— Вот, молодые леди! Весли — это, вообще-то, практически нечитаемый автор. Но его изучал в своё время один талантливейший литературовед. Он составил творческую биографию Весли. Вам найти её?
— Будьте любезны. Нам это не помешает, — попросила вампирша, обаятельно улыбаясь.
— Конечно! Я принесу вам.
Ведьма держала в руках том. Я, удивлённо глядя вслед весело удаляющейся госпоже Дунс, спросила:
— Почему она с нами такая добрая? Ей словно доставляет удовольствие прислуживать нам самозабвенно!
Княгиня хитро улыбнулась исподлобья:
— Есть одно старинное вампирское заклинаньице: называется Мантия Обаяния. Чары очарования. Накладывается, если ты очень хочешь понравиться совершенно незнакомому человеку. Вообще, это из области любовной магии, типа заклятья любви по первому впечатлению, но я предпочитаю использовать это в деловом быту.
— Занятно, — проговорила я.
Любовная магия! Как бы Дунс нас под венец не позвала!
А вообще ничего смешного. Роджер из-за необходимости применять эту вот «любовную» магию очень страдает. То, что случилось с Агнессой Лантис, для него очень больно, и я это понимала. Девушка буквально сгорела от безысходности, что её против воли сделали вампиршей, да ещё и она влюбилась в Роджера, но он по сути использовал её, чтобы она дралась на нашей стороне с демоном Пейлином.
Тем временем я и Онилия расположились в сегодня совершенно пустом читальном зале. Том 1885 года мало отличался от тома 1888 — те же главы и гравюры, тот же шрифт. Но в конце значились источники, исторические справки и литература, на которую опирался Весли при создании основной фабулы романа.
Один из источников выделен жирным красным фломастером: я сразу подумала, что выделили его совершенно недавно. А ещё конкретнее, вчера. И сделал это человек в очках. Источник значился: «Ахмуд Тёмный: «Хроники Среднего Моря. Корабль-Призрак»».
— Чтоб мне провалиться, — высказалась Онилия. Она разом побледнела, и мне показалось, что её глаза стали алыми. Никогда я не видела княгиню в таком возбуждении!
Она быстро и взволнованно заговорила:
— Якоб Весли, этот простой смертный, непризнанный толпой таких же простых смертных писака, имел доступ к ЭТОЙ КНИГЕ? Клот, ты гений! Считай, ты нашла то, что мы пытались до этого момента безуспешно найти. Вернее, нет, не нашла: нам нужна ЭТА КНИГА. Если, конечно, она на сегодняшний момент существует. Если уже нет — мы вынуждены предпринять два путешествия во времени: за книгой и за Медальоном.
— Что это за книга? — спросила я, очень заинтригованная.
— Там — часть древнего Тайного Магического Знания. Без этой книги мы не сможем отправиться в прошлое и помешать Ахмуду Тёмному умножить Медальон во время последнего плавания Кровавого Джека. Я теперь почти уверена, что это сделал Ахмуд. Всё началось с него, не раньше и не позже!
Я честно призналась:
— Если бы я хоть что-то понимала в этом.
— Я расскажу. Только не здесь, — пообещала Онилия.
— Ты знаешь этого Ахмуда? — удивлённо спросила я.
— К сожалению, да, мне приходилось встречаться с ним.
Вскоре госпожа Дунс принесла нам книгу. Мы стали вчитываться в биографию Весли. Она составлена довольно подробно и, что самое интересное и приятное, не занудно.
Якобы Весли по большому счету не был писателем. Но пытался им стать. В юности он написал несколько стихов, довольно серьёзных, но это были подражания известным поэтам. Весли был торговцем. Причём успешным. Он родился в 1850 году. В юности много путешествовал по стране и по миру. Конечно же, слышал легенды и истории о пиратах. Однажды задумался взяться за перо. И написать историко-приключенческий роман. Тему подбирал долго. А подобрал её, ознакомившись случайным (тут ещё вопрос относительно случайности!) образом с таинственной книгой Ахмуда.
Сестра Весли работала в библиотеке. Книга Ахмуда, никому не нужная, пылилась у неё в её «владениях». Якоб перечитал её от корки до корки несколько раз. Пропустил через себя и взял на заметку. Так вышло, что никто, кроме Якоба Весли, эту книгу даже не открывал.
— Ахмуд наверняка наложил на неё Стену Защиты, — шепнула мне Онилия. — Подобно той самой, что окружает нашу Усадьбу. Чтобы её не читали все, кому не лень!
Мы узнали, что потом эта книга исчезла при весьма загадочных обстоятельствах. Якоб решил: тем лучше — ведь никто не будет знать о плагиате! Якоб заболел «звёздной болезнью»: считал своё произведение гениальным, а себя — призванным писателем. И был наказан: его практически никто не читал.
— Я даже знаю, почему. Часть Стены Защиты с книги Ахмуда перешла на его роман, — объяснила Онилия.
— Но как это возможно? — удивилась я.
— Узнаешь ещё о вещах более невозможных, — отрезала княгиня.
Якоб умер: его корабль, на котором он плыл по Среднему морю, утонул в шторме. Но перед смертью у него был роман с таинственной прекрасной женщиной, которую звали Рина. Рина очаровала Весли. Она была его музой, много говорила о его пиратском романе, поддерживала его морально. Рину никто не видел, находились предположения, что Весли выдумал эту девушку как некий образ или был даже больным психически и верил в существование этой Рины. Он сравнивал её с туманом и облаком лёгкого пара, как она паром и дымком вдохновения проникает к нему.
Эти фразы были подробно расписаны на 8 страницах. Онилия уловила сразу:
— Тут замешаны Сирены. Весли оказался своего рода свидетелем чего-то, а такие свидетели Рине Вронски и её четырём товаркам были не нужны.
Рина Вронски, одна из русалок. Если Лексаэлла — Русалка Льда, то Рина — Русалка Пара. Получается, русалка заманила мужчину в свои сети, а потом утопила. Весли оказался не просто свидетелем — он оказался «морячком». Я удивилась вновь:
— Онилия, ты знаешь Сирен?
— Ещё как знаю!
О да, за 561 год времени зря терять не приходится, если ты сестра графа Дракона Сажающего-На-Кол!
Итак, Якоб Весли. Его таинственная персона раскрылась нам во всей красе. Онилия осталась весьма удовлетворена информацией, которую мы сегодня нашли. Я же — нет. Объяснил бы мне кто-нибудь, как Онилия узнала о том, что какой-то Ахмуд умножил Медальон. Ведь я считала это своими бредовыми домыслами
Мы вернулись в усадьбу уже днём. Онилия спросила Йэна:
— Всё спокойно?
— Более чем. Рози хочет осмотреть сад сегодня вечером.
— Пусть посмотрит. Йэн, у нас есть весьма неплохие новости. Вернее, нет. Одна хорошая и одна плохая. Начну с хорошей: Клот нашла ключ-подсказку к нашему предстоящему путешествию во времени. И плохая: кто-то её тоже нашёл, и скоро она будет у него в руках. Этот кто-то опережает нас, по крайней мере, на один шаг.
— И в чём же эта подсказка?
— Клот вычислила того анхома, который, как я подозреваю, замешан в умножении Медальона. По воле судьбы, это персонаж фантастического романа Якоба Весли.
— Бульварного романа, — добавила я.
— Кто этот анхом? — вервольф был удивлён.
— Присаживайтесь. Это довольно долгая история, но я попытаюсь её сократить. Представьте, друзья, но я была живой и невольной участницей событий, связанных с Ахмудом.
Рассказ Онилии
Когда я впервые встретила Ахмуда Тёмного, мне было 17 лет. В ту пору я ещё была… гхм… как бы это сказать, живой. Это был 1459 год. В нашей семье — я говорю о семье Драконов — не было принято, чтобы девушки моего возраста показывались на людях. Этакие принцессы, запертые в башнях, которых никто никогда не видел до их свадьбы. Причуды средневековья. У меня было целое крыло в замке: я единственная и потому любимая дочь в своей семье. Это крыло — в него никто никогда не заходил. Кроме отца, матери и слуг.
В ту пору мне подыскивали жениха. Ну, вы ведь знаете, как это бывает — Клот, ты хотя бы по сказкам знаешь. Родители решают, съезжаются принцы, их выбирают. Может, подвергают каким-то испытаниям. Я не видела, разумеется, ни одного из своих женихов: краем уха слышала, как самых настырных и неучтивых, по мнению отца, замуровывали в подвале. Если же парень был ничего в манерах, а не нравился в качестве зятя, его отпускали с миром. Да, тёмные были времена, но что вы хотите — XV век!
И вот однажды моим родителям приглянулся один женишок. Нам решили устроить встречу. Мне, конечно, не было разрешено показывать ему своё лицо, но мои родители всё-таки хотели, чтобы я посмотрела на него. И я посмотрела.
Это был далеко не парень. Мужчина в возрасте. Он приехал с отцом, стариком седым и худым. Старик мне сразу не понравился. А жених показался слишком скучным. Вообще, меня в то время жутко бесили эти общепринятые толки о том, что я должна за кого-то выходить замуж и до гроба принадлежать кому-то там. Да, стоит оговориться, что я была своевольной девкой и мечтала убежать из замка, как только представилась бы мне такая возможность.
Я уже была вампиром в то время и кое-что умела в части магии. Я стала вампиром после рождения: меня крестили Становлением Жажды Крови моя тётка, сильнейшая колдунья Антуанетта Уильсон и мой старший брат, граф Дракон Сажающий-На-Кол. Это происходило втайне от родителей, и они были уверены, что я такая же, как и все простые смертные. На самом деле свойство Жажды Крови было заложено во мне в виде Метки. Обряд Становления его только признал и утвердил. А что такое утверждённый анхом? Это анхом, который уже твёрдо знает, как у него мало общего с людьми.
Получилось так, что в отце того парня я учуяла родственную душу. Да, это несмотря на то, что он мне не понравился. Старик был анхомом. Причём высшим и сильным. Меня он тоже заметил.
Ночью, когда я бодрствовала — а я не спала с рождения ни одной ночи — в мою комнату постучались. Это не было похоже на стук ни одной из моих служанок. Я открыла дверь.
Это был тот старик. Я и не удивилась — анхомы редко удивляются.
«Ты знаешь о том, кто ты?» — спросил он. Я совсем его не боялась. Вообще-то, я мало чего боялась. Я соврала и сказала старику, что не знаю о себе того, что якобы знает он. Тогда он мне предложил: «Я могу тебя научить многому. Я знаю секрет нестарения, я открыл эликсир вечной молодости. Я знаю, как повелевать временем. Я научу тебя странствовать в веках».
Меня это не прельстило. Я прямым текстом сказала ему: «Мне это не интересно. У меня другое предназначение. Я вампир». Старик был явно раздосадован. «Как хочешь, упрямая девка! Сиди и загнивай в своём замке вечно, да остаться тебе до конца жизни старой девой!»
Его проклятье сбылось только наполовину — я никогда не была в официальном браке, формально, да, я старая дева. Однако замок я покинула на следующую же ночь, получив благословление Антуанетты. Я бежала. Потому что глупые простые смертные, родители, настояли на свадьбе с сыном старика.
Старика звали Ахмуд. Колдун и алхимик, он не хвастался и не преувеличивал насчёт эликсира молодости. Я долгое время о нём не слышала, но потом случайно стала узнавать об Ахмуде всякие вещи.
Это было уже после Клятвы Воздержания, которую я приняла, одновременно со всеми вампирами. Можно считать это датой моей смерти и моего проклятья — с тех пор я не могу стареть, как и все вампиры-Отступники. Клятва Воздержания давалась теми вампирами, которые ещё не успели попробовать человеческой крови и добровольно отказались от своей природы. Я же была мучима такой жаждой, но из-за всех сил её сдерживала. Правда, один раз сорвалась: обескровила несколько овец в стаде одного доброго крестьянина, приютившего меня на время. Я стала уязвимой лишь для Жажды Крови, но неуязвимой для пуль, огня, воды и мечей. Нас могли четвертовать, отрубать руки и ноги, но наша оболочка, физическое тело оставалось цельным и неизменным. Это дано всем высшим вампирам, и не только Отступникам, к сожалению.
Возвращаюсь к Ахмуду. Годы старили его. Но благодаря сделкам с целым сонмом духов и демонов он продержался ещё два с половиной века. Его тело тлело и рассыпалось трухой на глазах. Но он жил исключительно за счёт магического тока и многочисленных договоров, заключённых с созданиями Узких Сфер.
Он писал много книг. Это были его дневники. Откровения его видений, снов и общения с демонами. Его толстые талмуды были никому не нужны. Они содержали много Запретных Знаний и тайных сведений об устройстве миров, о судьбах и пророчествах некоторых анхомов и даже некоторых простых смертных, и поэтому не могли быть прочитаны — Запретные Знания никогда не открываются первому попавшемуся — таков закон Формулы Бесконечности.
Последнюю свою книгу он написал в конце 1703 года. Я о ней слышала. Я рассчитываю на то, что там содержится то самое заклинание, по которому Ахмуд умножил Медальон, и подробно излагается, как было дело. Теперь нам остаётся найти эту книгу.
Йэн слушал Онилию весьма скептически:
— Почему ты так уверена, что ответ в книге? Почему 1703 год? Весли, как и любой писатель-фантазёр, мог добавить отсебятины. Даже если Ахмуд и был на корабле Кровавого Джека, откуда он мог знать о Медальоне и как он мог умножить его и где?
Я поддержала вервольфа:
— Для меня всё — полное безумие. Я бы ни за что не догадалась, что колдун во время плавания и стычки двух пиратских капитанов умножил Медальон. Как он это сделал? Создал копию и заколдовал?
— Нам, несомненно, нужно подтверждение. Я жду сегодня ближе к полуночи гостей, — заявила княгиня.
— Неофантомов? — Йэн первый догадался.
— Да, — ответила Онилия. — Они должны нам рассказать о том, как Медальон появился у Боннеса, а ещё раньше у вашего с Рози, Клот, дедушки.
Мы с Йэном переглянулись. Оставалось по-прежнему много невыясненного и для меня совершенно фантастического.
Русалки ждут книгу
В клубе «Алибия» у русалок сегодня вечернее собрание. Подведение итогов одного из этапов. Морская Королева Трёхглазая в раскованной и неформальной обстановке частной вечеринки вела беседу с верными фрейлинами о серьёзных делах. На столе стояли разные блюда, преимущественно премиальные морепродукты. Трёхглазая восседала во главе стола, а перед ней, среди тарелок и фужеров, расположился Шар. Трёхглазая внимательно и пронзительно смотрела на каждую из фрейлин. Но время от времени она кидала мимолётные взгляды в глянцевую хрустальную поверхность, напоминающую по оттенку жемчужину.
Своим третьим глазом Морская Королева видела в Шаре то, что не видел никто. И то, о чём она никому не говорила — даже тем, кому доверяла. А доверяла она только своим личным четырём русалкам — Лексаэлле, Пете, Блэки и Рине.
— И что же тебя смутило, Лексаэлла? — Трёхглазая, храня загадочную улыбку на бледном лице, в упор смотрела на Русалку Льда.
Лексаэлла Тайрус всем своим видом выражала равнодушие, отстранённость и полную безэмоциональность. Морепродукты в её блюде покрылись инеем, который никогда не растает.
— Воздух. Я помню о пророчестве, — тихо прошелестела Русалка Льда.
— Глупости. Полнейшая чушь! — высказала слишком громко взрывоопасная и неистовая Русалка Пара — Рина Вронски. — Чушь про то, что нам надо опасаться этой девчонки.
— Как бы там ни было, а она убила Людвига Фон-Репса, — между делом подметила Блэки. Она сидела в самой кокетливой позе, озорно откусывала щупальце у маринованного осьминога.
— Согласно пророчеству нашей Королевы, Рина, смерть придёт к нам из воздуха неожиданно, из того места и от того мага, которого мы пока не знаем и не видим. Лексаэлла поступила правильно, — заступилась за подругу громогласная гибельноголосая Русалка Пения — Пета Кирия.
— Будьте любезны. Нам это не помешает, — попросила вампирша, обаятельно улыбаясь.
— Конечно! Я принесу вам.
Ведьма держала в руках том. Я, удивлённо глядя вслед весело удаляющейся госпоже Дунс, спросила:
— Почему она с нами такая добрая? Ей словно доставляет удовольствие прислуживать нам самозабвенно!
Княгиня хитро улыбнулась исподлобья:
— Есть одно старинное вампирское заклинаньице: называется Мантия Обаяния. Чары очарования. Накладывается, если ты очень хочешь понравиться совершенно незнакомому человеку. Вообще, это из области любовной магии, типа заклятья любви по первому впечатлению, но я предпочитаю использовать это в деловом быту.
— Занятно, — проговорила я.
Любовная магия! Как бы Дунс нас под венец не позвала!
А вообще ничего смешного. Роджер из-за необходимости применять эту вот «любовную» магию очень страдает. То, что случилось с Агнессой Лантис, для него очень больно, и я это понимала. Девушка буквально сгорела от безысходности, что её против воли сделали вампиршей, да ещё и она влюбилась в Роджера, но он по сути использовал её, чтобы она дралась на нашей стороне с демоном Пейлином.
Тем временем я и Онилия расположились в сегодня совершенно пустом читальном зале. Том 1885 года мало отличался от тома 1888 — те же главы и гравюры, тот же шрифт. Но в конце значились источники, исторические справки и литература, на которую опирался Весли при создании основной фабулы романа.
Один из источников выделен жирным красным фломастером: я сразу подумала, что выделили его совершенно недавно. А ещё конкретнее, вчера. И сделал это человек в очках. Источник значился: «Ахмуд Тёмный: «Хроники Среднего Моря. Корабль-Призрак»».
— Чтоб мне провалиться, — высказалась Онилия. Она разом побледнела, и мне показалось, что её глаза стали алыми. Никогда я не видела княгиню в таком возбуждении!
Она быстро и взволнованно заговорила:
— Якоб Весли, этот простой смертный, непризнанный толпой таких же простых смертных писака, имел доступ к ЭТОЙ КНИГЕ? Клот, ты гений! Считай, ты нашла то, что мы пытались до этого момента безуспешно найти. Вернее, нет, не нашла: нам нужна ЭТА КНИГА. Если, конечно, она на сегодняшний момент существует. Если уже нет — мы вынуждены предпринять два путешествия во времени: за книгой и за Медальоном.
— Что это за книга? — спросила я, очень заинтригованная.
— Там — часть древнего Тайного Магического Знания. Без этой книги мы не сможем отправиться в прошлое и помешать Ахмуду Тёмному умножить Медальон во время последнего плавания Кровавого Джека. Я теперь почти уверена, что это сделал Ахмуд. Всё началось с него, не раньше и не позже!
Я честно призналась:
— Если бы я хоть что-то понимала в этом.
— Я расскажу. Только не здесь, — пообещала Онилия.
— Ты знаешь этого Ахмуда? — удивлённо спросила я.
— К сожалению, да, мне приходилось встречаться с ним.
Вскоре госпожа Дунс принесла нам книгу. Мы стали вчитываться в биографию Весли. Она составлена довольно подробно и, что самое интересное и приятное, не занудно.
Якобы Весли по большому счету не был писателем. Но пытался им стать. В юности он написал несколько стихов, довольно серьёзных, но это были подражания известным поэтам. Весли был торговцем. Причём успешным. Он родился в 1850 году. В юности много путешествовал по стране и по миру. Конечно же, слышал легенды и истории о пиратах. Однажды задумался взяться за перо. И написать историко-приключенческий роман. Тему подбирал долго. А подобрал её, ознакомившись случайным (тут ещё вопрос относительно случайности!) образом с таинственной книгой Ахмуда.
Сестра Весли работала в библиотеке. Книга Ахмуда, никому не нужная, пылилась у неё в её «владениях». Якоб перечитал её от корки до корки несколько раз. Пропустил через себя и взял на заметку. Так вышло, что никто, кроме Якоба Весли, эту книгу даже не открывал.
— Ахмуд наверняка наложил на неё Стену Защиты, — шепнула мне Онилия. — Подобно той самой, что окружает нашу Усадьбу. Чтобы её не читали все, кому не лень!
Мы узнали, что потом эта книга исчезла при весьма загадочных обстоятельствах. Якоб решил: тем лучше — ведь никто не будет знать о плагиате! Якоб заболел «звёздной болезнью»: считал своё произведение гениальным, а себя — призванным писателем. И был наказан: его практически никто не читал.
— Я даже знаю, почему. Часть Стены Защиты с книги Ахмуда перешла на его роман, — объяснила Онилия.
— Но как это возможно? — удивилась я.
— Узнаешь ещё о вещах более невозможных, — отрезала княгиня.
Якоб умер: его корабль, на котором он плыл по Среднему морю, утонул в шторме. Но перед смертью у него был роман с таинственной прекрасной женщиной, которую звали Рина. Рина очаровала Весли. Она была его музой, много говорила о его пиратском романе, поддерживала его морально. Рину никто не видел, находились предположения, что Весли выдумал эту девушку как некий образ или был даже больным психически и верил в существование этой Рины. Он сравнивал её с туманом и облаком лёгкого пара, как она паром и дымком вдохновения проникает к нему.
Эти фразы были подробно расписаны на 8 страницах. Онилия уловила сразу:
— Тут замешаны Сирены. Весли оказался своего рода свидетелем чего-то, а такие свидетели Рине Вронски и её четырём товаркам были не нужны.
Рина Вронски, одна из русалок. Если Лексаэлла — Русалка Льда, то Рина — Русалка Пара. Получается, русалка заманила мужчину в свои сети, а потом утопила. Весли оказался не просто свидетелем — он оказался «морячком». Я удивилась вновь:
— Онилия, ты знаешь Сирен?
— Ещё как знаю!
О да, за 561 год времени зря терять не приходится, если ты сестра графа Дракона Сажающего-На-Кол!
Итак, Якоб Весли. Его таинственная персона раскрылась нам во всей красе. Онилия осталась весьма удовлетворена информацией, которую мы сегодня нашли. Я же — нет. Объяснил бы мне кто-нибудь, как Онилия узнала о том, что какой-то Ахмуд умножил Медальон. Ведь я считала это своими бредовыми домыслами
Мы вернулись в усадьбу уже днём. Онилия спросила Йэна:
— Всё спокойно?
— Более чем. Рози хочет осмотреть сад сегодня вечером.
— Пусть посмотрит. Йэн, у нас есть весьма неплохие новости. Вернее, нет. Одна хорошая и одна плохая. Начну с хорошей: Клот нашла ключ-подсказку к нашему предстоящему путешествию во времени. И плохая: кто-то её тоже нашёл, и скоро она будет у него в руках. Этот кто-то опережает нас, по крайней мере, на один шаг.
— И в чём же эта подсказка?
— Клот вычислила того анхома, который, как я подозреваю, замешан в умножении Медальона. По воле судьбы, это персонаж фантастического романа Якоба Весли.
— Бульварного романа, — добавила я.
— Кто этот анхом? — вервольф был удивлён.
— Присаживайтесь. Это довольно долгая история, но я попытаюсь её сократить. Представьте, друзья, но я была живой и невольной участницей событий, связанных с Ахмудом.
Рассказ Онилии
Когда я впервые встретила Ахмуда Тёмного, мне было 17 лет. В ту пору я ещё была… гхм… как бы это сказать, живой. Это был 1459 год. В нашей семье — я говорю о семье Драконов — не было принято, чтобы девушки моего возраста показывались на людях. Этакие принцессы, запертые в башнях, которых никто никогда не видел до их свадьбы. Причуды средневековья. У меня было целое крыло в замке: я единственная и потому любимая дочь в своей семье. Это крыло — в него никто никогда не заходил. Кроме отца, матери и слуг.
В ту пору мне подыскивали жениха. Ну, вы ведь знаете, как это бывает — Клот, ты хотя бы по сказкам знаешь. Родители решают, съезжаются принцы, их выбирают. Может, подвергают каким-то испытаниям. Я не видела, разумеется, ни одного из своих женихов: краем уха слышала, как самых настырных и неучтивых, по мнению отца, замуровывали в подвале. Если же парень был ничего в манерах, а не нравился в качестве зятя, его отпускали с миром. Да, тёмные были времена, но что вы хотите — XV век!
И вот однажды моим родителям приглянулся один женишок. Нам решили устроить встречу. Мне, конечно, не было разрешено показывать ему своё лицо, но мои родители всё-таки хотели, чтобы я посмотрела на него. И я посмотрела.
Это был далеко не парень. Мужчина в возрасте. Он приехал с отцом, стариком седым и худым. Старик мне сразу не понравился. А жених показался слишком скучным. Вообще, меня в то время жутко бесили эти общепринятые толки о том, что я должна за кого-то выходить замуж и до гроба принадлежать кому-то там. Да, стоит оговориться, что я была своевольной девкой и мечтала убежать из замка, как только представилась бы мне такая возможность.
Я уже была вампиром в то время и кое-что умела в части магии. Я стала вампиром после рождения: меня крестили Становлением Жажды Крови моя тётка, сильнейшая колдунья Антуанетта Уильсон и мой старший брат, граф Дракон Сажающий-На-Кол. Это происходило втайне от родителей, и они были уверены, что я такая же, как и все простые смертные. На самом деле свойство Жажды Крови было заложено во мне в виде Метки. Обряд Становления его только признал и утвердил. А что такое утверждённый анхом? Это анхом, который уже твёрдо знает, как у него мало общего с людьми.
Получилось так, что в отце того парня я учуяла родственную душу. Да, это несмотря на то, что он мне не понравился. Старик был анхомом. Причём высшим и сильным. Меня он тоже заметил.
Ночью, когда я бодрствовала — а я не спала с рождения ни одной ночи — в мою комнату постучались. Это не было похоже на стук ни одной из моих служанок. Я открыла дверь.
Это был тот старик. Я и не удивилась — анхомы редко удивляются.
«Ты знаешь о том, кто ты?» — спросил он. Я совсем его не боялась. Вообще-то, я мало чего боялась. Я соврала и сказала старику, что не знаю о себе того, что якобы знает он. Тогда он мне предложил: «Я могу тебя научить многому. Я знаю секрет нестарения, я открыл эликсир вечной молодости. Я знаю, как повелевать временем. Я научу тебя странствовать в веках».
Меня это не прельстило. Я прямым текстом сказала ему: «Мне это не интересно. У меня другое предназначение. Я вампир». Старик был явно раздосадован. «Как хочешь, упрямая девка! Сиди и загнивай в своём замке вечно, да остаться тебе до конца жизни старой девой!»
Его проклятье сбылось только наполовину — я никогда не была в официальном браке, формально, да, я старая дева. Однако замок я покинула на следующую же ночь, получив благословление Антуанетты. Я бежала. Потому что глупые простые смертные, родители, настояли на свадьбе с сыном старика.
Старика звали Ахмуд. Колдун и алхимик, он не хвастался и не преувеличивал насчёт эликсира молодости. Я долгое время о нём не слышала, но потом случайно стала узнавать об Ахмуде всякие вещи.
Это было уже после Клятвы Воздержания, которую я приняла, одновременно со всеми вампирами. Можно считать это датой моей смерти и моего проклятья — с тех пор я не могу стареть, как и все вампиры-Отступники. Клятва Воздержания давалась теми вампирами, которые ещё не успели попробовать человеческой крови и добровольно отказались от своей природы. Я же была мучима такой жаждой, но из-за всех сил её сдерживала. Правда, один раз сорвалась: обескровила несколько овец в стаде одного доброго крестьянина, приютившего меня на время. Я стала уязвимой лишь для Жажды Крови, но неуязвимой для пуль, огня, воды и мечей. Нас могли четвертовать, отрубать руки и ноги, но наша оболочка, физическое тело оставалось цельным и неизменным. Это дано всем высшим вампирам, и не только Отступникам, к сожалению.
Возвращаюсь к Ахмуду. Годы старили его. Но благодаря сделкам с целым сонмом духов и демонов он продержался ещё два с половиной века. Его тело тлело и рассыпалось трухой на глазах. Но он жил исключительно за счёт магического тока и многочисленных договоров, заключённых с созданиями Узких Сфер.
Он писал много книг. Это были его дневники. Откровения его видений, снов и общения с демонами. Его толстые талмуды были никому не нужны. Они содержали много Запретных Знаний и тайных сведений об устройстве миров, о судьбах и пророчествах некоторых анхомов и даже некоторых простых смертных, и поэтому не могли быть прочитаны — Запретные Знания никогда не открываются первому попавшемуся — таков закон Формулы Бесконечности.
Последнюю свою книгу он написал в конце 1703 года. Я о ней слышала. Я рассчитываю на то, что там содержится то самое заклинание, по которому Ахмуд умножил Медальон, и подробно излагается, как было дело. Теперь нам остаётся найти эту книгу.
Йэн слушал Онилию весьма скептически:
— Почему ты так уверена, что ответ в книге? Почему 1703 год? Весли, как и любой писатель-фантазёр, мог добавить отсебятины. Даже если Ахмуд и был на корабле Кровавого Джека, откуда он мог знать о Медальоне и как он мог умножить его и где?
Я поддержала вервольфа:
— Для меня всё — полное безумие. Я бы ни за что не догадалась, что колдун во время плавания и стычки двух пиратских капитанов умножил Медальон. Как он это сделал? Создал копию и заколдовал?
— Нам, несомненно, нужно подтверждение. Я жду сегодня ближе к полуночи гостей, — заявила княгиня.
— Неофантомов? — Йэн первый догадался.
— Да, — ответила Онилия. — Они должны нам рассказать о том, как Медальон появился у Боннеса, а ещё раньше у вашего с Рози, Клот, дедушки.
Мы с Йэном переглянулись. Оставалось по-прежнему много невыясненного и для меня совершенно фантастического.
Русалки ждут книгу
В клубе «Алибия» у русалок сегодня вечернее собрание. Подведение итогов одного из этапов. Морская Королева Трёхглазая в раскованной и неформальной обстановке частной вечеринки вела беседу с верными фрейлинами о серьёзных делах. На столе стояли разные блюда, преимущественно премиальные морепродукты. Трёхглазая восседала во главе стола, а перед ней, среди тарелок и фужеров, расположился Шар. Трёхглазая внимательно и пронзительно смотрела на каждую из фрейлин. Но время от времени она кидала мимолётные взгляды в глянцевую хрустальную поверхность, напоминающую по оттенку жемчужину.
Своим третьим глазом Морская Королева видела в Шаре то, что не видел никто. И то, о чём она никому не говорила — даже тем, кому доверяла. А доверяла она только своим личным четырём русалкам — Лексаэлле, Пете, Блэки и Рине.
— И что же тебя смутило, Лексаэлла? — Трёхглазая, храня загадочную улыбку на бледном лице, в упор смотрела на Русалку Льда.
Лексаэлла Тайрус всем своим видом выражала равнодушие, отстранённость и полную безэмоциональность. Морепродукты в её блюде покрылись инеем, который никогда не растает.
— Воздух. Я помню о пророчестве, — тихо прошелестела Русалка Льда.
— Глупости. Полнейшая чушь! — высказала слишком громко взрывоопасная и неистовая Русалка Пара — Рина Вронски. — Чушь про то, что нам надо опасаться этой девчонки.
— Как бы там ни было, а она убила Людвига Фон-Репса, — между делом подметила Блэки. Она сидела в самой кокетливой позе, озорно откусывала щупальце у маринованного осьминога.
— Согласно пророчеству нашей Королевы, Рина, смерть придёт к нам из воздуха неожиданно, из того места и от того мага, которого мы пока не знаем и не видим. Лексаэлла поступила правильно, — заступилась за подругу громогласная гибельноголосая Русалка Пения — Пета Кирия.
