Катакомба

А скорее принадлежащими неведомому зверю, вроде волка или медведя, или кого-то ещё. Над головой возвышались всё-таки не рога, а уши, они стояли торчком, как у некоторых пород собак. В Скитальце необычным было то, что он прямо стоял на обеих ногах, с нескрываемым чувством собственного достоинства. И если внешне он напоминал зверя без малейших признаков интеллекта — то стоило ему заговорить, как появлялся почти что учёный. А ещё у него особенно обворожительный оскал. Такого искреннего оскала не встретишь ни у одного человека или зверя. По этому оскалу я поняла, что он чем-то очень доволен. Возможно даже доволен меня видеть? Что это за слуга такой, который радуется тому, что он слуга? Слуги обычно втихомолку ненавидят своих хозяев...
       У меня вырвался вопрос:
       — Послушай, а можно ли сделать, чтобы ты был, ну, свободным? Я хочу прежде всего видеть тебя как союзника, партнёра по нашему сегодняшнему ночному предприятию. То есть я хочу сказать, что не люблю приказывать, да и не слишком-то умею.
       — Ты всё равно моя Хозяйка. Таковы правила игры, — Скиталец оскалился ещё сильнее — будто его позабавил мой вопрос.
       — Какой ещё игры? Это Бафомет придумал?
       — Ты узнаешь потом. Если я скажу сейчас — не поймёшь, — хитро ушёл он от ответа. И вдруг спросил в лоб: — Ты открывала книгу?
       — Да. Я должна была посмотреть её, — честно ответила я. — Но как ты это понял?
       — О, того, кто столкнулся с Запретным Знанием, сразу видно, — выдохнул Скиталец. — Но я рад, что ты выжила.
       — Если б я не выжила — Анна и компания меня бы убили! Вернее... оживили бы и убили, — до меня дошло, какой каламбур я отморозила, и я хохотнула. — Послушай... Я очень хочу поговорить с тобой об этой книге и не только. У меня так много вопросов...
       — Кто задаёт вопросы — владеет миром, — изрёк Тот, Кто Бродит Среди Книг.
       — Время — ещё нет полуночи. А ты пришёл. Но до этого ты не появлялся — я была в библиотеке вечером. То есть ты появлялся там в полночь. Другие Существа Ночи не пришли... Почему так? Они придут?
       — Они придут. В полночь. Бафомет — Демон Ночи. Я пришёл, потому что ты меня позвала. Солнце село, я смог.
       — И теперь... каждый раз я тебя могу позвать, когда садится солнце?
       — Да, Хозяйка.
       — А в остальное время где ты бываешь?
       — Где-то, — неопределённо ответил Скиталец и оскалился загадочно и хитро.
       — Так. Чтобы мне не запутаться, давай с самого начала. Сегодня я иду убивать Дагона. Ты что-нибудь знаешь о Дагоне?
       — Мало. В книгах о нём ничего нет. Знаю, что он Древний. Знаю, что его убьёт Книга. Она чуть не убила тебя — это я тоже знаю, — последняя фраза прозвучала полуукором — полупоучительным изречением.
       — Расскажи об этой книге. Ты знаешь, что это такое, откуда она тут взялась?
       — Она взялась тут до меня. Я здесь всего триста или четыреста лет. Когда я тут застрял — она тут уже была. Я умею читать, считывая энергию книги. Когда я попытался почитать эту книгу — мне открылось, что это такое.
       — Но ты выжил. Выходит, не такая уж книга и страшная!
       — Нет, — покачал он головой и вмиг сделался настороженным и при этом грустным. Я тоже напряглась.
       — Поясни. Мне очень важно знать про эту книгу, как она работает. Как она связана с Дагоном. Ещё мне важно знать всё про Бафомета, про тебя, про его нож и про... про чёрный ромб, да. Про него рассказывали наши друзья. Они говорили, что пока я не сниму проклятье — я не смогу отсюда выйти.
       — Эта книга чуть не убила тебя. Она также чуть не убила меня. Она могла убить меня, если бы я не остановился. А меня нельзя так просто убить, увы, — вздохнул Скиталец. — Когда я читаю, то есть поглощаю, ем книгу, я не всегда могу остановиться.
       — Ты ешь только книги? — удивилась я.
       — Их энергию. Да. Это блюда, которыми я питаюсь. Такова моя Природа.
       — С ума сойти. Ты такой огромный, что и не подумаешь, что ты не употребляешь в пищу мясо и другие протеины! — высказала я. — Давай дальше про книгу. Правильно ли я поняла, что нужно сделать так, чтобы Дагон её прочитал? Умеет ли он читать?
       — Иногда для того, чтобы Запретное Злое Знание убило, достаточно открыть нужную страницу. Подобно тому, как раскрываются двери. Но когда ты это будешь делать — открывать Книгу, сама не смотри. Ты спрашиваешь, как это устроено. Это вне твоего понимания. Это даже вне моего понимания. Это вне понимания даже такого Древнего, как Дагон. Есть Книга. Она проводник Знаний, из-за которых тот, кто их узнает, может умереть.
       Я призадумалась. Проговорила медленно:
       — Кажется, до меня доходит. Допустим, есть книжка, в которой написано: "Ты умрёшь прямо сейчас, сию секунду". Ты читаешь эту книжку, эту фразу, у тебя происходит щелчок, инфаркт миокарда, асфиксия или сама собой возникает дырка в сердце или мозгу — и ты падаешь замертво. Это так?
       — Это не так, — мягко возразил Тот, Кто Бродит Среди Книг. — Слова — энергия. Мысли — энергия. Книгу писал тот, кто научился убивать мыслью всякого, кто эту мысль читает. Мысль научилась сама убивать, зажила своей жизнью. Книгу написал тот, кто постиг все законы Мироздания — и Зло, и Добро. Он написал две книги — Доброго Знания и Злого.
       — Кто этот человек? Или это бог, богиня?
       — Мне неведомо, мы не знакомы. С тобой я знаком лучше, — ответствовал Скиталец.
       — Ладно. Поверим этому "богу". Карамба. Как всё-таки такая книга попала сюда? Словно её кто-то принёс, зная, что тут Дагон. Да, я читала про порталы под землёй, геопатогенные зоны, перехлестье нескольких потусторонних измерений. Но как так получилось, что книга оказалась в нужном месте в нужное время — загадка. Будем надеяться, она сработает...
       Я не заметила, как заходила по комнате туда-сюда. Скиталец молча наблюдал за мной во мраке. Из-за отсвета, шедшего из его глаз, я не включала никаких других источников освещения. Разговор захватывал меня с каждым мгновением всё больше.
       — Теперь расскажи про себя. Как ты тут оказался, как попал в библиотеку. И что ты знаешь про Бафомета, его проклятье, нож и чёрный ромб.
       — Я сюда попал, потому что здесь библиотека. А задержался из-за этой Книги Запретного Злого Знания. Когда я захотел её съесть, поглотить, пришёл Бафомет и заключил со мной сделку ножа.
       — Ножа? Какого ножа?
       — Того, которым ты меня освободила. Лезвие Слуги.
       — Сколько ж у этого Бафомета ножей. Иная кухарка позавидует, — пробормотала я озадаченно. — И что это была за сделка?
       — Бафомет просил меня охранять эту Книгу. Пока не придёт тот, кто меня освободит Лезвием Слуги. Пока не придёшь ты. Я и охранял её. Это было не сложно. Она всегда лежала там, где люди не могли её взять. Лишь иногда сюда забирались воры — они искали либо её, либо другие ценные книги, которых здесь много. Бафомет сказал мне, что эта Книга убьёт Дагона.
       — Ты пахал на Бафомета триста лет, служил тут в качестве ЧОПа на такой вот вахте. А взамен что?
       — Свобода, — развёл руками Скиталец, скалясь.
       — Заслон на библиотеку, из-за которого ты не мог выйти за её пределы, поставил Бафомет?
       — Да. Это коварный демон.
       — Да не то слово, карамба! И ты так спокойно об этом говоришь... неужели ты не хочешь вызвать его на бой? Я уверена, что ты бы его тоже смог напугать, ну, чарами страха или своей Природой, как ты это называешь!
       — Это не нужно. Мы с Бафометом партнёры, — огорошил меня Скиталец.
       У меня снова поплыл мозг. Как так можно?! Я поставила себя на его место. Перемещаюсь я ночью по миру, захаживаю в библиотеки, питаюсь книжечками. Пришла я сюда, съела не ту книжечку — тут явился Бафомет и гаркает — "Пахай на меня триста лет, передашь книгу тому, кто убьёт Дагона — свободен".
       — Я полагаю, Бафомет тебе что-то ещё дал. И вы с ним в расчёте.
       — Когда кто-то у тебя что-то забирает — на самом деле он тебе что-то даёт, — неопределённо произнёс Тот, Кто Бродит Среди Книг.
       — Получается, Бафомет вверил тебе хранить единственное оружие против Дагона... Я поняла, почему заслон! Чтобы рабы Дагона не могли сюда пробраться и уничтожить оружие против своего господина. А ты охранял, чтобы ненароком книгу не могли вынести.
       — Тот, кто задаёт вопросы — владеет миром, потому что уже знает ответы, — повторил Скиталец поговорку в немного модифицированном виде.
       — Что такое чёрный ромб?
       — Когда ты спустишься — увидишь. Твоя кровь снимет проклятье — с тебя и со всех, кто проклят. Бафомет проклял нас, чтобы мы оставались тут и помогали ему одолевать Дагона.
       — Бафомет ввязал вас... нас в игру, — поправилась я. — В войну.
       И осторожно спросила:
       — И что будет с тобой? Как на тебе это отразится? Вот, например, если я сниму проклятье, то смогу беспрепятственно выйти отсюда, пираты Анна и Жак, рыцарь и палач обретут покой, горгульи смогут тоже улететь восвояси.
       — Ничего. Я так и буду твоим Слугой, — в очередной раз сильно удивил меня Тот, Кто Бродит Среди Книг. — Ты использовала нож правильно. Я могу теперь ходить, где хочу. Но особенно меня притягивают места, где книги.
       — Где хочешь, — повторила я задумчиво. — Это значит, ты можешь выходить из Усадьбы?
       — В книгах это называется "перемещаться", "телепортировать". Я называю это "бродить". Я обычно не хожу по улице, как ходят люди. И не езжу на транспорте. Но сегодня успел побродить в трёх библиотеках.
       — Ещё бы ты не ездишь на транспорте! От одного твоего вида все пассажиры разбегутся! Прости, — проговорила я, одёрнув себя — моя шутка, должно быть, слишком бестактна.
       — Ну тогда было бы больше свободных мест для меня, — Скиталец оскалился.
       Я тоже улыбнулась. Мы с ним прекрасно понимаем друг друга и без обид, поскольку обладаем адекватным чувством юмора.
       — Я много лет не мог бродить нигде, кроме как по этой библиотеке. Потому что должен был охранять Книгу Запретного Злого Знания. Теперь я могу бродить. Благодаря тебе. Поэтому я твой Слуга. Поэтому я готов являться всегда, когда ты меня призовёшь.
       Я задумалась немного и честно сказала, глядя на своего нового товарища:
       — Когда мы разделаемся с Дагоном, мне бы не хотелось тебя беспокоить, правда. Я уважаю твою свободу и не считаю себя вправе тебе мешать, вызывать тебя как слугу и требовать — "принеси, подай".
       И тут Скиталец произнёс такую вещь, от которой я сильно смутилась:
       — Если ты будешь вызывать меня хотя бы раз в лет десять, я буду очень рад. Служить Хозяину — для меня такое же блюдо, как и книга. Или просто говорить с Хозяином.
       Смутилась я от того, что не подумала: Скитальцу, должно быть, очень скучно. Поговорить не с кем. А тут — живой человек, то есть я. Я поспешила исправиться:
       — Но если это тебе не мешает — то я с удовольствием буду тебя вызывать, и гораздо чаще, чем раз в десять лет!
       — Договорились, — Существо Ночи протянуло громадную когтистую лапу.
       Я с радостью пожала её. Моя рука утонула в густой тёмной шерсти, но это рукопожатие со сверхъестественным монстром - как заговорщицкое доброе рукопожатие со старым другом.
       — Откуда ты взялся? Ты всегда таким был? Ну, чудищем? — спросила я больше из любопытства.
       — Каждый бывает тем, кем он есть сейчас, но раньше может бывать другим.
       — В этом мире хозяева — люди, — проговорила я задумчиво. — Понимаешь, я занимаю исследованиями всяких... ну, монстров. Я и мои коллеги делаем это для того, чтобы охранять людей. Порядок в обществе, недопущение общественной паники и всё такое. Я не подозревала о существовании таких монстров, как ты. И про горгулий я раньше думала, что они — плод легенд, точно так же как эльфы, гномы, единороги. В призраки я верила, но знала о них мало — о том, зачем они приходят, что они хотят и в целом как они мыслят, разговаривают и ведут себя. Я могла судить о них только по книжкам о полтергейсте, по свидетельствам очевидцев из газет. А здесь я будто в другое измерение провалилась. Я — человек, но здесь я себя не чувствую хозяином этого мира. Тут властвуют демоны, Древние и всякие Существа. Это... не совсем правильно, если эти Существа будут в открытую показываться людям. Впрочем, вы и не показываетесь. Ты показываешься, когда тебя вынуждают, потому что охраняешь книги. Шакс показывается только в снах. Я хотела узнать у тебя, зачем ты в нашем мире. И если ты из другого мира, то откуда, и мог бы ты туда вернуться. Нет, ты не подумай, что я тебя прогоняю. Мне любопытно.
       Общение со Скитальцем настроило меня на философский лад. Скиталец ответил уклончиво — вопросом на вопрос:
       — Зачем ты собираешься в Катакомбу?
       — Я собираюсь в Катакомбу, чтобы спасти Милену и её родственников, если они живы. А ещё чтобы разобраться с этими проклятьями-заклятьями и выйти отсюда хотя бы, — выпалила я на одном дыхании. Подумав, добавила: — Потому что у меня зимние каникулы скоро кончатся, и надо в школу, вот.
       — Не только за этим, Хозяйка, — Скиталец оскалился теперь хитро. Будто поймал меня на лжи, но лгала я себе.
       Он чертовски прав, Тот, Кто Бродит Среди Книг.
       — Да. Не только за этим. Когда я сюда пришла, начала свои исследования, и плюс ещё познакомилась с Существами Ночи — они мне сказали, что я смельчак. Что я могла бы попытаться справиться с этим Дагоном, кем бы он там ни был. И я поняла, что если не я, то никто. Катакомба и Дагон бросили мне вызов. Я сама бросила себе вызов.
       — Когда я сюда пришёл, я тоже бросил себе вызов. Это было давно. В том мире, откуда я родом, нет таких книг, как здесь. В том мире, откуда я родом, нет людей. Таким как я здесь по-своему приходится приспосабливаться. Например, в том мире, откуда я родом, можно бродить всегда. Здесь — только ночью.
       — А когда солнце всходит, если что, оно тебя убить может? — спросила я, памятуя про книги и фильмы про вампиров. Хоть Скиталец вроде не вампир, но за спрос не бьют.
       Скиталец ответил охотно:
       — Я не вижу здешнего солнца. Меня отбрасывает. Такова моя Природа.
       — То есть оно тебе повредить никак не может. И с тобой происходит примерно так же, как с горгульями — они засыпают и застывают в камне каждый рассвет.
       — Некоторые учёные, которые пытались изучать мою Природу, считают, что на рассвете я умираю. А на закате возрождаюсь. В рамках этого мира. Ещё в этом мире время другое. Очень медленное время. Оно тут измеряется годами, месяцами и часами. Поэтому кажется, что я слишком старый, раз я тут по меркам этого мира несколько сотен лет. Если бы время было здесь такое же, как мне привычно, прошло бы не более двух-трёх лет, как я здесь брожу. Время от времени я захожу в другие миры, ищу там книги. Но лучше, чем здесь, книг я не нашёл. Таких читающих миров мало. Книг здесь становится больше с каждым днём.
       — Вот это да! Я бы тоже хотела путешествовать по другим мирам. Но я понимаю, что в некоторых мирах я не могу существовать или осознавать их. Например, в мирах с другими мерностями — где пятое, шестое, седьмое измерение. Возможно, это всё связано со сменами дня и ночи, из-за чего тебя отсюда смещает куда-то. Я очень рада, что мы познакомились и ты оказался не таким уж страшным монстром, — призналась я.
       Скиталец особенно тепло оскалился мне:
       — Я рад, что ты оказалась не такой уж пугливой Хозяйкой, — ответил он, чем очень меня рассмешил.
       Где-то отдалённо в недрах Лесного Сердца часы пробили полночь.
       — Когда ты пойдёшь к Дагону, зови меня. А мне надо подкрепиться. Зови меня тем же способом.
       Я удивлённо уставилась на Скитальца — куда это он собрался? Но он снова оскалился и исчез.