У меня в голове туман. Я увижу Риччи в коридорах Университета. У меня есть его номер, можно смски писать. Это точно, так чего париться.
Выхожу из машины. А сердце вдруг разбивается на острейшие осколки, когда Дамиано резко уезжает прочь. Он даже не стал на меня смотреть на прощание! Внутри все опускается. А впереди тяжелый вечер с бандой. Нельзя плакать. Нельзя… Что теперь-то уже нельзя? Я стою на тротуаре и вообще не понимаю, кто я и где я. В ушах один шум, а ноги совсем слабые. Риччи, придурок. Что ты со мной натворил?!
* * *
В теории все просто. Если я смогу не думать о Риччи совсем или смогу думать о нем трезво – я не влюблена. И температуру тоже нужно померить. Могла же я банально заболеть? Хотя… от температуры не должно казаться, что у Дамиано Риччи очень красивые глаза. Должно просто знобить. А мне кажется. Они серо-карие, с крапинками. Впрочем… я и до того считала, что Риччи красавчик. И редакторы модных журналов и сайтов считают точно так же.
Нужно идти домой. На меня начинают засматриваться, и теперь эти взгляды кажутся мне уже совсем неприятными. Было не особо уютно, когда я шла на встречу к Риччи, а теперь неуютно вдвойне.
Я невольно ежусь и чувствую: хватит. Если я буду хотя бы иногда встречаться с Дамиано, а это мне как минимум для дела нужно, мне придется начать выглядеть иначе. Так, как сегодня. Так, чтобы Риччи на меня засматривался. Зачем ему девушка в мешковатой кофте и штанах? Он прямо сказал, что и правда не школьник. Он хочет видеть красивую женственную фигуру, а не надуманные комплексы. В том, что мою фигуру он счел красивой, я не сомневаюсь. Уши до сих пор горят, стоит только вспомнить, как он на меня реагировал…
Но что, если Риччи мне больше не позвонит? Пришлет готовые фото и забудет обо мне. Что делать тогда?
Я решительно направляюсь к дому, когда раздается звонок мобильника. Скверно. Это Джорджина. Просто так она, конечно, звонить не станет. Если это вообще не Даниэль у нее трубку отобрал, чтобы на меня наорать. Так и хочется послать ушлепка в пекло, но ради Джорджины и племянника я держусь.
* * *
— Да? — я принимаю вызов.
— Ты где там гуляешь? Хочешь, чтобы у всех были проблемы?! Карлос скоро взорвется! — Джорджина с наскока переходит на крик.
Карлос – имя главаря шайки. Точнее, я не знаю, есть ли кто над ним, так как за все, что касается меня и моих дел, а также всех, кто ездит на дело со мной, отвечает Карлос.
— У меня личная жизнь, — отвечаю спокойным тоном, хотя до одури хочу бросить мобильник на землю и растоптать.
Джорджине хорошо. Джорджина ничего не терпит. Просто готовит еду своему муженьку и ведет будни обычной домохозяйки из нашего неспокойного района. За нее отдуваюсь я. И если я срочно не приду в себя, а продолжу сильно стискивать телефон, то просто его сломаю. И потеряю номер Риччи. В ремонт я мобильник с его реальными смсками и номером, естественно, не понесу. Мне теперь даже нельзя выпускать мобильник из рук.
— Молись, чтобы Карлос не прирезал эту твою личную жизнь! Скоро ты здесь будешь? — Джорджина снова орет. Плохо усвоила мамины уроки.
— В течение часа.
— С ума сошла?!
— Подари мне сапоги-скороходы, а? И хватит орать, Мануэля напугаешь. Ты хоть не рядом с его кроваткой, надеюсь, орешь?
На какое-то время в мобильнике воцаряется тишина, точнее, я слышу приглушенные голоса вдалеке. А потом динамик взрывается:
— Так. Адрес давай, где ты сейчас. Тебя заберут.
Ну… тоже вариант.
— Пусть Даниэль приезжает, а не громилы. Карлос не тупой, должен понимать: если кто-то хоть случайно увидит меня с такими рожами, он потеряет шанс на мне зарабатывать!
Я диктую адрес. Угроза прогореть, кстати, вполне реальная. Кто-то может узнать меня, несмотря на парики и макияж. Это не обычные люди, и не стоит прямо их недооценивать.
А еще паршивое дело, что бандиты увидят меня в облегающей эффектной одежде, а не в спортивной или офисной, как обычно. Естественно, меня не приставят обслуживать мужиков – на такое дело не ум нужен, а вызывающая фигура и хорошая сноровка. Но это на работе. А что они смогут сделать со мной потом, в темном углу, ночью, страшно и представить.
Я назвала адрес остановки автобуса, поэтому то, что я стою на улице и мозолю глаза, не вызывает вопросов. Машину банды, как и машину Риччи, я вижу издалека.
Надеюсь, Риччи не придет в голову мне звонить или писать? На всякий случай я просто отключаю мобильник. Будто и не было томного приятного вечера… Теперь меня ждет сплошное унижение.
* * *
ДАМИАНО
Мы провели с Терезой около четырех часов. Может, и перебор для первого свидания, но мне отчаянно мало. От раздражения мне дико хочется что-нибудь сломать или разбить. Какого хрена я так быстро ее отпустил? Сейчас же не ночь, а она не ребенок, чтобы рано ложиться спать. Вот я дебил, а. Нужно было отвезти девушку поужинать. Тоже в какое-нибудь полузакрытое место, чтобы папарацци не прицепились со своим долбаным разнюхиванием.
Им сколько ни угрожай штрафами за то, что они лезут в частную жизнь, им все мало. Издательства выплачивают эти штрафы, а настырные сволочи так и продолжают меня преследовать. Зла на них не хватает.
Даже сегодняшние фото с Терезитой около машины могут попасть в какую-то сетевую клоаку… Да наверняка и попали. А Габриэль мусор прошерстил и нашел. Чего там искать: вбиваешь мое имя и смотришь свежайшие новости.
А я сам хорош. Какого хрена как прочитал паскудную смс, так и решил схватить братца за горло и вытрясти у него, на что он намекает. Я упустил Терезиту. Может, еще не поздно ее вернуть?
Зависимости так и создаются: сначала что-то выдается с перебором, а затем устраивается резкий дефицит этого. Четыре часа на свидание вполне вписываются в схему… но… надо больше. Потому что я сам этого хочу.
* * *
Не понял. Почему Тереза мне не отвечает?! В трущобах нормальное покрытие операторов, а тут мобильник просто выключен. Меня накрывает глухая и совершенно необъяснимая тревога. Что произошло?! Неужели на Терезу кто-то напал, выкрал мобильник и вырубил его?
Я сжимаю руль и сразу расслабляюсь: не хватало этак в аварию попасть. И, главное, до завтра мне же вообще ничего не узнать. Если только Тереза не включит мобильник раньше. А так… она или придет в Университет, или не придет. Я знаю, где ее дом, но не могу туда заявиться ни при каком раскладе.
Послать кого-нибудь на разведку? Поймут, что у меня слишком сильный интерес, и прицепятся. Я спецом разных детективов нанимал как раз, чтоб каждому была не ясна общая картина. Ну, если кто из них дружит, проболтаются друг другу. Это ничего страшного.
А так… мне до утра изнывать от нетерпения. Если там ничего жуткого, а просто Терезита надо мной издевается, я ее накажу. Я ее и так в любом случае накажу, но какого хрена она играет мне на нервах?! Или не играет? Или там беда?
Вдруг она не догадывается, насколько я снова хочу услышать ее голос? Жаль, я не догадался на мобильник что-нибудь незаметно записать. Думал, еще успеется. Погано. Об убийстве в трущобах телевидение не расскажет, об изнасиловании тоже – слишком обыденные вещи.
Я холодею. Я должен немедленно выселить Терезу оттуда. Плевать, если она не захочет с матерью или сестрой расставаться – пригрожу им чем-нибудь. Мое спокойствие мне дороже. И вообще пока Тереза живет с ними, кто угодно из ее дружков или даже соседей может настраивать ее против меня. Нафиг мне сдались ее дружки. Моя – значит моя. Не будут другие ее трогать. Терезе Аргуэльес-Акосте лучше всего жить там, где я ее поселю. Решено.
* * *
Я звоню Терезе еще раз. И снова натыкаюсь на мертвый мобильник. Больше звонить не буду: еще уверится, что я озабоченный псих. Спугну.
Я запрещаю себе думать, что с ней что-то не в порядке. А сердце не на месте. Прямо сейчас я даже Аргуэльесу не смог бы через нее отомстить. Для этого нужен здравый ум и трезвый расчет, а не то, что я чувствую.
Дома я первым делом запираюсь и иду смотреть новости. Надо бы поесть, но успеется. Ну да, конечно. Заголовок новости на шлакосайте гласит: «Новая любовь Дамиано Риччи». Пробегаю взглядом ниже и читаю: «В семнадцать вечера Риччи был замечен с таинственной незнакомкой».
Фотки в статье удачные. В том смысле, что меня узнать легко, а Тереза стоит полубоком, и пышные волосы скрывают ее лицо. Акцент на фото на ее попу в белых шортах. Красивую попу. Габриэль тоже видимо ее и оценил. Если нет других шлакостатей, конечно. Я листаю новостные ленты и больше ничего не нахожу. Другие журналисты видимо менее смелые, но и мы с Терезой на улице недолго стояли. Сопоставить факты и сообразить, что она стипендиатка Университета Тереза Веласкес, никому в голову не пришло.
А мне надо придумать, что я буду говорить семейке, когда спросят. Когда уже время придет. Сейчас я вообще не обязан перед ними отчитываться, с кем я встречаюсь.
Пора уже спуститься вниз поесть. Я захожу в столовую и вижу там то, что ну никак не хочу видеть.
* * *
Столовая у нас светлая и просторная, зато картина в ней разворачивается мрачная. Габриэль ужинает с Алисией Торрес. Безупречно перекроенной пластическими хирургами и косметологами блондинкой. Моей полубывшей. Не потому, что я еще с ней, а поскольку мы толком и не встречались. Нельзя Алисию полноценно бывшей назвать.
Я ее быстро просчитал и сразу порвал с ней, зато Габриэль как раз на таких и западает. Он думает, что все про них знает, мол, у них одни деньги в голове, и они тупые… но я вижу, что тупой в этой паре как раз Габриэль. Не удивлюсь, если Алисия в итоге женит его на себе. По залету или как-то еще. Мне это не нужно. Мне и Габриэлито сам по себе проблема. Без Алисиньи. Он опасен в силу жадности и глупости, ну а сеньорита Торрес наоборот. Слишком умная.
— Дамиано, привет! — Алисинья отрывается от мясного салата и ослепительно мне улыбается.
Бесполезно, чика.
— Вас можно поздравить? — интересуюсь «невзначай», разглядывая их сверху вниз. — Вы теперь пара?
— Э, нет, — Габриэль откашливается, вопрос предсказуемо его разозлил, он же у нас выше серьезных отношений с «хищницами», — Алисия пришла к тебе.
— Ко мне? А что же так поздно? В это время красивые девушки танцуют с поклонниками, а не навещают бывших.
На меня накатывает раздражение. Надо немедленно поменять слуг. Слышат же, что я пришел, а не торопятся спросить об ужине. Сколько еще его ждать? Но, пожалуй, есть я пойду наверх, к себе.
Алисия воркует:
— Мы расстались слишком резко, Дамиано. Я все еще люблю тебя… Кто она?
Любит она, как же. Я цепляюсь за конец фразы:
— В смысле кто? Ты о ком?
А руки так и чешутся пойти на кухню и там кого-нибудь из слуг придушить. Парочка ужинает за столом, а я, как идиот, стою по центру комнаты. Садиться к ним и пялиться на пустую скатерть нелепо. В самом деле поднимусь обратно к себе и позвоню оттуда, чтобы ужин принесли.
Алисия уточняет:
— Эта девушка. Твоя новая любовь.
Ах, вот оно что. Алисинья тоже пала жертвой сетевых сплетников. Я разворачиваюсь к ней и смотрю в ее умело подведенные глаза:
— С чего ты решила, что это любовь?
Я так и не решил, как говорить о Терезе. Кем ее называть. С другой стороны, рано решать. Я еще сам не понимаю, что у нас. Конечно, будь жив Аргуэльес, у нас бы не было ничего. Или все же было бы?
Алисия отвечает:
— Габриэль сказал…
Хе, значит Алисинья, возможно, не сама шерстит шлакосайты. Это братец ей статейку показал, чтоб намекнуть, мол, Дамиано безнадежно занят. Забудь его и ныряй со мной в бурный роман, рыбонька. Вполне вероятно, так и было.
— Габриэль теперь хранитель секретов моей частной жизни? Занятно, — не буду ни пояснять им ничего, ни оправдываться. Пока это лучшая тактика. — Приятного вечера, я пошел. Вы хорошо смотритесь вместе.
Я не хочу быть мягким с Алисией, хотя она и призналась мне в любви даже при Габриэле. С нее станется записывать наш разговор и все мои признания. А потом дать послушать запись заинтересованным лицам. Алисии Торрес я не доверяю вообще. Надо быть тупым Габриэлем Риччи, чтобы пускать ее в дом.
Слуги так в столовой и не появились. Решили не мешать господам общаться? Может, им братец запретил входить, пока он уламывает девушку?
Я бы съехал из этого дома вообще, но жизнь вдали от гадюшника имеет существенный недостаток: ты не знаешь, о чем шипят змеи. Впрочем, надеюсь, в одной из своих личных квартир я скоро буду ночевать чаще.
* * *
Прислугу приходится отчитать. Шашни Габриэля явно не повод мне ходить голодным. Старший сын в доме все еще я, прислуге стоит это помнить или выметаться без рекомендательных писем.
Настроение окончательно испорчено. И потому, что оператор все никак не сообщает, что Тереза появилась в сети, тоже. Может, у них традиция вечерняя такая? Ритуалы с домашними? Я настолько глубоко не копал.
Отвлечься получается паршиво. Но если не можешь о чем-то не думать, хотя бы думай конструктивно. Я обещал Терезе отличные фото, и у нее будут отличные фото. Обработаю сам. Мне есть, кому заплатить, чтобы из исходников сделали совсем конфетки, но Терезита скоро поймет, что навыков профессионального фотографа у меня нет. А значит, я отдал ее фотки кому-то еще. Тереза может обидеться.
Девушки, которые активно ведут соцсети, скорее обрадуются качеству контента, а Тереза преподнесла личный подарок сугубо мне. Я все это прекрасно понимаю.
Некоторые фото приходится удалить. Я отбираю самые вкусные и накладываю фильтры, как и обещал. А параллельно гипнотизирую телефон. Мне звонят по работе, отчитываются. Пару раз звоню и договариваюсь сам. Подумаешь, что практически ночь. Это неспящий город.
Мобильник предательски молчит, хотя мне нужно всего лишь одно крохотное сообщение. Только одно. Что Тереза, которую я предусмотрительно записал в контакты как Веласкес, снова «доступна». Я схожу с ума?
Тупым и черствым быть намного проще. Толстая кожа позволяет игнорировать кучу проблем. Возможно, будь у меня нормальное детство, я бы научился что-то делать со своей агрессией. Как вот научился не драться, хотя в школе постоянно всех бил и ходил битым тоже. Когда на меня нападают, я нападаю тоже. И делаю это в разы жестче.
Не привились и не прижились во мне ни мягкость, ни терпение, ни мудрость. И умением прощать меня тоже обделили. Няньки, которых отец для меня нанимал, делали свою работу без души. А затем и мачеха появилась. Колоритная особа, правда, моя злость и желание восстановить справедливость только выросли.
Ну же, Тереза. Ты вообще не собираешься «оживать»? Если так пойдет, утром я точно отправлю своих людей к тебе под окна. С каждой минутой, когда ты не отвечаешь, я все злее и злее. Чего тебе стоит пожелать мне банальной доброй ночи? Или ты хочешь, чтобы я вообще не спал и только о тебе и думал? Сомневаюсь. В твоих интересах, чтобы я думал поменьше. Чтобы планировал все формальнее и был к тебе добрее. Но ты так не хочешь, да? Снова дразнишь и нарываешься? Цепляешь меня за живое.
Ты хоть представляешь, сколько стоит мое время? А сегодня оно все отдано и посвящено тебе. Это уже никуда не годится. Даже без долбаного Марио Аргуэльеса ты становишься моим врагом.
Я смотрю в темный бесконечный потолок, раскинувшись на своей вместительной кровати, а сна ни в одном глазу. Хотя встал я рано. Это какой же будет завтрашний день? Жестким он будет. И хорошо так запомнится Терезите. Никто не собирается гладить меня по шерстке и успокаивать, смотрю. Ну хорошо…
Выхожу из машины. А сердце вдруг разбивается на острейшие осколки, когда Дамиано резко уезжает прочь. Он даже не стал на меня смотреть на прощание! Внутри все опускается. А впереди тяжелый вечер с бандой. Нельзя плакать. Нельзя… Что теперь-то уже нельзя? Я стою на тротуаре и вообще не понимаю, кто я и где я. В ушах один шум, а ноги совсем слабые. Риччи, придурок. Что ты со мной натворил?!
* * *
В теории все просто. Если я смогу не думать о Риччи совсем или смогу думать о нем трезво – я не влюблена. И температуру тоже нужно померить. Могла же я банально заболеть? Хотя… от температуры не должно казаться, что у Дамиано Риччи очень красивые глаза. Должно просто знобить. А мне кажется. Они серо-карие, с крапинками. Впрочем… я и до того считала, что Риччи красавчик. И редакторы модных журналов и сайтов считают точно так же.
Нужно идти домой. На меня начинают засматриваться, и теперь эти взгляды кажутся мне уже совсем неприятными. Было не особо уютно, когда я шла на встречу к Риччи, а теперь неуютно вдвойне.
Я невольно ежусь и чувствую: хватит. Если я буду хотя бы иногда встречаться с Дамиано, а это мне как минимум для дела нужно, мне придется начать выглядеть иначе. Так, как сегодня. Так, чтобы Риччи на меня засматривался. Зачем ему девушка в мешковатой кофте и штанах? Он прямо сказал, что и правда не школьник. Он хочет видеть красивую женственную фигуру, а не надуманные комплексы. В том, что мою фигуру он счел красивой, я не сомневаюсь. Уши до сих пор горят, стоит только вспомнить, как он на меня реагировал…
Но что, если Риччи мне больше не позвонит? Пришлет готовые фото и забудет обо мне. Что делать тогда?
Я решительно направляюсь к дому, когда раздается звонок мобильника. Скверно. Это Джорджина. Просто так она, конечно, звонить не станет. Если это вообще не Даниэль у нее трубку отобрал, чтобы на меня наорать. Так и хочется послать ушлепка в пекло, но ради Джорджины и племянника я держусь.
* * *
— Да? — я принимаю вызов.
— Ты где там гуляешь? Хочешь, чтобы у всех были проблемы?! Карлос скоро взорвется! — Джорджина с наскока переходит на крик.
Карлос – имя главаря шайки. Точнее, я не знаю, есть ли кто над ним, так как за все, что касается меня и моих дел, а также всех, кто ездит на дело со мной, отвечает Карлос.
— У меня личная жизнь, — отвечаю спокойным тоном, хотя до одури хочу бросить мобильник на землю и растоптать.
Джорджине хорошо. Джорджина ничего не терпит. Просто готовит еду своему муженьку и ведет будни обычной домохозяйки из нашего неспокойного района. За нее отдуваюсь я. И если я срочно не приду в себя, а продолжу сильно стискивать телефон, то просто его сломаю. И потеряю номер Риччи. В ремонт я мобильник с его реальными смсками и номером, естественно, не понесу. Мне теперь даже нельзя выпускать мобильник из рук.
— Молись, чтобы Карлос не прирезал эту твою личную жизнь! Скоро ты здесь будешь? — Джорджина снова орет. Плохо усвоила мамины уроки.
— В течение часа.
— С ума сошла?!
— Подари мне сапоги-скороходы, а? И хватит орать, Мануэля напугаешь. Ты хоть не рядом с его кроваткой, надеюсь, орешь?
На какое-то время в мобильнике воцаряется тишина, точнее, я слышу приглушенные голоса вдалеке. А потом динамик взрывается:
— Так. Адрес давай, где ты сейчас. Тебя заберут.
Ну… тоже вариант.
— Пусть Даниэль приезжает, а не громилы. Карлос не тупой, должен понимать: если кто-то хоть случайно увидит меня с такими рожами, он потеряет шанс на мне зарабатывать!
Я диктую адрес. Угроза прогореть, кстати, вполне реальная. Кто-то может узнать меня, несмотря на парики и макияж. Это не обычные люди, и не стоит прямо их недооценивать.
А еще паршивое дело, что бандиты увидят меня в облегающей эффектной одежде, а не в спортивной или офисной, как обычно. Естественно, меня не приставят обслуживать мужиков – на такое дело не ум нужен, а вызывающая фигура и хорошая сноровка. Но это на работе. А что они смогут сделать со мной потом, в темном углу, ночью, страшно и представить.
Я назвала адрес остановки автобуса, поэтому то, что я стою на улице и мозолю глаза, не вызывает вопросов. Машину банды, как и машину Риччи, я вижу издалека.
Надеюсь, Риччи не придет в голову мне звонить или писать? На всякий случай я просто отключаю мобильник. Будто и не было томного приятного вечера… Теперь меня ждет сплошное унижение.
* * *
ДАМИАНО
Мы провели с Терезой около четырех часов. Может, и перебор для первого свидания, но мне отчаянно мало. От раздражения мне дико хочется что-нибудь сломать или разбить. Какого хрена я так быстро ее отпустил? Сейчас же не ночь, а она не ребенок, чтобы рано ложиться спать. Вот я дебил, а. Нужно было отвезти девушку поужинать. Тоже в какое-нибудь полузакрытое место, чтобы папарацци не прицепились со своим долбаным разнюхиванием.
Им сколько ни угрожай штрафами за то, что они лезут в частную жизнь, им все мало. Издательства выплачивают эти штрафы, а настырные сволочи так и продолжают меня преследовать. Зла на них не хватает.
Даже сегодняшние фото с Терезитой около машины могут попасть в какую-то сетевую клоаку… Да наверняка и попали. А Габриэль мусор прошерстил и нашел. Чего там искать: вбиваешь мое имя и смотришь свежайшие новости.
А я сам хорош. Какого хрена как прочитал паскудную смс, так и решил схватить братца за горло и вытрясти у него, на что он намекает. Я упустил Терезиту. Может, еще не поздно ее вернуть?
Зависимости так и создаются: сначала что-то выдается с перебором, а затем устраивается резкий дефицит этого. Четыре часа на свидание вполне вписываются в схему… но… надо больше. Потому что я сам этого хочу.
* * *
Не понял. Почему Тереза мне не отвечает?! В трущобах нормальное покрытие операторов, а тут мобильник просто выключен. Меня накрывает глухая и совершенно необъяснимая тревога. Что произошло?! Неужели на Терезу кто-то напал, выкрал мобильник и вырубил его?
Я сжимаю руль и сразу расслабляюсь: не хватало этак в аварию попасть. И, главное, до завтра мне же вообще ничего не узнать. Если только Тереза не включит мобильник раньше. А так… она или придет в Университет, или не придет. Я знаю, где ее дом, но не могу туда заявиться ни при каком раскладе.
Послать кого-нибудь на разведку? Поймут, что у меня слишком сильный интерес, и прицепятся. Я спецом разных детективов нанимал как раз, чтоб каждому была не ясна общая картина. Ну, если кто из них дружит, проболтаются друг другу. Это ничего страшного.
А так… мне до утра изнывать от нетерпения. Если там ничего жуткого, а просто Терезита надо мной издевается, я ее накажу. Я ее и так в любом случае накажу, но какого хрена она играет мне на нервах?! Или не играет? Или там беда?
Вдруг она не догадывается, насколько я снова хочу услышать ее голос? Жаль, я не догадался на мобильник что-нибудь незаметно записать. Думал, еще успеется. Погано. Об убийстве в трущобах телевидение не расскажет, об изнасиловании тоже – слишком обыденные вещи.
Я холодею. Я должен немедленно выселить Терезу оттуда. Плевать, если она не захочет с матерью или сестрой расставаться – пригрожу им чем-нибудь. Мое спокойствие мне дороже. И вообще пока Тереза живет с ними, кто угодно из ее дружков или даже соседей может настраивать ее против меня. Нафиг мне сдались ее дружки. Моя – значит моя. Не будут другие ее трогать. Терезе Аргуэльес-Акосте лучше всего жить там, где я ее поселю. Решено.
* * *
Я звоню Терезе еще раз. И снова натыкаюсь на мертвый мобильник. Больше звонить не буду: еще уверится, что я озабоченный псих. Спугну.
Я запрещаю себе думать, что с ней что-то не в порядке. А сердце не на месте. Прямо сейчас я даже Аргуэльесу не смог бы через нее отомстить. Для этого нужен здравый ум и трезвый расчет, а не то, что я чувствую.
Дома я первым делом запираюсь и иду смотреть новости. Надо бы поесть, но успеется. Ну да, конечно. Заголовок новости на шлакосайте гласит: «Новая любовь Дамиано Риччи». Пробегаю взглядом ниже и читаю: «В семнадцать вечера Риччи был замечен с таинственной незнакомкой».
Фотки в статье удачные. В том смысле, что меня узнать легко, а Тереза стоит полубоком, и пышные волосы скрывают ее лицо. Акцент на фото на ее попу в белых шортах. Красивую попу. Габриэль тоже видимо ее и оценил. Если нет других шлакостатей, конечно. Я листаю новостные ленты и больше ничего не нахожу. Другие журналисты видимо менее смелые, но и мы с Терезой на улице недолго стояли. Сопоставить факты и сообразить, что она стипендиатка Университета Тереза Веласкес, никому в голову не пришло.
А мне надо придумать, что я буду говорить семейке, когда спросят. Когда уже время придет. Сейчас я вообще не обязан перед ними отчитываться, с кем я встречаюсь.
Пора уже спуститься вниз поесть. Я захожу в столовую и вижу там то, что ну никак не хочу видеть.
* * *
Столовая у нас светлая и просторная, зато картина в ней разворачивается мрачная. Габриэль ужинает с Алисией Торрес. Безупречно перекроенной пластическими хирургами и косметологами блондинкой. Моей полубывшей. Не потому, что я еще с ней, а поскольку мы толком и не встречались. Нельзя Алисию полноценно бывшей назвать.
Я ее быстро просчитал и сразу порвал с ней, зато Габриэль как раз на таких и западает. Он думает, что все про них знает, мол, у них одни деньги в голове, и они тупые… но я вижу, что тупой в этой паре как раз Габриэль. Не удивлюсь, если Алисия в итоге женит его на себе. По залету или как-то еще. Мне это не нужно. Мне и Габриэлито сам по себе проблема. Без Алисиньи. Он опасен в силу жадности и глупости, ну а сеньорита Торрес наоборот. Слишком умная.
— Дамиано, привет! — Алисинья отрывается от мясного салата и ослепительно мне улыбается.
Бесполезно, чика.
— Вас можно поздравить? — интересуюсь «невзначай», разглядывая их сверху вниз. — Вы теперь пара?
— Э, нет, — Габриэль откашливается, вопрос предсказуемо его разозлил, он же у нас выше серьезных отношений с «хищницами», — Алисия пришла к тебе.
— Ко мне? А что же так поздно? В это время красивые девушки танцуют с поклонниками, а не навещают бывших.
На меня накатывает раздражение. Надо немедленно поменять слуг. Слышат же, что я пришел, а не торопятся спросить об ужине. Сколько еще его ждать? Но, пожалуй, есть я пойду наверх, к себе.
Алисия воркует:
— Мы расстались слишком резко, Дамиано. Я все еще люблю тебя… Кто она?
Любит она, как же. Я цепляюсь за конец фразы:
— В смысле кто? Ты о ком?
А руки так и чешутся пойти на кухню и там кого-нибудь из слуг придушить. Парочка ужинает за столом, а я, как идиот, стою по центру комнаты. Садиться к ним и пялиться на пустую скатерть нелепо. В самом деле поднимусь обратно к себе и позвоню оттуда, чтобы ужин принесли.
Алисия уточняет:
— Эта девушка. Твоя новая любовь.
Ах, вот оно что. Алисинья тоже пала жертвой сетевых сплетников. Я разворачиваюсь к ней и смотрю в ее умело подведенные глаза:
— С чего ты решила, что это любовь?
Я так и не решил, как говорить о Терезе. Кем ее называть. С другой стороны, рано решать. Я еще сам не понимаю, что у нас. Конечно, будь жив Аргуэльес, у нас бы не было ничего. Или все же было бы?
Алисия отвечает:
— Габриэль сказал…
Хе, значит Алисинья, возможно, не сама шерстит шлакосайты. Это братец ей статейку показал, чтоб намекнуть, мол, Дамиано безнадежно занят. Забудь его и ныряй со мной в бурный роман, рыбонька. Вполне вероятно, так и было.
— Габриэль теперь хранитель секретов моей частной жизни? Занятно, — не буду ни пояснять им ничего, ни оправдываться. Пока это лучшая тактика. — Приятного вечера, я пошел. Вы хорошо смотритесь вместе.
Я не хочу быть мягким с Алисией, хотя она и призналась мне в любви даже при Габриэле. С нее станется записывать наш разговор и все мои признания. А потом дать послушать запись заинтересованным лицам. Алисии Торрес я не доверяю вообще. Надо быть тупым Габриэлем Риччи, чтобы пускать ее в дом.
Слуги так в столовой и не появились. Решили не мешать господам общаться? Может, им братец запретил входить, пока он уламывает девушку?
Я бы съехал из этого дома вообще, но жизнь вдали от гадюшника имеет существенный недостаток: ты не знаешь, о чем шипят змеи. Впрочем, надеюсь, в одной из своих личных квартир я скоро буду ночевать чаще.
* * *
Прислугу приходится отчитать. Шашни Габриэля явно не повод мне ходить голодным. Старший сын в доме все еще я, прислуге стоит это помнить или выметаться без рекомендательных писем.
Настроение окончательно испорчено. И потому, что оператор все никак не сообщает, что Тереза появилась в сети, тоже. Может, у них традиция вечерняя такая? Ритуалы с домашними? Я настолько глубоко не копал.
Отвлечься получается паршиво. Но если не можешь о чем-то не думать, хотя бы думай конструктивно. Я обещал Терезе отличные фото, и у нее будут отличные фото. Обработаю сам. Мне есть, кому заплатить, чтобы из исходников сделали совсем конфетки, но Терезита скоро поймет, что навыков профессионального фотографа у меня нет. А значит, я отдал ее фотки кому-то еще. Тереза может обидеться.
Девушки, которые активно ведут соцсети, скорее обрадуются качеству контента, а Тереза преподнесла личный подарок сугубо мне. Я все это прекрасно понимаю.
Некоторые фото приходится удалить. Я отбираю самые вкусные и накладываю фильтры, как и обещал. А параллельно гипнотизирую телефон. Мне звонят по работе, отчитываются. Пару раз звоню и договариваюсь сам. Подумаешь, что практически ночь. Это неспящий город.
Мобильник предательски молчит, хотя мне нужно всего лишь одно крохотное сообщение. Только одно. Что Тереза, которую я предусмотрительно записал в контакты как Веласкес, снова «доступна». Я схожу с ума?
Тупым и черствым быть намного проще. Толстая кожа позволяет игнорировать кучу проблем. Возможно, будь у меня нормальное детство, я бы научился что-то делать со своей агрессией. Как вот научился не драться, хотя в школе постоянно всех бил и ходил битым тоже. Когда на меня нападают, я нападаю тоже. И делаю это в разы жестче.
Не привились и не прижились во мне ни мягкость, ни терпение, ни мудрость. И умением прощать меня тоже обделили. Няньки, которых отец для меня нанимал, делали свою работу без души. А затем и мачеха появилась. Колоритная особа, правда, моя злость и желание восстановить справедливость только выросли.
Ну же, Тереза. Ты вообще не собираешься «оживать»? Если так пойдет, утром я точно отправлю своих людей к тебе под окна. С каждой минутой, когда ты не отвечаешь, я все злее и злее. Чего тебе стоит пожелать мне банальной доброй ночи? Или ты хочешь, чтобы я вообще не спал и только о тебе и думал? Сомневаюсь. В твоих интересах, чтобы я думал поменьше. Чтобы планировал все формальнее и был к тебе добрее. Но ты так не хочешь, да? Снова дразнишь и нарываешься? Цепляешь меня за живое.
Ты хоть представляешь, сколько стоит мое время? А сегодня оно все отдано и посвящено тебе. Это уже никуда не годится. Даже без долбаного Марио Аргуэльеса ты становишься моим врагом.
Я смотрю в темный бесконечный потолок, раскинувшись на своей вместительной кровати, а сна ни в одном глазу. Хотя встал я рано. Это какой же будет завтрашний день? Жестким он будет. И хорошо так запомнится Терезите. Никто не собирается гладить меня по шерстке и успокаивать, смотрю. Ну хорошо…
