Кажется, Снейп закашлялся.
— И это — твое желание, которое я тебе обещал?
— Именно.
— И где эти магглы?
Драко широко и довольно улыбнулся:
— В Австралии.
Снейп вдохнул. Выдохнул. А потом резко вышел из Больничного крыла, хлопнув дверью. Луна быстро последовала за ним. Мадам Помфри выглянула из своей коморки, стремясь призвать нарушителей спокойствия к порядку, но увидела только мирно беседующих Гермиону и Драко, поэтому поджала губы и снова ушла по своим делам.
— Снейп должен был тебе желание?
Драко ответил:
— И уже давно. Мне было семь, отец попал в Мунго, и крестный почти неделю присматривал за мной, я ему, по правде говоря, до смерти надоел, — Драко улыбнулся воспоминаниям. — Он пытался меня все время чем-то занимать, то зельями, то поиском каких-то трав в парке мэнора, но одним вечером я сильно загрустил, и крестный согласился со мной поиграть. Сначала играли в шахматы — я, конечно, проигрывал и страшно злился, то на крестного, то на игру. И тогда крестный пообещал мне исполнить одно мое желание, если я выиграю. Партия шла как обычно, но я очень старался — даже забрал его ферзя, но все равно проигрывал, рассердился и, когда он отвернулся, передвинул часть его фигур. Он, как выяснилось, заметил мои махинации, и когда я выиграл, заявил, что обещание будет держать так же, как я выиграл — то есть, как захочет. Сошлись на том, что исполнит его в честь моей свадьбы.
Гермиона хмыкнула:
— Не думал, пожалуй, семилетний Драко Малфой, что его желанием будет исцеление двух магглов.
Драко согласился:
— А знаешь, что это значит?
И тут Гермиона поняла, что попала в ловушку, пару раз открыла рот, приходя в себя от возмущения, а потом не выдержала и стукнула парня подушкой.
— Ты, змей скользкий!
Драко рассмеялся и сообщил, что тоже ее любит. Гермиона упала обратно на кровать и снова подивилась себе. Однозначно, она потеряла форму. Как она могла не догадаться, что про свадьбу он говорит вовсе не для красоты?
— Так что, любимая, вскоре после возвращения твоих родителей в Британию мы с тобой просто обязаны пожениться, иначе крестный, чего доброго, решит, что я его обманул.
— Этого допускать никак нельзя, — пришлось согласиться Гермионе.
В Австралию было решено отправиться на следующей неделе, в выходные. Драко сварил все нужные зелья, Гермионе благодаря ее статусу героини войны без проблем выдали международный порт-ключ, а МакГонагалл, скрепя сердце, отпустила в другую страну профессора и двух студентов. Правда, непосредственно перед отправлением выяснилось, что студентов все-таки трое.
— Она будет очень полезна, — холодно сообщил профессор Снейп, указав на разглядывающую облака Луну, Гермиона и Драко переглянулись и ничего не сказали.
Маленький серебряный ключик-портал сработал ровно в одиннадцать часов, рывком переместив всех четверых в Австралию.
Гермиона, когда подыскивала родителям новый дом, неплохо изучила эту страну, но вот о магическом мире знала очень немного, поэтому сильно удивилась, поняв, что прибыли они не на какой-нибудь пустырь, а в помещение, больше всего похожее на чью-то гостиную. Невысокий темноволосый молодой человек в прямоугольных очках, чем-то напомнивший Гермионе Перси Уизли, с резким акцентом сказал:
— Добро пожаловать в Канберру, уважаемые англичане. Кто из вас мисс Грейнджер?
— Это я. Добрый день, — за всех поздоровалась Гермиона и мысленно искренне поблагодарила того чиновника, который организовывал эту поездку. Конечно, она и сама легко нашла бы родителей, но с сопровождающим это будет сделать куда проще.
— Мисс, я должен напомнить вам, что врачи категорически не приветствуют ваш визит к родителям.
— Я привела квалифицированного специалиста в области легиллименции, — сказала Гермиона, унимая бешеное сердцебиение, — это мистер Снейп.
Так и не назвавший свое имя австралиец мазнул по Снейпу взглядом, и ответил:
— По вашей просьбе был сделан запрос в наше отделение клиники святого Мунго, наши целители не считают возможным стороннее вмешательство.
— Мы предпочитаем поговорить с целителями, а не с чиновником, — произнес Драко очень привычным Гермионе тоном — так он разговаривал с ней большую часть всего времени, что они были знакомы. И он стал разом очень похож на своего отца, а слово «чиновник» произнес с той интонацией, с которой не раз говорил «грязнокровка». — Будьте любезны отвести мисс Грейнджер и всех нас в клинику.
Молодой человек машинально выпрямился, как если бы увидел начальство, и протянул Драко каменную пластинку.
— Это в холл клиники. Кодовое слово: «Грейнджеры».
Драко протянул порт-ключ Гермионе и первым взял ее за руку, потом до нее дотронулись Снейп и Луна, и Гермиона произнесла:
— Грейнджеры.
Второй за день рывок в области пупка, и они оказались в просторном светлом почти пустом зале. На зеленых стульях возле стены сидели двое пожилых женщин в кокетливых шляпках, а мужчина лет тридцати пяти лениво прохаживался перед большими подвижными плакатами со слоганами: «Эксперимент или жизнь?», «Выпил — не летай!» и (почему-то) «Надежная контрацепция для ответственных ведьм».
В центре холла стоял столик, над которым парила привычная надпись: «Привет-ведьма». За столиком расположилась пожилая ведьма с улыбчивым лицом, которая, в ответ на вопрос Гермионы, как ей найти Грейнджеров, вызвала медсестру. Юная ведьма, видимо, только закончившая медицинские курсы, проводила Гермиону и ее спутников на шестой этаж, где располагались пациенты с недугами разума.
— Это к Грейнджерам, — пискнула она полноватому мужчине в лимонном халате. Тот сразу же подошел к Гремионе.
— Вы дочь Грейнджеров? Я целитесь Редрик, лечу их.
— Здравствуйте, сэр, — ответила Гермиона, — как они себя чувствуют?
— Вы ведь получали мое письмо, мисс Грейнджер?
— Разумеется.
Целитель нахмурился, и его прежде добродушное лицо сделалось жестким:
— Тогда что вы здесь делаете? Хотите свести их в могилу?
— Я хочу помочь им.
— Вы уже помогли, — отрезал целитель. — Одного взгляда на вас им сейчас хватит, чтобы получить удар.
— Со мной один из сильнейших легиллиментов Британии, — тихо сказала Гермиона, а за ее спиной раздался голос:
— На пару слов, Тони.
Целитель повернулся, и его лицо снова сделалось добрым и улыбчивым:
— Северус? Ни за что не узнал бы тебя. Выглядишь так, словно только что восстал из могилы.
— И я рад тебя видеть, Тони, — сказал Снейп таким голосом, словно больше всего на свете хотел смерти целителя. Но руку все-таки протянул первым.
Целитель пожал его ладонь с энтузиазмом:
— И не надеялся еще раз увидеть твою физиономию!
— Смотрю, зелья ты забросил.
— А вот ты, смотрю, носа из котла не высовываешь, как и в Академии.
Снейп спорить не стал, а перешел к делу:
— Покажи мне Грейнджеров, я собираюсь поправить им мозги и вернуться в Британию до обеда.
Родрик покачал головой:
— Я бьюсь с ними уже третий месяц, не могу вытащить. Твоя… студентка наворотила такого, что в страшном сне не увидишь.
Снейп хмыкнул:
— С чего это ты решил, что Грейнджер — моя студентка? Снейп-учитель — это как-то фантасмагорично звучит, не находишь?
Студенты синхронно прикусили языки.
Родрик начал объяснять:
— У них на мантиях — эмблемы Хогвартса, кроме того…
— А честно? Мы торопимся и вполне обойдемся без фокусов.
Целитель рассмеялся и ответил:
— Читал в газете про тебя. В общем, не нравится мне твоя идея, но иди. Тебе я доверяю. Но Грейнджер остается здесь, это мое распоряжение.
Гермиона вздохнула и согласилась.
— Я тоже подожду здесь, — сказал Драко и взял девушку за руку.
Целитель, Снейп и Луна скрылись за дверью, Драко обнял Гермиону и уверенно сказал:
— Все будешь хорошо. Эти двое кого угодно вылечат.
— Двое? Я подозревала, что у Луны есть интересные козыри…
— Скорее, дар. Мне всей правды, как ты понимаешь, не сказали, но я думаю, что это либо стихийная легиллименция либо…
— Эмпатия.
Драко посмотрел с недоумением, и Гермиона начала рассказывать, стараясь не думать о том, что происходит в палате, где лежат самые дорогие ей люди. А примерно через сорок минут дверь открылась, и раздался голос целителя:
— Заходите.
Когда Северус сказал Луне, что она поедет в Австралию вместе с ним, она сильно удивилась, но не спорила, особенно если учесть, что сообщил он ей эту новость, назначив отработку у себя в кабинете.
— Ты считаешь, что мне следует поехать?
Северус кивнул, хотя и напомнил, что с предсказаниями дружит плохо, а потому просто высказывает предположение. В тот вечер он был не в настроении, из-за чего-то переживал, и Луна, приближаясь к нему, сидящему за своим столом и что-то злобно черкающему в работах студентов, чувствовала себя укротительницей драконов. Она подошла к нему и очень медленно положила руку на плечо.
— Я работаю, — мрачно сообщил он, но плечом не дернул и руку не сбросил.
— Я знаю. Но работа не занимает и десятую часть твоих мыслей.
Северус отложил в сторону перо и откинулся на спинку стула. Луна чувствовала сельдерейную горечь его сомнений, но не знала, как их развеять. Несмотря на оптимистичные заявления он жил под тяжелым грузом своего прошлого и принятых решений, о которых он сожалел. Луна обняла его со спины и вздохнула. Если бы можно было легко забрать его боль, она сделала бы это, но увы. Она чувствовала, что прежде чем человек, который так глубоко поселился в ее сердце, научится искренне улыбаться, пройдет немало времени.
В Австралии она держалась рядом с ним, и когда он проник в сознание отца Гермионы, Луна взяла Северуса за руку. Она не могла помочь ему в тончайшей работе с разумом, но укротить его мозгошмыгов на время была вполне способна. Когда сначала отец, а потом и мать Гермионы пришли в себя, Северус отошел в дальний угол палаты, Луна последовала за ним и шепнула:
— Это волшебно.
Северус пожал плечами, но по его лицу было видно, что похвала ему приятна.
— Сейчас будет очень много сиропа, — сообщил он, когда его знакомый целитель позвал Гермиону и Драко. Формально он, конечно, был прав — и Гермиона, и ее родители плакали и обнимались, но Луна не могла отделаться от мысли о том, что смотреть на воссоединение семьи Северусу очень приятно — хотя, разумеется, по его лицу ничего прочесть было нельзя.
— Они счастливы, это хорошо, — сказала Луна, тоже шепотом.
Северус согласился, но добавил:
— Делать людей счастливыми — не мое призвание.
— Вы можете помочь мне сделать счастливыми еще трех человек? А потом можете дальше нести сарказм в массы.
— Интересно, кого?
И Луна рассказала.
Она чувствовала за собой большую вину за то, как поступила с Невиллом. Она его попыталась использовать, потом бросила, наверняка причинив сильную боль. Во всяком случае, он ее подчеркнуто избегал, а когда Луна находила его глазами в Большом зале, то чувствовала его злость и полную неуверенность в себе. Она долго думала, что могла бы сделать для него, чтобы он ее простил, и только сейчас, глядя на то, как разум вернулся к родителям Гермионы, придумала.
— Они пострадали от «Круциатуса», к тому же, давно. Их разум может быть потерян полностью. Или поврежден без возможности восстановления.
— Возможно, мне удастся найти их души, а ты сможешь поправить мысли.
Северус ничего не ответил, но кивнул, и этого было достаточно.
Поймать Невилла в выходной день (а из Австралии они вернулись вечером в субботу) было очень непросто, помог, как ни странно, Рональд Уизли, а точнее — Лаванда Браун.
Луна в рассеянности брела к башне Гриффиндора, думая, какими словами ей вытаскивать оттуда Невилла, когда встретилась с Лавандой Браун, гриффиндоркой на курс старше.
— Привет, Полоумная, — вежливо поздоровалась она. Луна тоже ее поприветствовала. — Башня Когтеврана в другой стороне.
— Я знаю, — ответила Луна. — Мне нужен Невилл.
Лаванда смерила ее странным взглядом, а потом попросила подождать. Луна осталась стоять возле портрета Полной Дамы и обмениваться с ней вежливыми замечаниями. Она любила поболтать с портретами, они всегда рассказывали что-нибудь интересное. К примеру, Дама отлично разбиралась в классической музыке.
Через несколько минут портрет открыл проход в гостиную Гриффиндора, и из него вышел Рон.
— Здравствуй, Рональд, — поздоровалась с ним Луна, — ты знаешь, что сморковые черкуны почти захватили твой разум? Избавься от них поскорей.
Как иначе намекнуть Рону, что у него на лице пятна чернил, Луна не знала. Рон промычал что-то невразумительное, а потом спросил в лоб:
— Луна, ты ведь поставила Гарри мозги на место? Отогнала всех его…
— Нарглов, — подсказала Луна.
— Да, точно. У моего брата тоже завелись нарглы. Очень много.
— У тебя много братьев, Рональд, какого ты имеешь в виду?
— Джорджа.
Луна печально вздохнула. Братьев Уизли лично она знала не очень близко, но все-таки достаточно хорошо благодаря занятиям ОД. Сначала они подшучивали над ней, а потом даже стали защищать, если кто-то над ней смеялся. Смерть Фреда потрясла ее также как, наверное, всех, кто знал близнецов — они были неразлучными, нельзя было представить себе одного без другого.
Рон что-то рассказывал про брата, а Луна вспоминала фейерверки, которые близнецы запускали в школе, вспоминала их месть Амбридж — огромное болото в коридоре. Забастовочные завтраки, от которых у половины ее однокурсников шла носом кровь. Ей очень хотелось увидеть выжившего брата, возможно — помочь ему.
— Я с радостью повидаюсь с Джорджем, — сказала Луна, — а можешь пока позвать Невилла? Мне очень нужно с ним поговорить.
Рон сказал:
— Спасибо! — и скрылся за дверью в гостиную, откуда вскоре вышел Невилл. Увидев Луну, он помрачнел.
В его эмоциях сквозило разочарование в себе и обида. Луна даже не представляла, как начать сложный разговор. Она старательно прокручивала в голове возможные варианты, но все отбрасывала, но только когда посмотрела в глаза другу, нашла нужные слова:
— Мы все еще друзья?
Невилл невнятно ответил:
— Конечно.
— Невилл, мне кажется, ты занялся разведением нарглов. На твоем месте я предпочла бы морщерогих кизляков, они милые и не вызывают размягчения мозга.
Невилл издал странный звук — не то хрюкающий, но не хлюпающий, а потом улыбнулся:
— Я попробую.
Увидев его улыбку, девушка расслабилась и в нескольких словах рассказала о том, ради чего начала разговор. Невилл смотрел на нее недоверчивым взглядом.
— Не думаю, что это возможно, — заговорил он быстро и нервно, — я боюсь ложной надежды, но после стольких лет очевидно, что они не поправятся сами, так что хуже уже не будет, почему бы не попытаться…
На следующий день они с Невиллом аппарировали в Мунго, там к ним присоединился Северус и высокая суровая дама — леди Лонгботтом. По общему решению, шли под видом обычных посетителей — спорить с целителями, как в Австралии, не было никакого желания.
— Делайте свое дело. Ответственность будет лежать на мне. Пока вы — первая, кто сказал про попытку их вылечить, за последние десять лет, — категорично заявила леди Лонгботтом.
Родители Невилла лежали в отдельной палате. Мистер Лонгботтом выглядел почти так же, как Невилл, только старше, а его жена чем-то походила на них обоих. Они улыбались, но Луна с ужасом видела, что они не испытывают никаких чувств.
— И это — твое желание, которое я тебе обещал?
— Именно.
— И где эти магглы?
Драко широко и довольно улыбнулся:
— В Австралии.
Снейп вдохнул. Выдохнул. А потом резко вышел из Больничного крыла, хлопнув дверью. Луна быстро последовала за ним. Мадам Помфри выглянула из своей коморки, стремясь призвать нарушителей спокойствия к порядку, но увидела только мирно беседующих Гермиону и Драко, поэтому поджала губы и снова ушла по своим делам.
— Снейп должен был тебе желание?
Драко ответил:
— И уже давно. Мне было семь, отец попал в Мунго, и крестный почти неделю присматривал за мной, я ему, по правде говоря, до смерти надоел, — Драко улыбнулся воспоминаниям. — Он пытался меня все время чем-то занимать, то зельями, то поиском каких-то трав в парке мэнора, но одним вечером я сильно загрустил, и крестный согласился со мной поиграть. Сначала играли в шахматы — я, конечно, проигрывал и страшно злился, то на крестного, то на игру. И тогда крестный пообещал мне исполнить одно мое желание, если я выиграю. Партия шла как обычно, но я очень старался — даже забрал его ферзя, но все равно проигрывал, рассердился и, когда он отвернулся, передвинул часть его фигур. Он, как выяснилось, заметил мои махинации, и когда я выиграл, заявил, что обещание будет держать так же, как я выиграл — то есть, как захочет. Сошлись на том, что исполнит его в честь моей свадьбы.
Гермиона хмыкнула:
— Не думал, пожалуй, семилетний Драко Малфой, что его желанием будет исцеление двух магглов.
Драко согласился:
— А знаешь, что это значит?
И тут Гермиона поняла, что попала в ловушку, пару раз открыла рот, приходя в себя от возмущения, а потом не выдержала и стукнула парня подушкой.
— Ты, змей скользкий!
Драко рассмеялся и сообщил, что тоже ее любит. Гермиона упала обратно на кровать и снова подивилась себе. Однозначно, она потеряла форму. Как она могла не догадаться, что про свадьбу он говорит вовсе не для красоты?
— Так что, любимая, вскоре после возвращения твоих родителей в Британию мы с тобой просто обязаны пожениться, иначе крестный, чего доброго, решит, что я его обманул.
— Этого допускать никак нельзя, — пришлось согласиться Гермионе.
В Австралию было решено отправиться на следующей неделе, в выходные. Драко сварил все нужные зелья, Гермионе благодаря ее статусу героини войны без проблем выдали международный порт-ключ, а МакГонагалл, скрепя сердце, отпустила в другую страну профессора и двух студентов. Правда, непосредственно перед отправлением выяснилось, что студентов все-таки трое.
— Она будет очень полезна, — холодно сообщил профессор Снейп, указав на разглядывающую облака Луну, Гермиона и Драко переглянулись и ничего не сказали.
Маленький серебряный ключик-портал сработал ровно в одиннадцать часов, рывком переместив всех четверых в Австралию.
Гермиона, когда подыскивала родителям новый дом, неплохо изучила эту страну, но вот о магическом мире знала очень немного, поэтому сильно удивилась, поняв, что прибыли они не на какой-нибудь пустырь, а в помещение, больше всего похожее на чью-то гостиную. Невысокий темноволосый молодой человек в прямоугольных очках, чем-то напомнивший Гермионе Перси Уизли, с резким акцентом сказал:
— Добро пожаловать в Канберру, уважаемые англичане. Кто из вас мисс Грейнджер?
— Это я. Добрый день, — за всех поздоровалась Гермиона и мысленно искренне поблагодарила того чиновника, который организовывал эту поездку. Конечно, она и сама легко нашла бы родителей, но с сопровождающим это будет сделать куда проще.
— Мисс, я должен напомнить вам, что врачи категорически не приветствуют ваш визит к родителям.
— Я привела квалифицированного специалиста в области легиллименции, — сказала Гермиона, унимая бешеное сердцебиение, — это мистер Снейп.
Так и не назвавший свое имя австралиец мазнул по Снейпу взглядом, и ответил:
— По вашей просьбе был сделан запрос в наше отделение клиники святого Мунго, наши целители не считают возможным стороннее вмешательство.
— Мы предпочитаем поговорить с целителями, а не с чиновником, — произнес Драко очень привычным Гермионе тоном — так он разговаривал с ней большую часть всего времени, что они были знакомы. И он стал разом очень похож на своего отца, а слово «чиновник» произнес с той интонацией, с которой не раз говорил «грязнокровка». — Будьте любезны отвести мисс Грейнджер и всех нас в клинику.
Молодой человек машинально выпрямился, как если бы увидел начальство, и протянул Драко каменную пластинку.
— Это в холл клиники. Кодовое слово: «Грейнджеры».
Драко протянул порт-ключ Гермионе и первым взял ее за руку, потом до нее дотронулись Снейп и Луна, и Гермиона произнесла:
— Грейнджеры.
Второй за день рывок в области пупка, и они оказались в просторном светлом почти пустом зале. На зеленых стульях возле стены сидели двое пожилых женщин в кокетливых шляпках, а мужчина лет тридцати пяти лениво прохаживался перед большими подвижными плакатами со слоганами: «Эксперимент или жизнь?», «Выпил — не летай!» и (почему-то) «Надежная контрацепция для ответственных ведьм».
В центре холла стоял столик, над которым парила привычная надпись: «Привет-ведьма». За столиком расположилась пожилая ведьма с улыбчивым лицом, которая, в ответ на вопрос Гермионы, как ей найти Грейнджеров, вызвала медсестру. Юная ведьма, видимо, только закончившая медицинские курсы, проводила Гермиону и ее спутников на шестой этаж, где располагались пациенты с недугами разума.
— Это к Грейнджерам, — пискнула она полноватому мужчине в лимонном халате. Тот сразу же подошел к Гремионе.
— Вы дочь Грейнджеров? Я целитесь Редрик, лечу их.
— Здравствуйте, сэр, — ответила Гермиона, — как они себя чувствуют?
— Вы ведь получали мое письмо, мисс Грейнджер?
— Разумеется.
Целитель нахмурился, и его прежде добродушное лицо сделалось жестким:
— Тогда что вы здесь делаете? Хотите свести их в могилу?
— Я хочу помочь им.
— Вы уже помогли, — отрезал целитель. — Одного взгляда на вас им сейчас хватит, чтобы получить удар.
— Со мной один из сильнейших легиллиментов Британии, — тихо сказала Гермиона, а за ее спиной раздался голос:
— На пару слов, Тони.
Целитель повернулся, и его лицо снова сделалось добрым и улыбчивым:
— Северус? Ни за что не узнал бы тебя. Выглядишь так, словно только что восстал из могилы.
— И я рад тебя видеть, Тони, — сказал Снейп таким голосом, словно больше всего на свете хотел смерти целителя. Но руку все-таки протянул первым.
Целитель пожал его ладонь с энтузиазмом:
— И не надеялся еще раз увидеть твою физиономию!
— Смотрю, зелья ты забросил.
— А вот ты, смотрю, носа из котла не высовываешь, как и в Академии.
Снейп спорить не стал, а перешел к делу:
— Покажи мне Грейнджеров, я собираюсь поправить им мозги и вернуться в Британию до обеда.
Родрик покачал головой:
— Я бьюсь с ними уже третий месяц, не могу вытащить. Твоя… студентка наворотила такого, что в страшном сне не увидишь.
Снейп хмыкнул:
— С чего это ты решил, что Грейнджер — моя студентка? Снейп-учитель — это как-то фантасмагорично звучит, не находишь?
Студенты синхронно прикусили языки.
Родрик начал объяснять:
— У них на мантиях — эмблемы Хогвартса, кроме того…
— А честно? Мы торопимся и вполне обойдемся без фокусов.
Целитель рассмеялся и ответил:
— Читал в газете про тебя. В общем, не нравится мне твоя идея, но иди. Тебе я доверяю. Но Грейнджер остается здесь, это мое распоряжение.
Гермиона вздохнула и согласилась.
— Я тоже подожду здесь, — сказал Драко и взял девушку за руку.
Целитель, Снейп и Луна скрылись за дверью, Драко обнял Гермиону и уверенно сказал:
— Все будешь хорошо. Эти двое кого угодно вылечат.
— Двое? Я подозревала, что у Луны есть интересные козыри…
— Скорее, дар. Мне всей правды, как ты понимаешь, не сказали, но я думаю, что это либо стихийная легиллименция либо…
— Эмпатия.
Драко посмотрел с недоумением, и Гермиона начала рассказывать, стараясь не думать о том, что происходит в палате, где лежат самые дорогие ей люди. А примерно через сорок минут дверь открылась, и раздался голос целителя:
— Заходите.
Глава 50. Ловец мозгошмыгов. Безобидные мозгошмыги
Когда Северус сказал Луне, что она поедет в Австралию вместе с ним, она сильно удивилась, но не спорила, особенно если учесть, что сообщил он ей эту новость, назначив отработку у себя в кабинете.
— Ты считаешь, что мне следует поехать?
Северус кивнул, хотя и напомнил, что с предсказаниями дружит плохо, а потому просто высказывает предположение. В тот вечер он был не в настроении, из-за чего-то переживал, и Луна, приближаясь к нему, сидящему за своим столом и что-то злобно черкающему в работах студентов, чувствовала себя укротительницей драконов. Она подошла к нему и очень медленно положила руку на плечо.
— Я работаю, — мрачно сообщил он, но плечом не дернул и руку не сбросил.
— Я знаю. Но работа не занимает и десятую часть твоих мыслей.
Северус отложил в сторону перо и откинулся на спинку стула. Луна чувствовала сельдерейную горечь его сомнений, но не знала, как их развеять. Несмотря на оптимистичные заявления он жил под тяжелым грузом своего прошлого и принятых решений, о которых он сожалел. Луна обняла его со спины и вздохнула. Если бы можно было легко забрать его боль, она сделала бы это, но увы. Она чувствовала, что прежде чем человек, который так глубоко поселился в ее сердце, научится искренне улыбаться, пройдет немало времени.
В Австралии она держалась рядом с ним, и когда он проник в сознание отца Гермионы, Луна взяла Северуса за руку. Она не могла помочь ему в тончайшей работе с разумом, но укротить его мозгошмыгов на время была вполне способна. Когда сначала отец, а потом и мать Гермионы пришли в себя, Северус отошел в дальний угол палаты, Луна последовала за ним и шепнула:
— Это волшебно.
Северус пожал плечами, но по его лицу было видно, что похвала ему приятна.
— Сейчас будет очень много сиропа, — сообщил он, когда его знакомый целитель позвал Гермиону и Драко. Формально он, конечно, был прав — и Гермиона, и ее родители плакали и обнимались, но Луна не могла отделаться от мысли о том, что смотреть на воссоединение семьи Северусу очень приятно — хотя, разумеется, по его лицу ничего прочесть было нельзя.
— Они счастливы, это хорошо, — сказала Луна, тоже шепотом.
Северус согласился, но добавил:
— Делать людей счастливыми — не мое призвание.
— Вы можете помочь мне сделать счастливыми еще трех человек? А потом можете дальше нести сарказм в массы.
— Интересно, кого?
И Луна рассказала.
Она чувствовала за собой большую вину за то, как поступила с Невиллом. Она его попыталась использовать, потом бросила, наверняка причинив сильную боль. Во всяком случае, он ее подчеркнуто избегал, а когда Луна находила его глазами в Большом зале, то чувствовала его злость и полную неуверенность в себе. Она долго думала, что могла бы сделать для него, чтобы он ее простил, и только сейчас, глядя на то, как разум вернулся к родителям Гермионы, придумала.
— Они пострадали от «Круциатуса», к тому же, давно. Их разум может быть потерян полностью. Или поврежден без возможности восстановления.
— Возможно, мне удастся найти их души, а ты сможешь поправить мысли.
Северус ничего не ответил, но кивнул, и этого было достаточно.
Поймать Невилла в выходной день (а из Австралии они вернулись вечером в субботу) было очень непросто, помог, как ни странно, Рональд Уизли, а точнее — Лаванда Браун.
Луна в рассеянности брела к башне Гриффиндора, думая, какими словами ей вытаскивать оттуда Невилла, когда встретилась с Лавандой Браун, гриффиндоркой на курс старше.
— Привет, Полоумная, — вежливо поздоровалась она. Луна тоже ее поприветствовала. — Башня Когтеврана в другой стороне.
— Я знаю, — ответила Луна. — Мне нужен Невилл.
Лаванда смерила ее странным взглядом, а потом попросила подождать. Луна осталась стоять возле портрета Полной Дамы и обмениваться с ней вежливыми замечаниями. Она любила поболтать с портретами, они всегда рассказывали что-нибудь интересное. К примеру, Дама отлично разбиралась в классической музыке.
Через несколько минут портрет открыл проход в гостиную Гриффиндора, и из него вышел Рон.
— Здравствуй, Рональд, — поздоровалась с ним Луна, — ты знаешь, что сморковые черкуны почти захватили твой разум? Избавься от них поскорей.
Как иначе намекнуть Рону, что у него на лице пятна чернил, Луна не знала. Рон промычал что-то невразумительное, а потом спросил в лоб:
— Луна, ты ведь поставила Гарри мозги на место? Отогнала всех его…
— Нарглов, — подсказала Луна.
— Да, точно. У моего брата тоже завелись нарглы. Очень много.
— У тебя много братьев, Рональд, какого ты имеешь в виду?
— Джорджа.
Луна печально вздохнула. Братьев Уизли лично она знала не очень близко, но все-таки достаточно хорошо благодаря занятиям ОД. Сначала они подшучивали над ней, а потом даже стали защищать, если кто-то над ней смеялся. Смерть Фреда потрясла ее также как, наверное, всех, кто знал близнецов — они были неразлучными, нельзя было представить себе одного без другого.
Рон что-то рассказывал про брата, а Луна вспоминала фейерверки, которые близнецы запускали в школе, вспоминала их месть Амбридж — огромное болото в коридоре. Забастовочные завтраки, от которых у половины ее однокурсников шла носом кровь. Ей очень хотелось увидеть выжившего брата, возможно — помочь ему.
— Я с радостью повидаюсь с Джорджем, — сказала Луна, — а можешь пока позвать Невилла? Мне очень нужно с ним поговорить.
Рон сказал:
— Спасибо! — и скрылся за дверью в гостиную, откуда вскоре вышел Невилл. Увидев Луну, он помрачнел.
В его эмоциях сквозило разочарование в себе и обида. Луна даже не представляла, как начать сложный разговор. Она старательно прокручивала в голове возможные варианты, но все отбрасывала, но только когда посмотрела в глаза другу, нашла нужные слова:
— Мы все еще друзья?
Невилл невнятно ответил:
— Конечно.
— Невилл, мне кажется, ты занялся разведением нарглов. На твоем месте я предпочла бы морщерогих кизляков, они милые и не вызывают размягчения мозга.
Невилл издал странный звук — не то хрюкающий, но не хлюпающий, а потом улыбнулся:
— Я попробую.
Увидев его улыбку, девушка расслабилась и в нескольких словах рассказала о том, ради чего начала разговор. Невилл смотрел на нее недоверчивым взглядом.
— Не думаю, что это возможно, — заговорил он быстро и нервно, — я боюсь ложной надежды, но после стольких лет очевидно, что они не поправятся сами, так что хуже уже не будет, почему бы не попытаться…
На следующий день они с Невиллом аппарировали в Мунго, там к ним присоединился Северус и высокая суровая дама — леди Лонгботтом. По общему решению, шли под видом обычных посетителей — спорить с целителями, как в Австралии, не было никакого желания.
— Делайте свое дело. Ответственность будет лежать на мне. Пока вы — первая, кто сказал про попытку их вылечить, за последние десять лет, — категорично заявила леди Лонгботтом.
Родители Невилла лежали в отдельной палате. Мистер Лонгботтом выглядел почти так же, как Невилл, только старше, а его жена чем-то походила на них обоих. Они улыбались, но Луна с ужасом видела, что они не испытывают никаких чувств.
