Представь себе: два врага, предатель и преданный, соединив палубы, дружно обнимаются! Да, мир! Для меня это был шок.
Всё началось с того, что восстановился абсолютный штиль, когда два корабля сошлись, хотя до этого погода была ветреной и обещающей отличную скорость. Джек и Уилл пировали друг у друга.
И вот этой ночью произошло то самое событие, где я мог изменить историю. Пока Джек и Уилл пировали в капитанской каюте, все их команды, естественно, тоже напились вдрызг. Потом все завалились мертвецким сном. Но не я. Хоть я и выпил много рому, к сожалению, или к счастью, пьянею только от крови. Чтобы не выглядеть подозрительно, мне не раз приходилось прикидываться пьяным. Я вышел из камбуза подышать свежим воздухом. И стал гадать, какая участь ожидает всех нас: фактически капитаном стал Ахмуд и верховодил он не только Джеком, но и Уиллом — в одних известных ему целях.
Вот что я вспомнил вчера — то, о чём забыл на целых триста лет. Я стоял на палубе и увидел в темноте, как Ахмуд — а я понял, что это он, по его одеяниям, перебирается с корабля Уилла на «Призрак» по абордажным цепям. Что он делал на корабле Уилла — ума не приложу! Он был очень возбуждён, как фанатик.
Всё время Ахмуд прятался от команды. Нас было около трёхсот человек, и он умудрялся не попадаться на глаза ни одному из нас. Вряд ли он нас боялся. Скорее всего, причины совершенно другие, даже чёрту не понятные. Но я вспомнил несколько эпизодов и связал с ними Ахмуда, поскольку он фигурировал рядом в своём нелепом плаще и закутанный как мумия.
Однажды я почувствовал, что пища моя отравлена. Ну, со мной, конечно же, ничего. А Бен… Бедняга Бен! Спьяну он лизнул из моей тарелки. Один кусок — и Бен через несколько секунд упал замертво. Тогда Ахмуд исподтишка наблюдал за всем этим. В другой раз мы вплыли в кишащие смертоносными медузами воды. Я понятия не имею, почему я не чуял, что Ахмуд — один из анхомов — наверное, заколдовался, чтоб его никто не раскусил. В общем, я видел, как старик, не доходя до меня, что-то сделал руками в воздухе. Этого никто не видел, и это был один из приёмов боевой магии, которые так любит Онилия. Я полетел за борт. Я даже не успел защититься от падения, я был неподготовлен, да и к тому же, в то время я был очень слабым и не особо опытным магом. Я упал прямо в самую гущу медуз. Ахмуд подстроил, будто бы это бы несчастный случай. Но, естественно, я вернулся на корабль.
Ахмуда трогать не стал. Во-первых, всем известно, что он любимчик Джека. А во-вторых, Ахмуд был высшим анхомом, а я — всего лишь обычный вампир! И третий случай до этой ночи: он уже произошёл на глазах многих и тоже смахивал на случайную и глупую смерть. На меня одного — хоть рядом были Арвин, Дерри, ещё люди — свалилась тонна такелажа. Производственная авария. Если такое упадёт на нормального человека — ему все рёбра переколошматит и проломит череп. Когда меня раскопали, на мне, естественно, не было ни царапины. Ведь моя неуязвимость как проклятье: если я сильно захочу умереть, то не смогу и должен от этого мучиться. Убить может меня только то, если я нарушу Клятву Воздержания. И тогда я видел удаляющийся силуэт Ахмуда.
Я решил с ним потолковать и объяснить, что, что бы он ни делал — он только зря переводит магический ток и рискует оставить команду без превосходного кока. А меня на Летящем Призраке считали капитаном камбуза и капитаном желудков. Мне дали жутко смешную кличку: Весёлый Роджер! Ты можешь себе представить? Кто-то под этим подразумевает наш кошмарный флаг, сулящий резню и разорение, а кто-то — вкусный обед!
Но поговорить я с Ахмудом не успел: наступила та волшебная ночь, о которой я начал рассказывать и ушёл в сторону.
Итак, Ахмуд вернулся возбуждённый с палубы Одноглазого. И исчез. А дальше началось. Началось то, над чем я ломал голову 300 лет.
Наша команда была пьяна, почти все спали. Без всяких причин они стали просыпаться и горланить песни. И вести себя, мягко говоря, неприлично. Уилл, казалось, был чем-то оскорблён, когда вышел из каюты Джека. Вместе со своими людьми, сопровождавшими его, он стал перебираться на свой корабль. Тут штиля словно не бывало: море разбушевалось не на шутку. И команда тоже. Когда Уилл отчалил, на палубе началась массовая драка и резня. Творилось нечто невообразимое. Все бегали, орали, дубасили и резали друг друга. Никто никого не мог понять в этом адском хаосе.
Потом «Летящий Призрак» загорелся. У меня внезапно зазвенело в ушах. И я увидел, как с отплывающего корабля Уилла машет рукой закутанная в плащ фигура. Ахмуд заколдовал наш корабль!
Потом начался самый настоящий шторм. Я видел шторма за те два года, что плавал с Джеком, но в ту ночь это было светопреставление. Страшный ливень. Гром раздирал небо, как нож — глотку. А ураганный ветер гнал «Летящий Призрак», как щепку, в жуткую дыру! Я влез на мачту. При вспышках молний я видел, что нас затягивает в кошмарнейший водоворот. Хоть я и бессмертный — тут уж у самого дьявола душа ушла бы в пятки — я себя не осуждаю за тот страх. Я взглянул в другую сторону и увидел корабль Уилла в нескольких милях от нас. Он прекрасно держался, справляясь со штормом. Рок хранил его! Но не Джека.
Корабль заглотило в эту дыру. Я оказался на самом дне вместе с кораблём и его весьма богатым содержимым. Я выловил тогда свои любимые ножи-близнецы, которые ты выиграла у меня в поединке по метанию, и свой тесак. Ещё я выловил часть сокровищ Джека — столько, сколько смог унести. Когда я выплыл наверх, шторм закончился. Корабль Уилла сгинул. Наступал рассвет. Чтобы не выпускать из рук сокровищ, которые теперь никому не были нужны, я заснул на куске корабля — он заменил мне плот. Я долго скитался без пищи и воды — меня и это не может убить — но я неважно себя чувствовал. Меня прибило к берегу южного материка Эффрик. Сокровища я роздал бедным — мне, бродяге, они были ни к чему. Дальше начались мои приключения там.
Временами вспоминал о том шторме, о его причине, об Ахмуде. Но всё это осталось мёртвым прошлым. Больше всего я жалею о том, что не смог спасти Леонарда. На корабле это был мне единственный друг. Он был самым юным и непорочным, несмотря на то что был пиратом. Он не заслуживал такой гибели.
Как-то я встретил Онилию после долгой разлуки — а она уже была сильной ведьмой к тому времени. Мы нашли это озеро и эту усадьбу. Когда мы узнали, кто её построил, это заставило меня немного вспомнить о той ночи. У Уилла было много сокровищ. Судя по всему, Ахмуд, перебравшись на корабль Одноглазого, разболтал тому, где Джек попрятал своё добро, и Уилл наведался по этим местам.
Временная петля
Онилия, оказалось, пришла и слушала нас. Она договорила:
— Ахмуд Тёмный рассчитывал заполучить Медальон Вечности, чтобы управлять временем. Но подписал договор с Русалками, что передаст Медальон им. Для этого он сделал искажение времени — временную петлю, из-за чего Медальона оказалось два. Один очутился у Уилла, другой — на дне. Оба попали к ювелирам — Боннесам и Марганцам. У Ахмуда, к счастью, не получилось воплотить свои идеи относительно Медальона: он умер. Его эликсир смог поддержать его только для написания этой книги. И вот что, ребята, мы не сможем ничего исправить, если прибудем на «Летящий Призрак» позже того момента, когда Ахмуд уже сделал своё дело. Мы всего лишь станем свидетелями того, что рассказал сейчас Роджер.
— Ты читала книгу? Как Ахмуд всё описывает? — спросил вампир.
Ведьма присела к нам. Книга, которую мы с большим боем отвоёвывали в библиотеке сегодня ночью, была у неё в руках. Княгиня рассказала:
— Это довольно трудно для понимания тех, кто никогда не имел дело с временными петлями и временными столпами. Но со своей стороны я попытаюсь доступно объяснить, как произошло временное искажение и почему Медальона по факту образовалось две штуки. Схема такая: в ночь с 16 на 17 марта 1703 года Ахмуд украл Медальон из каюты Одноглазого и тут же вернулся с ним в ночь с 15 на 16 марта, когда Медальон ещё лежал в каюте нетронутый. Дальше время пошло по-новому. Роджер не может помнить той ночи с 16 на 17, когда Ахмуд отправлялся к Уильяму за кражей, потому что в ночь с 16 на 17 он уже плавал по волнам от вчерашнего шторма, то есть от шторма, который произошёл в ночь с 15 на 16 марта.
— Он исказил время на сутки? — спросила я, вникая, в чём дело.
— Да, и это очень серьёзное искажение. Время пошло по-другому. Образовалось две временных петли. В одной из них живём сейчас мы с вами — где Медальона два. В другой — ни одного Медальона, и я даже не берусь утверждать, существует ли та петля без Медальонов до сих пор. Нам надо предотвратить не само перемещение Ахмуда на сутки назад, а его кражу Медальона. Если он переместится на сутки назад без Медальона, все события повторятся, только из них исчезнет тот Медальон, который он украл. У всех, кто не был в 1703 году, а остался в 2003-м, изменится память — из неё исчезнет всё то, что связано с Медальоном-дубликатом.
— Минуточку, — сообразила я. — Значит, 8-го числа за мной никто не погонится, сюда не придёт Лейла… Иду дальше: у того торговца разобьётся ракушка, а в ней он ничего не найдёт… Но ведь это всё в совокупности может серьёзно изменить весь мир вокруг, когда мы сюда вернёмся…
— Не совсем. Мы используем заклинание Проекционной Связки Настоящего и Прошлого. Те складки, о которых ты сейчас упомянула, и которые образовались после искажения Ахмуда, останутся, а Медальон, тот, что сейчас у Лейлы, попросту исчезнет у неё на глазах.
— Карамба! У меня голова кругом идёт. Как могут следствия остаться, если мы устраним в прошлом причину их появления? — спросила я.
— Ладно, Клот, — Онилия махнула рукой. — Заботу о фокусах со временем предоставьте мне.
— Значит, в какую дату мы отправляемся? — спросил Роджер.
— Мы совершим двойной скачок. Первый — через Теневой Столп в ночь с 16 на 17 марта 1703 года, а второй — из той ночи на сутки раньше вместе с Ахмудом и без Медальона, — ответила Онилия.
— Теневой Столп? — Роджер замер. — Онилия, ты знаешь, сколько он требует магического тока?
— Не будем экономить. Теневой Столп — единственный способ применить Проекционную Связку.
— Что это такое? — спросила я. — Что за Теневой Столп?
— Узнаешь сегодня ночью, — отрезала княгиня.
Менять историю, весь ход истории за 300 лет — нелёгкое дельце! Онилия, должно быть, сильно нервничала, хоть и ей стоило больших трудов скрывать своё напряжение.
После заката я, Йэн, Онилия и Роджер собрались вместе с книгой и Медальоном в гостиной. Онилия была бесспорным руководителем нашей удивительной операции.
— Следует учесть несколько довольно простых, но жизненно важных правил. Нельзя брать с собой лишнего, а то, что взяли, ни в коем случае не оставлять. Нельзя слишком бросаться в глаза тем людям, которые останутся после шторма в живых — я имею в виду Одноглазого и его команду. Нельзя, чтобы ты-из-прошлого видел кого-либо из нас, — обратилась она к Роджеру. — Нельзя ничего трогать и изменять, нельзя вмешиваться в ход сопутствующих посторонних событий.
Мы окажемся в тот самый момент, когда Ахмуд откроет для себя временные ворота на сутки назад и соберётся шагнуть в них с Медальоном. Наша задача — отобрать у него Медальон в тот момент, когда он уже шагнёт в портал. Это тонкая и ювелирная работа: если у нас не получится, второго шанса не будет.
Если мы это сделаем, теоретически мы можем вернуться сюда, в 2003 год. Но практически это невозможно: Теневой Столп, который создадим мы, наложится на Столп, который сделал Ахмуд, и нас засосёт на сутки раньше вместе с ним, а время нашего пребывания в прошлом значительно продлится. Я рассчитала, что мы должны покинуть 1703-й в тот момент, когда корабль начнёт нести к водовороту. К этому времени мы должны крепко держать друг друга за руки, чтобы нас не разметало по разным временам и векам. Когда мы вернёмся, здесь пройдёт столько времени, сколько мы его пережили там — сработает Проекционная Связка. Роджер, ты должен внимательно следить за своей памятью. Ты не должен давать нам её изменять до того, как мы покинем 1703 год. Я ваш капитан, а ты штурман.
Единственное, что изменится — это содержание книги — она не поддаётся Проекционной Связке, поскольку является памятью Ахмуда, которую мы изменим. Содержание книги будет периодически меняться во время нашего отсутствия. Наших основных задач две: прокатить Ахмуда и продержаться до возвращения сюда.
Так был кончен наш военный совет. Я волновалось. Да и чего таить, все волновались.
— Знаешь об «Эффекте бабочки»? — спросил меня Йэн незадолго до перемещения.
— Когда горстка людей отправилась поохотиться на динозавров на 100 миллионов лет назад, и один нечаянно раздавил бабочку? — вспомнила я.
— И когда они вернулись, вокруг изменилось ВСЁ. Они не узнали свой мир. Вот это меня тревожит.
— Но Онилия же говорила о Связке!
— Если это правда, я спокоен. Хоть Онилия — сильнейшая ведьма из всех, кого я знал, но, несмотря на это ей никогда не приходилось иметь дело с путешествиями во времени.
— Но… Если задуматься, эффект бабочки уже произошёл: мы живём в искажённом мире!
— Поэтому я и думаю о том, что не надо ничего исправлять.
— Медальон должен остаться один, — возразила я. — Пока их два, один истинный, другой ложный, их сила рассредоточена и разнесена, они нестабильны.
Вервольф задумчиво посмотрел куда-то вдаль. И сказал тихо, так, что я поняла — он это говорит только мне и никому иному:
— Было бы всё же лучше, чтобы никаких Ключей не было, либо они разом перестали работать — как сейчас этот Медальон Вечности. Не мне, конечно, судить, но те, кто задумал эти игры с Ключами — играет в данный момент нами. А я не привык быть игрушкой, вот и всё. И также я не желаю, чтобы игрушками делали моих друзей.
Тёмный Храм Охотников
Грифон спокойной походкой вошёл в Тёмный Храм Охотников. Он только что получил вести от коллег и от Скорпиона в частности: Русалки активизировались и через несколько часов объявят Бал Монстров. Они это сделают сразу по результатам перемещения во времени через Теневой Столп. Возможно, они предпримут несколько диверсий. Скорпион сейчас наблюдает за ними.
Грифон до сих пор не знал, где Логон. Но он пока предпочёл не трогать Логона. Ему надо разобраться в той шараде, о которой говорил его друг Скорпион.
Тёмный Маг уже ждал Охотника Воздуха. Он восседал в кресле посреди Храма, будто был тут одиноким королём на троне. Однако одиночество такого «короля» вполне себе устраивало.
Охотник Воздуха медленно кивнул Тёмному Магу в знак приветствия. И затем повернулся к фрескам. Скрестив руки на груди, Грифон принялся скептически рассматривать то, что показывали изменяющиеся мозаики. Сейчас они не показывали ничего. Едва двигались, перемежались, собирались в серые непонятные узоры, будто детские каракули.
— Ты всё ещё Серый. А Серый видит только серое, — насмешливо заметил Паук.
— Серый видит то, что ему нужно, — ответил Грифон.
— И что же тебе нужно? — последовал такой же насмешливый вопрос.
Грифон развернулся на сто восемьдесят градусов от бесполезных фресок и посмотрел на Паука в упор. Спросил напрямую:
— Ответь мне, если я не трону Логона — Тёмный Контракт мне не светит?
Всё началось с того, что восстановился абсолютный штиль, когда два корабля сошлись, хотя до этого погода была ветреной и обещающей отличную скорость. Джек и Уилл пировали друг у друга.
И вот этой ночью произошло то самое событие, где я мог изменить историю. Пока Джек и Уилл пировали в капитанской каюте, все их команды, естественно, тоже напились вдрызг. Потом все завалились мертвецким сном. Но не я. Хоть я и выпил много рому, к сожалению, или к счастью, пьянею только от крови. Чтобы не выглядеть подозрительно, мне не раз приходилось прикидываться пьяным. Я вышел из камбуза подышать свежим воздухом. И стал гадать, какая участь ожидает всех нас: фактически капитаном стал Ахмуд и верховодил он не только Джеком, но и Уиллом — в одних известных ему целях.
Вот что я вспомнил вчера — то, о чём забыл на целых триста лет. Я стоял на палубе и увидел в темноте, как Ахмуд — а я понял, что это он, по его одеяниям, перебирается с корабля Уилла на «Призрак» по абордажным цепям. Что он делал на корабле Уилла — ума не приложу! Он был очень возбуждён, как фанатик.
Всё время Ахмуд прятался от команды. Нас было около трёхсот человек, и он умудрялся не попадаться на глаза ни одному из нас. Вряд ли он нас боялся. Скорее всего, причины совершенно другие, даже чёрту не понятные. Но я вспомнил несколько эпизодов и связал с ними Ахмуда, поскольку он фигурировал рядом в своём нелепом плаще и закутанный как мумия.
Однажды я почувствовал, что пища моя отравлена. Ну, со мной, конечно же, ничего. А Бен… Бедняга Бен! Спьяну он лизнул из моей тарелки. Один кусок — и Бен через несколько секунд упал замертво. Тогда Ахмуд исподтишка наблюдал за всем этим. В другой раз мы вплыли в кишащие смертоносными медузами воды. Я понятия не имею, почему я не чуял, что Ахмуд — один из анхомов — наверное, заколдовался, чтоб его никто не раскусил. В общем, я видел, как старик, не доходя до меня, что-то сделал руками в воздухе. Этого никто не видел, и это был один из приёмов боевой магии, которые так любит Онилия. Я полетел за борт. Я даже не успел защититься от падения, я был неподготовлен, да и к тому же, в то время я был очень слабым и не особо опытным магом. Я упал прямо в самую гущу медуз. Ахмуд подстроил, будто бы это бы несчастный случай. Но, естественно, я вернулся на корабль.
Ахмуда трогать не стал. Во-первых, всем известно, что он любимчик Джека. А во-вторых, Ахмуд был высшим анхомом, а я — всего лишь обычный вампир! И третий случай до этой ночи: он уже произошёл на глазах многих и тоже смахивал на случайную и глупую смерть. На меня одного — хоть рядом были Арвин, Дерри, ещё люди — свалилась тонна такелажа. Производственная авария. Если такое упадёт на нормального человека — ему все рёбра переколошматит и проломит череп. Когда меня раскопали, на мне, естественно, не было ни царапины. Ведь моя неуязвимость как проклятье: если я сильно захочу умереть, то не смогу и должен от этого мучиться. Убить может меня только то, если я нарушу Клятву Воздержания. И тогда я видел удаляющийся силуэт Ахмуда.
Я решил с ним потолковать и объяснить, что, что бы он ни делал — он только зря переводит магический ток и рискует оставить команду без превосходного кока. А меня на Летящем Призраке считали капитаном камбуза и капитаном желудков. Мне дали жутко смешную кличку: Весёлый Роджер! Ты можешь себе представить? Кто-то под этим подразумевает наш кошмарный флаг, сулящий резню и разорение, а кто-то — вкусный обед!
Но поговорить я с Ахмудом не успел: наступила та волшебная ночь, о которой я начал рассказывать и ушёл в сторону.
Итак, Ахмуд вернулся возбуждённый с палубы Одноглазого. И исчез. А дальше началось. Началось то, над чем я ломал голову 300 лет.
Наша команда была пьяна, почти все спали. Без всяких причин они стали просыпаться и горланить песни. И вести себя, мягко говоря, неприлично. Уилл, казалось, был чем-то оскорблён, когда вышел из каюты Джека. Вместе со своими людьми, сопровождавшими его, он стал перебираться на свой корабль. Тут штиля словно не бывало: море разбушевалось не на шутку. И команда тоже. Когда Уилл отчалил, на палубе началась массовая драка и резня. Творилось нечто невообразимое. Все бегали, орали, дубасили и резали друг друга. Никто никого не мог понять в этом адском хаосе.
Потом «Летящий Призрак» загорелся. У меня внезапно зазвенело в ушах. И я увидел, как с отплывающего корабля Уилла машет рукой закутанная в плащ фигура. Ахмуд заколдовал наш корабль!
Потом начался самый настоящий шторм. Я видел шторма за те два года, что плавал с Джеком, но в ту ночь это было светопреставление. Страшный ливень. Гром раздирал небо, как нож — глотку. А ураганный ветер гнал «Летящий Призрак», как щепку, в жуткую дыру! Я влез на мачту. При вспышках молний я видел, что нас затягивает в кошмарнейший водоворот. Хоть я и бессмертный — тут уж у самого дьявола душа ушла бы в пятки — я себя не осуждаю за тот страх. Я взглянул в другую сторону и увидел корабль Уилла в нескольких милях от нас. Он прекрасно держался, справляясь со штормом. Рок хранил его! Но не Джека.
Корабль заглотило в эту дыру. Я оказался на самом дне вместе с кораблём и его весьма богатым содержимым. Я выловил тогда свои любимые ножи-близнецы, которые ты выиграла у меня в поединке по метанию, и свой тесак. Ещё я выловил часть сокровищ Джека — столько, сколько смог унести. Когда я выплыл наверх, шторм закончился. Корабль Уилла сгинул. Наступал рассвет. Чтобы не выпускать из рук сокровищ, которые теперь никому не были нужны, я заснул на куске корабля — он заменил мне плот. Я долго скитался без пищи и воды — меня и это не может убить — но я неважно себя чувствовал. Меня прибило к берегу южного материка Эффрик. Сокровища я роздал бедным — мне, бродяге, они были ни к чему. Дальше начались мои приключения там.
Временами вспоминал о том шторме, о его причине, об Ахмуде. Но всё это осталось мёртвым прошлым. Больше всего я жалею о том, что не смог спасти Леонарда. На корабле это был мне единственный друг. Он был самым юным и непорочным, несмотря на то что был пиратом. Он не заслуживал такой гибели.
Как-то я встретил Онилию после долгой разлуки — а она уже была сильной ведьмой к тому времени. Мы нашли это озеро и эту усадьбу. Когда мы узнали, кто её построил, это заставило меня немного вспомнить о той ночи. У Уилла было много сокровищ. Судя по всему, Ахмуд, перебравшись на корабль Одноглазого, разболтал тому, где Джек попрятал своё добро, и Уилл наведался по этим местам.
Временная петля
Онилия, оказалось, пришла и слушала нас. Она договорила:
— Ахмуд Тёмный рассчитывал заполучить Медальон Вечности, чтобы управлять временем. Но подписал договор с Русалками, что передаст Медальон им. Для этого он сделал искажение времени — временную петлю, из-за чего Медальона оказалось два. Один очутился у Уилла, другой — на дне. Оба попали к ювелирам — Боннесам и Марганцам. У Ахмуда, к счастью, не получилось воплотить свои идеи относительно Медальона: он умер. Его эликсир смог поддержать его только для написания этой книги. И вот что, ребята, мы не сможем ничего исправить, если прибудем на «Летящий Призрак» позже того момента, когда Ахмуд уже сделал своё дело. Мы всего лишь станем свидетелями того, что рассказал сейчас Роджер.
— Ты читала книгу? Как Ахмуд всё описывает? — спросил вампир.
Ведьма присела к нам. Книга, которую мы с большим боем отвоёвывали в библиотеке сегодня ночью, была у неё в руках. Княгиня рассказала:
— Это довольно трудно для понимания тех, кто никогда не имел дело с временными петлями и временными столпами. Но со своей стороны я попытаюсь доступно объяснить, как произошло временное искажение и почему Медальона по факту образовалось две штуки. Схема такая: в ночь с 16 на 17 марта 1703 года Ахмуд украл Медальон из каюты Одноглазого и тут же вернулся с ним в ночь с 15 на 16 марта, когда Медальон ещё лежал в каюте нетронутый. Дальше время пошло по-новому. Роджер не может помнить той ночи с 16 на 17, когда Ахмуд отправлялся к Уильяму за кражей, потому что в ночь с 16 на 17 он уже плавал по волнам от вчерашнего шторма, то есть от шторма, который произошёл в ночь с 15 на 16 марта.
— Он исказил время на сутки? — спросила я, вникая, в чём дело.
— Да, и это очень серьёзное искажение. Время пошло по-другому. Образовалось две временных петли. В одной из них живём сейчас мы с вами — где Медальона два. В другой — ни одного Медальона, и я даже не берусь утверждать, существует ли та петля без Медальонов до сих пор. Нам надо предотвратить не само перемещение Ахмуда на сутки назад, а его кражу Медальона. Если он переместится на сутки назад без Медальона, все события повторятся, только из них исчезнет тот Медальон, который он украл. У всех, кто не был в 1703 году, а остался в 2003-м, изменится память — из неё исчезнет всё то, что связано с Медальоном-дубликатом.
— Минуточку, — сообразила я. — Значит, 8-го числа за мной никто не погонится, сюда не придёт Лейла… Иду дальше: у того торговца разобьётся ракушка, а в ней он ничего не найдёт… Но ведь это всё в совокупности может серьёзно изменить весь мир вокруг, когда мы сюда вернёмся…
— Не совсем. Мы используем заклинание Проекционной Связки Настоящего и Прошлого. Те складки, о которых ты сейчас упомянула, и которые образовались после искажения Ахмуда, останутся, а Медальон, тот, что сейчас у Лейлы, попросту исчезнет у неё на глазах.
— Карамба! У меня голова кругом идёт. Как могут следствия остаться, если мы устраним в прошлом причину их появления? — спросила я.
— Ладно, Клот, — Онилия махнула рукой. — Заботу о фокусах со временем предоставьте мне.
— Значит, в какую дату мы отправляемся? — спросил Роджер.
— Мы совершим двойной скачок. Первый — через Теневой Столп в ночь с 16 на 17 марта 1703 года, а второй — из той ночи на сутки раньше вместе с Ахмудом и без Медальона, — ответила Онилия.
— Теневой Столп? — Роджер замер. — Онилия, ты знаешь, сколько он требует магического тока?
— Не будем экономить. Теневой Столп — единственный способ применить Проекционную Связку.
— Что это такое? — спросила я. — Что за Теневой Столп?
— Узнаешь сегодня ночью, — отрезала княгиня.
Менять историю, весь ход истории за 300 лет — нелёгкое дельце! Онилия, должно быть, сильно нервничала, хоть и ей стоило больших трудов скрывать своё напряжение.
После заката я, Йэн, Онилия и Роджер собрались вместе с книгой и Медальоном в гостиной. Онилия была бесспорным руководителем нашей удивительной операции.
— Следует учесть несколько довольно простых, но жизненно важных правил. Нельзя брать с собой лишнего, а то, что взяли, ни в коем случае не оставлять. Нельзя слишком бросаться в глаза тем людям, которые останутся после шторма в живых — я имею в виду Одноглазого и его команду. Нельзя, чтобы ты-из-прошлого видел кого-либо из нас, — обратилась она к Роджеру. — Нельзя ничего трогать и изменять, нельзя вмешиваться в ход сопутствующих посторонних событий.
Мы окажемся в тот самый момент, когда Ахмуд откроет для себя временные ворота на сутки назад и соберётся шагнуть в них с Медальоном. Наша задача — отобрать у него Медальон в тот момент, когда он уже шагнёт в портал. Это тонкая и ювелирная работа: если у нас не получится, второго шанса не будет.
Если мы это сделаем, теоретически мы можем вернуться сюда, в 2003 год. Но практически это невозможно: Теневой Столп, который создадим мы, наложится на Столп, который сделал Ахмуд, и нас засосёт на сутки раньше вместе с ним, а время нашего пребывания в прошлом значительно продлится. Я рассчитала, что мы должны покинуть 1703-й в тот момент, когда корабль начнёт нести к водовороту. К этому времени мы должны крепко держать друг друга за руки, чтобы нас не разметало по разным временам и векам. Когда мы вернёмся, здесь пройдёт столько времени, сколько мы его пережили там — сработает Проекционная Связка. Роджер, ты должен внимательно следить за своей памятью. Ты не должен давать нам её изменять до того, как мы покинем 1703 год. Я ваш капитан, а ты штурман.
Единственное, что изменится — это содержание книги — она не поддаётся Проекционной Связке, поскольку является памятью Ахмуда, которую мы изменим. Содержание книги будет периодически меняться во время нашего отсутствия. Наших основных задач две: прокатить Ахмуда и продержаться до возвращения сюда.
Так был кончен наш военный совет. Я волновалось. Да и чего таить, все волновались.
— Знаешь об «Эффекте бабочки»? — спросил меня Йэн незадолго до перемещения.
— Когда горстка людей отправилась поохотиться на динозавров на 100 миллионов лет назад, и один нечаянно раздавил бабочку? — вспомнила я.
— И когда они вернулись, вокруг изменилось ВСЁ. Они не узнали свой мир. Вот это меня тревожит.
— Но Онилия же говорила о Связке!
— Если это правда, я спокоен. Хоть Онилия — сильнейшая ведьма из всех, кого я знал, но, несмотря на это ей никогда не приходилось иметь дело с путешествиями во времени.
— Но… Если задуматься, эффект бабочки уже произошёл: мы живём в искажённом мире!
— Поэтому я и думаю о том, что не надо ничего исправлять.
— Медальон должен остаться один, — возразила я. — Пока их два, один истинный, другой ложный, их сила рассредоточена и разнесена, они нестабильны.
Вервольф задумчиво посмотрел куда-то вдаль. И сказал тихо, так, что я поняла — он это говорит только мне и никому иному:
— Было бы всё же лучше, чтобы никаких Ключей не было, либо они разом перестали работать — как сейчас этот Медальон Вечности. Не мне, конечно, судить, но те, кто задумал эти игры с Ключами — играет в данный момент нами. А я не привык быть игрушкой, вот и всё. И также я не желаю, чтобы игрушками делали моих друзей.
Тёмный Храм Охотников
Грифон спокойной походкой вошёл в Тёмный Храм Охотников. Он только что получил вести от коллег и от Скорпиона в частности: Русалки активизировались и через несколько часов объявят Бал Монстров. Они это сделают сразу по результатам перемещения во времени через Теневой Столп. Возможно, они предпримут несколько диверсий. Скорпион сейчас наблюдает за ними.
Грифон до сих пор не знал, где Логон. Но он пока предпочёл не трогать Логона. Ему надо разобраться в той шараде, о которой говорил его друг Скорпион.
Тёмный Маг уже ждал Охотника Воздуха. Он восседал в кресле посреди Храма, будто был тут одиноким королём на троне. Однако одиночество такого «короля» вполне себе устраивало.
Охотник Воздуха медленно кивнул Тёмному Магу в знак приветствия. И затем повернулся к фрескам. Скрестив руки на груди, Грифон принялся скептически рассматривать то, что показывали изменяющиеся мозаики. Сейчас они не показывали ничего. Едва двигались, перемежались, собирались в серые непонятные узоры, будто детские каракули.
— Ты всё ещё Серый. А Серый видит только серое, — насмешливо заметил Паук.
— Серый видит то, что ему нужно, — ответил Грифон.
— И что же тебе нужно? — последовал такой же насмешливый вопрос.
Грифон развернулся на сто восемьдесят градусов от бесполезных фресок и посмотрел на Паука в упор. Спросил напрямую:
— Ответь мне, если я не трону Логона — Тёмный Контракт мне не светит?
