— Я ничего не понимаю. Ты же сказал — мы выбрали эту другую дорогу, чтобы не попасться на глаза Рэйчел!
— А, усекаешь быстро, — удовлетворённо заметил друг художника. — Неувязочки в логике хорошо подмечаешь, тебе самое оно стать сыщиком. Что ж, талантливый художник талантлив во всём! Вот Рэйчел как раз могла нас заметить. Понимаешь, она часть Весеннего Озорства. Также как и ты. Также как и несколько других людей, с которыми я озорничаю. Те, кто являются частью Весеннего Озорства — так или иначе связаны друг с другом и могут друг друга видеть.
— Весеннее Озорство? Что это?
— Это всё Паж. Он очень просил. Каждый год он просит устраивать нечто подобное. То фокусы на сцене театра. То магические дружеские дуэли. То красивая смерть. Вот обычно для красивой смерти я избирал ранее прекрасных девушек. То, что на этот раз я подвергаю красивой смерти тебя, молодого подающего надежды парня-художника — это прямо сенсация!
— Что? Какая красивая смерть? — у Николаса в мозгах всё продолжало плыть и качаться.
— Похищение. Исчезновение. Называй это как хочешь. Ты в данный момент пропадаешь без вести, стираешься и ликвидируешься из жизни знавших тебя ранее людей. И делаешь это очень красиво.
— Как это я пропадаю? А Эмерк? А шестизвёздочный отель, забронированный на полгода?!
— Успокойся, Николас. Мы почти приехали. Да, будет Эмерк. Будет отель. У тебя будет блестящая карьера. Но другое имя. Другая жизнь. Другие планы, начинания. Думаешь, ты первый и последний, кто умирает для прошлого и окунается с головой в настоящее, начинает всё сначала? Нет, ты не первый и не последний. И ты не сходишь с ума. Несколько девушек, которые проходили через череду озарений, тоже благополучно живут сейчас в других городах и полушариях планеты. Кто-то из них живёт в другом измерении. Им тоже было очень тесно в их прежнем мире. И познакомившись со мной, они совершили выбор.
— Ты дьявол, Хэйес.
— Я уже говорил тебе об этом, — удовлетворённо улыбнулся чудак.
Он припарковал Роллс-Ройс возле неказистого серого жилого дома, плохо освещённого фонарями. Николас даже не успел понять, что это за улица, и вообще где они до этого проезжали — настолько он был ошеломлён случившимся разговором. Он мало о чём соображал, но догадывался, что с его жизнью происходит сейчас нечто невероятное. Что прямо в этот самый момент всё кардинально меняется. И такое может быть только раз, это сродни чуду, сродни божественному или демоническому вмешательству.
Как сомнамбула, Николас вышел из машины вслед за Хэйесом, почти повторяя все его движения. Волшебный друг и благодетель подвёл художника к покосившейся двери в полуподвал и толкнул её. В ночной тишине раздался зловещий скрип. Владельцам фотоателье и ремонтной мастерской не приходило в голову запирать общую дверь на ночь, ведь каждый из них работал, открывался и закрывался в своё время, а общее помещение было как бы ничейным. Их лавочки прикрыты уже, разумеется.
Как и дверь, находящаяся в конце коридора. Дверь без вывески, массивная и тяжёлая.
— Это офис твоей подружки. Достань ключ и отопри, — подсказал Хэйес.
Трейпил, продолжая мало что понимать из всего этого, секунд пять посмотрел на Хэйеса. Тот лишь невинно улыбался, будто приятель, ожидающий, пока он, Николас, откроет дверь и впустит его в собственное жилище. Будто они не стояли сейчас тёмной ночью в полуподвале дома и не совершали попытку проникновения в чужой офис посредством кражи чужих ключей.
— А сигнализация… — заикнулся, было, Трейпил.
— Забудь об этом. Открывай.
Трейпил снова поверил другу. Теперь к чувству непонимания происходящего стало примешиваться смутное чувство тревоги. Когда художник вставлял ключ в замочную скважину, руки его сильно дрожали.
Он покрутил ключом, потом нервно дёрнул дверь на себя.
— Не спеши, Николас. У неё здесь есть второй замок. Теперь другой ключ.
С помощью «демона» Хэйеса дверь была побеждена. Трейпил ступил на запретную территорию. За ним — Хэйес, и плотно запер за собой дверь, включая свет.
— Вот здесь работает твоя зазноба. И она здесь совсем не секретарша, вынужденная извиваться под прессингом авторитарного начальника-самодура. Она сама и есть начальник-самодур.
В плохо проветриваемом помещении стоял ощутимый запах грубого дешёвого табака.
— Боги, как тут накурено! Это она курит?! — Трейпил закашлялся. У него была лёгкая аллергия на табачный дым.
— Нет, не она. А один из её подчинённых, Хеймель. Громила Хеймель всегда был туповат. Но недолго ему осталось. А вот Хьюиса удалять будет жалко. Из него мог бы выйти толк. Если бы не Паж, я бы прочил ему роль мушиного серого кардинала.
— Что ты там бормочешь? Что мы здесь делаем, Хэйес? — Николас начал нервничать. Гнетущее чувство тревоги превратилось в сосание под ложечкой.
— Обеспечиваем тебе красивую смерть, — повторился посланец Тьмы, как его уже про себя окрестил Николас. — Подойди к большому столу, да, да, вон к тому. Это её место. Открой верхний ящик и возьми ключ вот от этого шкафа.
Дальнейшее Николас проделал без запинки. Беспокойство нарастало. Он решил не заниматься глупостями и не тратить время на выяснение всех обстоятельств и задавание никчёмных вопросов. Он уже подспудно знал, что Хэйес не ответит. Либо ответит так, как сочтёт нужным, только потом. Сейчас у Трейпила сложилось понимание, что время стремительно уходило, утекало.
«Время на самолёт? Точно, самолёт почти через два часа! А до аэропорта ехать час, плюс проходить все формальности… Времени в обрез. А может, это утекает время моей жизни?!»
— Николас. Здесь и сейчас. Помни. Ты — здесь и сейчас, — осадил его Хэйес.
«Дьявол — он словно читать мысли мои умеет!»
Открыв большой массивный металлический шкаф, Николас обомлел:
— Картины!
Несколько картин в старинных рамах стояли, аккуратно прислоненные одна к другой.
— То, что она не успела ещё сбыть.
— Но ведь это то, что я рисовал. О боги, Хэйес, это что, подлинники?! — стало доходить до художника.
— Ты рисовал блестящие копии. Ты думал, что рисуешь их с целью помочь Рэйчел основать благотворительную выставку для малоимущих слоёв населения, чтобы они приобщались к высокой культуре. Эти картины — из частных собраний коллекционеров. Стоят бешеные деньги.
— Голова кругом. Я… узнал об этом от тебя, но сейчас я всё это вижу. Какой кошмар! — художник с трудом владел эмоциями.
Он почувствовал, что ноги его предательски дрожали. Не только ноги — теперь уже всё тело вопило о предстоящем ужасе.
— Твоя тонкая душевная организация обуславливает твою потрясающую интуицию. Твой уровень ментального и астрального развития настолько высок, что тебе доступны экстрасенсорные способности. И эмпатические тоже, — Хэйес смотрел на него почти с гордостью и восхищением. И добродушно усмехался. — Ты поразительная находка! Не зря Паж тебя выбрал.
— Какой ещё к чёрту Паж?!
— Не задавай больше вопросов. Твоя прежняя жизнь ускользает как песок сквозь пальцы. Остаётся только Тьма — как тень на песке. Эти картины мы заберём, отвезём их твоему дяде, Годдсу. Картины — предметы мирового достояния искусства. Они не должны сгинуть на чёрном рынке. Им самое место в музее, и именно в Музее Дерва — наиболее достойное место. Кроме того, ты сейчас же подойди к столу Рэйчел.
Хэйес жёстко посмотрел на Трейпила. Тот повиновался.
— Пригнись и покопайся в самом нижнем ящике. Забери оттуда папку и диски, пока будешь там сидеть. И не смей высовываться.
— Что?!
— Делай как я говорю. Немедленно.
В Николасе уже всё дрожало. Смертельный страх подступил к горлу. Он услышал вдруг надвигающиеся шаги тяжёлой обуви по коридору. А потом увидел, как дверь в комнату медленно открывается… Сердце художника ушло в пятки. Забыв обо всех ограничивающих прежде убеждениях, кроме инстинкта самосохранения, он нырнул под стол.
— Терпеть не могу этим заниматься. Только ради королевы пришлось пойти на массовое удаление. Ну что ж. Придётся представить, что ты тоже — королева, Николас, — произнеся это странное сюрреалистическое словосочетание, Хэйес спокойно отошёл от двери чуть в сторону, пропуская входящих.
Их было двое. И они уже наготове. Каменные лица. В руках каждый сжимал пистолет. Они шагнули в комнату, не успев заметить Хэйеса — тот благополучно оказался за раскрывшейся внутрь дверью. Зато Хеймель первым увидел, как под столом их босса кто-то прячется.
О том, что в кабинет к ним кто-то пробрался, они увидели по горящей в темноте полоске света в тёмном коридоре. И сразу достали оружие. Ни говоря друг другу ни слова, два профессиональных наёмных убийцы, которых Рэйчел приняла к себе на службу, зная их в деле, крадущейся походкой дошли до кабинета Детективного Агентства Хордерн. Они намеревались пристрелить всякого, кого там найдут, а уже потом отчитаться боссу. Они знали, что босса сегодня ночью тут точно не будет, ведь Рэйчел предупредила их об этом. Кто же вздумал шуровать тут, кто взломал мощный хитроумный замок? Уж не тот ли это ловкий воришка, укравший рапиру из музея, за которым охотится Рэйчел? Примерно такие мысли проскользнули в голове у более соображающего Хьюиса. Хеймель же думал о том, как получше вышибить мозги из незадачливого вторженца.
Хеймель взвёл курок. Он стал слегка пригибаться, чтобы выстрелить прячущемуся под столом в ноги. Хьюис же стал медленно приближаться к столу сбоку. Под столом сидел ни живой ни мёртвый от страха Николас. Сквозь щели в деревянных перекрытиях стола он видел, что в помещение вошли двое головорезов со стволами и с очень серьёзными намерениями. Хрупкая тонкая душа художника повторно ушла в пятки, на мгновение вышла из них, чтобы снова туда уйти, в самую глубину пяточной кости и испуганно застыть.
И тут Хьюис обнаружил Хэйеса, который всё это время тихо стоял за дверью. Хеймель ещё не видел Хэйеса, он продолжал целиться в ноги Трейпилу. Хьюис соображал быстрее, но не настолько быстро, как было задумано Тьмою. Сделав уже два шага по направлению к столу и заметив Хэйеса, Хьюис инстинктивно поднял руку, и выстрелил стремительно, целясь в фигуру в цилиндре. Но не учёл, что на пути его пули окажется голова его напарника.
Пуля мгновенно разорвала мозг Хеймелю через висок, если мозг у него был, конечно же. Однако Хеймель, за секунду до того, как упасть замертво, развернулся на девяносто градусов и послал пулю из своего стола в ответ в голову Хьюиса. Последний выстрел был проведён безупречно. Пуля вошла Хьюису между глаз. Хеймель словно дал сдачи своему опростоволосившемуся напарнику.
Они упали, и некоторое время тела их дёргались в агонии.
— Если бы у меня была трубка, я бы сейчас закурил. Надо бы подумать над этой прибавочкой к моему образу, — только и сказал Хэйес. — Николас. Ты достал из нижнего ящика стола то, что я тебя попросил?
Некоторое время из-под стола не доносилось ни звука. Потом ошеломлённый Николас выдавил из себя:
— Вот чёрт… Дьявол…
— На самом деле не дьявол я. А Мрака Творец — к твоим услугам, Трейпил. Давай, бери улики на свою экс-невесту, и дуем отсюда. Скоро тут будут копы. Бабулька со второго этажа, страдающая бессонницей, слышала пару выстрелов и уже набрала нужный номер.
И тут же добавил спустя две секунды:
— А мне тоже прямо сейчас пора набирать нужный номер. Надеюсь, Прекрасная Дама мне подыграет. Иначе не видать ей завтра ночью лебедей.
Эллен чувствовала себя «под колпаком», однако обижаться ей не на кого. Сама сглупила и ввязалась в эту игру. Надо было молчать.
Платье сидело отлично. Эллен несколько раз крутилась перед зеркалом Китти в ванной, критично осматривая швы, складки, и то, как в целом сидит ткань на разных частях её фигуры. Эллен с гордостью отметила, что у неё прекрасно сложенное спортивное тело. Да, она не отличается рослостью, широкой костью и мускулистостью, но фигура её стройная, подтянутая и в отличном тонусе. Платье как раз подчёркивало всю её грациозность, красоту и гибкость.
«А не стать ли мне акробаткой в цирке?» — подумала Эллен и рассмеялась. Она выгнулась назад, переходя в мостик из положения стоя, и тут же встала и взглянула на себя в зеркало, покраснев: «Ой, что же это я? Я же сейчас не на спецзадании!». Эллен гордилась растяжкой. Она самостоятельно несколько лет назад научилась садиться на шпагат, делать мостики и всякие сложные финты. И несколько раз это спасло ей жизнь.
Жизнь… Оглядываясь на восемнадцать лет позади, Эллен осознавала, что прошла один важный этап и вступила в следующий. Она чувствовала изменения, весну, приток свежей крови и свежего ветра.
Кровь, красная кровь. Так и бурлит во мне. Как я люблю красный цвет! О, прекрасное платье! Какая я молодец, что сшила его. Я безумно горда собой!
Эллен выпорхнула из ванной и, несмотря на поздний час, принялась кружиться по гостиной, вальсируя и размахивая руками.
«Мэтт, наверное, с ума сходит, видя, как с ума схожу я»
Я — Леди-в-Красном, секретный агент 007. И завтра прежняя я окончательно умру, и рожусь новая я. Как бабочка из кокона. А сегодня и завтра я гусеница. Красная гусеница. А завтра стану… о нет, не бабочкой. Я стану паучихой. Я обожаю пауков.
Ей хорошо и весело. Но она сдерживала себя как могла. Покружившись в вальсе, она, взъерошенная и раскрасневшаяся, отправилась в душ, потом заварила горячего чаю. Потом взяла журналы по вязанию.
«Какие симпатичные варежки. Красные, из красной шерсти — ангоры. Хотела бы я себе такие связать. Почему бы нет?!»
Она вспомнила его странную просьбу. Он просил подыграть. Неужели Мэтт вчера не слышал звонка? Неужели супер совершенное шпионское оборудование ТДВГ дало сбой? Или же просто он приказал оборудованию не работать, а Мэтту — не слышать их разговор?
Ведь он могущественный. Он — демон. Но добрый демон. Эллен каждый раз чувствовала охватывающую её приятную теплоту и восхищение, когда говорила с ним. И особенно тот сон, когда он крепко и нежно обнимал её.
«Он хочет сделать вид, что выманит меня. Он хочет напугать моих коллег, чтобы они подумали, что мне всерьёз грозит опасность. И он всё равно придёт ко мне»
Звонок раздался немного неожиданно для Эллен. Она задумалась, рассматривая красивые картинки счастливых людей в уютной вязаной одежде. Она расширила глаза и посмотрела на телефон. По трубке прополз маленький паучок с карниза. Леди-в-Красном выдохнула и пододвинулась поближе к телефону. Сняла трубку она не сразу, а после восьмого звонка. Она сама не понимала, что заставило её помедлить. Должно быть, она собиралась с мыслями.
«Не подвести его. Подыграть ему…»
А далее спектакль разыгрался как по нотам.
— Аллё…
— Слышишь меня? Ждёшь ли меня?
— О да… Я тебя слышу. И жду.
— Вот и прекрасно. Послушная девочка. Завтра ночью ты будешь моей.
— Ах… Как это возможно?
— А ты как думаешь? Я приду за тобой.
— Куда же? Как же? — Эллен старалась изобразить испуг и замешательство. Но внутри неё всё пело от радости и восторга.
— Узнаешь. И я уже всё про тебя знаю. Ты же собираешься завтра на вечеринку, верно?
— Да…
— Там мы и встретимся.
— Как я тебя узнаю? Я же тебя ни разу не видела…
— Узнаешь, поверь. Я подкрадусь незаметно.
— Ах… Это будет страшно.
— Ещё бы. Прекрасно, что ты меня боишься. Так и надо! И только попробуй не прийти.
— Я приду! Обещаю тебе, я приду! — у Эллен внезапно вырвалось это совсем искренне. Она испугалась, что едва не выдала себя, и зажала рот рукой.
— А, усекаешь быстро, — удовлетворённо заметил друг художника. — Неувязочки в логике хорошо подмечаешь, тебе самое оно стать сыщиком. Что ж, талантливый художник талантлив во всём! Вот Рэйчел как раз могла нас заметить. Понимаешь, она часть Весеннего Озорства. Также как и ты. Также как и несколько других людей, с которыми я озорничаю. Те, кто являются частью Весеннего Озорства — так или иначе связаны друг с другом и могут друг друга видеть.
— Весеннее Озорство? Что это?
— Это всё Паж. Он очень просил. Каждый год он просит устраивать нечто подобное. То фокусы на сцене театра. То магические дружеские дуэли. То красивая смерть. Вот обычно для красивой смерти я избирал ранее прекрасных девушек. То, что на этот раз я подвергаю красивой смерти тебя, молодого подающего надежды парня-художника — это прямо сенсация!
— Что? Какая красивая смерть? — у Николаса в мозгах всё продолжало плыть и качаться.
— Похищение. Исчезновение. Называй это как хочешь. Ты в данный момент пропадаешь без вести, стираешься и ликвидируешься из жизни знавших тебя ранее людей. И делаешь это очень красиво.
— Как это я пропадаю? А Эмерк? А шестизвёздочный отель, забронированный на полгода?!
— Успокойся, Николас. Мы почти приехали. Да, будет Эмерк. Будет отель. У тебя будет блестящая карьера. Но другое имя. Другая жизнь. Другие планы, начинания. Думаешь, ты первый и последний, кто умирает для прошлого и окунается с головой в настоящее, начинает всё сначала? Нет, ты не первый и не последний. И ты не сходишь с ума. Несколько девушек, которые проходили через череду озарений, тоже благополучно живут сейчас в других городах и полушариях планеты. Кто-то из них живёт в другом измерении. Им тоже было очень тесно в их прежнем мире. И познакомившись со мной, они совершили выбор.
— Ты дьявол, Хэйес.
— Я уже говорил тебе об этом, — удовлетворённо улыбнулся чудак.
Он припарковал Роллс-Ройс возле неказистого серого жилого дома, плохо освещённого фонарями. Николас даже не успел понять, что это за улица, и вообще где они до этого проезжали — настолько он был ошеломлён случившимся разговором. Он мало о чём соображал, но догадывался, что с его жизнью происходит сейчас нечто невероятное. Что прямо в этот самый момент всё кардинально меняется. И такое может быть только раз, это сродни чуду, сродни божественному или демоническому вмешательству.
Как сомнамбула, Николас вышел из машины вслед за Хэйесом, почти повторяя все его движения. Волшебный друг и благодетель подвёл художника к покосившейся двери в полуподвал и толкнул её. В ночной тишине раздался зловещий скрип. Владельцам фотоателье и ремонтной мастерской не приходило в голову запирать общую дверь на ночь, ведь каждый из них работал, открывался и закрывался в своё время, а общее помещение было как бы ничейным. Их лавочки прикрыты уже, разумеется.
Как и дверь, находящаяся в конце коридора. Дверь без вывески, массивная и тяжёлая.
— Это офис твоей подружки. Достань ключ и отопри, — подсказал Хэйес.
Трейпил, продолжая мало что понимать из всего этого, секунд пять посмотрел на Хэйеса. Тот лишь невинно улыбался, будто приятель, ожидающий, пока он, Николас, откроет дверь и впустит его в собственное жилище. Будто они не стояли сейчас тёмной ночью в полуподвале дома и не совершали попытку проникновения в чужой офис посредством кражи чужих ключей.
— А сигнализация… — заикнулся, было, Трейпил.
— Забудь об этом. Открывай.
Трейпил снова поверил другу. Теперь к чувству непонимания происходящего стало примешиваться смутное чувство тревоги. Когда художник вставлял ключ в замочную скважину, руки его сильно дрожали.
Он покрутил ключом, потом нервно дёрнул дверь на себя.
— Не спеши, Николас. У неё здесь есть второй замок. Теперь другой ключ.
С помощью «демона» Хэйеса дверь была побеждена. Трейпил ступил на запретную территорию. За ним — Хэйес, и плотно запер за собой дверь, включая свет.
— Вот здесь работает твоя зазноба. И она здесь совсем не секретарша, вынужденная извиваться под прессингом авторитарного начальника-самодура. Она сама и есть начальник-самодур.
В плохо проветриваемом помещении стоял ощутимый запах грубого дешёвого табака.
— Боги, как тут накурено! Это она курит?! — Трейпил закашлялся. У него была лёгкая аллергия на табачный дым.
— Нет, не она. А один из её подчинённых, Хеймель. Громила Хеймель всегда был туповат. Но недолго ему осталось. А вот Хьюиса удалять будет жалко. Из него мог бы выйти толк. Если бы не Паж, я бы прочил ему роль мушиного серого кардинала.
— Что ты там бормочешь? Что мы здесь делаем, Хэйес? — Николас начал нервничать. Гнетущее чувство тревоги превратилось в сосание под ложечкой.
— Обеспечиваем тебе красивую смерть, — повторился посланец Тьмы, как его уже про себя окрестил Николас. — Подойди к большому столу, да, да, вон к тому. Это её место. Открой верхний ящик и возьми ключ вот от этого шкафа.
Дальнейшее Николас проделал без запинки. Беспокойство нарастало. Он решил не заниматься глупостями и не тратить время на выяснение всех обстоятельств и задавание никчёмных вопросов. Он уже подспудно знал, что Хэйес не ответит. Либо ответит так, как сочтёт нужным, только потом. Сейчас у Трейпила сложилось понимание, что время стремительно уходило, утекало.
«Время на самолёт? Точно, самолёт почти через два часа! А до аэропорта ехать час, плюс проходить все формальности… Времени в обрез. А может, это утекает время моей жизни?!»
— Николас. Здесь и сейчас. Помни. Ты — здесь и сейчас, — осадил его Хэйес.
«Дьявол — он словно читать мысли мои умеет!»
Открыв большой массивный металлический шкаф, Николас обомлел:
— Картины!
Несколько картин в старинных рамах стояли, аккуратно прислоненные одна к другой.
— То, что она не успела ещё сбыть.
— Но ведь это то, что я рисовал. О боги, Хэйес, это что, подлинники?! — стало доходить до художника.
— Ты рисовал блестящие копии. Ты думал, что рисуешь их с целью помочь Рэйчел основать благотворительную выставку для малоимущих слоёв населения, чтобы они приобщались к высокой культуре. Эти картины — из частных собраний коллекционеров. Стоят бешеные деньги.
— Голова кругом. Я… узнал об этом от тебя, но сейчас я всё это вижу. Какой кошмар! — художник с трудом владел эмоциями.
Он почувствовал, что ноги его предательски дрожали. Не только ноги — теперь уже всё тело вопило о предстоящем ужасе.
— Твоя тонкая душевная организация обуславливает твою потрясающую интуицию. Твой уровень ментального и астрального развития настолько высок, что тебе доступны экстрасенсорные способности. И эмпатические тоже, — Хэйес смотрел на него почти с гордостью и восхищением. И добродушно усмехался. — Ты поразительная находка! Не зря Паж тебя выбрал.
— Какой ещё к чёрту Паж?!
— Не задавай больше вопросов. Твоя прежняя жизнь ускользает как песок сквозь пальцы. Остаётся только Тьма — как тень на песке. Эти картины мы заберём, отвезём их твоему дяде, Годдсу. Картины — предметы мирового достояния искусства. Они не должны сгинуть на чёрном рынке. Им самое место в музее, и именно в Музее Дерва — наиболее достойное место. Кроме того, ты сейчас же подойди к столу Рэйчел.
Хэйес жёстко посмотрел на Трейпила. Тот повиновался.
— Пригнись и покопайся в самом нижнем ящике. Забери оттуда папку и диски, пока будешь там сидеть. И не смей высовываться.
— Что?!
— Делай как я говорю. Немедленно.
В Николасе уже всё дрожало. Смертельный страх подступил к горлу. Он услышал вдруг надвигающиеся шаги тяжёлой обуви по коридору. А потом увидел, как дверь в комнату медленно открывается… Сердце художника ушло в пятки. Забыв обо всех ограничивающих прежде убеждениях, кроме инстинкта самосохранения, он нырнул под стол.
— Терпеть не могу этим заниматься. Только ради королевы пришлось пойти на массовое удаление. Ну что ж. Придётся представить, что ты тоже — королева, Николас, — произнеся это странное сюрреалистическое словосочетание, Хэйес спокойно отошёл от двери чуть в сторону, пропуская входящих.
Их было двое. И они уже наготове. Каменные лица. В руках каждый сжимал пистолет. Они шагнули в комнату, не успев заметить Хэйеса — тот благополучно оказался за раскрывшейся внутрь дверью. Зато Хеймель первым увидел, как под столом их босса кто-то прячется.
О том, что в кабинет к ним кто-то пробрался, они увидели по горящей в темноте полоске света в тёмном коридоре. И сразу достали оружие. Ни говоря друг другу ни слова, два профессиональных наёмных убийцы, которых Рэйчел приняла к себе на службу, зная их в деле, крадущейся походкой дошли до кабинета Детективного Агентства Хордерн. Они намеревались пристрелить всякого, кого там найдут, а уже потом отчитаться боссу. Они знали, что босса сегодня ночью тут точно не будет, ведь Рэйчел предупредила их об этом. Кто же вздумал шуровать тут, кто взломал мощный хитроумный замок? Уж не тот ли это ловкий воришка, укравший рапиру из музея, за которым охотится Рэйчел? Примерно такие мысли проскользнули в голове у более соображающего Хьюиса. Хеймель же думал о том, как получше вышибить мозги из незадачливого вторженца.
Хеймель взвёл курок. Он стал слегка пригибаться, чтобы выстрелить прячущемуся под столом в ноги. Хьюис же стал медленно приближаться к столу сбоку. Под столом сидел ни живой ни мёртвый от страха Николас. Сквозь щели в деревянных перекрытиях стола он видел, что в помещение вошли двое головорезов со стволами и с очень серьёзными намерениями. Хрупкая тонкая душа художника повторно ушла в пятки, на мгновение вышла из них, чтобы снова туда уйти, в самую глубину пяточной кости и испуганно застыть.
И тут Хьюис обнаружил Хэйеса, который всё это время тихо стоял за дверью. Хеймель ещё не видел Хэйеса, он продолжал целиться в ноги Трейпилу. Хьюис соображал быстрее, но не настолько быстро, как было задумано Тьмою. Сделав уже два шага по направлению к столу и заметив Хэйеса, Хьюис инстинктивно поднял руку, и выстрелил стремительно, целясь в фигуру в цилиндре. Но не учёл, что на пути его пули окажется голова его напарника.
Пуля мгновенно разорвала мозг Хеймелю через висок, если мозг у него был, конечно же. Однако Хеймель, за секунду до того, как упасть замертво, развернулся на девяносто градусов и послал пулю из своего стола в ответ в голову Хьюиса. Последний выстрел был проведён безупречно. Пуля вошла Хьюису между глаз. Хеймель словно дал сдачи своему опростоволосившемуся напарнику.
Они упали, и некоторое время тела их дёргались в агонии.
— Если бы у меня была трубка, я бы сейчас закурил. Надо бы подумать над этой прибавочкой к моему образу, — только и сказал Хэйес. — Николас. Ты достал из нижнего ящика стола то, что я тебя попросил?
Некоторое время из-под стола не доносилось ни звука. Потом ошеломлённый Николас выдавил из себя:
— Вот чёрт… Дьявол…
— На самом деле не дьявол я. А Мрака Творец — к твоим услугам, Трейпил. Давай, бери улики на свою экс-невесту, и дуем отсюда. Скоро тут будут копы. Бабулька со второго этажа, страдающая бессонницей, слышала пару выстрелов и уже набрала нужный номер.
И тут же добавил спустя две секунды:
— А мне тоже прямо сейчас пора набирать нужный номер. Надеюсь, Прекрасная Дама мне подыграет. Иначе не видать ей завтра ночью лебедей.
***
Эллен чувствовала себя «под колпаком», однако обижаться ей не на кого. Сама сглупила и ввязалась в эту игру. Надо было молчать.
Платье сидело отлично. Эллен несколько раз крутилась перед зеркалом Китти в ванной, критично осматривая швы, складки, и то, как в целом сидит ткань на разных частях её фигуры. Эллен с гордостью отметила, что у неё прекрасно сложенное спортивное тело. Да, она не отличается рослостью, широкой костью и мускулистостью, но фигура её стройная, подтянутая и в отличном тонусе. Платье как раз подчёркивало всю её грациозность, красоту и гибкость.
«А не стать ли мне акробаткой в цирке?» — подумала Эллен и рассмеялась. Она выгнулась назад, переходя в мостик из положения стоя, и тут же встала и взглянула на себя в зеркало, покраснев: «Ой, что же это я? Я же сейчас не на спецзадании!». Эллен гордилась растяжкой. Она самостоятельно несколько лет назад научилась садиться на шпагат, делать мостики и всякие сложные финты. И несколько раз это спасло ей жизнь.
Жизнь… Оглядываясь на восемнадцать лет позади, Эллен осознавала, что прошла один важный этап и вступила в следующий. Она чувствовала изменения, весну, приток свежей крови и свежего ветра.
Кровь, красная кровь. Так и бурлит во мне. Как я люблю красный цвет! О, прекрасное платье! Какая я молодец, что сшила его. Я безумно горда собой!
Эллен выпорхнула из ванной и, несмотря на поздний час, принялась кружиться по гостиной, вальсируя и размахивая руками.
«Мэтт, наверное, с ума сходит, видя, как с ума схожу я»
Я — Леди-в-Красном, секретный агент 007. И завтра прежняя я окончательно умру, и рожусь новая я. Как бабочка из кокона. А сегодня и завтра я гусеница. Красная гусеница. А завтра стану… о нет, не бабочкой. Я стану паучихой. Я обожаю пауков.
Ей хорошо и весело. Но она сдерживала себя как могла. Покружившись в вальсе, она, взъерошенная и раскрасневшаяся, отправилась в душ, потом заварила горячего чаю. Потом взяла журналы по вязанию.
«Какие симпатичные варежки. Красные, из красной шерсти — ангоры. Хотела бы я себе такие связать. Почему бы нет?!»
Она вспомнила его странную просьбу. Он просил подыграть. Неужели Мэтт вчера не слышал звонка? Неужели супер совершенное шпионское оборудование ТДВГ дало сбой? Или же просто он приказал оборудованию не работать, а Мэтту — не слышать их разговор?
Ведь он могущественный. Он — демон. Но добрый демон. Эллен каждый раз чувствовала охватывающую её приятную теплоту и восхищение, когда говорила с ним. И особенно тот сон, когда он крепко и нежно обнимал её.
«Он хочет сделать вид, что выманит меня. Он хочет напугать моих коллег, чтобы они подумали, что мне всерьёз грозит опасность. И он всё равно придёт ко мне»
Звонок раздался немного неожиданно для Эллен. Она задумалась, рассматривая красивые картинки счастливых людей в уютной вязаной одежде. Она расширила глаза и посмотрела на телефон. По трубке прополз маленький паучок с карниза. Леди-в-Красном выдохнула и пододвинулась поближе к телефону. Сняла трубку она не сразу, а после восьмого звонка. Она сама не понимала, что заставило её помедлить. Должно быть, она собиралась с мыслями.
«Не подвести его. Подыграть ему…»
А далее спектакль разыгрался как по нотам.
— Аллё…
— Слышишь меня? Ждёшь ли меня?
— О да… Я тебя слышу. И жду.
— Вот и прекрасно. Послушная девочка. Завтра ночью ты будешь моей.
— Ах… Как это возможно?
— А ты как думаешь? Я приду за тобой.
— Куда же? Как же? — Эллен старалась изобразить испуг и замешательство. Но внутри неё всё пело от радости и восторга.
— Узнаешь. И я уже всё про тебя знаю. Ты же собираешься завтра на вечеринку, верно?
— Да…
— Там мы и встретимся.
— Как я тебя узнаю? Я же тебя ни разу не видела…
— Узнаешь, поверь. Я подкрадусь незаметно.
— Ах… Это будет страшно.
— Ещё бы. Прекрасно, что ты меня боишься. Так и надо! И только попробуй не прийти.
— Я приду! Обещаю тебе, я приду! — у Эллен внезапно вырвалось это совсем искренне. Она испугалась, что едва не выдала себя, и зажала рот рукой.
