— А как же Августа? — с сарказмом усмехнулась она. — Или ты такой многолюб, что и с ней готов миндальничать?
— Августа маленькая стерва. Она обманула меня. Держала за идиота. Я не потерплю, чтобы меня держали за идиота демоны, тем более выглядящие как шестнадцатилетние девочки, — и тут Крамп близко приблизился к Лейле и конфиденциально прошептал: — Я хочу убить её. Ты наверняка тоже. Ведь она держала за идиотку и тебя.
Крамп отодвинулся и заговорщицки посмотрел на Лейлу.
— Мне нужна твоя помощь. Всё, что нужно — это быть со мной.
Лейла вдумалась в эти слова. Крамп предлагал ей всё! Быть вместе с ним, быть его союзницей. Что она теряет?
— Моя сестра. Я хочу убить мою сестру. И в этом мне нужна будет твоя помощь, — поставила Лейла своё условие.
— Мы убьём их всех вместе, — кивнул Крамп, храня на лице почти искреннюю счастливую улыбку. — Подпиши Чёрный Контракт, Лейла.
Крамп подал Лейле документ, принесённый Петой Кирией.
Лейла поняла, что в этот момент хочет это подписать. Ещё она поняла, что её решение абсолютно спонтанно, и если она этого не сделает сейчас — то потом уже не сделает никогда. И потеряет шансы вообще на всё. Крамп — очень сильный союзник. Единственный друг. Любимый. Увидев его в первый раз несколько дней назад, Лейла подумала — он её судьба. Её скитания, метания и одиночество кончилось.
Крамп услужливо подал Лейле заострённый стальной стилус, похожий на спицу. Лейла порывисто проткнула себе руку насквозь. Кровь брызнула на документ. Лейла выхватила стилус из руки, ни один мускул не дрогнул на её прекрасном, почти фарфоровом лице. Она занесла руку со стилусом над бумагой, кровь всё капала и капала.
— Я подписываю Чёрный Контракт, — прошептала она.
Чёрный Орден восторжествовал. Он заполучил Чёрного Охотника Огня.
Возвращение памяти
В завершение этой безумной ночи мы сидели на кухне и пировали по случаю победы. Все сытые и довольные, даже вампиры. Шрам с нами не остался на ночной ужин — роль няньки-телохранителя ему не понравилась. Признаться, Йэн нам здорово помог. Если бы не он, мы могли бы не успеть пробраться в зал «Г» до Гартли, а если и успели, то нам бы точно пришлось туго с той компанией томберов.
Онилия положила книгу на стол перед собой. И начала её поглаживать и ощупывать. Глаза её обратились в одну точку. Она впала в колдовской транс. Потом ведьма и вовсе закрыла глаза. Я шёпотом спросила из любопытства:
— Что она делает?
— Сканирует, — ответил Йэн. — Считывает всю энергию, какую приняла на себя книга во время своего существования.
— У книги очень богатое прошлое. Она заколдована по всем параметрам, — сообщила княгиня, не открывая глаз. — Во-первых, её нельзя протащить через Теневую Сторону. Во-вторых, Ахмуд наложил на эту книгу и на всё, что в ней описано, заклинение забвения. В-третьих, она не горит в огне и не подвергается действию воды.
— Прямо как я, — Роджер засмеялся.
Мы все невольно издали смешки — вампир никогда не теряет своего странного чувства юмора.
— С одним отличием, — подыграла ему в тон Онилия, — эта книга не ест кошек. А вот что касается крови, то… здесь кровью написано несколько особо заколдованных страниц.
Онилия, открыв глаза, пролистала книгу. Книга полностью рукописная: на жёлтой бумаге чёрными чернилами убористым витиеватым почерком написаны слова. Онилия дошла до страниц, где цвет чернил резко менялся с чёрного на красно-коричневый. Княгиня стала читать про себя, вглядываясь в текст. Свет замигал и погас.
— Книга не хочет, чтобы её читали, — медленно констатировал Йэн. — Пойду проверю Стену Защиты.
— Лучше принеси свечи. После прочтения свет опять загорится, — со знанием дела сказала Онилия.
Йэн ушёл — вервольфы, как говорилось, превосходно видят в темноте.
— Что это значит? — сгорая от любопытства, спросила я.
— Я узнала эти слова. Страшнейшее заклинание. Но оно нам и нужно. Остальная часть книги — подробное изложение событий той ночи, ночи последнего плавания Кровавого Джека. Как раз на эту часть и наложено забвение, барьер забвения, да. Кое-кто из присутствующих здесь нам понадобится в качестве связующего звена двух времён — остаётся только с него эту завесу забвения снять. Он будет нашим консультантом-штурманом в путешествие в ночь с 15 на 16 марта 1703 года.
Я непонимающе глядела на Онилию. Кого она имеет в виду, что значит — кое-кто из присутствующих? Онилия тем временем что-то делала с книгой, двигала руками, производила какие-то пассы. Её глаза светились красным отсветом в темноте, как будто у неё были светоотражающие контактные линзы. Лицо ведьмы было предельно напряжено, она колдовала.
От размышлений меня отвлёк Йэн, он вернулся, принёс канделябр и поставил его на стол рядом с Онилией. И тут я увидела Роджера: он сам на себя не похож! Он остолбенел. Я никогда не видела своего друга таким. Его глаза сделались стеклянными и мёртвыми. Он запрокинул голову на спинку кресла и проговорил:
— Тысяча чертей! Так вот почему Ахмуд так усиленно тогда пытался меня убрать! Только благо у него ничего не выходило. Ахмуд… Гром и молния, это же тот Ахмуд, который предлагал тебе выйти за него замуж, Онилия! Ах, проклятый пёс… Нет, не пёс! — Роджер вскочил и сжал кулаки — он едва ли не трясся от гнева. — Ни одно животное не может стоять наравне с ЭТОЙ ТВАРЬЮ! У него был Медальон! Разрази меня гром, я не знал этого! Я тогда был коком, и всё происходило на моём корабле. На Летящем Призраке, на моём Летящем Призраке. Этот шторм… — вампир полуисступлённо-полутеатрально схватился за голову рукой. — Шторм. Никто не выжил! Ахмуд убежал к Одноглазому. А Джек — Джек погиб. Все подохли! Все! Все, кто был на корабле. Даже Леонард. Все, кроме меня. Остался только я. Триста последующих лет подряд я тёмными вечерами думал над этой загадкой. И теперь Истина найдена, всё сошлось. Всё сошлось. — Роджер последние фразы произнес еле слышно и медленно опустился в кресло. — Как тесен мир. Как кругла Земля.
— ВСПОМНИЛ? — тихо спросила Онилия после длительной паузы.
— Да. Теперь я могу всё связно рассказать, — произнёс Роджер уже своим совершенно обычным голосом.
— Ты сделаешь это. Только дай я почитаю. Заклинание может быть подвержено действию времени. Мне надо проверить его как следует. Сейчас я устрою небольшой тест. Сидите спокойно, не двигайтесь и ничего не пугайтесь.
Я, Роджер и Йэн на всякий случай придвинули свои стулья поближе друг к другу. Онилия начала проделывать уже совсем другие движения руками над раскрытой страницей. Сначала ничего не происходило. Потом свечи ярко вспыхнули. Мы услышали нарастающий гул.
Внезапно всё в комнате затряслось, заходило ходуном. Потом с потолка на книгу стал капать самый настоящий дождь. И в конце подул резкий ветер, который развеял Онилии все волосы и платье. Она завершила свои движения, и всё прекратилось. Свечи опять загорели ровно.
— Работает, — обобщила она спокойно и даже сухо, будто директриса школы. — Я видела, что был сильный дождь, ураган, разверзалась земля, образуя большую воронку. Ахмуд, прежде чем покинуть корабль, поджёг его.
— Это он поджёг? — спросил Роджер.
— Он всё сделал, — подтвердила Онилия. — Заставил разбушеваться аж все четыре стихии. Ад начался ещё до того, как корабль затянуло в воронку.
— Я помню. Мне ничего не было. И я в то же время был бессилен спасти кого-то, — вздохнул Роджер. Он отвернулся и посмотрел в сторону.
Я была готова поклясться, что в тот момент он не хотел, чтобы кто-то видел его лицо. Он явно о ком-то переживал — о том, кого спасти не смог. И пытался это скрыть. Возможно, то, что там случилось, сильно затронуло его тогда. Несмотря на то, что это было триста лет назад. В тот миг я поняла, что Роджер на самом деле более человечный, чем хочет казаться под маской лихого головореза-вампира.
— Что ж, теперь у тебя есть всё, чтобы спасти мир, — проговорила Онилия.
— На абордаж! — Роджер вскочил. — Изменим историю! Помешаем Ахмуду проделать его тёмные делишки.
— Стоп, стоп! — остановила княгиня не в меру ретивого племянника. — Прежде всего, надо помнить, что если мы кардинально изменим что-либо в 1703-м году, вернувшись сюда, мы можем совершенно не узнать наш 2003-й. Нам нельзя ничего менять. Нам надо только помешать применить Ахмуду это заклинание, — Онилия ткнула в книгу, — и, протащив Медальон сквозь время на день пораньше, когда он уже был и, вернувшись на день позже, найти два готовых идентичных Медальона. А если мы изменим ход истории — это может быть слишком опасно — пусть не для нас, но хотя бы для Клот: например, мы спасём кого-то с корабля Джека, вольно или невольно. А он выживет и убьёт кого-нибудь из предков Клот — Клот уже не сможет сюда вернуться. Обращение со временем требует огромной аккуратности. Мы должны внимательно прочесть эту книгу и постараться не затрагивать ни одного события, которое здесь освещено. И ты, Роджер, должен напрячь всю свою память. Кстати, тебе из 2003-го и тебе же из 1703-го категорически нельзя видеть друг друга! Равно как тебе из 1703-го совсем не следует видеть там меня, Клот или Йэна. И ты будешь нашим ориентиром: как только почувствуешь, что твоя память в отношении некоторых эпизодов с Ахмудом начинает искажаться, дашь мне знак. Мы это всё ещё обговорим. Клот, скоро рассвет, ты должна выспаться. Через сутки ты должна быть в восемнадцатом веке и бодренькая, как огурчик!
Тон Онилии не допускал возражений, и я отправилась спать после трудного дня. Я думала, что не засну. Путешествие во времени на тонущий пиратский корабль, против злого колдуна. Я была уверена, что меня нечем удивлять. Но, признаю, это уже покруче всего, что я пережила за недельку!
Враги бесятся
— Ты хоть убил их? Отвечай! — Блэки была в самом настоящем, неподдельном гневе.
Но сорвать его она планировала позже и уж точно не на Масочнике, который был в не меньшем гневе.
— Это дьявольщина! — выругался он. — Я должен был размазать их по стенку! Так они… Исчезли! Растворились! Они прошли через стену, словно её не было! Да, может, это и не они были? Наколдовали себе двойников…
Блэки жестом просила её замолчать. Масочник задыхался от бешенства. Блэки проговорила с ледяным спокойствием:
— Прошли через стену, говоришь? Госпожа! — Блэки поспешно вошла в соседнюю залу клуба-ресторана «Алибия».
Там за столиком восседала Трёхглазая. Возле неё сидели Лексаэлла Тайрус и Рина Вронски. Фрейлины о чём-то докладывали Королеве. Блэки не впервой прерывать подруг. Не обращая на них ни малейшего внимания, Русалка-Дипломат обратилась к Морской Ведьма.
— Моя Королева, Личина обучена. Она знает о Теневой Стороне.
Трёхглазая ответила очень спокойным и бесцветным голосом, глядя в большой стеклянный шар, стоящий перед ней:
— Проблем бы не было, если бы триста лет назад вампир не выжил. Теперь у них есть всё, а у нас ничего. У них — один из двух Ключей, у них Книга, — Трёхглазая медленно загибала пальцы, — и ещё у них вампир — превосходный проводник, который сразу быстренько всё вспомнит. Чары забвения Ахмуда уже не имеют власти. Да, этот раунд у них беспроигрышный. Остаётся последний шанс: Личина. И, знаете, почему я так спокойна? — обратилась Трёхглазая к фрейлинам.
Её три глаза в этот момент весело, зловеще и азартно сверкнули:
— Леди, готовьтесь сорвать большой куш. Я только что увидела в Шаре — всё складывается наилучшим образом для нас. Личина будет наша.
Фрейлины восторжествовали. Через несколько мгновений зал наполнился леденящим душу тихим коварным смехом четырёх Сирен. Пета Кирия бы присоединилась к ним, но она была занята в тот момент убийством очередного «морячка».
— Что ты наделал! ТЫ ПОТЕРЯЛ КНИГУ?! — Августа просто бесилась. — Ты, дубовая башка, хоть понимаешь, что ты натворил?
— Но… она… эта мегера… слишком крепко её держала….
— И ты не смог справиться с 560-летней старухой?!
— Твоя старуха…она…летала!.. — в истерике выдавил из себя Гартли. — Летала на метле… Я не… Я не смог...
Гартли начал плакать. С ним в первый раз произошло такое, что он упустил и потерял вожделенную книгу — ту, которую он держал в руках. Он вспомнил всё в мельчайших подробностях. Как он схватил книгу, как его обуял настоящий экстаз. Как он побежал с ней, как за ним гнались. Он был уверен, что убежал, обхитрил врагов вокруг пальца. Вдобавок, Дарти прикрыл его, набросился на преследователей с чёрной магией. Но тут он столкнулся с чем-то сверхъестественным. На него с неба набросилась настоящая фурия.
Княгиня Драгон была ещё страшнее, чем Августа в гневе. Нет, княгиня совсем не была злой. Она усмехалась, глаза её горели адским алчным вампирским пламенем, казалось, налились кровью. Гартли почувствовал, что она вот-вот набросится на него и съест, выпьет всю кровь без остатка. Она летела на метле, которую спонтанно позаимствовала у дворника ночной смены, чем повергла несчастного простого смертного в пучину ужаса. Гартли впервые в жизни растерялся настолько, он остановился. Онилия выхватила у него книгу и, прежде чем улететь с нею на метле, ударила в Гартли молнией. Он не сразу очнулся, а когда очнулся, первым делом подумал, что умер. Книги не было, Гартли был вынужден вернуться ни с чем.
— Га-а-а-а-ар-рррр-ррр-т-лиии-иии-ии!!!!!! — завопила Августа. — А-А-А-Аааааааа!!!!!!! Это всё она, Клотильда Итчи!!!!! Всё из-за тебя! Я убью тебя и твоих приятелей заодно, несмотря на их неуязвимость! Тебя никто не спасёт!
Гартли был почти уверен, что раз не умер — то только для того, чтобы его убила Августа. Но когда Августа заорала, что хочет сорвать гнев на другом, Гартли возрадовался. В нём затеплилась надежда отыскать и украсть ещё более редкую, ценную книгу. Ещё он впервые задумался над тем, что хочет снова попытаться научиться читать.
Убийство
Тяжёлый лом опускается в замахе на врага. Враг повержен, он падает. Резко оглядываюсь и вижу ещё врага. Он наблюдает за мной и моим поединком. Когда я убила Зелёного Червя — тот, второй наблюдающий, срывается с места. Высокая фигура, тень. Я бегу за ним, я хочу тоже убить его. Это же зло!
Внезапно я оступаюсь, останавливаюсь, так и не выбежав из двора. Мне страшно оглядываться. Там труп Зелёного Червя.
Я убила его. За что?
Вдруг я осознаю, что совершила нечто ужасное, неправильное, непоправимое.
Зелёный Червь был безоружен, когда я нападала. И ещё — он не нападал первым. Да, он угрожал своей магией, но не напал. Наоборот, он убрал эту магию. Будто ожидал другого исхода. Например, с ним можно было договориться.
Моя начальница Аманда Беллок говорила: переговоры лучше убийства. Переговоры оставляли шанс на жизнь. Шанс на то, что что-то можно исправить. Моя интуиция ещё в декабре говорила мне: Зелёный Червь не обычный враг. С Зелёным Червём нужно попробовать поговорить. Зелёный Червь когда-то был хорошим товарищем одного моего друга — Антонио Тенбрука, Удава. Удав рассказал мне, что у Зелёного Червя есть кодекс чести.
Мне не по себе. Я стою, передо мной чёрная стена, а за спиной — мёртвая тишина. Ничто. Сердце сдавливает неимоверными тисками. Из его глубины вверх поднимается тугой ком, застывает в горле камнем. Тело пронзает боль, как от удара током.
Я совершила грех. Я совершила убийство. Я подверглась эмоциям — страху, гневу.
— Августа маленькая стерва. Она обманула меня. Держала за идиота. Я не потерплю, чтобы меня держали за идиота демоны, тем более выглядящие как шестнадцатилетние девочки, — и тут Крамп близко приблизился к Лейле и конфиденциально прошептал: — Я хочу убить её. Ты наверняка тоже. Ведь она держала за идиотку и тебя.
Крамп отодвинулся и заговорщицки посмотрел на Лейлу.
— Мне нужна твоя помощь. Всё, что нужно — это быть со мной.
Лейла вдумалась в эти слова. Крамп предлагал ей всё! Быть вместе с ним, быть его союзницей. Что она теряет?
— Моя сестра. Я хочу убить мою сестру. И в этом мне нужна будет твоя помощь, — поставила Лейла своё условие.
— Мы убьём их всех вместе, — кивнул Крамп, храня на лице почти искреннюю счастливую улыбку. — Подпиши Чёрный Контракт, Лейла.
Крамп подал Лейле документ, принесённый Петой Кирией.
Лейла поняла, что в этот момент хочет это подписать. Ещё она поняла, что её решение абсолютно спонтанно, и если она этого не сделает сейчас — то потом уже не сделает никогда. И потеряет шансы вообще на всё. Крамп — очень сильный союзник. Единственный друг. Любимый. Увидев его в первый раз несколько дней назад, Лейла подумала — он её судьба. Её скитания, метания и одиночество кончилось.
Крамп услужливо подал Лейле заострённый стальной стилус, похожий на спицу. Лейла порывисто проткнула себе руку насквозь. Кровь брызнула на документ. Лейла выхватила стилус из руки, ни один мускул не дрогнул на её прекрасном, почти фарфоровом лице. Она занесла руку со стилусом над бумагой, кровь всё капала и капала.
— Я подписываю Чёрный Контракт, — прошептала она.
Чёрный Орден восторжествовал. Он заполучил Чёрного Охотника Огня.
Возвращение памяти
В завершение этой безумной ночи мы сидели на кухне и пировали по случаю победы. Все сытые и довольные, даже вампиры. Шрам с нами не остался на ночной ужин — роль няньки-телохранителя ему не понравилась. Признаться, Йэн нам здорово помог. Если бы не он, мы могли бы не успеть пробраться в зал «Г» до Гартли, а если и успели, то нам бы точно пришлось туго с той компанией томберов.
Онилия положила книгу на стол перед собой. И начала её поглаживать и ощупывать. Глаза её обратились в одну точку. Она впала в колдовской транс. Потом ведьма и вовсе закрыла глаза. Я шёпотом спросила из любопытства:
— Что она делает?
— Сканирует, — ответил Йэн. — Считывает всю энергию, какую приняла на себя книга во время своего существования.
— У книги очень богатое прошлое. Она заколдована по всем параметрам, — сообщила княгиня, не открывая глаз. — Во-первых, её нельзя протащить через Теневую Сторону. Во-вторых, Ахмуд наложил на эту книгу и на всё, что в ней описано, заклинение забвения. В-третьих, она не горит в огне и не подвергается действию воды.
— Прямо как я, — Роджер засмеялся.
Мы все невольно издали смешки — вампир никогда не теряет своего странного чувства юмора.
— С одним отличием, — подыграла ему в тон Онилия, — эта книга не ест кошек. А вот что касается крови, то… здесь кровью написано несколько особо заколдованных страниц.
Онилия, открыв глаза, пролистала книгу. Книга полностью рукописная: на жёлтой бумаге чёрными чернилами убористым витиеватым почерком написаны слова. Онилия дошла до страниц, где цвет чернил резко менялся с чёрного на красно-коричневый. Княгиня стала читать про себя, вглядываясь в текст. Свет замигал и погас.
— Книга не хочет, чтобы её читали, — медленно констатировал Йэн. — Пойду проверю Стену Защиты.
— Лучше принеси свечи. После прочтения свет опять загорится, — со знанием дела сказала Онилия.
Йэн ушёл — вервольфы, как говорилось, превосходно видят в темноте.
— Что это значит? — сгорая от любопытства, спросила я.
— Я узнала эти слова. Страшнейшее заклинание. Но оно нам и нужно. Остальная часть книги — подробное изложение событий той ночи, ночи последнего плавания Кровавого Джека. Как раз на эту часть и наложено забвение, барьер забвения, да. Кое-кто из присутствующих здесь нам понадобится в качестве связующего звена двух времён — остаётся только с него эту завесу забвения снять. Он будет нашим консультантом-штурманом в путешествие в ночь с 15 на 16 марта 1703 года.
Я непонимающе глядела на Онилию. Кого она имеет в виду, что значит — кое-кто из присутствующих? Онилия тем временем что-то делала с книгой, двигала руками, производила какие-то пассы. Её глаза светились красным отсветом в темноте, как будто у неё были светоотражающие контактные линзы. Лицо ведьмы было предельно напряжено, она колдовала.
От размышлений меня отвлёк Йэн, он вернулся, принёс канделябр и поставил его на стол рядом с Онилией. И тут я увидела Роджера: он сам на себя не похож! Он остолбенел. Я никогда не видела своего друга таким. Его глаза сделались стеклянными и мёртвыми. Он запрокинул голову на спинку кресла и проговорил:
— Тысяча чертей! Так вот почему Ахмуд так усиленно тогда пытался меня убрать! Только благо у него ничего не выходило. Ахмуд… Гром и молния, это же тот Ахмуд, который предлагал тебе выйти за него замуж, Онилия! Ах, проклятый пёс… Нет, не пёс! — Роджер вскочил и сжал кулаки — он едва ли не трясся от гнева. — Ни одно животное не может стоять наравне с ЭТОЙ ТВАРЬЮ! У него был Медальон! Разрази меня гром, я не знал этого! Я тогда был коком, и всё происходило на моём корабле. На Летящем Призраке, на моём Летящем Призраке. Этот шторм… — вампир полуисступлённо-полутеатрально схватился за голову рукой. — Шторм. Никто не выжил! Ахмуд убежал к Одноглазому. А Джек — Джек погиб. Все подохли! Все! Все, кто был на корабле. Даже Леонард. Все, кроме меня. Остался только я. Триста последующих лет подряд я тёмными вечерами думал над этой загадкой. И теперь Истина найдена, всё сошлось. Всё сошлось. — Роджер последние фразы произнес еле слышно и медленно опустился в кресло. — Как тесен мир. Как кругла Земля.
— ВСПОМНИЛ? — тихо спросила Онилия после длительной паузы.
— Да. Теперь я могу всё связно рассказать, — произнёс Роджер уже своим совершенно обычным голосом.
— Ты сделаешь это. Только дай я почитаю. Заклинание может быть подвержено действию времени. Мне надо проверить его как следует. Сейчас я устрою небольшой тест. Сидите спокойно, не двигайтесь и ничего не пугайтесь.
Я, Роджер и Йэн на всякий случай придвинули свои стулья поближе друг к другу. Онилия начала проделывать уже совсем другие движения руками над раскрытой страницей. Сначала ничего не происходило. Потом свечи ярко вспыхнули. Мы услышали нарастающий гул.
Внезапно всё в комнате затряслось, заходило ходуном. Потом с потолка на книгу стал капать самый настоящий дождь. И в конце подул резкий ветер, который развеял Онилии все волосы и платье. Она завершила свои движения, и всё прекратилось. Свечи опять загорели ровно.
— Работает, — обобщила она спокойно и даже сухо, будто директриса школы. — Я видела, что был сильный дождь, ураган, разверзалась земля, образуя большую воронку. Ахмуд, прежде чем покинуть корабль, поджёг его.
— Это он поджёг? — спросил Роджер.
— Он всё сделал, — подтвердила Онилия. — Заставил разбушеваться аж все четыре стихии. Ад начался ещё до того, как корабль затянуло в воронку.
— Я помню. Мне ничего не было. И я в то же время был бессилен спасти кого-то, — вздохнул Роджер. Он отвернулся и посмотрел в сторону.
Я была готова поклясться, что в тот момент он не хотел, чтобы кто-то видел его лицо. Он явно о ком-то переживал — о том, кого спасти не смог. И пытался это скрыть. Возможно, то, что там случилось, сильно затронуло его тогда. Несмотря на то, что это было триста лет назад. В тот миг я поняла, что Роджер на самом деле более человечный, чем хочет казаться под маской лихого головореза-вампира.
— Что ж, теперь у тебя есть всё, чтобы спасти мир, — проговорила Онилия.
— На абордаж! — Роджер вскочил. — Изменим историю! Помешаем Ахмуду проделать его тёмные делишки.
— Стоп, стоп! — остановила княгиня не в меру ретивого племянника. — Прежде всего, надо помнить, что если мы кардинально изменим что-либо в 1703-м году, вернувшись сюда, мы можем совершенно не узнать наш 2003-й. Нам нельзя ничего менять. Нам надо только помешать применить Ахмуду это заклинание, — Онилия ткнула в книгу, — и, протащив Медальон сквозь время на день пораньше, когда он уже был и, вернувшись на день позже, найти два готовых идентичных Медальона. А если мы изменим ход истории — это может быть слишком опасно — пусть не для нас, но хотя бы для Клот: например, мы спасём кого-то с корабля Джека, вольно или невольно. А он выживет и убьёт кого-нибудь из предков Клот — Клот уже не сможет сюда вернуться. Обращение со временем требует огромной аккуратности. Мы должны внимательно прочесть эту книгу и постараться не затрагивать ни одного события, которое здесь освещено. И ты, Роджер, должен напрячь всю свою память. Кстати, тебе из 2003-го и тебе же из 1703-го категорически нельзя видеть друг друга! Равно как тебе из 1703-го совсем не следует видеть там меня, Клот или Йэна. И ты будешь нашим ориентиром: как только почувствуешь, что твоя память в отношении некоторых эпизодов с Ахмудом начинает искажаться, дашь мне знак. Мы это всё ещё обговорим. Клот, скоро рассвет, ты должна выспаться. Через сутки ты должна быть в восемнадцатом веке и бодренькая, как огурчик!
Тон Онилии не допускал возражений, и я отправилась спать после трудного дня. Я думала, что не засну. Путешествие во времени на тонущий пиратский корабль, против злого колдуна. Я была уверена, что меня нечем удивлять. Но, признаю, это уже покруче всего, что я пережила за недельку!
Враги бесятся
— Ты хоть убил их? Отвечай! — Блэки была в самом настоящем, неподдельном гневе.
Но сорвать его она планировала позже и уж точно не на Масочнике, который был в не меньшем гневе.
— Это дьявольщина! — выругался он. — Я должен был размазать их по стенку! Так они… Исчезли! Растворились! Они прошли через стену, словно её не было! Да, может, это и не они были? Наколдовали себе двойников…
Блэки жестом просила её замолчать. Масочник задыхался от бешенства. Блэки проговорила с ледяным спокойствием:
— Прошли через стену, говоришь? Госпожа! — Блэки поспешно вошла в соседнюю залу клуба-ресторана «Алибия».
Там за столиком восседала Трёхглазая. Возле неё сидели Лексаэлла Тайрус и Рина Вронски. Фрейлины о чём-то докладывали Королеве. Блэки не впервой прерывать подруг. Не обращая на них ни малейшего внимания, Русалка-Дипломат обратилась к Морской Ведьма.
— Моя Королева, Личина обучена. Она знает о Теневой Стороне.
Трёхглазая ответила очень спокойным и бесцветным голосом, глядя в большой стеклянный шар, стоящий перед ней:
— Проблем бы не было, если бы триста лет назад вампир не выжил. Теперь у них есть всё, а у нас ничего. У них — один из двух Ключей, у них Книга, — Трёхглазая медленно загибала пальцы, — и ещё у них вампир — превосходный проводник, который сразу быстренько всё вспомнит. Чары забвения Ахмуда уже не имеют власти. Да, этот раунд у них беспроигрышный. Остаётся последний шанс: Личина. И, знаете, почему я так спокойна? — обратилась Трёхглазая к фрейлинам.
Её три глаза в этот момент весело, зловеще и азартно сверкнули:
— Леди, готовьтесь сорвать большой куш. Я только что увидела в Шаре — всё складывается наилучшим образом для нас. Личина будет наша.
Фрейлины восторжествовали. Через несколько мгновений зал наполнился леденящим душу тихим коварным смехом четырёх Сирен. Пета Кирия бы присоединилась к ним, но она была занята в тот момент убийством очередного «морячка».
***
— Что ты наделал! ТЫ ПОТЕРЯЛ КНИГУ?! — Августа просто бесилась. — Ты, дубовая башка, хоть понимаешь, что ты натворил?
— Но… она… эта мегера… слишком крепко её держала….
— И ты не смог справиться с 560-летней старухой?!
— Твоя старуха…она…летала!.. — в истерике выдавил из себя Гартли. — Летала на метле… Я не… Я не смог...
Гартли начал плакать. С ним в первый раз произошло такое, что он упустил и потерял вожделенную книгу — ту, которую он держал в руках. Он вспомнил всё в мельчайших подробностях. Как он схватил книгу, как его обуял настоящий экстаз. Как он побежал с ней, как за ним гнались. Он был уверен, что убежал, обхитрил врагов вокруг пальца. Вдобавок, Дарти прикрыл его, набросился на преследователей с чёрной магией. Но тут он столкнулся с чем-то сверхъестественным. На него с неба набросилась настоящая фурия.
Княгиня Драгон была ещё страшнее, чем Августа в гневе. Нет, княгиня совсем не была злой. Она усмехалась, глаза её горели адским алчным вампирским пламенем, казалось, налились кровью. Гартли почувствовал, что она вот-вот набросится на него и съест, выпьет всю кровь без остатка. Она летела на метле, которую спонтанно позаимствовала у дворника ночной смены, чем повергла несчастного простого смертного в пучину ужаса. Гартли впервые в жизни растерялся настолько, он остановился. Онилия выхватила у него книгу и, прежде чем улететь с нею на метле, ударила в Гартли молнией. Он не сразу очнулся, а когда очнулся, первым делом подумал, что умер. Книги не было, Гартли был вынужден вернуться ни с чем.
— Га-а-а-а-ар-рррр-ррр-т-лиии-иии-ии!!!!!! — завопила Августа. — А-А-А-Аааааааа!!!!!!! Это всё она, Клотильда Итчи!!!!! Всё из-за тебя! Я убью тебя и твоих приятелей заодно, несмотря на их неуязвимость! Тебя никто не спасёт!
Гартли был почти уверен, что раз не умер — то только для того, чтобы его убила Августа. Но когда Августа заорала, что хочет сорвать гнев на другом, Гартли возрадовался. В нём затеплилась надежда отыскать и украсть ещё более редкую, ценную книгу. Ещё он впервые задумался над тем, что хочет снова попытаться научиться читать.
Убийство
Тяжёлый лом опускается в замахе на врага. Враг повержен, он падает. Резко оглядываюсь и вижу ещё врага. Он наблюдает за мной и моим поединком. Когда я убила Зелёного Червя — тот, второй наблюдающий, срывается с места. Высокая фигура, тень. Я бегу за ним, я хочу тоже убить его. Это же зло!
Внезапно я оступаюсь, останавливаюсь, так и не выбежав из двора. Мне страшно оглядываться. Там труп Зелёного Червя.
Я убила его. За что?
Вдруг я осознаю, что совершила нечто ужасное, неправильное, непоправимое.
Зелёный Червь был безоружен, когда я нападала. И ещё — он не нападал первым. Да, он угрожал своей магией, но не напал. Наоборот, он убрал эту магию. Будто ожидал другого исхода. Например, с ним можно было договориться.
Моя начальница Аманда Беллок говорила: переговоры лучше убийства. Переговоры оставляли шанс на жизнь. Шанс на то, что что-то можно исправить. Моя интуиция ещё в декабре говорила мне: Зелёный Червь не обычный враг. С Зелёным Червём нужно попробовать поговорить. Зелёный Червь когда-то был хорошим товарищем одного моего друга — Антонио Тенбрука, Удава. Удав рассказал мне, что у Зелёного Червя есть кодекс чести.
Мне не по себе. Я стою, передо мной чёрная стена, а за спиной — мёртвая тишина. Ничто. Сердце сдавливает неимоверными тисками. Из его глубины вверх поднимается тугой ком, застывает в горле камнем. Тело пронзает боль, как от удара током.
Я совершила грех. Я совершила убийство. Я подверглась эмоциям — страху, гневу.
