Нет, подожди! Прежде, чем злиться на меня, дочитай это письмо до конца! Ты не представляешь, как мне тебя здесь не хватает. В школе происходят странные, ужасные вещи. Кто-то нападает на учеников, обращает их в статуи, как Медуза Горгона. Все вокруг думают, что это Гарри Поттер… Ох, прости-прости-прости! Я так нервничаю, что начинаю с середины, а не с начала. Есть легенда, что один из основателей школы, Слизерин, оставил здесь Тайную комнату, в которой запер чудовище. Когда нашли первую жертву (кошку нашего завхоза), над её окаменевшим телом, на стене, кровью была сделана надпись: „Тайная комната открыта. Враги наследника, трепещите“. Возле остальных жертв надписей не было, но едва ли у нас здесь два монстра, правда?
Теперь к Гарри. Он ни на кого не нападал, я уверена, но недавно выяснилось, что он может говорить со змеями (очень редкий дар!), а змея — символ Слизерина. И теперь вся школа подозревает его в нападениях, считая наследником Слизерина, а мы (я, Гарри и Рон) пытаемся найти настоящего преступника.
Я не могла написать тебе раньше — не думаю, что директор твоей школы обрадуется нашествию сов (ха-ха!). Поэтому план пришлось составлять без тебя. Увы, Гарри и Рон в этом деле не помощники — они очень смелые и верные, но иногда несколько безрассудные. Я осталась в школе на Рождество, чтобы проверить свою версию. Обязательно напишу тебе, как всё пройдёт, а пока прошу, подумай, в чём может быть дело?
Если захочешь, напиши ответ с той же совой.
Гермиона».
Шерлок перечитал письмо несколько раз, хотя и с первого отлично его запомнил. Его обида растаяла — ради поиска истины вполне можно было пожертвовать праздником. Он сам поступил бы так же. Вдруг ему стало отчаянно обидно, что он не учится в волшебной школе. Целый преступник, настоящий, опасный, и совсем рядом. Гермиона его, конечно, не поймает. Она умная, но ей не хватает наблюдательности, а Гарри и Рон — редкостные олухи. Как плохо, что ему не известны подозреваемые! Если бы только одним глазом глянуть на учеников! Он обязательно нашёл бы виновного.
Он схватил тетрадь, вырвал из неё лист и быстро написал:
«Подумай про лист в лесу и камень на берегу! Возможно, настоящая жертва — кто-то конкретный. Следи внимательно за Г.П. — его уже раза три пытались убить. И постарайся не окаменеть сама.
Ш.Х».
Сложив листок и сунув его в тот же конверт, он снова примотал его к лапе совы ниткой и приоткрыл окно. Птица ухнула, взмахнула крыльями, сбрасывая на пол несколько книг, и улетела.
Шерлок остался ждать.
Письмо пришло вечером следующего дня, когда он уже начал с ума сходить от нетерпения. На этот раз сова принесла не только письмо, но и свёрток, в котором обнаружился чёрный тёплый шарф, очень приятный на ощупь. Впрочем, подарок Шерлока не слишком интересовал — он быстро открыл конверт и разочарованно стукнул кулаком по кровати. Вместо подробного письма — короткая записка с (что за глупость!) поздравлениями с Рождеством. Кого волнует дурацкое Рождество, когда происходят настолько интересные события?
Он едва не выгнал сову прочь, но потом всё-таки сумел взять себя в руки, достал из ящика стола подарок для Гермионы — книгу про чтение мыслей людей по их жестам, — а потом улыбнулся, написал короткое слово на клочке бумаги и вложил в книгу. Обернув подарок бумагой и привязав его к лапе совы, он выпустил её в окно.
Если Гермиона не желает обсуждать с ним преступление — что ж, пусть сама поищет разгадку. Рано или поздно она обязательно засядет за подаренную книгу, в которой и найдёт подсказку.
Рождество в этом году получилось не просто скучным, а ужасным и невыносимым. Майкрофт, довольный тем, что к ним в гости приехал дядя Руди, не уставал упражняться в остроумии. И (вот так сюрприз!) объектом его шуток стабильно становился Шерлок. В обычные дни ему легко удавалось достойно отвечать брату, а то и одерживать над ним победу, но в этот раз занятый мыслями о преступлениях в волшебной школе Шерлок стал лёгкой жертвой.
— Ты слишком печален, дорогой брат, — заметил Майкрофт за праздничным ужином.
— Действительно, Шерлок, — поддержал его папа, — у тебя всё в порядке?
Не успел Шерлок ответить утвердительно, как Майкрофт предположил:
— Мне кажется, Шерлок грустит из-за отсутствия в соседнем доме мисс Гермионы Грейнджер.
Дядя Руди, услышав это, рассмеялся:
— Неплохое начало!
Шерлок почувствовал, как к щекам приливает краска, и выдавил из себя:
— Ничуть.
— Не пытайся меня обмануть, — хмыкнул Майкрофт, — у тебя всё на лице написано. Кто бы мог подумать, что мой брат в столь юном возрасте будет сражён…
Это было уже чересчур. Этот тон Майкрофта, басовитый смешок дяди, снисходительные улыбки родителей… Слишком.
Шерлок выскочил из-за стола и опрометью бросился в свою комнату, с грохотом закрыл за собой дверь. О, как он ненавидел Майкрофта в эту минуту! И дядю Руди! И даже родителей! Видеть их не желал. Сердце отчаянно колотилось в его груди, губы дрожали, в глазах стояли слёзы гнева и обиды.
Сделав несколько вдохов и выдохов, он осмотрелся вокруг и понял, что не может находиться в своей комнате. Только не сейчас. Решение было принято в одно мгновение. С привычной лёгкостью он вылез через окно на крышу, спустился на землю и быстро добрался до дома Грейнджеров. И только оказавшись в комнате Гермионы и затворив за собой окно, он подумал, что совершил очень странный поступок.
Он проник в чужой дом без приглашения, в отсутствие хозяев — конечно, старшие Грейнджеры были внизу, но хозяйка комнаты находилась далеко и едва ли обрадовалась бы такому вторжению. С другой стороны, он не раз вот так приходил к ней, и она никогда не была против.
Подумав так, Шерлок опустился на ковёр и прикрыл глаза. В комнате Гермионы всё было идеально. И хотя на полках лежал слой пыли — доказательство того, что она давно не была дома — здесь было хорошо. Наверное, дело в порядке — всё на своих местах, всё выровнено, как по линейке. Или в пушистом ковре. Или во всём сразу. Во всяком случае, постепенно его злость утихла, хотя обида на Майкрофта и остальных осталась. В тишине и прохладе комнаты он задремал.
Разбудила его очередная сова — на этот раз темно-серая. Она принесла короткое письмо:
«Ты не представляешь, какая я глупая!
Чтобы проверить одну из версий, я решила сварить Оборотное зелье, превратиться вместе с Гарри и Роном в хороших знакомых моего подозреваемого и расспросить его. И что же? Зелье я сварила идеально, но перепутала волос девочки, в которую хотела превратиться, с кошачьим! Не спрашивай о подробностях, главное — итог. Я лежу в Больничном крыле, у меня кошачьи уши, шерсть и хвост. Шерлок, я не смогу больше смотреть в глаза ни Гарри, ни Рону. Мне очень стыдно! Пока не решила, хочу я навсегда сбежать в мир магглов или провести остаток дней в Больничном крыле за ширмой.
P.S. Спасибо за подарок, он замечательный! Крепко обнимаю и желаю весёлого Рождества и счастливого Нового года.
Гер (мяу)она».
Шерлок улыбнулся, а потом тихо, чтобы его не услышали Грейнджеры, рассмеялся, вообразив себе Гермиону с кошачьей шерстью на морде. Впрочем, на её ум шерсть и хвост никак не влияли, а значит, не были слишком уж существенными. Карандашом на обороте её письма он накарябал: «Забудь про хвост. Что с подозреваемым?».
Конечно, той ночью он ответа не получил, а на рассвете осторожно вернулся в свою комнату, ухитрившись остаться незамеченным. Почти все каникулы он делал вид, что страшно обижен на Майкрофта и на весь свет, и под этим предлогом почти не выходил из комнаты, а потому мог спокойно переписываться с Гермионой, не опасаясь, что сова прилетит в какое-нибудь людное место. Они обсудили несколько версий происходящего, но Шерлок специально не упоминал о той, о которой подумал сразу и про которую написал на клочке бумаги. Он ждал, когда же Гермиона найдёт в подаренной книге этот листик. Но до конца каникул этого не случилось.
Гермиона сидела на траве возле озера и жевала травинку. Гарри и Рон собирали вещи в гриффиндорской башне, а она решила подышать воздухом. Они всё-таки справились. Гарри и Рон одолели и наследника Слизерина, и жуткого монстра в Тайной комнате, спасли Джинни Уизли и всю школу. Она же в это время лежала бесполезной куклой в Больничном крыле. Для неё словно и не было этих месяцев. Вот она заглядывает через зеркальце за угол коридора, а вот приходит в себя на больничной койке. Конечно, все её сейчас поздравляли — и с возвращением (открыто), и с помощью в поимке злодея (тайно — все делают вид, будто произошедшие в Тайной комнате события — большой секрет). Но она отнюдь не чувствовала ликования и радости. В этом году она была глупой. Как можно было не догадаться про василиска ещё в первый же день? Или, в конце концов, тогда, когда Гарри заговорил на парселтанге и его начали подозревать все вокруг? Разумеется, найти местоположение комнаты было бы непросто, но знай она, что ищет лазы василиска, непременно рано или поздно догадалась бы о трубах, а потом и о неработающем туалете.
Удивительно, но паззл сложился в её голове, только когда она, совсем отчаявшись, засела за подаренную Шерлоком книгу и нашла в ней клочок бумаги, на котором было написано: «Змея».
Шерлоку хватило одного сбивчивого письма, чтобы найти правильный ответ на эту загадку. Прочитав слово раз двадцать, Гермиона бросилась в библиотеку и, разумеется, почти сразу нашла информацию о короле змей василиске, убивающем взглядом и обращающем в бегство пауков. Увы, она догадалась слишком поздно.
На самом деле, ей бы очень хотелось разозлиться на Шерлока. Как знать, напиши он про змей в письме, она смогла бы прийти к тем же выводам на два месяца раньше. Но она понимала, что он вовсе не должен был ничего отгадывать. Она не обращалась к нему за помощью, не предоставила все факты.
— Гермиона! — раздался позади неё жизнерадостный голос. Она повернулась и увидела спешащего к ней Рона, и почему-то смутилась.
Выйдя из Больничного крыла, она тут же побежала к друзьям, бросилась на шею Гарри, пытаясь передать хотя бы каплю радости от того, что все закончилось, а потом замерла, так и не сумев обнять Рона.
— О, — сказала она, — привет.
— Мы ждём только тебя. Давай скорее, пора занимать место в карете.
Она поднялась с травы и сказала:
— Да, точно.
Рон, не заметив её неловкости, поспешил к замку, и она последовала за ним, отвлекаясь от мыслей о собственной глупости и переходя к мыслям о своем странном поведении. В конце концов, это же Рон Уизли! Почему она может смущаться от его слов, присутствия, да от чего угодно? Рон — это просто Рон, рыжий, наивный и бестолковый мальчишка.
До конца поездки она пребывала в задумчивости, но на платформе опомнилась, ещё раз записала телефонный номер Гарри, потребовала, чтобы и он, и Рон писали ей как можно чаще и с радостью бросилась на шею папе.
— Привет, милая! — рассмеялся он и крепко её прижал к себе, а потом серьёзно сказал: — ты всё нам с мамой расскажешь. Будь это в моих силах, я обязательно приехал бы сразу, как только получил письмо от твоего декана.
— Уже всё хорошо, — заверила она его и со стыдом поняла, что даже и не задумалась о том, как пережили её родители сообщение о том, что она стала жертвой неведомого монстра и окаменела. — Я всё расскажу, обещаю.
Они действительно разговаривали с мамой и папой весь вечер — она без утайки рассказала и о нападениях, и о том, как Гарри и Рон всех спасли.
— Бог мой! — воскликнула мама в конце её рассказа и схватилась за сердце. — Гермиона, я не могу поверить… Уилл, мы совершили ошибку, нельзя было…
Папа нахмурился, вздохнул и сказал:
— Не надо, дорогая. Гермиона — волшебница, и нам придётся как-то с этим жить. И с тем, что ей угрожает большая опасность, чем сломанная во время спортивной игры нога, тоже.
Гермиона шмыгнула носом, не зная, что говорить.
— Но я надеюсь, что на этом приключения закончатся, — продолжил папа твёрдо. — Ты и твои друзья… Гермиона, детка, прости меня за эти слова, но вы как будто нарываетесь на неприятности.
— Папа, это не так! — живо воскликнула Гермиона, но тут же замолчала под строгим взглядом отца.
— В прошлом году я тебя кое о чём спросил. Помнишь?
Гермиона кивнула.
— И мы с тобой, кажется, пришли к общему выводу.
Она снова кивнула.
— Тогда почему ты снова совершила ту же ошибку?
— Уилл! — осуждающе произнесла мама, заметив, что по щекам Гермионы покатились слёзы.
— Нет, не прерывай меня. Я смирился с тем, что не смогу контролировать твою жизнь, что не сумею защитить от обидчиков, что ты будешь жить в мире, отличном от нашего. Но остаюсь твоим отцом, Гермиона, и мне бы хотелось, чтобы ты чуть больше прислушивалась к моим советам. Достаточно приключений, хорошо?
Гермиона кивнула в третий раз и оказалась в маминых объятиях. Мама тоже плакала — видимо, от облегчения.
— Хватит сырость разводить, — проворчал папа. — Спать, девочки.
Гермиона рассмеялась, стёрла слёзы и действительно отправилась спать. В её комнате всё было так же, как перед отъездом, даже накопившуюся пыль мама, видимо, стёрла. И только одно её удивило — окно было чуть приоткрыто, а мама редко открывала окна на втором этаже, чтобы не запускать в спальни насекомых. Впрочем, возможно, в комнате было слишком душно. Она прикрыла створку, опустила шпингалет и отправилась в душ.
А вернувшись, застала невероятную картину. Окно снова было открыто, а на её кровати сидел, поджав под себя ноги и уткнувшись в учебник по зельеварению (однозначно лежавший в её чемодане!), Шерлок.
За год он, похоже, вытянулся (насколько можно было судить, пока он сидел в такой позе), однозначно похудел (хотя куда уж больше, и так, по словам её мамы, напоминал скелет) и совершенно оброс — раньше коротко подстриженные волосы теперь низко спускались на лоб и прикрывали верхнюю часть ушей.
Гермиона закрыла дверь, и тихий стук отвлёк его. Он поднял голову от книги и махнул рукой:
— Привет!
Гермиона хотела задать ему сразу два вопроса: «Как ты сюда попал?» и «Что ты здесь делаешь?», но вместо этого ответила:
— Привет. Это моя кровать, так что слезь, пожалуйста.
Он пожал плечами и без колебаний пересел на пол, однако книгу забрал с собой.
— Увлекательно, — заметил он, — только никакой систематизации. У вас слабая научная база и мало теории. Уверен, тупицы на ваших уроках регулярно получают то взрывоопасную смесь, то кислоту.
— Это точно, — хмыкнула Гермиона, занимая своё законное место на кровати, — что ни занятие, так либо расплавившийся, либо взорвавшийся котёл. Профессор Снейп приходит в ярость, — заметила она, а потом без перехода добавила: — Шерлок, я страшно рада тебя видеть!
— Да, разумеется, — согласился он, а потом захлопнул книгу, отложил её в сторону, ухватил себя за подбородок и спросил: — итак, ты нашла преступника?
Гермиона помрачнела и во второй раз за день пересказала всю историю, только теперь не опускала жутковатых подробностей вроде крови на стенах или жутких жёлтых змеиных глаз. А потом заметила с упрёком:
— Между прочим, если бы не твоя игра в «Найди подсказку», я не превращалась бы в статую!
— Теперь тебе придётся признать, что я умнее, — торжествующе сказал он. — И когда ты догадалась про змею?
Теперь к Гарри. Он ни на кого не нападал, я уверена, но недавно выяснилось, что он может говорить со змеями (очень редкий дар!), а змея — символ Слизерина. И теперь вся школа подозревает его в нападениях, считая наследником Слизерина, а мы (я, Гарри и Рон) пытаемся найти настоящего преступника.
Я не могла написать тебе раньше — не думаю, что директор твоей школы обрадуется нашествию сов (ха-ха!). Поэтому план пришлось составлять без тебя. Увы, Гарри и Рон в этом деле не помощники — они очень смелые и верные, но иногда несколько безрассудные. Я осталась в школе на Рождество, чтобы проверить свою версию. Обязательно напишу тебе, как всё пройдёт, а пока прошу, подумай, в чём может быть дело?
Если захочешь, напиши ответ с той же совой.
Гермиона».
Шерлок перечитал письмо несколько раз, хотя и с первого отлично его запомнил. Его обида растаяла — ради поиска истины вполне можно было пожертвовать праздником. Он сам поступил бы так же. Вдруг ему стало отчаянно обидно, что он не учится в волшебной школе. Целый преступник, настоящий, опасный, и совсем рядом. Гермиона его, конечно, не поймает. Она умная, но ей не хватает наблюдательности, а Гарри и Рон — редкостные олухи. Как плохо, что ему не известны подозреваемые! Если бы только одним глазом глянуть на учеников! Он обязательно нашёл бы виновного.
Он схватил тетрадь, вырвал из неё лист и быстро написал:
«Подумай про лист в лесу и камень на берегу! Возможно, настоящая жертва — кто-то конкретный. Следи внимательно за Г.П. — его уже раза три пытались убить. И постарайся не окаменеть сама.
Ш.Х».
Сложив листок и сунув его в тот же конверт, он снова примотал его к лапе совы ниткой и приоткрыл окно. Птица ухнула, взмахнула крыльями, сбрасывая на пол несколько книг, и улетела.
Шерлок остался ждать.
Письмо пришло вечером следующего дня, когда он уже начал с ума сходить от нетерпения. На этот раз сова принесла не только письмо, но и свёрток, в котором обнаружился чёрный тёплый шарф, очень приятный на ощупь. Впрочем, подарок Шерлока не слишком интересовал — он быстро открыл конверт и разочарованно стукнул кулаком по кровати. Вместо подробного письма — короткая записка с (что за глупость!) поздравлениями с Рождеством. Кого волнует дурацкое Рождество, когда происходят настолько интересные события?
Он едва не выгнал сову прочь, но потом всё-таки сумел взять себя в руки, достал из ящика стола подарок для Гермионы — книгу про чтение мыслей людей по их жестам, — а потом улыбнулся, написал короткое слово на клочке бумаги и вложил в книгу. Обернув подарок бумагой и привязав его к лапе совы, он выпустил её в окно.
Если Гермиона не желает обсуждать с ним преступление — что ж, пусть сама поищет разгадку. Рано или поздно она обязательно засядет за подаренную книгу, в которой и найдёт подсказку.
Рождество в этом году получилось не просто скучным, а ужасным и невыносимым. Майкрофт, довольный тем, что к ним в гости приехал дядя Руди, не уставал упражняться в остроумии. И (вот так сюрприз!) объектом его шуток стабильно становился Шерлок. В обычные дни ему легко удавалось достойно отвечать брату, а то и одерживать над ним победу, но в этот раз занятый мыслями о преступлениях в волшебной школе Шерлок стал лёгкой жертвой.
— Ты слишком печален, дорогой брат, — заметил Майкрофт за праздничным ужином.
— Действительно, Шерлок, — поддержал его папа, — у тебя всё в порядке?
Не успел Шерлок ответить утвердительно, как Майкрофт предположил:
— Мне кажется, Шерлок грустит из-за отсутствия в соседнем доме мисс Гермионы Грейнджер.
Дядя Руди, услышав это, рассмеялся:
— Неплохое начало!
Шерлок почувствовал, как к щекам приливает краска, и выдавил из себя:
— Ничуть.
— Не пытайся меня обмануть, — хмыкнул Майкрофт, — у тебя всё на лице написано. Кто бы мог подумать, что мой брат в столь юном возрасте будет сражён…
Это было уже чересчур. Этот тон Майкрофта, басовитый смешок дяди, снисходительные улыбки родителей… Слишком.
Шерлок выскочил из-за стола и опрометью бросился в свою комнату, с грохотом закрыл за собой дверь. О, как он ненавидел Майкрофта в эту минуту! И дядю Руди! И даже родителей! Видеть их не желал. Сердце отчаянно колотилось в его груди, губы дрожали, в глазах стояли слёзы гнева и обиды.
Сделав несколько вдохов и выдохов, он осмотрелся вокруг и понял, что не может находиться в своей комнате. Только не сейчас. Решение было принято в одно мгновение. С привычной лёгкостью он вылез через окно на крышу, спустился на землю и быстро добрался до дома Грейнджеров. И только оказавшись в комнате Гермионы и затворив за собой окно, он подумал, что совершил очень странный поступок.
Он проник в чужой дом без приглашения, в отсутствие хозяев — конечно, старшие Грейнджеры были внизу, но хозяйка комнаты находилась далеко и едва ли обрадовалась бы такому вторжению. С другой стороны, он не раз вот так приходил к ней, и она никогда не была против.
Подумав так, Шерлок опустился на ковёр и прикрыл глаза. В комнате Гермионы всё было идеально. И хотя на полках лежал слой пыли — доказательство того, что она давно не была дома — здесь было хорошо. Наверное, дело в порядке — всё на своих местах, всё выровнено, как по линейке. Или в пушистом ковре. Или во всём сразу. Во всяком случае, постепенно его злость утихла, хотя обида на Майкрофта и остальных осталась. В тишине и прохладе комнаты он задремал.
Разбудила его очередная сова — на этот раз темно-серая. Она принесла короткое письмо:
«Ты не представляешь, какая я глупая!
Чтобы проверить одну из версий, я решила сварить Оборотное зелье, превратиться вместе с Гарри и Роном в хороших знакомых моего подозреваемого и расспросить его. И что же? Зелье я сварила идеально, но перепутала волос девочки, в которую хотела превратиться, с кошачьим! Не спрашивай о подробностях, главное — итог. Я лежу в Больничном крыле, у меня кошачьи уши, шерсть и хвост. Шерлок, я не смогу больше смотреть в глаза ни Гарри, ни Рону. Мне очень стыдно! Пока не решила, хочу я навсегда сбежать в мир магглов или провести остаток дней в Больничном крыле за ширмой.
P.S. Спасибо за подарок, он замечательный! Крепко обнимаю и желаю весёлого Рождества и счастливого Нового года.
Гер (мяу)она».
Шерлок улыбнулся, а потом тихо, чтобы его не услышали Грейнджеры, рассмеялся, вообразив себе Гермиону с кошачьей шерстью на морде. Впрочем, на её ум шерсть и хвост никак не влияли, а значит, не были слишком уж существенными. Карандашом на обороте её письма он накарябал: «Забудь про хвост. Что с подозреваемым?».
Конечно, той ночью он ответа не получил, а на рассвете осторожно вернулся в свою комнату, ухитрившись остаться незамеченным. Почти все каникулы он делал вид, что страшно обижен на Майкрофта и на весь свет, и под этим предлогом почти не выходил из комнаты, а потому мог спокойно переписываться с Гермионой, не опасаясь, что сова прилетит в какое-нибудь людное место. Они обсудили несколько версий происходящего, но Шерлок специально не упоминал о той, о которой подумал сразу и про которую написал на клочке бумаги. Он ждал, когда же Гермиона найдёт в подаренной книге этот листик. Но до конца каникул этого не случилось.
Глава 6
Гермиона сидела на траве возле озера и жевала травинку. Гарри и Рон собирали вещи в гриффиндорской башне, а она решила подышать воздухом. Они всё-таки справились. Гарри и Рон одолели и наследника Слизерина, и жуткого монстра в Тайной комнате, спасли Джинни Уизли и всю школу. Она же в это время лежала бесполезной куклой в Больничном крыле. Для неё словно и не было этих месяцев. Вот она заглядывает через зеркальце за угол коридора, а вот приходит в себя на больничной койке. Конечно, все её сейчас поздравляли — и с возвращением (открыто), и с помощью в поимке злодея (тайно — все делают вид, будто произошедшие в Тайной комнате события — большой секрет). Но она отнюдь не чувствовала ликования и радости. В этом году она была глупой. Как можно было не догадаться про василиска ещё в первый же день? Или, в конце концов, тогда, когда Гарри заговорил на парселтанге и его начали подозревать все вокруг? Разумеется, найти местоположение комнаты было бы непросто, но знай она, что ищет лазы василиска, непременно рано или поздно догадалась бы о трубах, а потом и о неработающем туалете.
Удивительно, но паззл сложился в её голове, только когда она, совсем отчаявшись, засела за подаренную Шерлоком книгу и нашла в ней клочок бумаги, на котором было написано: «Змея».
Шерлоку хватило одного сбивчивого письма, чтобы найти правильный ответ на эту загадку. Прочитав слово раз двадцать, Гермиона бросилась в библиотеку и, разумеется, почти сразу нашла информацию о короле змей василиске, убивающем взглядом и обращающем в бегство пауков. Увы, она догадалась слишком поздно.
На самом деле, ей бы очень хотелось разозлиться на Шерлока. Как знать, напиши он про змей в письме, она смогла бы прийти к тем же выводам на два месяца раньше. Но она понимала, что он вовсе не должен был ничего отгадывать. Она не обращалась к нему за помощью, не предоставила все факты.
— Гермиона! — раздался позади неё жизнерадостный голос. Она повернулась и увидела спешащего к ней Рона, и почему-то смутилась.
Выйдя из Больничного крыла, она тут же побежала к друзьям, бросилась на шею Гарри, пытаясь передать хотя бы каплю радости от того, что все закончилось, а потом замерла, так и не сумев обнять Рона.
— О, — сказала она, — привет.
— Мы ждём только тебя. Давай скорее, пора занимать место в карете.
Она поднялась с травы и сказала:
— Да, точно.
Рон, не заметив её неловкости, поспешил к замку, и она последовала за ним, отвлекаясь от мыслей о собственной глупости и переходя к мыслям о своем странном поведении. В конце концов, это же Рон Уизли! Почему она может смущаться от его слов, присутствия, да от чего угодно? Рон — это просто Рон, рыжий, наивный и бестолковый мальчишка.
До конца поездки она пребывала в задумчивости, но на платформе опомнилась, ещё раз записала телефонный номер Гарри, потребовала, чтобы и он, и Рон писали ей как можно чаще и с радостью бросилась на шею папе.
— Привет, милая! — рассмеялся он и крепко её прижал к себе, а потом серьёзно сказал: — ты всё нам с мамой расскажешь. Будь это в моих силах, я обязательно приехал бы сразу, как только получил письмо от твоего декана.
— Уже всё хорошо, — заверила она его и со стыдом поняла, что даже и не задумалась о том, как пережили её родители сообщение о том, что она стала жертвой неведомого монстра и окаменела. — Я всё расскажу, обещаю.
Они действительно разговаривали с мамой и папой весь вечер — она без утайки рассказала и о нападениях, и о том, как Гарри и Рон всех спасли.
— Бог мой! — воскликнула мама в конце её рассказа и схватилась за сердце. — Гермиона, я не могу поверить… Уилл, мы совершили ошибку, нельзя было…
Папа нахмурился, вздохнул и сказал:
— Не надо, дорогая. Гермиона — волшебница, и нам придётся как-то с этим жить. И с тем, что ей угрожает большая опасность, чем сломанная во время спортивной игры нога, тоже.
Гермиона шмыгнула носом, не зная, что говорить.
— Но я надеюсь, что на этом приключения закончатся, — продолжил папа твёрдо. — Ты и твои друзья… Гермиона, детка, прости меня за эти слова, но вы как будто нарываетесь на неприятности.
— Папа, это не так! — живо воскликнула Гермиона, но тут же замолчала под строгим взглядом отца.
— В прошлом году я тебя кое о чём спросил. Помнишь?
Гермиона кивнула.
— И мы с тобой, кажется, пришли к общему выводу.
Она снова кивнула.
— Тогда почему ты снова совершила ту же ошибку?
— Уилл! — осуждающе произнесла мама, заметив, что по щекам Гермионы покатились слёзы.
— Нет, не прерывай меня. Я смирился с тем, что не смогу контролировать твою жизнь, что не сумею защитить от обидчиков, что ты будешь жить в мире, отличном от нашего. Но остаюсь твоим отцом, Гермиона, и мне бы хотелось, чтобы ты чуть больше прислушивалась к моим советам. Достаточно приключений, хорошо?
Гермиона кивнула в третий раз и оказалась в маминых объятиях. Мама тоже плакала — видимо, от облегчения.
— Хватит сырость разводить, — проворчал папа. — Спать, девочки.
Гермиона рассмеялась, стёрла слёзы и действительно отправилась спать. В её комнате всё было так же, как перед отъездом, даже накопившуюся пыль мама, видимо, стёрла. И только одно её удивило — окно было чуть приоткрыто, а мама редко открывала окна на втором этаже, чтобы не запускать в спальни насекомых. Впрочем, возможно, в комнате было слишком душно. Она прикрыла створку, опустила шпингалет и отправилась в душ.
А вернувшись, застала невероятную картину. Окно снова было открыто, а на её кровати сидел, поджав под себя ноги и уткнувшись в учебник по зельеварению (однозначно лежавший в её чемодане!), Шерлок.
За год он, похоже, вытянулся (насколько можно было судить, пока он сидел в такой позе), однозначно похудел (хотя куда уж больше, и так, по словам её мамы, напоминал скелет) и совершенно оброс — раньше коротко подстриженные волосы теперь низко спускались на лоб и прикрывали верхнюю часть ушей.
Гермиона закрыла дверь, и тихий стук отвлёк его. Он поднял голову от книги и махнул рукой:
— Привет!
Гермиона хотела задать ему сразу два вопроса: «Как ты сюда попал?» и «Что ты здесь делаешь?», но вместо этого ответила:
— Привет. Это моя кровать, так что слезь, пожалуйста.
Он пожал плечами и без колебаний пересел на пол, однако книгу забрал с собой.
— Увлекательно, — заметил он, — только никакой систематизации. У вас слабая научная база и мало теории. Уверен, тупицы на ваших уроках регулярно получают то взрывоопасную смесь, то кислоту.
— Это точно, — хмыкнула Гермиона, занимая своё законное место на кровати, — что ни занятие, так либо расплавившийся, либо взорвавшийся котёл. Профессор Снейп приходит в ярость, — заметила она, а потом без перехода добавила: — Шерлок, я страшно рада тебя видеть!
— Да, разумеется, — согласился он, а потом захлопнул книгу, отложил её в сторону, ухватил себя за подбородок и спросил: — итак, ты нашла преступника?
Гермиона помрачнела и во второй раз за день пересказала всю историю, только теперь не опускала жутковатых подробностей вроде крови на стенах или жутких жёлтых змеиных глаз. А потом заметила с упрёком:
— Между прочим, если бы не твоя игра в «Найди подсказку», я не превращалась бы в статую!
— Теперь тебе придётся признать, что я умнее, — торжествующе сказал он. — И когда ты догадалась про змею?
