- Короче, наше войско пока что – необученный сброд, который еще только предстоит закалить в боях, - прервал разглагольствования стратега Пэй-гун. – Поэтому мы и собираемся взять сейчас Чанъи. Но, братцы мои, если Куай-ван так ставит условия, пошел он в… в овчарню! Я готов разорвать соглашение с Чу прямо сейчас, немедленно!
- Успокойся, - поморщился Цзи Синь. – Ты становишься несдержанным, будто в тебя Сян Юн вселился! Нам нужен Куай-ван, Куай-вану нужны мы, и цена не так уж…
- Цена – безопасность моей женщины!
- Да ладно, что он мне сделает-то, этот декоративный царёк? – пожала плечами Люси. – Ну, поверчусь рядом с ним, пока вы берете этот Чанъи, делов-то! Может, кстати, что-нибудь полезное вызнаю? Или наведу нашего пастушка на нужную мысль? Пока Сян Ляна нет, можно ведь попробовать с ним подружиться, так? Он же сможет самостоятельно написать какой-нибудь декрет? Например, провианта нам дать или солдат…
Не то, чтобы Люсе так уж хотелось оставаться в одиночестве в Пэнчэне и развлекать игрушечного «правителя», но рушить братцу Цзи Синю всю стратегию ей не хотелось еще больше. Он ведь, на самом-то деле, плохого еще ни разу не советовал. Умный, черт! И на «морду комиссарскую» уже почти не обижается. Вот и сейчас отважное заявление Люси принесло ей в награду благодарный взгляд поверх веера.
- Наша небесная госпожа дело говорит, - жестом остановив уже готового вновь разразиться гневом Лю Дзы, подытожил стратег. – Госпожа, я подготовлю тебе список желательных тем для беседы с Куай-ваном, а ты…
- Ты снова забыл, что я до сих пор не выучила земную письменность.
Тут Людмила лукавила. Учиться читать и писать иероглифы она начала при первой же возможности, как только поняла, что застряла в древней истории на неопределенное время. И уже имелись успехи. Нет, ну правда. Двести штук китайских закорючек вызубрить – разве не подвиг? Конечно, ни о какой каллиграфии и речи не шло. Наставниками «небесной лисы» попеременно выступали то сам Пэй-гун, то юный Люй Ши, а ни тот, ни другой красотой почерка не блистали, хотя паренек-ординарец оказался весьма образованным для доисторического подростка, а Лю Дзы вообще в свое время успешно сдал военный экзамен на младший офицерский чин.
«Уроки» Люся учила прилежно, благо, песок во дворе занятого штабом Пэй-гуна дома имелся, да и тростинки не переводились, черти себе да стирай. Но за кисть для письма и чернила девушка браться не решалась, вместо этого соорудив себе что-то вроде стилоса из подручных средств.
- Тогда пусть госпожа запомнит, - сурово ответил Цзи Синь. – Или запишет небесными знаками.
- Ладно… - вздохнула девушка. – Сделаю. А… - она оглянулась на Лю Дзы. – А когда вы уходите?
- Завтра, - сказал он и повел бровью в сторону двери. Понятливые соратники быстренько попятились, причем бесшумно шагать старался не только мудрый стратег, но и могучий богатырь Фань Куай. И у него даже получилось.
А может, Люси и Пэй-гун просто не заметили, как остались вдвоем, потому что, встретившись взглядами, замерли, застыли, будто оказались вдруг в пространстве вне времени. Мир продолжал вращаться, и даже Девять Небес не содрогнулись, но у Люси почему-то заныло в груди, больно и сладко, словно между ней и Лю натянулась, дрожа, невидимая струна. «Как рыба на крючке, - мельком подумала она. – Господи-боже, неужели все-таки я…»
Но вслух только вымолвила:
- Завтра… - и тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение. – Ну, чем раньше, тем лучше. Нам же, вообще-то, надо Санъян брать, помнишь? Ловить главного евнуха, искать вторую рыбку… империю… того, завоевывать…
Лю просто смотрел, чуть склонив голову набок, и улыбался так, что девушка вдруг поняла, что ее болтливый язык немеет.
- Рыбку, - кивнул он. – Конечно. Как пожелает моя небесная госпожа. Я же помню, что ты остаешься рядом со мной только ради рыбки. Ведь только поэтому, да?
«Если он подмигнет, я закричу!» - сердито подумала Люся. Но он не подмигнул, только прищурился.
- Конечно! – буркнула она, пытаясь заставить себя не краснеть под этим взглядом. Ух, как смотрит! Будто прицеливается, как бы половчее сбить стрелой увертливую птицу. Феникса, например.
«Гусыня ты, не феникс! – мысленно одернула себя Людмила. – Ну, или утка глупая. А ну-ка прекрати!»
- Разумеется, только ради рыбки. А ты как думал?
- Этот неотесанный простолюдин и помыслить не смеет об иных причинах, - Лю все-таки подмигнул, так, словно мысли ее прочитал. Хотя что там читать? Все ж на лбу написано большими красными иероглифами. – Не тревожься за меня. Я возьму Чанъи как можно быстрее, и сразу же вернусь.
- Вот этого только не надо, - поморщилась девушка. – Бери, как положено, а не побыстрее. Поспешить – людей насмешишь. Это такая поговорка небесная.
- На Небесах много дивных и мудреных вещей, - мурлыкнул Пэй-гун, подбираясь ближе. – Это я уже понял. А скажи – как на Небесах принято провожать воинов в битву?
Пятиться Люся не стала принципиально. Во-первых, столб позади, некуда отступать, во-вторых, чего это ей пятиться? Ну, прижал, ну… может, поцелует?
- На Небесах, - при желании она запросто могла вывернуться из-под его руки или просто оттолкнуть, но ничего такого делать не стала. – На Небесах, прощаясь, целуют даме руку.
- Какой хороший обычай! – восхитился Лю и немедленно приобщился к небесной традиции. Сначала легко коснулся губами запястья, затем, сдвинув широкий рукав ханьфу, подобрался к ямке у сгиба локтя, а потом, приподняв бессильно повисшую руку Люси, по предплечью двинулся выше.
От неожиданности она даже не сообразила отстраниться, вырваться – или хотя бы объяснить, что целовать руку – это не значит покрыть ее поцелуями всю, от кончиков пальцев до ключицы. И уж точно сдвигать с плеча халат – совсем лишнее! А когда справилась с головокружением, поняла, что уже сама вцепилась всей пятерней в жесткие бляшки доспехов на плечах Пэй-гуна, а странствия мятежника по ее коже остановились на шее, чуть ниже уха. И он отлично знает, как колотится сейчас ее сердце, потому что пульс бьется прямо под его губами.
- А при встрече, - вкрадчиво шепнул он, обжигая теплым дыханием мочку уха. – Что целуют при встрече?
- Ногу! – отчаянно бросила Люся первое, что пришло голову, и с силой оттолкнула его. Сама же, кстати, едва устояла, потому что Лю Дзы не нужно было просить дважды – он сразу ее отпустил.
- Правда? – ухмыльнулся Лю. – Ногу? Всю? – и прошелся взглядом сверху вниз, а потом – снизу вверх, задержавшись там, откуда ноги растут. – Эта традиция кажется мне еще интересней!
- Похабник! – прошипела девушка, поправляя ханьфу и неосознанно потирая зацелованную шею. – Бесстыдник! Я ляпнула, не подумав, а ты и рад? Иди уже! Иди, собирай свою банду и завоевывай крепости! Или мне тебя пинками гнать?
Пэй-гун со смехом увернулся от обещанного пинка, а потом посерьезнел:
- Я оставлю с тобой Люй Ши. И мне будет спокойней, если еще и хотя бы два ляна солдат будут тебя охранять.
- И чем они мне помогут, если что? – фыркнула Люся. – Чусцев здесь больше, чем мух над свежей печенкой. Только полягут наши бойцы впустую, вот и все. Поэтому не будем провоцировать Куай-вана. Забирай всех, только Чертенка мне оставь. И уходи уже. Ну?
- Провожать не нужно, - предупредил Лю. – Не вздумай залезать на стену, чтобы помахать вслед. Поняла?
- Поняла-поняла, - закивала она.
Но, конечно же, Люся не послушалась. И наутро вместе с верным Люй Ши прокралась в надвратную башню, чтобы тайком посмотреть на уходящее войско, алые знамена Пэй-гуна и его прямую фигуру на могучем, как паровоз, жеребце. Осторожно, чтобы Лю, обернувшись, не заметил.
Но он не обернулся ни разу.
- Пойдем, Чертенок, - вздохнула Людмила и вдруг чихнула. А потом еще раз.
- Госпожа! – отчитал ее мальчишка. – Совсем умишком тронулись? Куда это – на стену да без плаща? А ну как всякого дурного ветра нанюхаетесь? Вон, уже и кашлянули!
- Да это от пыли, - Люся и впрямь закашлялась, да так, что слезы показались. – Просто от пыли.
«Играя с кем-то в вейци можно многое узнать о нем как о человеке: вспыльчив он или терпелив, жаден или щедр, безрассуден ли, расчетлив или же полагается на волю случая. Одного только не понять — друг он тебе или враг».
(из дневника Тьян Ню)
(1) Древнекитайское традиционное гадание
(2) владетельные князья (кит.)
(3) Древнекитайский историограф, автор «Исторических записок»
(4) Настольная логическая игра, называемая еще — го, и на русском языке она называется именно «го»
(5) Китайская мера длины, во времена империи Цинь равнялась 406,8 метра
- Успокойся, - поморщился Цзи Синь. – Ты становишься несдержанным, будто в тебя Сян Юн вселился! Нам нужен Куай-ван, Куай-вану нужны мы, и цена не так уж…
- Цена – безопасность моей женщины!
- Да ладно, что он мне сделает-то, этот декоративный царёк? – пожала плечами Люси. – Ну, поверчусь рядом с ним, пока вы берете этот Чанъи, делов-то! Может, кстати, что-нибудь полезное вызнаю? Или наведу нашего пастушка на нужную мысль? Пока Сян Ляна нет, можно ведь попробовать с ним подружиться, так? Он же сможет самостоятельно написать какой-нибудь декрет? Например, провианта нам дать или солдат…
Не то, чтобы Люсе так уж хотелось оставаться в одиночестве в Пэнчэне и развлекать игрушечного «правителя», но рушить братцу Цзи Синю всю стратегию ей не хотелось еще больше. Он ведь, на самом-то деле, плохого еще ни разу не советовал. Умный, черт! И на «морду комиссарскую» уже почти не обижается. Вот и сейчас отважное заявление Люси принесло ей в награду благодарный взгляд поверх веера.
- Наша небесная госпожа дело говорит, - жестом остановив уже готового вновь разразиться гневом Лю Дзы, подытожил стратег. – Госпожа, я подготовлю тебе список желательных тем для беседы с Куай-ваном, а ты…
- Ты снова забыл, что я до сих пор не выучила земную письменность.
Тут Людмила лукавила. Учиться читать и писать иероглифы она начала при первой же возможности, как только поняла, что застряла в древней истории на неопределенное время. И уже имелись успехи. Нет, ну правда. Двести штук китайских закорючек вызубрить – разве не подвиг? Конечно, ни о какой каллиграфии и речи не шло. Наставниками «небесной лисы» попеременно выступали то сам Пэй-гун, то юный Люй Ши, а ни тот, ни другой красотой почерка не блистали, хотя паренек-ординарец оказался весьма образованным для доисторического подростка, а Лю Дзы вообще в свое время успешно сдал военный экзамен на младший офицерский чин.
«Уроки» Люся учила прилежно, благо, песок во дворе занятого штабом Пэй-гуна дома имелся, да и тростинки не переводились, черти себе да стирай. Но за кисть для письма и чернила девушка браться не решалась, вместо этого соорудив себе что-то вроде стилоса из подручных средств.
- Тогда пусть госпожа запомнит, - сурово ответил Цзи Синь. – Или запишет небесными знаками.
- Ладно… - вздохнула девушка. – Сделаю. А… - она оглянулась на Лю Дзы. – А когда вы уходите?
- Завтра, - сказал он и повел бровью в сторону двери. Понятливые соратники быстренько попятились, причем бесшумно шагать старался не только мудрый стратег, но и могучий богатырь Фань Куай. И у него даже получилось.
А может, Люси и Пэй-гун просто не заметили, как остались вдвоем, потому что, встретившись взглядами, замерли, застыли, будто оказались вдруг в пространстве вне времени. Мир продолжал вращаться, и даже Девять Небес не содрогнулись, но у Люси почему-то заныло в груди, больно и сладко, словно между ней и Лю натянулась, дрожа, невидимая струна. «Как рыба на крючке, - мельком подумала она. – Господи-боже, неужели все-таки я…»
Но вслух только вымолвила:
- Завтра… - и тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение. – Ну, чем раньше, тем лучше. Нам же, вообще-то, надо Санъян брать, помнишь? Ловить главного евнуха, искать вторую рыбку… империю… того, завоевывать…
Лю просто смотрел, чуть склонив голову набок, и улыбался так, что девушка вдруг поняла, что ее болтливый язык немеет.
- Рыбку, - кивнул он. – Конечно. Как пожелает моя небесная госпожа. Я же помню, что ты остаешься рядом со мной только ради рыбки. Ведь только поэтому, да?
«Если он подмигнет, я закричу!» - сердито подумала Люся. Но он не подмигнул, только прищурился.
- Конечно! – буркнула она, пытаясь заставить себя не краснеть под этим взглядом. Ух, как смотрит! Будто прицеливается, как бы половчее сбить стрелой увертливую птицу. Феникса, например.
«Гусыня ты, не феникс! – мысленно одернула себя Людмила. – Ну, или утка глупая. А ну-ка прекрати!»
- Разумеется, только ради рыбки. А ты как думал?
- Этот неотесанный простолюдин и помыслить не смеет об иных причинах, - Лю все-таки подмигнул, так, словно мысли ее прочитал. Хотя что там читать? Все ж на лбу написано большими красными иероглифами. – Не тревожься за меня. Я возьму Чанъи как можно быстрее, и сразу же вернусь.
- Вот этого только не надо, - поморщилась девушка. – Бери, как положено, а не побыстрее. Поспешить – людей насмешишь. Это такая поговорка небесная.
- На Небесах много дивных и мудреных вещей, - мурлыкнул Пэй-гун, подбираясь ближе. – Это я уже понял. А скажи – как на Небесах принято провожать воинов в битву?
Пятиться Люся не стала принципиально. Во-первых, столб позади, некуда отступать, во-вторых, чего это ей пятиться? Ну, прижал, ну… может, поцелует?
- На Небесах, - при желании она запросто могла вывернуться из-под его руки или просто оттолкнуть, но ничего такого делать не стала. – На Небесах, прощаясь, целуют даме руку.
- Какой хороший обычай! – восхитился Лю и немедленно приобщился к небесной традиции. Сначала легко коснулся губами запястья, затем, сдвинув широкий рукав ханьфу, подобрался к ямке у сгиба локтя, а потом, приподняв бессильно повисшую руку Люси, по предплечью двинулся выше.
От неожиданности она даже не сообразила отстраниться, вырваться – или хотя бы объяснить, что целовать руку – это не значит покрыть ее поцелуями всю, от кончиков пальцев до ключицы. И уж точно сдвигать с плеча халат – совсем лишнее! А когда справилась с головокружением, поняла, что уже сама вцепилась всей пятерней в жесткие бляшки доспехов на плечах Пэй-гуна, а странствия мятежника по ее коже остановились на шее, чуть ниже уха. И он отлично знает, как колотится сейчас ее сердце, потому что пульс бьется прямо под его губами.
- А при встрече, - вкрадчиво шепнул он, обжигая теплым дыханием мочку уха. – Что целуют при встрече?
- Ногу! – отчаянно бросила Люся первое, что пришло голову, и с силой оттолкнула его. Сама же, кстати, едва устояла, потому что Лю Дзы не нужно было просить дважды – он сразу ее отпустил.
- Правда? – ухмыльнулся Лю. – Ногу? Всю? – и прошелся взглядом сверху вниз, а потом – снизу вверх, задержавшись там, откуда ноги растут. – Эта традиция кажется мне еще интересней!
- Похабник! – прошипела девушка, поправляя ханьфу и неосознанно потирая зацелованную шею. – Бесстыдник! Я ляпнула, не подумав, а ты и рад? Иди уже! Иди, собирай свою банду и завоевывай крепости! Или мне тебя пинками гнать?
Пэй-гун со смехом увернулся от обещанного пинка, а потом посерьезнел:
- Я оставлю с тобой Люй Ши. И мне будет спокойней, если еще и хотя бы два ляна солдат будут тебя охранять.
- И чем они мне помогут, если что? – фыркнула Люся. – Чусцев здесь больше, чем мух над свежей печенкой. Только полягут наши бойцы впустую, вот и все. Поэтому не будем провоцировать Куай-вана. Забирай всех, только Чертенка мне оставь. И уходи уже. Ну?
- Провожать не нужно, - предупредил Лю. – Не вздумай залезать на стену, чтобы помахать вслед. Поняла?
- Поняла-поняла, - закивала она.
Но, конечно же, Люся не послушалась. И наутро вместе с верным Люй Ши прокралась в надвратную башню, чтобы тайком посмотреть на уходящее войско, алые знамена Пэй-гуна и его прямую фигуру на могучем, как паровоз, жеребце. Осторожно, чтобы Лю, обернувшись, не заметил.
Но он не обернулся ни разу.
- Пойдем, Чертенок, - вздохнула Людмила и вдруг чихнула. А потом еще раз.
- Госпожа! – отчитал ее мальчишка. – Совсем умишком тронулись? Куда это – на стену да без плаща? А ну как всякого дурного ветра нанюхаетесь? Вон, уже и кашлянули!
- Да это от пыли, - Люся и впрямь закашлялась, да так, что слезы показались. – Просто от пыли.
«Играя с кем-то в вейци можно многое узнать о нем как о человеке: вспыльчив он или терпелив, жаден или щедр, безрассуден ли, расчетлив или же полагается на волю случая. Одного только не понять — друг он тебе или враг».
(из дневника Тьян Ню)
(1) Древнекитайское традиционное гадание
(2) владетельные князья (кит.)
(3) Древнекитайский историограф, автор «Исторических записок»
(4) Настольная логическая игра, называемая еще — го, и на русском языке она называется именно «го»
(5) Китайская мера длины, во времена империи Цинь равнялась 406,8 метра
