Хэйес встал и направился в прихожую. Трейпил подумал, что тот вышел покурить. Через несколько секунд Николас устремился за ним из комнаты, но… удивительное дело — Хэйеса нигде не было! Художник в замешательстве окликнул его несколько раз и не получил ответа. Зато в дверь настойчиво кто-то затрезвонил. Николас, в полных непонятках о том, куда девался его друг, пошёл открывать.
Рэйчел. Девушка была возбуждена, глаза её ярко горели.
— Ах, Николас, я так соскучилась по тебе! — почти взвизгнула она и кинулась к нему в объятия. Она немедленно опутала его всеми руками, очень крепко прижалась и стала целовать, так, как будто была каннибалом.
Так оно и было. Николас вдруг впервые в жизни не почувствовал ничего. В голове его засело — Муха. Ему вдруг представилось, что на него сейчас налетела огромная красивая обольстительная муха в образе его девушки и стала паразитически оплетать его, захватывая в плен. Николаса напугали его новые мысли и чувства. Он сделал вид, что отвечает на ласки Рэйчел, однако с ужасом понял, что уже не считает её ангелом. Что он и Рэйчел — это что-то неправильное. Что должен быть он и только он. А Рэйчел в его жизни — лишняя муха, которая влетела в окно. Но он пока не знал и не представлял, как справиться с нахлынувшими странными мыслями. Рэйчел же, однако, ничего не замечала.
Вопреки моим ожиданиям, день начался бодренько. Да, я не спала целую ночь, однако чувствовала лишь лёгкое состояние усталости. Сегодня семь уроков, контрольных нет, так что можно и пережить. А днём, придя домой, обязательно посплю.
В школе тихо. Никаких мафиозных сходок и дел. Никаких Ханров и Денгеров, никаких козней с их стороны. Происшествие в пятницу сгладилось истекшими выходными, забылось. Впрочем, я обратила внимание на то, что у нас появились новые и дополнительные охранники. Раньше был всего один дежурный, а сегодня их трое. Они со строгим и свирепым видом расхаживали по первому этажу, каждый раз одёргивая шалунов и спрашивая документы у родителей. Тут же я подумала, что, к сожалению, против Ханра и Денгера это плохая защита: ушлые пацаны из шпаны найдут, как пролезть в любую дырку, если захотят добраться до Прэди.
День учебный уже заканчивался, когда я лениво подумала, что завтра неплохо бы спросить Когана или Прэди напрямую о том, как дела. Может, Ханр и Денгер отстали от него? У меня полно других забот. Мне надо готовиться к празднику Остары — Весеннему Маскараду у Альберта Брэдла, и мне надо заниматься таинственным расследованием кражи рапиры. Теперь мне ещё прибавилась миссия спасти сестру от рук серийного маньяка. Необходимо сегодня же вечером на Базе узнать о нём! Расспросить Аманду, Рома — кого угодно. Да, и с Мэттом мы про аномальные активности в Зале Исторических Ценностей музея Дерва так и не поговорили. А как там дела у Фрэнка, раскопали ли они что-нибудь?
Школьный день завершился. Я шла домой. Ух, сказывается всё-таки отсутствие сна ночью. Голова тяжёлая. Приду домой, посплю. Ну их в баню, эти уроки. Сделаю после семи вечера, с семи до девяти. Придут родители с работы — скажу им, что пошла гулять с Питом или Эллен, а сама дёрну на Базу, узнаю там подробности. Ром наверняка там будет.
Я пришла домой и принялась за обед, ибо из-за недостатка сна у меня вырос аппетит, я почувствовала усталость и решила восполнить растаявшую энергию калорийным куриным супом, котлетами с макаронами, кетчупом и хлебом. Едва я себе всё это разогрела на плите и наложила в тарелки, в гостиной раздался телефонный звонок.
Эллен ещё не было, скорее всего, она ещё учится в колледже. Тут же я подумала о том, что для неё это не безопасно. Я была бы более спокойна, если бы она сидела у меня дома весь сегодняшний день, с оружием в руках, заперев все окна и двери. Телефонный звонок напомнил мне о кузине и её проблеме. Вот будет забавно, если это звонит тот маньяк? Что ж, сейчас я с ним сама поговорю и заставлю отстать от моей сестры! Я решительно взяла трубку, предварительно прожевав кусок хлеба — свой обед я уже начала есть.
— Алло?
В трубке непонятное шуршание. Потом я услышала звук улицы, ветра — ветер такой, что прямо задувал в трубку. Вообще, я люблю ветреные дни. В такие дни погода всегда отличная. Несмотря даже на то, что весна. Вот весна и ветер — компромиссное всегда сочетание!
— Алло! — переспросила я более решительно.
Снова молчание, шуршание. Я собралась уже положить трубку, и услышала всхлип.
— Привет, Клотильда.
Салли Айнрос, моя одноклассница, девушка Джиллса. Почему же тон её такой безрадостный и безысходный?
Салли чрезвычайно редко мне звонила. Мы с ней не особо дружим, относимся друг к другу хорошо. Мы с ней дрались плечом к плечу против школьной мафии — Кэти Рикас и её подельников, и Салли бесстрашно тогда нам помогла. То, что она позвонила мне сейчас, удивительно. Тут же вспомнила, что в школе её сегодня, кажется, не видела.
— Клотильда, я… в общем, встретиться с тобой надо.
— По поводу? — с любопытством насторожилась я. Вот такого, чтобы Салли приглашала меня на встречу, никогда не было.
Голос совсем упавший. Что случилось? Что-то с Джиллсом? Она с ним поссорилась, и ей нужен дружеский совет, нужна жилетка, чтобы она выплакалась? Но ведь Салли больше дружила с Таис, с другими девочками. Догадки терзали, заполонили бессонную уставшую голову и… полностью отключили бдительность.
— В четыре тридцать. Около… — прерывалась она, будто бы плакала или всхлипывала. — Около дома номер пятьдесят девять на улице Тополей.
Тут она почти со стоном выдохнула в трубку. Сдерживала рыдания? Крик? Мой голос сделался деревянным:
— Хорошо. В четыре тридцать. Договорились. А что случилось?
— Клотильда… Я тебе потом скажу. Прости, — а вот это слово «прости» словно рапирой пронзило мне сердце.
Короткие гудки.
Куда ей перезвонить? Она из дома звонила? И что это за место, куда она меня приглашает? Что там, на этой улице Тополей? Я нашла телефон Салли и набрала ей домой. Скажу, что связь сорвалась. Скажу, что ничего не поняла, что беспокоюсь, и пусть Салли объяснит причину волнения.
Трубку взяла, по-видимому, её мама.
— Здравствуйте, будьте добры Салли.
— Её нет дома.
— Ах. Извините, когда она будет?
— Я не знаю, честно скажу. Она ещё не приходила со школы. Наверное, зависла у своего молодого человека.
Взглянула на часы. Без десяти четыре. Улица Тополей довольно далеко от моего квартала Хороший Путь. Я открыла карту Укосмо и по указателю отыскала улицу Тополей. Она оказалась на востоке, на окраине. До неё можно доехать троллейбусом, а потом пройтись пешком.
В коридоре замешкалась, выбирая куртку. Уже теплеет с каждым днём, но сегодня — ветер. Надену-ка я куртку чёрную, с подкладкой. Ой, что это такое у меня твёрдое в кармане внутреннем? Да это ж нож Рома, который агент 004 мне дал! Выкладывать и прятать уже некогда, оставлю в кармане, так и быть.
Троллейбус бодро катил на северо-восток. На нужной мне остановке вышло мало людей. Улица Тополей — типичный тихий спальный район. Я отыскала направление нечётных домов и уже среди них принялась отыскивать 59-й дом. Странное место встречи: у дома.
Дом номер 47, 49, 51. Все маленькие шестиэтажные, однотипные. Вот и 59 на подходе. Глухой забор, за ним какой-то объект. Безлюдный переулок, в котором гуляет пара мартовских кошек. И несколько собак-бродяг околачивается. Потому что рядом помойка. Нахмурилась я. Ещё из подъезда вышел зловредный старикашка и, чуть меня не толкнув, стал ворчать себе под нос. Около помойки — пустырь, на нём ржавые качели.
Подул сильный влажный ветер, и качели заскрипели, покачиваясь. Я принялась бродить взад-вперёд, описывая геометрические фигуры около забора, подъезда, помойки и качелей. Ещё около качелей стояла обшарпанная скамейка. По мере того, как я ходила, то один, то другой объект оказывался у меня за спиной. Когда качели со скамьёй казались в очередной раз вне поля моего зрения, и я повернулась к ним, на скамейке я увидела…
Нет, не Салли. А машину. Машина, медленно крадучись и абсолютно бесшумно, въезжала во двор и остановилась между двумя домами, загораживая собой проулок — выход на более широкую улицу, где начиналась цивилизация. Передние колёса чуть не наехали на кошку, которая с диким воем пустилась как ошпаренная в неизвестном направлении. Номера забрызганы грязью и неразличимы, стёкла тонированы. Весь вид этой машины не предвещал хорошего.
Я услышала визг тормозов позади себя. Сзади тоже во двор въехала машина и встала так, что заслонила искорёженную временем и лужами маленькую пешеходную улочку, ведущую в этот двор.
Я осознала, что нахожусь в самой настоящей западне: путь справа от меня отрезан машиной, впереди — стена дома, без окон, слева — сплошной бетонный забор с колючей проволокой, сзади — заброшенный дом с заколоченными окнами. Можно, конечно, бежать к подъездам домов тех, что справа окаймляют переулок, но, похоже, они наглухо закрыты. Сзади тоже путь отступления вдоль стены заброшки, однако туда заехала машина, явно нарушив правила движения по пешеходным зонам. А людей — никого. Тот злой дед, которого я увидела, давно уже ушёл. Собаки и те разбежались, не говоря уже о трусоватых кошках, озабоченных мартовскими брачными игрищами.
Сигануть через забор? Но что там меня ждёт, за колючей проволокой? Десять раз поранюсь. Начать кричать и стучаться в окна, кидать в них булыжники, чтоб вызывали полицию? Тоже не вариант. Я уже догадалась, что это за машины. Я подозревала, что нажила врагов, пару раз сцепившись в школе с Ханром, однако не ожидала, что нажила их в таком количестве.
Двери первой машины стали открываться. С водительского места вылез верзила, в спортивном костюме и кожаной куртке, на шее поблёскивала цепь. Его я видела в пятницу после уроков рядом с двором, где живёт сейчас Эллен. Он был с Ханром. Денгер? Надо же, столько слышала о нём, и наконец, предстоит познакомиться! Следом за ним с соседнего сиденья салона вылез сам Ханр. Он торжествующе ухмылялся. С задних сидений вылезли ещё типы. Все — косая сажень в плечах, на вид лет двадцать.
Из второй машины, такой же грязной, замызганной и с затонированными стёклами, стали вылезать ещё четыре субъекта. У трёх из них лица были все в татуировках и застарелых шрамах. Не это ли Довси, Биунбрак и Шайли, откинувшиеся зэки, о которых предупреждал Прэди?
Я стала пятиться в сторону заброшенного дома. У меня затеплилась надежда проникнуть в одно из его побитых окон, а там пробежать его насквозь и вылезти с другой стороны, уже на более людную улицу. План хорош, однако, те четверо, что вылезли из второй машины, сразу пресекли такую возможность, рассредоточившись возле стены заброшки. Они всё заранее просчитали. И свидетелей здесь нет. Я поняла, что меня могут убить.
Как назло, я не взяла с собой Степлер. Вот сглупила — так сглупила! Бывает же такое — идёшь гулять, берёшь Степлер, и ничего не происходит. А тут меня при весьма подозрительных обстоятельствах вызвала в непонятное место одноклассница, и я ничего не взяла. Стоп. Нож! Тот, который великодушно подарил мне напарник Террисон.
Те люди, что встали возле заброшки, окружая меня в полукольцо, демонстративно спрятали одну из своих рук в карманы. У них там могут быть и пушки! Однако, если они вздумают стрелять — сразу же попадутся, ведь выстрелы же можно услышать! Кто-то из обывателей наверняка вызовет полицию, услышав перестрелку, не перевелись ещё сознательные граждане. Впрочем, надеяться на них не приходится. Как теперь выкручиваться? Их восемь, они явно хотят меня убить.
Ханр, Денгер и два остальных пассажира из первой машины подошли ко мне на расстояние выстрела.
— Эй, детка! Если ты веришь в Бога — начинай молиться. Сегодня твой последний день! Мы с тебя сначала кожу живьём снимем и только потом убьём. Может быть. Если нам, конечно, захочется. А может, будем отрезать от тебя по куску. Шайли, Довси и Биунбрака это здорово возбуждает! Не так ли? — начал переговоры Ханр и с ухмылкой подмигнул тем, кто стоял у заброшки.
Лица настоящих психопатов. Они ответили зверскими ухмылками на ухмылку Ханра. И стали медленно приближаться в мою сторону. Я решила потянуть время:
— Что вы сделали с Салли?
— С кем? А-ха-ха, с Са-а-алли!? — издевательски протянул Денгер. Голос его противно врезался мне в мозг, заставляя болеть голову. — Славная была цыпочка. Почти не пикнула, а сделала для нас то, что нам надо — пригласила тебя к нам на свиданьице. Но ты о ней никогда не узнаешь, тебе и не надо!
Двое сопровождающих Ханра и Денгера тоже стали надвигаться. Они словно по команде вытащили из карманов большие складные ножи, щёлкнули ими, обнажая лезвие. Я стояла боком к ним, контролируя обзор. Те, что справа, рассредоточились: двое стали приближаться со стороны заброшенного дома, двое — заходить за спину, там, где качели. Я пока видела их краем глаза. Но скоро перестала. Озираться на них мне уже невыгодно, так как остальные тоже приближались так, что мне надо было их контролировать.
— Сейчас мы с тобой договоримся по-хорошему, — продолжил переговоры уже Денгер. — Ты нам сполна заплатишь за то, что вздумала помешать. Ты уже наверняка понимаешь, что ты абсолютная дура. Но поздняк теперь метаться, куколка. Ты сейчас как миленькая сделаешь то, что мы тебе велим, и будешь делать до конца дней своих. Ты сейчас тихо сядешь в тачку к Довси. Там он порежет тебе твоё прекрасное личико бритвой — это за то, что ты сделала больно Ханру, — тут Денгер почти ласково потрепал Ханра по плечу, будто тот был его братом или возлюбленной. — Потом мы отвезём тебя в одно классное местечко, где Шайли и Биунбрак тебя ещё больше изукрасят и причём с удовольствием. А потом ты попадёшь ко мне, и я продлю твои страдания до тех пор, пока мне не надоест. Не переживай, тебя никто не найдёт и не подумает тебя искать. Ни у Прэди, ни у твоих дружков нет никаких доказательств, что это мы. Ты для всех остальных, крошка, просто пропадёшь без вести. Но для нас нет. Для нас ты скрасишь несколько часов, а может быть и несколько дней досуга! Валите её, ребятки!
Денгер в красках и самоупоении расписывал радужные перспективы, которые меня ждали. Я же старалась незаметным движением нащупать и вытащить из внутреннего кармана куртки нож. Когда его холодная сталь благодатной тяжестью легла мне в руку, я почувствовала себя увереннее.
В следующий миг Денгер кивнул, Ханр ещё более уродски ухмыльнулся прыщавым ртом, я почувствовала мёртвую хватку сзади, меня оторвали от земли и поволокли. Я в драках никогда не визжала и не вопила, потому что это могло привлечь внимание нежелательных свидетелей и придать боевого духу противнику, да и вообще я по природе не была склонна кричать. Обычно, когда мне страшно, я всегда молчу. Но и бездействием я не грешила: тут же начала обороняться, пихаться, махать рукой с ножом, и даже кого-то задела, услышав треск рассекаемой клинком ткани одежды, чей-то мат над самым ухом.
Меня били в ответ, выкручивали руки так, что было больно. А потом меня потащили, почти волоком. Я дралась изо всех сил, дубасила ногами всех, но на меня навалились всем скопом. Я поняла, что взяла на себя слишком много: с восьмерыми в одиночку без оружия мне не справиться, какими бы приёмами борьбы я ни владела. Это всё фигня, что показывают в боевиках, когда один человек может, владея каратэ, раскрошить полсотни.
Рэйчел. Девушка была возбуждена, глаза её ярко горели.
— Ах, Николас, я так соскучилась по тебе! — почти взвизгнула она и кинулась к нему в объятия. Она немедленно опутала его всеми руками, очень крепко прижалась и стала целовать, так, как будто была каннибалом.
Так оно и было. Николас вдруг впервые в жизни не почувствовал ничего. В голове его засело — Муха. Ему вдруг представилось, что на него сейчас налетела огромная красивая обольстительная муха в образе его девушки и стала паразитически оплетать его, захватывая в плен. Николаса напугали его новые мысли и чувства. Он сделал вид, что отвечает на ласки Рэйчел, однако с ужасом понял, что уже не считает её ангелом. Что он и Рэйчел — это что-то неправильное. Что должен быть он и только он. А Рэйчел в его жизни — лишняя муха, которая влетела в окно. Но он пока не знал и не представлял, как справиться с нахлынувшими странными мыслями. Рэйчел же, однако, ничего не замечала.
***
Вопреки моим ожиданиям, день начался бодренько. Да, я не спала целую ночь, однако чувствовала лишь лёгкое состояние усталости. Сегодня семь уроков, контрольных нет, так что можно и пережить. А днём, придя домой, обязательно посплю.
В школе тихо. Никаких мафиозных сходок и дел. Никаких Ханров и Денгеров, никаких козней с их стороны. Происшествие в пятницу сгладилось истекшими выходными, забылось. Впрочем, я обратила внимание на то, что у нас появились новые и дополнительные охранники. Раньше был всего один дежурный, а сегодня их трое. Они со строгим и свирепым видом расхаживали по первому этажу, каждый раз одёргивая шалунов и спрашивая документы у родителей. Тут же я подумала, что, к сожалению, против Ханра и Денгера это плохая защита: ушлые пацаны из шпаны найдут, как пролезть в любую дырку, если захотят добраться до Прэди.
День учебный уже заканчивался, когда я лениво подумала, что завтра неплохо бы спросить Когана или Прэди напрямую о том, как дела. Может, Ханр и Денгер отстали от него? У меня полно других забот. Мне надо готовиться к празднику Остары — Весеннему Маскараду у Альберта Брэдла, и мне надо заниматься таинственным расследованием кражи рапиры. Теперь мне ещё прибавилась миссия спасти сестру от рук серийного маньяка. Необходимо сегодня же вечером на Базе узнать о нём! Расспросить Аманду, Рома — кого угодно. Да, и с Мэттом мы про аномальные активности в Зале Исторических Ценностей музея Дерва так и не поговорили. А как там дела у Фрэнка, раскопали ли они что-нибудь?
Школьный день завершился. Я шла домой. Ух, сказывается всё-таки отсутствие сна ночью. Голова тяжёлая. Приду домой, посплю. Ну их в баню, эти уроки. Сделаю после семи вечера, с семи до девяти. Придут родители с работы — скажу им, что пошла гулять с Питом или Эллен, а сама дёрну на Базу, узнаю там подробности. Ром наверняка там будет.
Я пришла домой и принялась за обед, ибо из-за недостатка сна у меня вырос аппетит, я почувствовала усталость и решила восполнить растаявшую энергию калорийным куриным супом, котлетами с макаронами, кетчупом и хлебом. Едва я себе всё это разогрела на плите и наложила в тарелки, в гостиной раздался телефонный звонок.
Эллен ещё не было, скорее всего, она ещё учится в колледже. Тут же я подумала о том, что для неё это не безопасно. Я была бы более спокойна, если бы она сидела у меня дома весь сегодняшний день, с оружием в руках, заперев все окна и двери. Телефонный звонок напомнил мне о кузине и её проблеме. Вот будет забавно, если это звонит тот маньяк? Что ж, сейчас я с ним сама поговорю и заставлю отстать от моей сестры! Я решительно взяла трубку, предварительно прожевав кусок хлеба — свой обед я уже начала есть.
— Алло?
В трубке непонятное шуршание. Потом я услышала звук улицы, ветра — ветер такой, что прямо задувал в трубку. Вообще, я люблю ветреные дни. В такие дни погода всегда отличная. Несмотря даже на то, что весна. Вот весна и ветер — компромиссное всегда сочетание!
— Алло! — переспросила я более решительно.
Снова молчание, шуршание. Я собралась уже положить трубку, и услышала всхлип.
— Привет, Клотильда.
Салли Айнрос, моя одноклассница, девушка Джиллса. Почему же тон её такой безрадостный и безысходный?
Салли чрезвычайно редко мне звонила. Мы с ней не особо дружим, относимся друг к другу хорошо. Мы с ней дрались плечом к плечу против школьной мафии — Кэти Рикас и её подельников, и Салли бесстрашно тогда нам помогла. То, что она позвонила мне сейчас, удивительно. Тут же вспомнила, что в школе её сегодня, кажется, не видела.
— Клотильда, я… в общем, встретиться с тобой надо.
— По поводу? — с любопытством насторожилась я. Вот такого, чтобы Салли приглашала меня на встречу, никогда не было.
Голос совсем упавший. Что случилось? Что-то с Джиллсом? Она с ним поссорилась, и ей нужен дружеский совет, нужна жилетка, чтобы она выплакалась? Но ведь Салли больше дружила с Таис, с другими девочками. Догадки терзали, заполонили бессонную уставшую голову и… полностью отключили бдительность.
— В четыре тридцать. Около… — прерывалась она, будто бы плакала или всхлипывала. — Около дома номер пятьдесят девять на улице Тополей.
Тут она почти со стоном выдохнула в трубку. Сдерживала рыдания? Крик? Мой голос сделался деревянным:
— Хорошо. В четыре тридцать. Договорились. А что случилось?
— Клотильда… Я тебе потом скажу. Прости, — а вот это слово «прости» словно рапирой пронзило мне сердце.
Короткие гудки.
Куда ей перезвонить? Она из дома звонила? И что это за место, куда она меня приглашает? Что там, на этой улице Тополей? Я нашла телефон Салли и набрала ей домой. Скажу, что связь сорвалась. Скажу, что ничего не поняла, что беспокоюсь, и пусть Салли объяснит причину волнения.
Трубку взяла, по-видимому, её мама.
— Здравствуйте, будьте добры Салли.
— Её нет дома.
— Ах. Извините, когда она будет?
— Я не знаю, честно скажу. Она ещё не приходила со школы. Наверное, зависла у своего молодого человека.
Взглянула на часы. Без десяти четыре. Улица Тополей довольно далеко от моего квартала Хороший Путь. Я открыла карту Укосмо и по указателю отыскала улицу Тополей. Она оказалась на востоке, на окраине. До неё можно доехать троллейбусом, а потом пройтись пешком.
В коридоре замешкалась, выбирая куртку. Уже теплеет с каждым днём, но сегодня — ветер. Надену-ка я куртку чёрную, с подкладкой. Ой, что это такое у меня твёрдое в кармане внутреннем? Да это ж нож Рома, который агент 004 мне дал! Выкладывать и прятать уже некогда, оставлю в кармане, так и быть.
Троллейбус бодро катил на северо-восток. На нужной мне остановке вышло мало людей. Улица Тополей — типичный тихий спальный район. Я отыскала направление нечётных домов и уже среди них принялась отыскивать 59-й дом. Странное место встречи: у дома.
Дом номер 47, 49, 51. Все маленькие шестиэтажные, однотипные. Вот и 59 на подходе. Глухой забор, за ним какой-то объект. Безлюдный переулок, в котором гуляет пара мартовских кошек. И несколько собак-бродяг околачивается. Потому что рядом помойка. Нахмурилась я. Ещё из подъезда вышел зловредный старикашка и, чуть меня не толкнув, стал ворчать себе под нос. Около помойки — пустырь, на нём ржавые качели.
Подул сильный влажный ветер, и качели заскрипели, покачиваясь. Я принялась бродить взад-вперёд, описывая геометрические фигуры около забора, подъезда, помойки и качелей. Ещё около качелей стояла обшарпанная скамейка. По мере того, как я ходила, то один, то другой объект оказывался у меня за спиной. Когда качели со скамьёй казались в очередной раз вне поля моего зрения, и я повернулась к ним, на скамейке я увидела…
Нет, не Салли. А машину. Машина, медленно крадучись и абсолютно бесшумно, въезжала во двор и остановилась между двумя домами, загораживая собой проулок — выход на более широкую улицу, где начиналась цивилизация. Передние колёса чуть не наехали на кошку, которая с диким воем пустилась как ошпаренная в неизвестном направлении. Номера забрызганы грязью и неразличимы, стёкла тонированы. Весь вид этой машины не предвещал хорошего.
Я услышала визг тормозов позади себя. Сзади тоже во двор въехала машина и встала так, что заслонила искорёженную временем и лужами маленькую пешеходную улочку, ведущую в этот двор.
Я осознала, что нахожусь в самой настоящей западне: путь справа от меня отрезан машиной, впереди — стена дома, без окон, слева — сплошной бетонный забор с колючей проволокой, сзади — заброшенный дом с заколоченными окнами. Можно, конечно, бежать к подъездам домов тех, что справа окаймляют переулок, но, похоже, они наглухо закрыты. Сзади тоже путь отступления вдоль стены заброшки, однако туда заехала машина, явно нарушив правила движения по пешеходным зонам. А людей — никого. Тот злой дед, которого я увидела, давно уже ушёл. Собаки и те разбежались, не говоря уже о трусоватых кошках, озабоченных мартовскими брачными игрищами.
Сигануть через забор? Но что там меня ждёт, за колючей проволокой? Десять раз поранюсь. Начать кричать и стучаться в окна, кидать в них булыжники, чтоб вызывали полицию? Тоже не вариант. Я уже догадалась, что это за машины. Я подозревала, что нажила врагов, пару раз сцепившись в школе с Ханром, однако не ожидала, что нажила их в таком количестве.
Двери первой машины стали открываться. С водительского места вылез верзила, в спортивном костюме и кожаной куртке, на шее поблёскивала цепь. Его я видела в пятницу после уроков рядом с двором, где живёт сейчас Эллен. Он был с Ханром. Денгер? Надо же, столько слышала о нём, и наконец, предстоит познакомиться! Следом за ним с соседнего сиденья салона вылез сам Ханр. Он торжествующе ухмылялся. С задних сидений вылезли ещё типы. Все — косая сажень в плечах, на вид лет двадцать.
Из второй машины, такой же грязной, замызганной и с затонированными стёклами, стали вылезать ещё четыре субъекта. У трёх из них лица были все в татуировках и застарелых шрамах. Не это ли Довси, Биунбрак и Шайли, откинувшиеся зэки, о которых предупреждал Прэди?
Я стала пятиться в сторону заброшенного дома. У меня затеплилась надежда проникнуть в одно из его побитых окон, а там пробежать его насквозь и вылезти с другой стороны, уже на более людную улицу. План хорош, однако, те четверо, что вылезли из второй машины, сразу пресекли такую возможность, рассредоточившись возле стены заброшки. Они всё заранее просчитали. И свидетелей здесь нет. Я поняла, что меня могут убить.
Как назло, я не взяла с собой Степлер. Вот сглупила — так сглупила! Бывает же такое — идёшь гулять, берёшь Степлер, и ничего не происходит. А тут меня при весьма подозрительных обстоятельствах вызвала в непонятное место одноклассница, и я ничего не взяла. Стоп. Нож! Тот, который великодушно подарил мне напарник Террисон.
Те люди, что встали возле заброшки, окружая меня в полукольцо, демонстративно спрятали одну из своих рук в карманы. У них там могут быть и пушки! Однако, если они вздумают стрелять — сразу же попадутся, ведь выстрелы же можно услышать! Кто-то из обывателей наверняка вызовет полицию, услышав перестрелку, не перевелись ещё сознательные граждане. Впрочем, надеяться на них не приходится. Как теперь выкручиваться? Их восемь, они явно хотят меня убить.
Ханр, Денгер и два остальных пассажира из первой машины подошли ко мне на расстояние выстрела.
— Эй, детка! Если ты веришь в Бога — начинай молиться. Сегодня твой последний день! Мы с тебя сначала кожу живьём снимем и только потом убьём. Может быть. Если нам, конечно, захочется. А может, будем отрезать от тебя по куску. Шайли, Довси и Биунбрака это здорово возбуждает! Не так ли? — начал переговоры Ханр и с ухмылкой подмигнул тем, кто стоял у заброшки.
Лица настоящих психопатов. Они ответили зверскими ухмылками на ухмылку Ханра. И стали медленно приближаться в мою сторону. Я решила потянуть время:
— Что вы сделали с Салли?
— С кем? А-ха-ха, с Са-а-алли!? — издевательски протянул Денгер. Голос его противно врезался мне в мозг, заставляя болеть голову. — Славная была цыпочка. Почти не пикнула, а сделала для нас то, что нам надо — пригласила тебя к нам на свиданьице. Но ты о ней никогда не узнаешь, тебе и не надо!
Двое сопровождающих Ханра и Денгера тоже стали надвигаться. Они словно по команде вытащили из карманов большие складные ножи, щёлкнули ими, обнажая лезвие. Я стояла боком к ним, контролируя обзор. Те, что справа, рассредоточились: двое стали приближаться со стороны заброшенного дома, двое — заходить за спину, там, где качели. Я пока видела их краем глаза. Но скоро перестала. Озираться на них мне уже невыгодно, так как остальные тоже приближались так, что мне надо было их контролировать.
— Сейчас мы с тобой договоримся по-хорошему, — продолжил переговоры уже Денгер. — Ты нам сполна заплатишь за то, что вздумала помешать. Ты уже наверняка понимаешь, что ты абсолютная дура. Но поздняк теперь метаться, куколка. Ты сейчас как миленькая сделаешь то, что мы тебе велим, и будешь делать до конца дней своих. Ты сейчас тихо сядешь в тачку к Довси. Там он порежет тебе твоё прекрасное личико бритвой — это за то, что ты сделала больно Ханру, — тут Денгер почти ласково потрепал Ханра по плечу, будто тот был его братом или возлюбленной. — Потом мы отвезём тебя в одно классное местечко, где Шайли и Биунбрак тебя ещё больше изукрасят и причём с удовольствием. А потом ты попадёшь ко мне, и я продлю твои страдания до тех пор, пока мне не надоест. Не переживай, тебя никто не найдёт и не подумает тебя искать. Ни у Прэди, ни у твоих дружков нет никаких доказательств, что это мы. Ты для всех остальных, крошка, просто пропадёшь без вести. Но для нас нет. Для нас ты скрасишь несколько часов, а может быть и несколько дней досуга! Валите её, ребятки!
Денгер в красках и самоупоении расписывал радужные перспективы, которые меня ждали. Я же старалась незаметным движением нащупать и вытащить из внутреннего кармана куртки нож. Когда его холодная сталь благодатной тяжестью легла мне в руку, я почувствовала себя увереннее.
В следующий миг Денгер кивнул, Ханр ещё более уродски ухмыльнулся прыщавым ртом, я почувствовала мёртвую хватку сзади, меня оторвали от земли и поволокли. Я в драках никогда не визжала и не вопила, потому что это могло привлечь внимание нежелательных свидетелей и придать боевого духу противнику, да и вообще я по природе не была склонна кричать. Обычно, когда мне страшно, я всегда молчу. Но и бездействием я не грешила: тут же начала обороняться, пихаться, махать рукой с ножом, и даже кого-то задела, услышав треск рассекаемой клинком ткани одежды, чей-то мат над самым ухом.
Меня били в ответ, выкручивали руки так, что было больно. А потом меня потащили, почти волоком. Я дралась изо всех сил, дубасила ногами всех, но на меня навалились всем скопом. Я поняла, что взяла на себя слишком много: с восьмерыми в одиночку без оружия мне не справиться, какими бы приёмами борьбы я ни владела. Это всё фигня, что показывают в боевиках, когда один человек может, владея каратэ, раскрошить полсотни.
