— И с чем мы имеем дело? — в растерянности посмотрела я на Мэтта и Аманду.
— Мы отвлеклись, ушли в сторону, коллеги. Я недоговорил, не ответил на твой вопрос, Аманда. Касательно твоей просьбы проверить в скверике перед Колледжем.
— Да, и, мы слушаем тебя, Мэтт.
— Я нашёл там остатки похожего следа, очень похожего астрального спектра. Третий случай за всю мою практику исследования порталов, когда я сталкиваюсь с подобным.
На Рецепции воцарилась тишина. Аманда впала в глубочайшую задумчивость. А я — в полное непонимание. Мысли сумасшедшим образом плясали в моей голове, и я никак не могла собрать их в кучку. Сильнее всего в голове застыла история Мэтта и Аманды про "Дело о Фокуснике". Какой-то человек, которого так никогда и не нашли, облагодетельствовал восемь зрителей из зала, изменив их жизни. Ранее, триста лет назад, какой-то маркиз спас короля Александэра. Сейчас какой-то вор утащил рапиру из Музея Дерва. Внезапно мои мысли озарил вопрос, очень логичный вопрос, который следовало задать!
— Аманда, — я посмотрела на начальницу. — А почему ты попросила Мэтта исследовать скверик перед Колледжем Гуманитарных Наук? Там же учится Эллен.
— Когда мы два года назад пытались поймать маньяка, похищающего девушек, мы тоже привлекали Мэтта к исследовательским работам. Потому что была гипотеза, что девушек похищает сверхъестественное существо.
— Но я тогда ничего и не нашёл, — пояснил Мэтт, предваряя мой следующий вопрос. — Никаких следов, порталов, эманаций. Напротив, всё было прозаично. Искали мы тогда везде — и в том месте, где жила последняя похищенная девушка, и в том месте, где она пропала, и где она часто бывала.
— А что же тогда может объяснять, что... этот чёрный след, как в Музее, совпадает с тем, что ты нашёл около Колледжа? — посмотрела я в замешательстве на агента Харрисона.
— Здесь нужно проработать гипотезы, нужно немного времени. Логичный вывод, который напрашивается сам собой в том, что некто, либо некая группа существ из другого мира сейчас появляется в городе.
— Очень утешительный вывод, — произнесла Аманда с сарказмом. — И нам надо понять — они враждебные или нет, а также их цели. Да, Клот, я ещё думаю, что Эллен, когда рассказывала, что какой-то бродяга на неё якобы смотрел, могла видеть одного из этих существ.
— То есть это маньяк, который ей звонит и который хочет её похитить?
— Мы не знаем. Возможно, да. А возможно, это совершенно два параллельных, не связанных друг с другом феномена. Каждый из которых мы, разумеется, будем расследовать отдельно. Но Клот, отдаёшь ли ты себе отчёт, если подтвердится версия о том, что Эллен угрожает всё-таки сверхъестественное существо? То есть — ты по-прежнему готова стать агентом 001/7 послезавтра ночью?
— Я всегда готова. Тем более готова, Аманда, — поправилась я. — И тем лучше, что первой с этим существом встречусь я, а не Эллен. С Эллен ни в коем случае ничего не должно случится!
— Отчаянная ты Сорвиголова, агент 001, — молвила начальница. — А сейчас я вынуждена попросить тебя оставить нас с Мэттом, нам нужно кое-что обсудить.
— Разумеется. До встречи завтра и удачи! — откланялась я.
— Только подумать, Хэйес. Я... я был так глуп, так слеп. Что же мне делать? — художник рассеянно посмотрел в никуда. Он не ждал ответа. Он пытался думать, а мысли его путались.
— У тебя есть всё, чтобы начать новую жизнь, Трейпил. О да, как бы банально это ни звучало. Пусть мусор прежних отношений, людей, событий исчезнет навсегда, выметай его, как дворник — грязную пыль из своей жизни. Весенний ветер перемен облегчит твоё продвижение к вершинам восторга и успеха.
— Чёрт возьми, Хэйес... В твоих словах что-то есть. Они просты, они как прописные истины в книжке, но... До меня только сейчас они дошли!
— Так бывает, — миролюбиво улыбался таинственный друг художника.
Он сидел в старом кресле Николаса, а в руках перебирал мешочек, который при нажатии каждый раз издавал идиотский смех. Но Николас совсем не озабочивался причудами своего нового товарища. Николасу куда более стала интересна его собственная жизнь.
— Как сложно оторвать прежнюю жизнь. Как сложно оторвать Рэйчел... Ох, Рэйчел... Знал бы я даже три дня назад, что сегодня во мне о ней не останется никаких чувств — не поверил! Только подумать, я хотел жениться на ней! А оказалось — я этого не хотел. Это была её дудка.
— Ты кому-нибудь рассказывал о ней?
— О нет. Рэйчел просила скрывать наши с ней отношения. Просила не распространяться о том, что мы с ней вместе, никому, и в особенности, моему дяде Джасперу Годдсу. О боги. Я теперь понимаю, почему. Я должен рассказать всё дяде! Она опасная женщина. Обманщица. Я думал, она несчастная овечка.
— Не спеши рассказывать всё дяде. У тебя нечем крыть. И вообще, избегай поспешных выводов. Видишь этот ключ, Николас? Я тебе скажу больше: воспользуйся им, и ты сможешь получить доказательства причастности Рэйчел к афёрам с твоими картинами. А сам ты, сделав чистосердечное признание дяде, можешь спокойно улетать из города. Я дам тебе завтра билет на самолёт и в отель в Эмерке. Тебя там ждёт блестящее будущее. Ты молод, горяч, и ты наконец-то пробудился. Живи один, Николас. Лучше быть одному всю жизнь, чем иметь свой дом и жить в нём, с кем попало.
— Но как... Ты... откуда ты всё знаешь? Ты тоже частный детектив?
— Можно и так сказать, — мягко улыбнулся Хэйес.
— И почему я поверил тебе... я сначала не знал, что и думать, пока ты мне не сказал посмотреть её сумочку. Я ранее никогда бы не задумался рыться в её вещах.
— Ну конечно, ведь ты такой честный, такой порядочный. Отныне не повторяй прежних ошибок в Эмерке. Ты за последние дни много чего узнал и многому научился, — одобрительно заговорил Хэйес.
— Я думал, ты искусствовед. Ты спасаешь мою жизнь. Я с тобой до гроба не расплачусь! — искренне с чувством проговорил художник.
— Не думай об этом. Думай больше о себе.
— Я всегда втайне мечтал жить в Эмерке, в городе гениев Викториансе, и поступить в Викторианскую Высшую Школу Живописи. С детства мечтал...
— А вместо этого прозябаешь в разваливающимся доме и раболепствуешь перед мошенницей, рисуя для неё копии украденных ею картин. Готов тебе сообщить ещё кое-что: полиция и ГБРиБ почти вышли на неё и прижали к стенке её отца, который изо всех сил сейчас пытается залечь на дно. Рэйчел может опасаться, что ты тоже что-то знаешь. Вчера она связывалась с отцом, и тот предупреждал её насчёт тебя. Что возможно тебя следует убрать. Она вчера не приехала к тебе, потому что обстоятельства сложились не в её пользу, а в твою.
— А я послушал тебя и залез в её сумочку, которую она у меня оставила. О боги, боги...
— Большая непредусмотрительность с её стороны оставить её у тебя, Николас, — холодно сказал Хэйес.
— Я думал, там её женские штучки, трусики...
— А ты нашёл там ключи от её офиса, несколько запасных поддельных паспортов и ксив, а главное — список картин, с которых ты снимал копии, и отчёт по их продажам на чёрном рынке. Рэйчел составляла этот список для отца, чтобы похвастаться ему. Она хранила сумочку у тебя на случай, если бы на её офис псевдоагентства нагрянула проверка. Но сейчас ты там можешь найти всё, что тебе нужно, что будет подтверждать для твоего дяди и полиции махинации Рэйчел. Настоятельно советую тебе последовать моей рекомендации и в пятницу лететь в Эмерк с минимумом вещей, дав себе зарок никогда больше сюда не возвращаться. Я позабочусь о том, чтобы тебя не разыскивали как соучастника Рэйчел. Ведь если ты явишься сам по себе к своему дяде и полицейским, тебе никто не поверит, что ты был ребёнком-простофилей и рисовал картины, наивно думая, что это для благотворительности.
— Ясен пень, — вздохнул Николас. — Как же это всё запуталось. Но я рад этому вызову. Он меня не пугает! Как всё странно. В голове такой туман. Нет, не туман. В голове моей палитра, которая вдохновляет!
Внезапно художник заволновался:
— А если Рэйчел приедет сейчас, с минуты на минуту? Я должен убрать сумочку на место.
— Сегодня она не приедет. У неё есть дела поважнее, — усмехнулся таинственный могущественный друг Трейпила.
— Ох. И опять я тебе верю. Почему же?! — усмехнулся художник. — Ты, часом, не ангел, посланный мне?
— Я часом демон, что желает зла, но совершает благо, — сказал Хэйес на полном серьёзе и нажал на мешочек.
Комнату-гостиную Николаса наполнил деревянный жутковатый смех.
Послушав мою историю о расследовании, агент 003 обрадовался:
— Мы будем ловить маньяка на вечеринке! Это ж круто! Я признаюсь, втайне всегда мечтал о таком задании.
— Поймать маньяка на вечеринке? Не могу быть с тобой солидарна, Ривел. Там будет куча людей, которые будут наверняка путаться под ногами и мешать нам в поимке этого маньяка.
— Брось, Клот! Это ж здорово! Мы обязательно его вычислим и поймаем. И спасём Эллен!
Пит светился оптимизмом. Вот что бывает, когда весна. И когда заводишь домашнего питомца. Такса уже вовсю ходила по всем комнатам и с лёгкостью взбегала на чердак в комнату Пита, как полноправный член семьи. Её всё-таки назвали Волкодавом. У таксы такое умное и внушительное выражение морды временами, что эта кличка ей вполне подходила. Сегодня не обошлось без нескольких минут тисканья Волкодава, а также Пит настоял, что Волкодав должен присутствовать с нами, пока мы будем репетировать. К нашему восторгу и удивлению, Волкодав запел и завыл, когда я заиграла на пианино.
— О, ему нравится эта мелодия! Но подожди, ты играешь не "Красивую Смерть".
— Да, я играю партию, под которую мы должны появиться, мелодию "Тёмного Ритуала".
— Не думал, что наш новый пёс будет представлять силы тьмы! Он настоящий вундеркинд. Ему от роду несколько месяцев, а он уже так освоился!
— Собаки — друзья человека, то есть тоже люди, — улыбнулась я.
Я очень люблю собак. Волкодавчик, поняв, что музыки больше нет, подбежал ко мне, стал обнюхивать мои ноги в поисках чего-нибудь вкусненького. Пит кинул ему сухое печенье, тот с радостью слопал.
— Будет есть такими темпами — вырастет в настоящего Волкодава, — сказала я.
— Вполне возможно! Патрик и Томми уверены, что если машину постоянно заправлять бензином, она вырастет и станет автобусом.
— Правда? Автобусом? А я думала — танком.
— Ну, танком она станет, если кормить её стероидами.
Мы немного поржали. Я открыла ноты Красивой Смерти:
— Начинаем. Слова помнишь?
— Да, разумеется.
Я заиграла первые аккорды. Пит начал петь. Сначала мы думали — будет наоборот, буду петь я, а подыгрывать мне — Пит. Но потом я обнаружила, что у моего лучшего друга детства Пита Ривела отличный голос. И я убедила его, что петь должен именно он, тем более что эта песня исполнялась вроде как от лица лирического героя-мужчины.
Сегодня у нас получилась прекрасная репетиция. Волкодав, прожевав печенье, стал нам помогать. Потом он убежал вниз, потому что почуял запах мяса с кухни.
— Почти готовый номер! Мы молодцы! — одобрительно заметил Пит. — Да, смотри, что я надену!
Пит быстро подбежал к шкафу, открыл его и достал шикарный длинный чёрный плащ, с красной подкладкой.
— Купил его в магазине театральных костюмов. Лишним не будет. Особенно на спецзаданиях, где нужно завербоваться в семейку вампиров, — пояснил он с юмором. — А на голове у меня будет вот это!
— Ох, Пит, только не говори мне, что цилиндр! — я притворно умоляюще замахала руками.
— Да нет же, не цилиндр! А такая вот шляпа, — показал он с гордостью чёрную шляпу с неширокими полями. И надел её, накинув себе на плечи плащ: — Ну, как я тебе? Я себе ещё углём усы нарисую! Уже пробовал и знаю, что мне идёт!
— Превосходная маскировка. Тебя родная мать не узнает!
— Уже не узнавала! — хохотнул друг. — Я в таком виде спускался вниз за пончиками и перепугал Эрви, который подумал, что к нам забрался граф Дракон Сажающий-На-кол. Он его боится! А Мэгги и Сюзанна теперь зовут меня Усатый Плащ.
— Превосходно! Ты — настоящее воплощение тёмных сил весны. Думаю, Пола и Джейн мы не разочаруем.
— А ты во что оденешься?
— Я оденусь в... ну... я оденусь так, что меня точно никто не узнает, — таинственно улыбнулась я.
Я решила пока не говорить Питу, что играть роль наживки буду я. Питу я рассказала лишь в общих чертах о расследовании, о маньяке, о том, что он будет, возможно, пытаться прийти на вечеринку, чтобы увидеть там Эллен. Между тем, я глубоко задумалась. Получается, что я буду весь вечер находиться в костюме Эллен? А если я выйду на сцену в костюме Эллен и заиграю — не выдам ли я себя? Тем более, что красное платье Эллен совсем не соответствует нашей концепции номера от представителей тёмных сил весны. К тому же, пока я буду играть — не смогу следить за маньяком. Тут надо хорошенько всё продумать, посоветоваться с Амандой и с нашим костюмером-стилистом Ледой Рантр. Не взять ли мне с собой два костюма? А если взять — то второй какой?
— Надо же, какая интрига, — заметил агент 003.
— Нас Аманда обо всём просветит. Мы планируем операцию сейчас. Но мы должны всё успеть. И поймать маньяка, и забацать праздник. Ром очень надеется на нас. Вот он — самый первый, кого мы не должны подвести! Поэтому продолжаем.
И мы продолжили репетицию. Я критично следила за попаданием в такт, в темп, старалась походу выучить аккорды и мелодию наизусть — ведь мне желательно отработать игру на фортепьяно до автоматизма, чтобы смотреть в зал и по сторонам, а не уткнуться в ноты. Пит тоже старался, изо всех сил стремился, чтобы голос его наполнялся яркими эмоциями. В конце он и вовсе вошёл в роль и начал пробовать петь разными голосами и с разной интонацией, но я его остановила, чтобы не переигрывал. Ведь тогда бы наш номер выглядел очень комично, а это недопустимо: тёмные силы весны должны быть серьёзными.
Эллен была в лёгком шоке и замешательстве. К ней сегодня никого не отрядили, "дозор" агента 004 сняли. Она одна в квартире уже несколько часов. А ночь приближалась. Пол избегал её и не выходил с ней на связь, но Эллен думала, что он, возможно, получил особые указания Аманды Беллок. Однако, когда Эллен выглянула в окно, она увидела знакомый автомобиль перед подъездом. Любопытство взыграло вверх, и она решила выйти и посмотреть.
К своему удивлению, она обнаружила, что не ошиблась. Когда она подходила к машине, открылась дверца, и оттуда вышел агент Харрисон.
— Мэтт? — округлила Эллен глаза.
— А ты думала — ты одна? — усмехнулся старший коллега.
— Ты что, следишь за мной?
— Не за тобой, агент 007, а за тем, кто может следить за тобой.
— Может, зайдёшь в квартиру? Выпьем чаю, — предложила Эллен.
— Не беспокойся. Я уже заходил в квартиру.
— Что?!
— Мне нужно было проверить. Камеры, жучки и прежде всего телефон. А также геопатогенные и аномальные зоны, порталы и всё такое. Я сделал это сегодня по распоряжению госпожа Беллок, пока ты была в колледже.
— Ну и что ты нашёл? — Эллен почувствовала, как холодает на улице. Она зябко поёжилась и скрестила руки. Выйдя из дома, чтобы посмотреть на машину, она оделась не очень тепло.
— Ничего особенного, — ответил Мэтт. — Никаких жучков. Телефон в полном порядке. Он даже не прослушивался. До сих пор. Геоаномальных зон тоже нет, и порталов тоже.
— Телефон? Что ты имеешь в виду?
— Мы отвлеклись, ушли в сторону, коллеги. Я недоговорил, не ответил на твой вопрос, Аманда. Касательно твоей просьбы проверить в скверике перед Колледжем.
— Да, и, мы слушаем тебя, Мэтт.
— Я нашёл там остатки похожего следа, очень похожего астрального спектра. Третий случай за всю мою практику исследования порталов, когда я сталкиваюсь с подобным.
На Рецепции воцарилась тишина. Аманда впала в глубочайшую задумчивость. А я — в полное непонимание. Мысли сумасшедшим образом плясали в моей голове, и я никак не могла собрать их в кучку. Сильнее всего в голове застыла история Мэтта и Аманды про "Дело о Фокуснике". Какой-то человек, которого так никогда и не нашли, облагодетельствовал восемь зрителей из зала, изменив их жизни. Ранее, триста лет назад, какой-то маркиз спас короля Александэра. Сейчас какой-то вор утащил рапиру из Музея Дерва. Внезапно мои мысли озарил вопрос, очень логичный вопрос, который следовало задать!
— Аманда, — я посмотрела на начальницу. — А почему ты попросила Мэтта исследовать скверик перед Колледжем Гуманитарных Наук? Там же учится Эллен.
— Когда мы два года назад пытались поймать маньяка, похищающего девушек, мы тоже привлекали Мэтта к исследовательским работам. Потому что была гипотеза, что девушек похищает сверхъестественное существо.
— Но я тогда ничего и не нашёл, — пояснил Мэтт, предваряя мой следующий вопрос. — Никаких следов, порталов, эманаций. Напротив, всё было прозаично. Искали мы тогда везде — и в том месте, где жила последняя похищенная девушка, и в том месте, где она пропала, и где она часто бывала.
— А что же тогда может объяснять, что... этот чёрный след, как в Музее, совпадает с тем, что ты нашёл около Колледжа? — посмотрела я в замешательстве на агента Харрисона.
— Здесь нужно проработать гипотезы, нужно немного времени. Логичный вывод, который напрашивается сам собой в том, что некто, либо некая группа существ из другого мира сейчас появляется в городе.
— Очень утешительный вывод, — произнесла Аманда с сарказмом. — И нам надо понять — они враждебные или нет, а также их цели. Да, Клот, я ещё думаю, что Эллен, когда рассказывала, что какой-то бродяга на неё якобы смотрел, могла видеть одного из этих существ.
— То есть это маньяк, который ей звонит и который хочет её похитить?
— Мы не знаем. Возможно, да. А возможно, это совершенно два параллельных, не связанных друг с другом феномена. Каждый из которых мы, разумеется, будем расследовать отдельно. Но Клот, отдаёшь ли ты себе отчёт, если подтвердится версия о том, что Эллен угрожает всё-таки сверхъестественное существо? То есть — ты по-прежнему готова стать агентом 001/7 послезавтра ночью?
— Я всегда готова. Тем более готова, Аманда, — поправилась я. — И тем лучше, что первой с этим существом встречусь я, а не Эллен. С Эллен ни в коем случае ничего не должно случится!
— Отчаянная ты Сорвиголова, агент 001, — молвила начальница. — А сейчас я вынуждена попросить тебя оставить нас с Мэттом, нам нужно кое-что обсудить.
— Разумеется. До встречи завтра и удачи! — откланялась я.
***
— Только подумать, Хэйес. Я... я был так глуп, так слеп. Что же мне делать? — художник рассеянно посмотрел в никуда. Он не ждал ответа. Он пытался думать, а мысли его путались.
— У тебя есть всё, чтобы начать новую жизнь, Трейпил. О да, как бы банально это ни звучало. Пусть мусор прежних отношений, людей, событий исчезнет навсегда, выметай его, как дворник — грязную пыль из своей жизни. Весенний ветер перемен облегчит твоё продвижение к вершинам восторга и успеха.
— Чёрт возьми, Хэйес... В твоих словах что-то есть. Они просты, они как прописные истины в книжке, но... До меня только сейчас они дошли!
— Так бывает, — миролюбиво улыбался таинственный друг художника.
Он сидел в старом кресле Николаса, а в руках перебирал мешочек, который при нажатии каждый раз издавал идиотский смех. Но Николас совсем не озабочивался причудами своего нового товарища. Николасу куда более стала интересна его собственная жизнь.
— Как сложно оторвать прежнюю жизнь. Как сложно оторвать Рэйчел... Ох, Рэйчел... Знал бы я даже три дня назад, что сегодня во мне о ней не останется никаких чувств — не поверил! Только подумать, я хотел жениться на ней! А оказалось — я этого не хотел. Это была её дудка.
— Ты кому-нибудь рассказывал о ней?
— О нет. Рэйчел просила скрывать наши с ней отношения. Просила не распространяться о том, что мы с ней вместе, никому, и в особенности, моему дяде Джасперу Годдсу. О боги. Я теперь понимаю, почему. Я должен рассказать всё дяде! Она опасная женщина. Обманщица. Я думал, она несчастная овечка.
— Не спеши рассказывать всё дяде. У тебя нечем крыть. И вообще, избегай поспешных выводов. Видишь этот ключ, Николас? Я тебе скажу больше: воспользуйся им, и ты сможешь получить доказательства причастности Рэйчел к афёрам с твоими картинами. А сам ты, сделав чистосердечное признание дяде, можешь спокойно улетать из города. Я дам тебе завтра билет на самолёт и в отель в Эмерке. Тебя там ждёт блестящее будущее. Ты молод, горяч, и ты наконец-то пробудился. Живи один, Николас. Лучше быть одному всю жизнь, чем иметь свой дом и жить в нём, с кем попало.
— Но как... Ты... откуда ты всё знаешь? Ты тоже частный детектив?
— Можно и так сказать, — мягко улыбнулся Хэйес.
— И почему я поверил тебе... я сначала не знал, что и думать, пока ты мне не сказал посмотреть её сумочку. Я ранее никогда бы не задумался рыться в её вещах.
— Ну конечно, ведь ты такой честный, такой порядочный. Отныне не повторяй прежних ошибок в Эмерке. Ты за последние дни много чего узнал и многому научился, — одобрительно заговорил Хэйес.
— Я думал, ты искусствовед. Ты спасаешь мою жизнь. Я с тобой до гроба не расплачусь! — искренне с чувством проговорил художник.
— Не думай об этом. Думай больше о себе.
— Я всегда втайне мечтал жить в Эмерке, в городе гениев Викториансе, и поступить в Викторианскую Высшую Школу Живописи. С детства мечтал...
— А вместо этого прозябаешь в разваливающимся доме и раболепствуешь перед мошенницей, рисуя для неё копии украденных ею картин. Готов тебе сообщить ещё кое-что: полиция и ГБРиБ почти вышли на неё и прижали к стенке её отца, который изо всех сил сейчас пытается залечь на дно. Рэйчел может опасаться, что ты тоже что-то знаешь. Вчера она связывалась с отцом, и тот предупреждал её насчёт тебя. Что возможно тебя следует убрать. Она вчера не приехала к тебе, потому что обстоятельства сложились не в её пользу, а в твою.
— А я послушал тебя и залез в её сумочку, которую она у меня оставила. О боги, боги...
— Большая непредусмотрительность с её стороны оставить её у тебя, Николас, — холодно сказал Хэйес.
— Я думал, там её женские штучки, трусики...
— А ты нашёл там ключи от её офиса, несколько запасных поддельных паспортов и ксив, а главное — список картин, с которых ты снимал копии, и отчёт по их продажам на чёрном рынке. Рэйчел составляла этот список для отца, чтобы похвастаться ему. Она хранила сумочку у тебя на случай, если бы на её офис псевдоагентства нагрянула проверка. Но сейчас ты там можешь найти всё, что тебе нужно, что будет подтверждать для твоего дяди и полиции махинации Рэйчел. Настоятельно советую тебе последовать моей рекомендации и в пятницу лететь в Эмерк с минимумом вещей, дав себе зарок никогда больше сюда не возвращаться. Я позабочусь о том, чтобы тебя не разыскивали как соучастника Рэйчел. Ведь если ты явишься сам по себе к своему дяде и полицейским, тебе никто не поверит, что ты был ребёнком-простофилей и рисовал картины, наивно думая, что это для благотворительности.
— Ясен пень, — вздохнул Николас. — Как же это всё запуталось. Но я рад этому вызову. Он меня не пугает! Как всё странно. В голове такой туман. Нет, не туман. В голове моей палитра, которая вдохновляет!
Внезапно художник заволновался:
— А если Рэйчел приедет сейчас, с минуты на минуту? Я должен убрать сумочку на место.
— Сегодня она не приедет. У неё есть дела поважнее, — усмехнулся таинственный могущественный друг Трейпила.
— Ох. И опять я тебе верю. Почему же?! — усмехнулся художник. — Ты, часом, не ангел, посланный мне?
— Я часом демон, что желает зла, но совершает благо, — сказал Хэйес на полном серьёзе и нажал на мешочек.
Комнату-гостиную Николаса наполнил деревянный жутковатый смех.
***
Послушав мою историю о расследовании, агент 003 обрадовался:
— Мы будем ловить маньяка на вечеринке! Это ж круто! Я признаюсь, втайне всегда мечтал о таком задании.
— Поймать маньяка на вечеринке? Не могу быть с тобой солидарна, Ривел. Там будет куча людей, которые будут наверняка путаться под ногами и мешать нам в поимке этого маньяка.
— Брось, Клот! Это ж здорово! Мы обязательно его вычислим и поймаем. И спасём Эллен!
Пит светился оптимизмом. Вот что бывает, когда весна. И когда заводишь домашнего питомца. Такса уже вовсю ходила по всем комнатам и с лёгкостью взбегала на чердак в комнату Пита, как полноправный член семьи. Её всё-таки назвали Волкодавом. У таксы такое умное и внушительное выражение морды временами, что эта кличка ей вполне подходила. Сегодня не обошлось без нескольких минут тисканья Волкодава, а также Пит настоял, что Волкодав должен присутствовать с нами, пока мы будем репетировать. К нашему восторгу и удивлению, Волкодав запел и завыл, когда я заиграла на пианино.
— О, ему нравится эта мелодия! Но подожди, ты играешь не "Красивую Смерть".
— Да, я играю партию, под которую мы должны появиться, мелодию "Тёмного Ритуала".
— Не думал, что наш новый пёс будет представлять силы тьмы! Он настоящий вундеркинд. Ему от роду несколько месяцев, а он уже так освоился!
— Собаки — друзья человека, то есть тоже люди, — улыбнулась я.
Я очень люблю собак. Волкодавчик, поняв, что музыки больше нет, подбежал ко мне, стал обнюхивать мои ноги в поисках чего-нибудь вкусненького. Пит кинул ему сухое печенье, тот с радостью слопал.
— Будет есть такими темпами — вырастет в настоящего Волкодава, — сказала я.
— Вполне возможно! Патрик и Томми уверены, что если машину постоянно заправлять бензином, она вырастет и станет автобусом.
— Правда? Автобусом? А я думала — танком.
— Ну, танком она станет, если кормить её стероидами.
Мы немного поржали. Я открыла ноты Красивой Смерти:
— Начинаем. Слова помнишь?
— Да, разумеется.
Я заиграла первые аккорды. Пит начал петь. Сначала мы думали — будет наоборот, буду петь я, а подыгрывать мне — Пит. Но потом я обнаружила, что у моего лучшего друга детства Пита Ривела отличный голос. И я убедила его, что петь должен именно он, тем более что эта песня исполнялась вроде как от лица лирического героя-мужчины.
Сегодня у нас получилась прекрасная репетиция. Волкодав, прожевав печенье, стал нам помогать. Потом он убежал вниз, потому что почуял запах мяса с кухни.
— Почти готовый номер! Мы молодцы! — одобрительно заметил Пит. — Да, смотри, что я надену!
Пит быстро подбежал к шкафу, открыл его и достал шикарный длинный чёрный плащ, с красной подкладкой.
— Купил его в магазине театральных костюмов. Лишним не будет. Особенно на спецзаданиях, где нужно завербоваться в семейку вампиров, — пояснил он с юмором. — А на голове у меня будет вот это!
— Ох, Пит, только не говори мне, что цилиндр! — я притворно умоляюще замахала руками.
— Да нет же, не цилиндр! А такая вот шляпа, — показал он с гордостью чёрную шляпу с неширокими полями. И надел её, накинув себе на плечи плащ: — Ну, как я тебе? Я себе ещё углём усы нарисую! Уже пробовал и знаю, что мне идёт!
— Превосходная маскировка. Тебя родная мать не узнает!
— Уже не узнавала! — хохотнул друг. — Я в таком виде спускался вниз за пончиками и перепугал Эрви, который подумал, что к нам забрался граф Дракон Сажающий-На-кол. Он его боится! А Мэгги и Сюзанна теперь зовут меня Усатый Плащ.
— Превосходно! Ты — настоящее воплощение тёмных сил весны. Думаю, Пола и Джейн мы не разочаруем.
— А ты во что оденешься?
— Я оденусь в... ну... я оденусь так, что меня точно никто не узнает, — таинственно улыбнулась я.
Я решила пока не говорить Питу, что играть роль наживки буду я. Питу я рассказала лишь в общих чертах о расследовании, о маньяке, о том, что он будет, возможно, пытаться прийти на вечеринку, чтобы увидеть там Эллен. Между тем, я глубоко задумалась. Получается, что я буду весь вечер находиться в костюме Эллен? А если я выйду на сцену в костюме Эллен и заиграю — не выдам ли я себя? Тем более, что красное платье Эллен совсем не соответствует нашей концепции номера от представителей тёмных сил весны. К тому же, пока я буду играть — не смогу следить за маньяком. Тут надо хорошенько всё продумать, посоветоваться с Амандой и с нашим костюмером-стилистом Ледой Рантр. Не взять ли мне с собой два костюма? А если взять — то второй какой?
— Надо же, какая интрига, — заметил агент 003.
— Нас Аманда обо всём просветит. Мы планируем операцию сейчас. Но мы должны всё успеть. И поймать маньяка, и забацать праздник. Ром очень надеется на нас. Вот он — самый первый, кого мы не должны подвести! Поэтому продолжаем.
И мы продолжили репетицию. Я критично следила за попаданием в такт, в темп, старалась походу выучить аккорды и мелодию наизусть — ведь мне желательно отработать игру на фортепьяно до автоматизма, чтобы смотреть в зал и по сторонам, а не уткнуться в ноты. Пит тоже старался, изо всех сил стремился, чтобы голос его наполнялся яркими эмоциями. В конце он и вовсе вошёл в роль и начал пробовать петь разными голосами и с разной интонацией, но я его остановила, чтобы не переигрывал. Ведь тогда бы наш номер выглядел очень комично, а это недопустимо: тёмные силы весны должны быть серьёзными.
***
Эллен была в лёгком шоке и замешательстве. К ней сегодня никого не отрядили, "дозор" агента 004 сняли. Она одна в квартире уже несколько часов. А ночь приближалась. Пол избегал её и не выходил с ней на связь, но Эллен думала, что он, возможно, получил особые указания Аманды Беллок. Однако, когда Эллен выглянула в окно, она увидела знакомый автомобиль перед подъездом. Любопытство взыграло вверх, и она решила выйти и посмотреть.
К своему удивлению, она обнаружила, что не ошиблась. Когда она подходила к машине, открылась дверца, и оттуда вышел агент Харрисон.
— Мэтт? — округлила Эллен глаза.
— А ты думала — ты одна? — усмехнулся старший коллега.
— Ты что, следишь за мной?
— Не за тобой, агент 007, а за тем, кто может следить за тобой.
— Может, зайдёшь в квартиру? Выпьем чаю, — предложила Эллен.
— Не беспокойся. Я уже заходил в квартиру.
— Что?!
— Мне нужно было проверить. Камеры, жучки и прежде всего телефон. А также геопатогенные и аномальные зоны, порталы и всё такое. Я сделал это сегодня по распоряжению госпожа Беллок, пока ты была в колледже.
— Ну и что ты нашёл? — Эллен почувствовала, как холодает на улице. Она зябко поёжилась и скрестила руки. Выйдя из дома, чтобы посмотреть на машину, она оделась не очень тепло.
— Ничего особенного, — ответил Мэтт. — Никаких жучков. Телефон в полном порядке. Он даже не прослушивался. До сих пор. Геоаномальных зон тоже нет, и порталов тоже.
— Телефон? Что ты имеешь в виду?
