Тут же подхватила другая товарка-сплетница. Женщинам-зевакам только волю дай — такой хай поднимут!
— Собака эта без привязи бегала тут полдня! Лаяла на всех, бросалась на детей! Меня чуть не укусила за ногу! Только ангел меня спас — она ведь могла меня повалить и тоже прогрызть сонную артерию!
Всё, Паук. С меня достаточно. Я попятилась задом, удаляясь от места происшествия. Я не видела собаку. Наверное, её уже пристрелили. Когда это всё случилось? Паук сказал в кафе Лимон — мне грозила бы такая участь, если б я не пошла вообще в школу. Что ж, вполне реальный такой расклад. Я утром маме говорю — у меня болит голова, в школу не пойду. Мама отправляется на кухню готовить, накапливается мусор. Она идёт ко мне в комнату и говорит — «Клотильда, иди, вынеси, пожалуйста, мусор. Заодно твоя голова пройдёт, подышишь воздухом, побудь немного на улице». Я иду, выношу мусор, как раз минутами возможно тридцатью-сорока раньше, и на меня набрасывается эта тварь, сбивает меня с ног, дико лает, клацает челюстями совсем рядом от моей шеи. Я пытаюсь сбросить её с себя — она рвёт мою одежду, рвёт кожу кусками. Потом приезжает скорая, меня, истерзанную и искусанную, увозят в больницу.
Эта картинка настолько отчётливо встала перед глазами, что я невольно вздрогнула, прогоняя наваждение. Я долго не могла успокоиться. Вдобавок, меня головная боль доконала. Я выбросила мусор в контейнер рядом с домом Румсов и вернулась домой. Там я осуществила свой план, прокралась в мамину спальню и съела таблетку от головы.
Ром Террисон, агент 004, был на Базе.
— Ром, признайся, ты тут ночуешь? Я как сюда ни приду — ты здесь!
— Почти ночую, — признался Ром, улыбаясь. — Клот, я кое-что нашёл! Идём.
Меня снова кольнул стыд. Почему Ром что-то находит, а я — нет? Мне казалось, я в этом расследовании как пятое колесо в телеге, и скоро меня отстранят. Ведь я ничего не сделала! Не выяснила про похитителя рапиры, про эту Хордерн.
Похожее ощущение я испытывала и вчера, когда Прэди с надеждой во взгляде смотрел на меня, ожидая, что я раз и навсегда избавлю его от проблемы. А я тоже ведь вчера знать не знала, как подступиться к Ханру и Денгеру. Но вечером в кафе Лимон Паук мне всё доходчиво объяснил. Так, может, Паук на этот раз подсядет ко мне за столиком в каком-нибудь кафе и расскажет, кто похитил рапиру Остару? Чтобы я хоть немного смогла помочь коллегам в расследовании.
Мы с Ромом пришли в наш кабинет Шестёрки. Я спросила, хотя задавать такой вопрос не собиралась:
— Ром, ты веришь в преднамеренность судьбы? То есть в неизменность будущего? Что вся информация о нас и о наших делах где-то записана, и даже зная это, мы ничего не можем изменить?
Ром секунд пять смотрел на меня, потом в потолок, потом выдал, улыбаясь:
— Нет, конечно! Будь так — все те прорицатели и пророки, которые предсказывали нам конец света, оказались правы, и мы бы с тобой даже не родились. Ведь первый конец света предсказывали ещё до нашей эры и произойти он должен был за пять тысяч лет до нашего рождения.
— А может, тогда же он и произошёл. Когда исчезла Атлантида, никто не знает. Может, и исчезла она пять тысяч лет назад, — проворчала я.
— Нет, я не верю в предопределённость будущего. Это фатализм — типа, что судьбу не изменишь. Будущее строим мы сами.
— Вот и я о том же! А как ты думаешь, Ром, всякие эти прорицатели — когда они предсказывают будущее для отдельного человека или для целого народа — они правду говорят, что они всё это «видят»? Или они ошибаются? Или «видят» они как раз то, что можно изменить? То есть видят как бы то, что должно случиться, если ничего не делать?
— Ну, это уже футуристы. Футурология — наука, которая изучает возможные варианты будущего, связанная с прогнозированием, статистикой. Учёные берут статистические закономерности и исследуют их, разворачивают математические модели. Они предсказывают, что к такому-то году окончится нефть и бензин, к такому-то иссякнут запасы пресной воды и так далее. Послушаешь их — аж страшно жить! Но на деле не всё так страшно. Футурологи часто ошибаются, не учитывая каких-то факторов. То есть основывают свой прогноз на основании неполных данных, общих закономерностей и мнениях большинства. Банальный пример сейчас приведу: завтра солнце встанет. Я пророк? Разумеется! Или я тебе сейчас скажу: завтра ты встретишь чёрного кота на улице. Я пророк? Разумеется! Потому что если ты мне поверишь про кота, ты так загрузишься этой мыслью, что призовёшь кота в свою жизнь и он действительно тебе явится.
— Гадалки, которые предсказывают замужество или смерть в определённые даты — вот почему нередко они оказываются правы! Они программируют судьбу.
— Программируют не они, а сам человек. Фишка в том, как ты относишься к этому «прогнозу», насколько он тебя глубинно затрагивает. Кстати, расскажешь мне завтра, видела ты чёрного кота или нет. Мне самому интересно, вдруг я ещё и провидец? — рассмеялся Ром.
— Тебе мало дара поджигать предметы взглядом, агент 004?
— Хорошего должно быть много! И, возвращаясь к твоему вопросу, скажу так: будущее изменить можно и нужно. Глупцы те, кто этого не делает. Кто смиряется с неизбежным. Кто готов жить по матрице, по программе — они рабы, которые попадают в созданную кем-то систему. Тебе разве так не кажется? Что каждому из нас предначертан определённый путь, но мы можем выбирать. Делать такой резкий рывок и прокладывать новую лыжню. Вспомни сотни тысяч примеров из истории: знаменитые писатели, художники, правители стран были простыми людьми когда-то. Возьми тех же поп-звёзд, имена которых гремят на весь мир: многие родились в семьях с мизерным достатком, их родители были посредственностями. Этим детям было суждено оставаться такими же посредственностями, впадать в полную деградацию. Но что-то происходило в их жизни, резкий поворот, скачок — и — вуаля! Они — звёзды, зажигались на небосклоне. Они выбирали себе будущее. Хотя те же провидицы, увидев их в детстве, наверняка могли сказать — вот, я вижу в энергоинформационном поле твою судьбу, ты станешь бомжем, нищим, будешь просить подаяние и умрёшь с клопами. Вообще, интересно поразмышлять на эту тему.
— Да, непочатый край. Прости, что отвлекла тебя, — спохватилась я. — Ты мне хотел что-то рассказать.
— Да, Клот! Я тут кое-что нашёл!
Ром весь загорелся азартом, совершенно забыв про разговоры о фатализме и предопределённости будущего. Он подал мне папку с распечатанными листами:
— Вот, ознакомься! Мои изыскания. С Фрэнком пока связи нет. Но я нашёл то, что искал.
— По тем людям, у кого пропадали картины?
— Да, я нашёл четверых! На поиск ушло много времени, но оно того стоило. Я нашёл, кроме Бенша и Мариак, ещё других коллекционеров древности и картин, у кого за последние три года были совершены кражи картин. Их объединяет, что они все живут в области Укосмо, либо в окрестных пригородах — радиус двести-триста километров от нас. Ещё у них общее то, что они сообщали в полицию о краже. Воры проникали со взломом в их дома, пока их не было или пока они спали, и похищали картины. Но спустя какое-то время, когда полиция ничего не могла найти, да и не пыталась, эти люди отзывали заявления, говорили, что картины нашлись благодаря усилиям частных детективных агентств! Стоит проверить, не Хордерн ли приложила руку. Если это она — а тут я на сто процентов уверен в этом совпадении — то всё становится на места. И нам нужно проверять возвращённые картины, не искусные ли это копии. Загрузить этим Фрэнка.
— Какая изощрённая мошенническая схема — выслеживать одиноких коллекционеров и воровать у них предметы искусства, — поразилась я в который раз.
— Ждём Фрэнка, чтоб передать ему полномочия по этому делу, и получить его указания. У меня всё, — объявил Ром.
— Ты гений, Ром! Так здорово потрудился! — искренне восхитилась я служебным рвением товарища.
«Не то что я, тунеядка и лентяйка», — добавила я про себя.
— Пустое. Это моя работа, и она мне интересна, — добродушно и скромно махнул Поджигатель рукой. — А ещё более мне интересно, что Барт и Люк нашли на камерах, и что им ещё рассказала Кристин Грин про того незнакомца.
— Они ещё не связывались с тобой, чтобы мы начали поиски этого таинственного лица?
— Ещё пока нет. Видимо, у них дело не очень-то клеится.
— А эта старушка, госпожа Грин, нарисовала портрет таинственного незнакомца?
— Неизвестно. Тоже ждём от них вестей, — развёл руками агент 004.
Я проговорила:
— У меня такое чувство, что наши поиски уводят нас в сторону. Мы вцепились в эту таинственную Хордерн, а про рапиру всё забросили.
— Почему же забросили? Люк, Барт и Брайан отслеживают камеры, — подсказал Ром.
— Мы так как следует и не занялись кассетой. Мы же хотели проверить про слона. Давай я займусь этим! Мне кажется, эта наводка.
— Я пробовал узнать про слона, слоновую кость или что-то иное, связанное со слонами и с этой рапирой. И не нашёл никакой связи, поэтому пока притормозил здесь, — объяснил напарник.
— Я тоже попробую поискать, — настояла я на своём. — Что конкретно ты уже смотрел по слонам?
— Слоновая кость — нет ли такого материала в составе рапиры. По вещам короля Александэра — не было ли у него чего-либо из слоновой кости или статуэтки слона. Даже проверял по разным источникам, не было ли у него личного слона, ведь сей монарх отличался эпатажностью. Я проверил даже разные данные о зоопарках, о происшествиях со слонами, и не нашёл ничего такого, что бы указывало на связь слона и рапиры.
— Купи слона, было сказано восемь раз. Это подсказка. Нам нужно искать рапиру, а не отвлекаться на Хордерн, — проговорила я, словно получив озарение.
— По одной из версий, Хордерн, если она искусная мошенница, стоит за похищением рапиры, — предположил Ром. — Необходимо узнать, кто она такая, установить личность. В музее она не появлялась, Годдс, кажется, её лично не видел, а все переговоры ведёт через её посредника. Его проверить тоже пока не удалось, так как он использует псевдоним.
— Сплошная законспирированная мафия. Ром, а ты смотрел организации, которые связаны со слоном? Например, название СЛОН.
— Смотрел. Я нашёл кафе, музыкальное издательство нот и детский досуговый центр раннего развития, если не считать фирмы, которая производит зонты, но она называется «Три Слона», а там никак не фигурирует цифра восемь.
— Детский досуговый центр. Голос на плёнке был детским! — снова меня осенило. — Ты проверял их адреса, ездил туда?
— Нет ещё, я так глубоко не копал. Меня больше беспокоит Хордерн. Если она ворует картины, общается с каким-то художником, который искусно подделывает их, и потом возвращает лже-картины владельцам за бешеную плату — то её следует изловить, она крупная мошенница. Возможно, даже если и не она украла рапиру, то связана с пропажей — иначе зачем ей сейчас окучивать Годдса через своих загадочных посредников?
— Да, ты прав, я не спорю. Но когда пропала рапира, через две ночи там лежала кассета. Кстати, об издательстве СЛОН я кое-что знаю. Сегодня моя учительница музыки дала мне ноты от этого издательства, малоизвестного композитора.
— Вот тебе на! А фамилия твоей учительницы или этого композитора случайно не Хордерн? — подивился Ром такому странному совпадению.
— Нет. Как фамилия композитора — я уже не помню, — честно призналась я — ноты оставила дома. — Так что я тебе могу подтвердить, что издательство СЛОН существует.
Я была настолько возбуждена и обрадована мыслью, что, наконец, смогу чем-то оказаться полезной коллегам, что не заметила, как прошла моя головная боль. Выписав себе на листе бумаги несколько сведений об организациях с названием СЛОН, о которых мне сообщил Ром, я побежала в компьютерный терминал.
Около десяти вечера я постучалась в дом Ривелов. Ощущение собственной нужности в этом мире заполонило меня с ног до головы. Сегодня я спасла школу от хулиганства Ханра, подхватила расследование по пропаже рапиры и занимаюсь благородным делом — помогаю Джейн и Полу подготовиться к празднику Остары. Для этого мне нужно замотивировать Пита.
Дверь открыла его мама, с прелестным щеночком таксы на руках. Тут только я вспомнила, что так ни разу и не видела ещё легендарной собаки Пита, о которой столько раз слышала.
— Клотильда, посмотри, кто у нас живёт!
— Какая прелесть! Маленькая она ещё какая! — я потрепала щеночка по голове. Такса отличалась любопытным нравом, сразу же стала обнюхивать и лизать мне руку.
— Ему только полтора месяца, — сказала госпожа Ривел. — Это мальчик.
— Как вы его назвали? — поинтересовалась я.
— Ещё не придумали. Но Патрик как истинный хозяин этой собаки, предлагает назвать его Волкодавом. Он считает, что если дать маленькой собаке устрашающее и внушительное имя, собака будет отличаться повышенной храбростью, — засмеялась соседка.
— Любая собака — хищница, ведь она как… как паук, преследует добычу, — проговорила я, и тут же одёрнула себя, почему я сказала «паук»?
Патрик, выглянувший в коридор, чтобы посмотреть, кто пришёл, услышал меня и сразу заголосил:
— Мама! Давай его назовём Пауком! Клот это здорово придумала — Паук!
— Ну ты и придумщик! Да, может, Тараканом назовём? — пошутила госпожа Ривел.
Только не Пауком! Мой мистический друг в цилиндре обидеться может, что его прозвищем назвали собаку, пусть и такую замечательную юную таксу!
— Нет, Паук! Или Волкодав! Не надо таракан! Таракан — это насекомые. А пауки — это такие членистоногие. А волкодавы — это волкодавы!
— А таксы — это таксы, так что давай-ка ты, Патрик, назови свою собаку просто Такса или Такс. Или же Таксик. Или Такси. И никто не уйдёт обиженным, — теперь уж сам Пит, в гости к которому я пришла, вышел на общий сбор.
— Если вы назовёте его Такси, готовьтесь к тому, что он будет каждый раз включать счётчик и нарушать правила дорожного движения на поворотах и в превышении скорости, — предупредила я. — Приветствую, Питер Ривел. Я явилась к тебе как посланник тьмы.
— Ого! Вот это заявочка! Пойдём ко мне. Надеюсь, это безопасно?
— О, безопаснее некуда! Я всего лишь заставлю тебя прислуживать силам ночи, смерти, холода и зимы и мешать вступить Весне в наш мир.
— Ух, Клот. Чувствую, я влип! — пошутил Пит.
Когда мы оказались у него наверху, в его комнате, я посвятила Пита в план, который придумали Джейн и Пол, по поводу импровизированного спектакля и подготовки к празднику Остары.
— В общем, Джейн и Пол предлагают сделать перформанс, Эллен шьёт себе платье, а Ром молчит и себе на уме, — заключила я. — Не хотелось бы мне остаться не у дел, поэтому я и решила прибиться в банду к Полу, Джейн и тебе.
— Да без проблем, — усмехнулся Пит. — А что мы с тобой-то будем делать?
— Раз Рыжая и Разрушитель хотят быть силами света — устроим им силы тьмы. Напустим мрака и ночи. Мне так по душе зима гораздо ближе, чем весна. Вот, Пит. Я принесла ноты. Я подумала о том, что мы можем спеть. Надеть костюмы зимних духов. И что-то изобразить. Нам нужно придумать концепцию.
— Ноты принесла? Ого… Ты хоть в курсе, что я последний раз играл на пианино года два назад?
— Ну, могу и я сыграть, — миролюбиво улыбнулась я. — Я как раз играла около двух дней назад последний раз. Не зря же мы ходили в музыкальную школу, чтоб наши умения пропадали.
— Собака эта без привязи бегала тут полдня! Лаяла на всех, бросалась на детей! Меня чуть не укусила за ногу! Только ангел меня спас — она ведь могла меня повалить и тоже прогрызть сонную артерию!
Всё, Паук. С меня достаточно. Я попятилась задом, удаляясь от места происшествия. Я не видела собаку. Наверное, её уже пристрелили. Когда это всё случилось? Паук сказал в кафе Лимон — мне грозила бы такая участь, если б я не пошла вообще в школу. Что ж, вполне реальный такой расклад. Я утром маме говорю — у меня болит голова, в школу не пойду. Мама отправляется на кухню готовить, накапливается мусор. Она идёт ко мне в комнату и говорит — «Клотильда, иди, вынеси, пожалуйста, мусор. Заодно твоя голова пройдёт, подышишь воздухом, побудь немного на улице». Я иду, выношу мусор, как раз минутами возможно тридцатью-сорока раньше, и на меня набрасывается эта тварь, сбивает меня с ног, дико лает, клацает челюстями совсем рядом от моей шеи. Я пытаюсь сбросить её с себя — она рвёт мою одежду, рвёт кожу кусками. Потом приезжает скорая, меня, истерзанную и искусанную, увозят в больницу.
Эта картинка настолько отчётливо встала перед глазами, что я невольно вздрогнула, прогоняя наваждение. Я долго не могла успокоиться. Вдобавок, меня головная боль доконала. Я выбросила мусор в контейнер рядом с домом Румсов и вернулась домой. Там я осуществила свой план, прокралась в мамину спальню и съела таблетку от головы.
***
Ром Террисон, агент 004, был на Базе.
— Ром, признайся, ты тут ночуешь? Я как сюда ни приду — ты здесь!
— Почти ночую, — признался Ром, улыбаясь. — Клот, я кое-что нашёл! Идём.
Меня снова кольнул стыд. Почему Ром что-то находит, а я — нет? Мне казалось, я в этом расследовании как пятое колесо в телеге, и скоро меня отстранят. Ведь я ничего не сделала! Не выяснила про похитителя рапиры, про эту Хордерн.
Похожее ощущение я испытывала и вчера, когда Прэди с надеждой во взгляде смотрел на меня, ожидая, что я раз и навсегда избавлю его от проблемы. А я тоже ведь вчера знать не знала, как подступиться к Ханру и Денгеру. Но вечером в кафе Лимон Паук мне всё доходчиво объяснил. Так, может, Паук на этот раз подсядет ко мне за столиком в каком-нибудь кафе и расскажет, кто похитил рапиру Остару? Чтобы я хоть немного смогла помочь коллегам в расследовании.
Мы с Ромом пришли в наш кабинет Шестёрки. Я спросила, хотя задавать такой вопрос не собиралась:
— Ром, ты веришь в преднамеренность судьбы? То есть в неизменность будущего? Что вся информация о нас и о наших делах где-то записана, и даже зная это, мы ничего не можем изменить?
Ром секунд пять смотрел на меня, потом в потолок, потом выдал, улыбаясь:
— Нет, конечно! Будь так — все те прорицатели и пророки, которые предсказывали нам конец света, оказались правы, и мы бы с тобой даже не родились. Ведь первый конец света предсказывали ещё до нашей эры и произойти он должен был за пять тысяч лет до нашего рождения.
— А может, тогда же он и произошёл. Когда исчезла Атлантида, никто не знает. Может, и исчезла она пять тысяч лет назад, — проворчала я.
— Нет, я не верю в предопределённость будущего. Это фатализм — типа, что судьбу не изменишь. Будущее строим мы сами.
— Вот и я о том же! А как ты думаешь, Ром, всякие эти прорицатели — когда они предсказывают будущее для отдельного человека или для целого народа — они правду говорят, что они всё это «видят»? Или они ошибаются? Или «видят» они как раз то, что можно изменить? То есть видят как бы то, что должно случиться, если ничего не делать?
— Ну, это уже футуристы. Футурология — наука, которая изучает возможные варианты будущего, связанная с прогнозированием, статистикой. Учёные берут статистические закономерности и исследуют их, разворачивают математические модели. Они предсказывают, что к такому-то году окончится нефть и бензин, к такому-то иссякнут запасы пресной воды и так далее. Послушаешь их — аж страшно жить! Но на деле не всё так страшно. Футурологи часто ошибаются, не учитывая каких-то факторов. То есть основывают свой прогноз на основании неполных данных, общих закономерностей и мнениях большинства. Банальный пример сейчас приведу: завтра солнце встанет. Я пророк? Разумеется! Или я тебе сейчас скажу: завтра ты встретишь чёрного кота на улице. Я пророк? Разумеется! Потому что если ты мне поверишь про кота, ты так загрузишься этой мыслью, что призовёшь кота в свою жизнь и он действительно тебе явится.
— Гадалки, которые предсказывают замужество или смерть в определённые даты — вот почему нередко они оказываются правы! Они программируют судьбу.
— Программируют не они, а сам человек. Фишка в том, как ты относишься к этому «прогнозу», насколько он тебя глубинно затрагивает. Кстати, расскажешь мне завтра, видела ты чёрного кота или нет. Мне самому интересно, вдруг я ещё и провидец? — рассмеялся Ром.
— Тебе мало дара поджигать предметы взглядом, агент 004?
— Хорошего должно быть много! И, возвращаясь к твоему вопросу, скажу так: будущее изменить можно и нужно. Глупцы те, кто этого не делает. Кто смиряется с неизбежным. Кто готов жить по матрице, по программе — они рабы, которые попадают в созданную кем-то систему. Тебе разве так не кажется? Что каждому из нас предначертан определённый путь, но мы можем выбирать. Делать такой резкий рывок и прокладывать новую лыжню. Вспомни сотни тысяч примеров из истории: знаменитые писатели, художники, правители стран были простыми людьми когда-то. Возьми тех же поп-звёзд, имена которых гремят на весь мир: многие родились в семьях с мизерным достатком, их родители были посредственностями. Этим детям было суждено оставаться такими же посредственностями, впадать в полную деградацию. Но что-то происходило в их жизни, резкий поворот, скачок — и — вуаля! Они — звёзды, зажигались на небосклоне. Они выбирали себе будущее. Хотя те же провидицы, увидев их в детстве, наверняка могли сказать — вот, я вижу в энергоинформационном поле твою судьбу, ты станешь бомжем, нищим, будешь просить подаяние и умрёшь с клопами. Вообще, интересно поразмышлять на эту тему.
— Да, непочатый край. Прости, что отвлекла тебя, — спохватилась я. — Ты мне хотел что-то рассказать.
— Да, Клот! Я тут кое-что нашёл!
Ром весь загорелся азартом, совершенно забыв про разговоры о фатализме и предопределённости будущего. Он подал мне папку с распечатанными листами:
— Вот, ознакомься! Мои изыскания. С Фрэнком пока связи нет. Но я нашёл то, что искал.
— По тем людям, у кого пропадали картины?
— Да, я нашёл четверых! На поиск ушло много времени, но оно того стоило. Я нашёл, кроме Бенша и Мариак, ещё других коллекционеров древности и картин, у кого за последние три года были совершены кражи картин. Их объединяет, что они все живут в области Укосмо, либо в окрестных пригородах — радиус двести-триста километров от нас. Ещё у них общее то, что они сообщали в полицию о краже. Воры проникали со взломом в их дома, пока их не было или пока они спали, и похищали картины. Но спустя какое-то время, когда полиция ничего не могла найти, да и не пыталась, эти люди отзывали заявления, говорили, что картины нашлись благодаря усилиям частных детективных агентств! Стоит проверить, не Хордерн ли приложила руку. Если это она — а тут я на сто процентов уверен в этом совпадении — то всё становится на места. И нам нужно проверять возвращённые картины, не искусные ли это копии. Загрузить этим Фрэнка.
— Какая изощрённая мошенническая схема — выслеживать одиноких коллекционеров и воровать у них предметы искусства, — поразилась я в который раз.
— Ждём Фрэнка, чтоб передать ему полномочия по этому делу, и получить его указания. У меня всё, — объявил Ром.
— Ты гений, Ром! Так здорово потрудился! — искренне восхитилась я служебным рвением товарища.
«Не то что я, тунеядка и лентяйка», — добавила я про себя.
— Пустое. Это моя работа, и она мне интересна, — добродушно и скромно махнул Поджигатель рукой. — А ещё более мне интересно, что Барт и Люк нашли на камерах, и что им ещё рассказала Кристин Грин про того незнакомца.
— Они ещё не связывались с тобой, чтобы мы начали поиски этого таинственного лица?
— Ещё пока нет. Видимо, у них дело не очень-то клеится.
— А эта старушка, госпожа Грин, нарисовала портрет таинственного незнакомца?
— Неизвестно. Тоже ждём от них вестей, — развёл руками агент 004.
Я проговорила:
— У меня такое чувство, что наши поиски уводят нас в сторону. Мы вцепились в эту таинственную Хордерн, а про рапиру всё забросили.
— Почему же забросили? Люк, Барт и Брайан отслеживают камеры, — подсказал Ром.
— Мы так как следует и не занялись кассетой. Мы же хотели проверить про слона. Давай я займусь этим! Мне кажется, эта наводка.
— Я пробовал узнать про слона, слоновую кость или что-то иное, связанное со слонами и с этой рапирой. И не нашёл никакой связи, поэтому пока притормозил здесь, — объяснил напарник.
— Я тоже попробую поискать, — настояла я на своём. — Что конкретно ты уже смотрел по слонам?
— Слоновая кость — нет ли такого материала в составе рапиры. По вещам короля Александэра — не было ли у него чего-либо из слоновой кости или статуэтки слона. Даже проверял по разным источникам, не было ли у него личного слона, ведь сей монарх отличался эпатажностью. Я проверил даже разные данные о зоопарках, о происшествиях со слонами, и не нашёл ничего такого, что бы указывало на связь слона и рапиры.
— Купи слона, было сказано восемь раз. Это подсказка. Нам нужно искать рапиру, а не отвлекаться на Хордерн, — проговорила я, словно получив озарение.
— По одной из версий, Хордерн, если она искусная мошенница, стоит за похищением рапиры, — предположил Ром. — Необходимо узнать, кто она такая, установить личность. В музее она не появлялась, Годдс, кажется, её лично не видел, а все переговоры ведёт через её посредника. Его проверить тоже пока не удалось, так как он использует псевдоним.
— Сплошная законспирированная мафия. Ром, а ты смотрел организации, которые связаны со слоном? Например, название СЛОН.
— Смотрел. Я нашёл кафе, музыкальное издательство нот и детский досуговый центр раннего развития, если не считать фирмы, которая производит зонты, но она называется «Три Слона», а там никак не фигурирует цифра восемь.
— Детский досуговый центр. Голос на плёнке был детским! — снова меня осенило. — Ты проверял их адреса, ездил туда?
— Нет ещё, я так глубоко не копал. Меня больше беспокоит Хордерн. Если она ворует картины, общается с каким-то художником, который искусно подделывает их, и потом возвращает лже-картины владельцам за бешеную плату — то её следует изловить, она крупная мошенница. Возможно, даже если и не она украла рапиру, то связана с пропажей — иначе зачем ей сейчас окучивать Годдса через своих загадочных посредников?
— Да, ты прав, я не спорю. Но когда пропала рапира, через две ночи там лежала кассета. Кстати, об издательстве СЛОН я кое-что знаю. Сегодня моя учительница музыки дала мне ноты от этого издательства, малоизвестного композитора.
— Вот тебе на! А фамилия твоей учительницы или этого композитора случайно не Хордерн? — подивился Ром такому странному совпадению.
— Нет. Как фамилия композитора — я уже не помню, — честно призналась я — ноты оставила дома. — Так что я тебе могу подтвердить, что издательство СЛОН существует.
Я была настолько возбуждена и обрадована мыслью, что, наконец, смогу чем-то оказаться полезной коллегам, что не заметила, как прошла моя головная боль. Выписав себе на листе бумаги несколько сведений об организациях с названием СЛОН, о которых мне сообщил Ром, я побежала в компьютерный терминал.
***
Около десяти вечера я постучалась в дом Ривелов. Ощущение собственной нужности в этом мире заполонило меня с ног до головы. Сегодня я спасла школу от хулиганства Ханра, подхватила расследование по пропаже рапиры и занимаюсь благородным делом — помогаю Джейн и Полу подготовиться к празднику Остары. Для этого мне нужно замотивировать Пита.
Дверь открыла его мама, с прелестным щеночком таксы на руках. Тут только я вспомнила, что так ни разу и не видела ещё легендарной собаки Пита, о которой столько раз слышала.
— Клотильда, посмотри, кто у нас живёт!
— Какая прелесть! Маленькая она ещё какая! — я потрепала щеночка по голове. Такса отличалась любопытным нравом, сразу же стала обнюхивать и лизать мне руку.
— Ему только полтора месяца, — сказала госпожа Ривел. — Это мальчик.
— Как вы его назвали? — поинтересовалась я.
— Ещё не придумали. Но Патрик как истинный хозяин этой собаки, предлагает назвать его Волкодавом. Он считает, что если дать маленькой собаке устрашающее и внушительное имя, собака будет отличаться повышенной храбростью, — засмеялась соседка.
— Любая собака — хищница, ведь она как… как паук, преследует добычу, — проговорила я, и тут же одёрнула себя, почему я сказала «паук»?
Патрик, выглянувший в коридор, чтобы посмотреть, кто пришёл, услышал меня и сразу заголосил:
— Мама! Давай его назовём Пауком! Клот это здорово придумала — Паук!
— Ну ты и придумщик! Да, может, Тараканом назовём? — пошутила госпожа Ривел.
Только не Пауком! Мой мистический друг в цилиндре обидеться может, что его прозвищем назвали собаку, пусть и такую замечательную юную таксу!
— Нет, Паук! Или Волкодав! Не надо таракан! Таракан — это насекомые. А пауки — это такие членистоногие. А волкодавы — это волкодавы!
— А таксы — это таксы, так что давай-ка ты, Патрик, назови свою собаку просто Такса или Такс. Или же Таксик. Или Такси. И никто не уйдёт обиженным, — теперь уж сам Пит, в гости к которому я пришла, вышел на общий сбор.
— Если вы назовёте его Такси, готовьтесь к тому, что он будет каждый раз включать счётчик и нарушать правила дорожного движения на поворотах и в превышении скорости, — предупредила я. — Приветствую, Питер Ривел. Я явилась к тебе как посланник тьмы.
— Ого! Вот это заявочка! Пойдём ко мне. Надеюсь, это безопасно?
— О, безопаснее некуда! Я всего лишь заставлю тебя прислуживать силам ночи, смерти, холода и зимы и мешать вступить Весне в наш мир.
— Ух, Клот. Чувствую, я влип! — пошутил Пит.
Когда мы оказались у него наверху, в его комнате, я посвятила Пита в план, который придумали Джейн и Пол, по поводу импровизированного спектакля и подготовки к празднику Остары.
— В общем, Джейн и Пол предлагают сделать перформанс, Эллен шьёт себе платье, а Ром молчит и себе на уме, — заключила я. — Не хотелось бы мне остаться не у дел, поэтому я и решила прибиться в банду к Полу, Джейн и тебе.
— Да без проблем, — усмехнулся Пит. — А что мы с тобой-то будем делать?
— Раз Рыжая и Разрушитель хотят быть силами света — устроим им силы тьмы. Напустим мрака и ночи. Мне так по душе зима гораздо ближе, чем весна. Вот, Пит. Я принесла ноты. Я подумала о том, что мы можем спеть. Надеть костюмы зимних духов. И что-то изобразить. Нам нужно придумать концепцию.
— Ноты принесла? Ого… Ты хоть в курсе, что я последний раз играл на пианино года два назад?
— Ну, могу и я сыграть, — миролюбиво улыбнулась я. — Я как раз играла около двух дней назад последний раз. Не зря же мы ходили в музыкальную школу, чтоб наши умения пропадали.
