— Здравствуйте, мисс Грейнджер, — проговорил Ридж, чуть присвистывая, — спасибо, что уделили время и пришли сегодня.
Пришлось вцепиться в колени так, что побелели костяшки пальцев.
Это не похоже на допрос о действиях Малфоя. Это вообще ни на что не похоже.
— Мисс Грейнджер, — доброжелательно продолжил Ридж, — Визенгамот благодарит вас за все, что вы делали и продолжаете делать для магического сообщества Британии.
Побелели не только пальцы, но и руки целиком.
— Ваш вклад в дело победы над Тем-кого-нельзя называть, дальнейшая работа на благо Министерства и всех волшебников, ваша честность, следование тому пути, который вы считаете правильным, а также ваше самоотверженное стремление к тому, чтобы в Британии власть была честной и законной, позволяет мне, как председателю Визенгамота, от имени большинства моих коллег просить вас о том, чтобы вы выдвинули свою кандидатуру на выборы Министра Магии Британии…
И где-то эхом, на грани сознания: «Назначенные на второй день летней сессии Визенгамота, девятого августа».
Гермионе показалось, что она оглохла. Уши заложило ватой, в глазах потемнело. И все, что она видела — это удовлетворенно улыбающегося Невилла в первом ряду, возле трибуны.
Тихо потрескивал огонь в камине. Гермиона сидела в кресле, укрывшись пледом, и сжимала в руках чашку с чаем. Ее колотила дрожь.
— Вам это так неприятно? — спросил Майкрофт задумчиво, словно мог что-то изменить.
Гермиона сделала глоток и покачала головой:
— Это шок. Майкрофт, вы ведь… — она отставила чашку и опустила голову. Волосы растрепались и начали лезть в глаза. — Вы ведь знаете, что я никогда не хотела заниматься политикой. Это… вам подходит. Не мне. Я ученый, а не…
Скрипнул стул, Майкрофт поднялся, а Гермиона устыдилась своей несдержанности. Неужели она не могла найти иного места, где устроить истерику, нежели рабочий кабинет Холмса? Причем не дома, а на Уайт-холл. И она, пожалуй, ожидала от него отповеди на этот счет.
Несколько шагов — он приблизился к креслу, остановился. Зашуршала ткань.
Гермиона приподняла голову и увидела, что Майкрофт присел возле кресла, так что его лицо оказалось на одном уровне с ее.
— Боже правый, иногда ваше сходство с Шерлоком просто пугает, — произнес он, — Слава Богу, что вы менее… несдержанны, чем он.
— Шерлок сейчас пошел бы за наркотиками, я подозреваю, — сказала Гермиона глухо, понимая, что говорить этого не стоит.
— Он вел себя точно так же, когда узнал, что поступил в Кембридж, хотя не подавал туда документов.
— Разве так бывает? — спросила Гермиона.
— Для гениев всегда бывают исключения.
Она вздохнула:
— Я не гений.
— Нет, — просто согласился Майкрофт, — ко всеобщему благу. Но, думаю, в вашем случае репутация сыграла не меньшую роль, — он поднялся, но не отошел.
— Мне кажется, это идея Невилла. С него бы сталось… Но зачем? Что я могу?
Майкрофт молчал почти минуту, прежде чем ответить:
— Думаю, вы можете отказаться.
Это было заманчиво, Мерлин, как же заманчиво! И Гермиона едва не сделала этого прямо там, в зале заседаний. И она могла отказаться сейчас — если бы не короткий разговор с Невиллом, который сказал: «Я не стану Министром, меня ждет Хогвартс. Это не мое».
«Но и не мое тоже!» — захотелось обиженно закричать Гермионе. Вот только кресло Министра — не мячик для жонглирования. Невилл отказался. Откажется она — его предложат кому-то еще, и, как знать, будет ли этот кто-то из их… партии. Она выразилась бы иначе, если бы нашла подходящее слово.
Став Министром, она сможет сама заняться политикой по защите магглорожденных детей — мистер Кто будет рад этому. Она проследит, чтобы возвращение Шерлока Холмса прошло гладко. Она сумеет взять под контроль отношения с магглами — благо, хорошо знает само воплощение Британского правительства.
Это было привлекательно.
Но, став Министром, она будет вынуждена как минимум семь лет своей жизни — а то и дольше — потратить на то, что внушало ей здоровое отвращение. То, от чего она бегала добрых пятнадцать лет, настигло ее.
Но кто, если не она? Гарри? Больной, нуждающийся в лечении и не принимающий его Гарри уничтожит страну быстрее, чем кто-либо поймет, что происходит. Это будет крах. Джинни — прекрасный аврор, отличная глава Аврората, разве она сможет играть в полунамеки, угадывать скрытые смыслы и искать компромиссы? Прямолинейная, твердая Джинни устроит в магической Британии военную диктатуру.
— Если я откажусь, то кто… — она снова уронила голову и вдруг почувствовала…
Едва ощутимо, почти невесомо Майкрофт провел ладонью по ее волосам, а потом отошел обратно к столу.
Гермиона улыбнулась — ей стало немного легче.
За следующий месяц ее посетил, пожалуй, весь состав Визенгамота, кроме самых радикальных консерваторов. С ней пили чай, говорили о погоде и о результатах весенней квиддичной Лиги, но каждый визитер подразумевал: «Я проверяю вас, мисс Грейнджер», — и каждый приходил к выводу: «Пожалуй, меня вы устраиваете».
Вероятно, устраивала она именно в отсутствие альтернатив. После двух громких отставок подряд должность Министра не казалась такой уж привлекательной, а Гермиона не высказывала резких суждений и не грозилась полной сменой режима.
За неделю до выборов к ней пришла Джинни — какая-то неуверенная, нервная.
— Рада, что они выберут тебя, — сказала она, шмыгая носом.
— Еще не факт. Я — только один из кандидатов, и…
— Не мели чушь, — оборвала ее подруга, — даже Луна сквозь своих мозгошмыгов заметила, что ты будешь отличным Министром.
После недолгой болтовни ни о чем Гермиона осторожно спросила:
— Ты в порядке?
Джинни помотала головой, отчего огненно-рыжие пряди рассыпались, и сказала:
— Ни к мордреду я не в порядке! Я… — Гермиона оказалась в ее объятиях, — я скучаю по нему.
Гермиона обняла ее в ответ и сказала:
— Ему тоже плохо. Я заглядывала в его сознание — там что-то жуткое… Но нельзя лечить человека насильно, а сам он не хочет лечиться.
— Может, просто оглушить его? — спросила Джинни, непонятно, серьезно или нет. — Ответственность возьму на себя. А ты… ты же менталист, ты сможешь.
— Я не смогу, если он будет против. Он должен будет помочь. Да и все равно, я не возьмусь. Нельзя заниматься друзьями и родственниками. Менталист должен быть посторонним человеком, не имеющим к пациенту никаких особых чувств.
Джинни потерла сухие воспаленные глаза и сказала:
— Я ведь даже поговорить с ним не могу.
Гермиона дорого дала бы, чтобы помочь ей. Но что она могла?
Гарри изображал бешеное жизнелюбие, но поверхностная проверка не выявила ничего, похожего на наркотики или алкоголь. И он был одним из первых, кто жал ей руку, когда большинством голосов Визенгамота она была выбрана на пост Министра Магии Британии.
Потом был Невилл, Джинни, Септимус Ридж и многие другие. От рукопожатий болели пальцы, от волнения и предчувствия чего-то плохого слезились глаза и болела голова.
Поэтому, когда она оказалась в своем новом кабинете, она тяжело выдохнула, упала в большое кожаное кресло — и вздрогнула, потому что в дверь постучали.
Секретарь — бывший секретарь Невилла — сообщил:
— Госпожа министр, к вам глава Отдела Тайн, — и впустил в кабинет мистера Кто. Он улыбался.
— Здравствуйте, мистер Кто, — кивнула она, внутренне напрягаясь.
Мистер Кто всплеснул руками:
— Дорогая мисс Ата! Как я рад! Великолепное назначение, просто великолепное!
— Вы пришли, чтобы обсудить программу…
— Что вы, Мерлин с вами! — он помотал головой. — Как можно в такой день отвлекать вас такой ерундой. Я пришел поздравить вас, а еще, — он подмигнул, — уточнить, не возражаете ли вы, если я продолжу возглавлять Отдел тайн. У нас, знаете ли, там идут исследования, если вдруг вы решите меня уволить, придется уничтожить половину.
Она понятия не имела, шутит он или серьезен, но ответила:
— Ваша должность остается за вами, мистер Кто, это даже не обсуждается. Отдел Тайн не справится без вашей «Тардис» и ее владельца.
— Премного благодарен, — он поклонился. — Что ж, оставлю вас наслаждаться триумфом. Хотя я достаточно знаю вас, мисс Грейнджер, чтобы подозревать, что корона сильно давит вам на уши и немало раздражает.
— Да, камень на шее был бы легче, — ответила Гермиона и спросила, не надеясь услышать правду: — Мистер Кто, как ваше настоящее имя?
Улыбка сделалась еще шире:
— У меня его давно нет, мисс Грейнджер. Но если вам так хочется, у вас есть все, чтобы разгадать нехитрый ребус. Правда, подозреваю, вам будет, чем заняться, и без такой глупости.
Он вышел, а Гермиона провела пальцем по пустому чистому столу, проводив его долгим взглядом.
Полукровка или магглорожденный, гениальный ученый, немного сумасшедший, хорошо и давно знает Малфоев, возможно, имеет черные с проседью волосы и желтую кожу (если у нее не было галлюцинаций), и у него нет имени… Да нет, быть такого не может!
Майкрофт пригласил ее на ужин. В дорогой, превосходно оформленный ресторан, причем оставил всю охрану внизу. В его глазах светилась незлая насмешка — кажется, он ждал, что в последний момент она откажется от должности, и его откровенно забавляло то, что, спустя столько лет, они снова сидят друг напротив друга как политические партнеры.
— Я думаю, — произнесла она, смакуя вино, — что Шерлоку пора вернуться домой.
Майкрофт соединил перед собой руки шпилем.
— Признаться, в Лондоне достаточно тревожная обстановка, и я был бы рад, если бы он снова взял на себя неприятную обязанность освобождать город от излишне активных криминальных элементов. Полиция совершенно потеряла хватку в его отсутствие.
Это расшифровывалось, вне всяких сомнений, как: «Я буду рад, если он вернется».
— Вы ведь знаете, где он?
— Сейчас в Польше, но, по моим данным, скоро направится в Сербию. Его дело почти закончено.
— Мы можем отправиться в любой момент, порт-ключ доставит до места, — сказала Гермиона, но Майкрофт покачал головой:
— Я предпочел бы, чтобы сначала он закончил дело барона Мапертиуса. Грандиозная схема, огромные связи — и совершенный иммунитет против любых преследований. Было бы глупо останавливать Шерлока, когда он уже почти подобрался к нему. К тому же… — он отпил вина, — будет лучше, если он вернется в Британию уже оправданным в глазах общественности, иначе, боюсь, у него возникнут проблемы с этими его… частными расследованиями.
Гермиона тихо рассмеялась:
— Неужели вы признаетесь, что заботитесь о нем?
— Признаюсь? — он картинно поднял брови. — Я никогда это не скрывал, равно как и то, что считаю его импульсивным, эмоциональным и… — задумчивая пауза, — немного глуповатым.
— Вы… — произнесла Гермиона задумчиво, — часто говорите, что мы с ним похожи. Меня вы тоже считаете… глуповатой?
Майкрофт улыбнулся:
— К вам, Гермиона, неприменимы обычные стандарты. И, в отличие от Шерлока, вам простительна некоторая… эмоциональная вовлеченность и невнимательность. Вы ведь не носите фамилию Холмс.
«Слава Мерлину», — невольно подумала Гермиона, а потом была вовлечена в медленную, долгую, многогранную игру пальцев, от которой постепенно все посторонние мысли покинули сознание, а вся жизнь сосредоточилась на оголенных нервах ладоней и запястий.
Холод и дождь — вот чем их встретила Сербия, хотя сводки отдела метеорологии утверждали, что температурная разница между Лондоном и Белградом минимальна и составляет около двух с половиной градусов по Фаренгейту и около одного — по Цельсию.
Они переместились на закрытую площадку, без охраны Майкрофта и без отряда авроров.
Гермиона превратила свою мантию в неброское пальто, убрала порт-ключ, который должен был доставить их обратно, в карман и спросила:
— Готовы? Я снимаю чары.
Майкрофт, одетый, вопреки обыкновению, в куртку, кивнул. Гермионе показалось, что он нервничает, и тем не менее, именно он первым сориентировался в небольшом городке недалеко от Белграда, пока сама она нервно оглядывалась на пустынных и неприветливых улицах с одинаковыми многоэтажками.
Неожиданно раздалось тихое звяканье. Майкрофт достал телефон, посмотрел на экран, поджал губы и сказал негромко:
— Кажется, мы вовремя… — больше он ничего не добавил, но и этого хватало, чтобы предположить: Шерлок попал в неприятности. Не то, чтобы это было нехарактерно для Шерлока, насколько помнила Гермиона, но явно осложняло ситуацию.
Еще в Лондоне они подробно обговорили план действий — и прибытие, и поведение, и ограничения.
— У нас есть агенты в Сербии, разумеется, — сказал тогда Майкрофт, — но желательно не задействовать их. Это — крайний случай.
Гермиона, в свою очередь, отметила:
— Я почти не смогу аппарировать — места незнакомые. У меня есть несколько координат, но перемещать туда двоих, а то и троих, я не рискну. Также нежелательно привлекать внимание сербской службы безопасности волшебников — несанкционированное появление Министра Британии на их территории приведет к международному скандалу, — и добавила тихо: — У нас и так напряженные отношения с сербскими волшебниками.
Майкрофт поднял бровь и холодно уточнил:
— Неужели?
Впрочем, в начале трудностей не возникло — на грязноватом пустыре Майкрофт нашел такси, сел на переднее сидение и, к удивлению Гермионы, вступил с водителем в невероятно оживленный диалог на сербском, активно помогая себе жестами и то и дело совершенно нехарактерно для себя громко смеясь. Таксист отвечал так же, а Гермиона, у которой через две минуты этого разговора заболела голова, уставилась в окно, где на трассе то и дело мелькали чудовищные по своему виду дорожные указатели, которые никак не желали складываться даже в подобие нормальных слов.
Некоторое время спустя ее слух привык к языку, и она даже стала вычленять отдельные слова — они напоминали слова болгарского, который она когда-то начинала учить ради общения с Виктором Крамом. Впрочем, это не помогало ей понять смысл беседы, а когда таксист протянул пачку сигарет, и Майкрофт, взяв одну, открыл окно и закурил, она мысленно присудила ему десять очков за актерское мастерство и занялась более полезным делом — медитацией.
Спустя полчаса такси остановилось, Майкрофт рассчитался с водителем, вылез из машины и даже не прикоснулся к задней дверце. Гермиона выбралась сама, и только когда таксист отъехал, Майкрофт перестал улыбаться, моментально сняв маску, достал платок и вытер губы со словами:
— Омерзительно.
Предположив, что это относится к сигаретам, Гермиона спросила:
— Вы же курите?
— Но не эту мерзость, — поморщившись, сказал он. — Пойдемте.
Белград (а это, вне всяких сомнений, был он) оказался красивым старым городом. Несмотря на неприветливую серость, деревья поблескивали золотом крон, оттеняя величественные здания в классическом стиле. Гермиона шла вслед за Майкрофтом по широкой, выложенной плиткой дороге. Внезапно ее взгляд зацепился за темную массу. Поворот — и перед ними предстало тянущееся вдаль на добрых полмили кладбище: кладбище зданий. Покореженные, порушенные, поросшие жухлой травой и чахлыми деревьями, пробивавшими себе путь в проломах крыш, они скалились на город из-за глухого забора. Что бы здесь ни произошло — это произошло давно, и это было страшно.
Гермионе стало неуютно, а Майкрофт, скользнув по зданиям взглядом, отвел глаза в сторону.
Пришлось вцепиться в колени так, что побелели костяшки пальцев.
Это не похоже на допрос о действиях Малфоя. Это вообще ни на что не похоже.
— Мисс Грейнджер, — доброжелательно продолжил Ридж, — Визенгамот благодарит вас за все, что вы делали и продолжаете делать для магического сообщества Британии.
Побелели не только пальцы, но и руки целиком.
— Ваш вклад в дело победы над Тем-кого-нельзя называть, дальнейшая работа на благо Министерства и всех волшебников, ваша честность, следование тому пути, который вы считаете правильным, а также ваше самоотверженное стремление к тому, чтобы в Британии власть была честной и законной, позволяет мне, как председателю Визенгамота, от имени большинства моих коллег просить вас о том, чтобы вы выдвинули свою кандидатуру на выборы Министра Магии Британии…
И где-то эхом, на грани сознания: «Назначенные на второй день летней сессии Визенгамота, девятого августа».
Гермионе показалось, что она оглохла. Уши заложило ватой, в глазах потемнело. И все, что она видела — это удовлетворенно улыбающегося Невилла в первом ряду, возле трибуны.
Глава тридцать восьмая
Тихо потрескивал огонь в камине. Гермиона сидела в кресле, укрывшись пледом, и сжимала в руках чашку с чаем. Ее колотила дрожь.
— Вам это так неприятно? — спросил Майкрофт задумчиво, словно мог что-то изменить.
Гермиона сделала глоток и покачала головой:
— Это шок. Майкрофт, вы ведь… — она отставила чашку и опустила голову. Волосы растрепались и начали лезть в глаза. — Вы ведь знаете, что я никогда не хотела заниматься политикой. Это… вам подходит. Не мне. Я ученый, а не…
Скрипнул стул, Майкрофт поднялся, а Гермиона устыдилась своей несдержанности. Неужели она не могла найти иного места, где устроить истерику, нежели рабочий кабинет Холмса? Причем не дома, а на Уайт-холл. И она, пожалуй, ожидала от него отповеди на этот счет.
Несколько шагов — он приблизился к креслу, остановился. Зашуршала ткань.
Гермиона приподняла голову и увидела, что Майкрофт присел возле кресла, так что его лицо оказалось на одном уровне с ее.
— Боже правый, иногда ваше сходство с Шерлоком просто пугает, — произнес он, — Слава Богу, что вы менее… несдержанны, чем он.
— Шерлок сейчас пошел бы за наркотиками, я подозреваю, — сказала Гермиона глухо, понимая, что говорить этого не стоит.
— Он вел себя точно так же, когда узнал, что поступил в Кембридж, хотя не подавал туда документов.
— Разве так бывает? — спросила Гермиона.
— Для гениев всегда бывают исключения.
Она вздохнула:
— Я не гений.
— Нет, — просто согласился Майкрофт, — ко всеобщему благу. Но, думаю, в вашем случае репутация сыграла не меньшую роль, — он поднялся, но не отошел.
— Мне кажется, это идея Невилла. С него бы сталось… Но зачем? Что я могу?
Майкрофт молчал почти минуту, прежде чем ответить:
— Думаю, вы можете отказаться.
Это было заманчиво, Мерлин, как же заманчиво! И Гермиона едва не сделала этого прямо там, в зале заседаний. И она могла отказаться сейчас — если бы не короткий разговор с Невиллом, который сказал: «Я не стану Министром, меня ждет Хогвартс. Это не мое».
«Но и не мое тоже!» — захотелось обиженно закричать Гермионе. Вот только кресло Министра — не мячик для жонглирования. Невилл отказался. Откажется она — его предложат кому-то еще, и, как знать, будет ли этот кто-то из их… партии. Она выразилась бы иначе, если бы нашла подходящее слово.
Став Министром, она сможет сама заняться политикой по защите магглорожденных детей — мистер Кто будет рад этому. Она проследит, чтобы возвращение Шерлока Холмса прошло гладко. Она сумеет взять под контроль отношения с магглами — благо, хорошо знает само воплощение Британского правительства.
Это было привлекательно.
Но, став Министром, она будет вынуждена как минимум семь лет своей жизни — а то и дольше — потратить на то, что внушало ей здоровое отвращение. То, от чего она бегала добрых пятнадцать лет, настигло ее.
Но кто, если не она? Гарри? Больной, нуждающийся в лечении и не принимающий его Гарри уничтожит страну быстрее, чем кто-либо поймет, что происходит. Это будет крах. Джинни — прекрасный аврор, отличная глава Аврората, разве она сможет играть в полунамеки, угадывать скрытые смыслы и искать компромиссы? Прямолинейная, твердая Джинни устроит в магической Британии военную диктатуру.
— Если я откажусь, то кто… — она снова уронила голову и вдруг почувствовала…
Едва ощутимо, почти невесомо Майкрофт провел ладонью по ее волосам, а потом отошел обратно к столу.
Гермиона улыбнулась — ей стало немного легче.
За следующий месяц ее посетил, пожалуй, весь состав Визенгамота, кроме самых радикальных консерваторов. С ней пили чай, говорили о погоде и о результатах весенней квиддичной Лиги, но каждый визитер подразумевал: «Я проверяю вас, мисс Грейнджер», — и каждый приходил к выводу: «Пожалуй, меня вы устраиваете».
Вероятно, устраивала она именно в отсутствие альтернатив. После двух громких отставок подряд должность Министра не казалась такой уж привлекательной, а Гермиона не высказывала резких суждений и не грозилась полной сменой режима.
За неделю до выборов к ней пришла Джинни — какая-то неуверенная, нервная.
— Рада, что они выберут тебя, — сказала она, шмыгая носом.
— Еще не факт. Я — только один из кандидатов, и…
— Не мели чушь, — оборвала ее подруга, — даже Луна сквозь своих мозгошмыгов заметила, что ты будешь отличным Министром.
После недолгой болтовни ни о чем Гермиона осторожно спросила:
— Ты в порядке?
Джинни помотала головой, отчего огненно-рыжие пряди рассыпались, и сказала:
— Ни к мордреду я не в порядке! Я… — Гермиона оказалась в ее объятиях, — я скучаю по нему.
Гермиона обняла ее в ответ и сказала:
— Ему тоже плохо. Я заглядывала в его сознание — там что-то жуткое… Но нельзя лечить человека насильно, а сам он не хочет лечиться.
— Может, просто оглушить его? — спросила Джинни, непонятно, серьезно или нет. — Ответственность возьму на себя. А ты… ты же менталист, ты сможешь.
— Я не смогу, если он будет против. Он должен будет помочь. Да и все равно, я не возьмусь. Нельзя заниматься друзьями и родственниками. Менталист должен быть посторонним человеком, не имеющим к пациенту никаких особых чувств.
Джинни потерла сухие воспаленные глаза и сказала:
— Я ведь даже поговорить с ним не могу.
Гермиона дорого дала бы, чтобы помочь ей. Но что она могла?
Гарри изображал бешеное жизнелюбие, но поверхностная проверка не выявила ничего, похожего на наркотики или алкоголь. И он был одним из первых, кто жал ей руку, когда большинством голосов Визенгамота она была выбрана на пост Министра Магии Британии.
Потом был Невилл, Джинни, Септимус Ридж и многие другие. От рукопожатий болели пальцы, от волнения и предчувствия чего-то плохого слезились глаза и болела голова.
Поэтому, когда она оказалась в своем новом кабинете, она тяжело выдохнула, упала в большое кожаное кресло — и вздрогнула, потому что в дверь постучали.
Секретарь — бывший секретарь Невилла — сообщил:
— Госпожа министр, к вам глава Отдела Тайн, — и впустил в кабинет мистера Кто. Он улыбался.
— Здравствуйте, мистер Кто, — кивнула она, внутренне напрягаясь.
Мистер Кто всплеснул руками:
— Дорогая мисс Ата! Как я рад! Великолепное назначение, просто великолепное!
— Вы пришли, чтобы обсудить программу…
— Что вы, Мерлин с вами! — он помотал головой. — Как можно в такой день отвлекать вас такой ерундой. Я пришел поздравить вас, а еще, — он подмигнул, — уточнить, не возражаете ли вы, если я продолжу возглавлять Отдел тайн. У нас, знаете ли, там идут исследования, если вдруг вы решите меня уволить, придется уничтожить половину.
Она понятия не имела, шутит он или серьезен, но ответила:
— Ваша должность остается за вами, мистер Кто, это даже не обсуждается. Отдел Тайн не справится без вашей «Тардис» и ее владельца.
— Премного благодарен, — он поклонился. — Что ж, оставлю вас наслаждаться триумфом. Хотя я достаточно знаю вас, мисс Грейнджер, чтобы подозревать, что корона сильно давит вам на уши и немало раздражает.
— Да, камень на шее был бы легче, — ответила Гермиона и спросила, не надеясь услышать правду: — Мистер Кто, как ваше настоящее имя?
Улыбка сделалась еще шире:
— У меня его давно нет, мисс Грейнджер. Но если вам так хочется, у вас есть все, чтобы разгадать нехитрый ребус. Правда, подозреваю, вам будет, чем заняться, и без такой глупости.
Он вышел, а Гермиона провела пальцем по пустому чистому столу, проводив его долгим взглядом.
Полукровка или магглорожденный, гениальный ученый, немного сумасшедший, хорошо и давно знает Малфоев, возможно, имеет черные с проседью волосы и желтую кожу (если у нее не было галлюцинаций), и у него нет имени… Да нет, быть такого не может!
Майкрофт пригласил ее на ужин. В дорогой, превосходно оформленный ресторан, причем оставил всю охрану внизу. В его глазах светилась незлая насмешка — кажется, он ждал, что в последний момент она откажется от должности, и его откровенно забавляло то, что, спустя столько лет, они снова сидят друг напротив друга как политические партнеры.
— Я думаю, — произнесла она, смакуя вино, — что Шерлоку пора вернуться домой.
Майкрофт соединил перед собой руки шпилем.
— Признаться, в Лондоне достаточно тревожная обстановка, и я был бы рад, если бы он снова взял на себя неприятную обязанность освобождать город от излишне активных криминальных элементов. Полиция совершенно потеряла хватку в его отсутствие.
Это расшифровывалось, вне всяких сомнений, как: «Я буду рад, если он вернется».
— Вы ведь знаете, где он?
— Сейчас в Польше, но, по моим данным, скоро направится в Сербию. Его дело почти закончено.
— Мы можем отправиться в любой момент, порт-ключ доставит до места, — сказала Гермиона, но Майкрофт покачал головой:
— Я предпочел бы, чтобы сначала он закончил дело барона Мапертиуса. Грандиозная схема, огромные связи — и совершенный иммунитет против любых преследований. Было бы глупо останавливать Шерлока, когда он уже почти подобрался к нему. К тому же… — он отпил вина, — будет лучше, если он вернется в Британию уже оправданным в глазах общественности, иначе, боюсь, у него возникнут проблемы с этими его… частными расследованиями.
Гермиона тихо рассмеялась:
— Неужели вы признаетесь, что заботитесь о нем?
— Признаюсь? — он картинно поднял брови. — Я никогда это не скрывал, равно как и то, что считаю его импульсивным, эмоциональным и… — задумчивая пауза, — немного глуповатым.
— Вы… — произнесла Гермиона задумчиво, — часто говорите, что мы с ним похожи. Меня вы тоже считаете… глуповатой?
Майкрофт улыбнулся:
— К вам, Гермиона, неприменимы обычные стандарты. И, в отличие от Шерлока, вам простительна некоторая… эмоциональная вовлеченность и невнимательность. Вы ведь не носите фамилию Холмс.
«Слава Мерлину», — невольно подумала Гермиона, а потом была вовлечена в медленную, долгую, многогранную игру пальцев, от которой постепенно все посторонние мысли покинули сознание, а вся жизнь сосредоточилась на оголенных нервах ладоней и запястий.
Глава тридцать девятая
Холод и дождь — вот чем их встретила Сербия, хотя сводки отдела метеорологии утверждали, что температурная разница между Лондоном и Белградом минимальна и составляет около двух с половиной градусов по Фаренгейту и около одного — по Цельсию.
Они переместились на закрытую площадку, без охраны Майкрофта и без отряда авроров.
Гермиона превратила свою мантию в неброское пальто, убрала порт-ключ, который должен был доставить их обратно, в карман и спросила:
— Готовы? Я снимаю чары.
Майкрофт, одетый, вопреки обыкновению, в куртку, кивнул. Гермионе показалось, что он нервничает, и тем не менее, именно он первым сориентировался в небольшом городке недалеко от Белграда, пока сама она нервно оглядывалась на пустынных и неприветливых улицах с одинаковыми многоэтажками.
Неожиданно раздалось тихое звяканье. Майкрофт достал телефон, посмотрел на экран, поджал губы и сказал негромко:
— Кажется, мы вовремя… — больше он ничего не добавил, но и этого хватало, чтобы предположить: Шерлок попал в неприятности. Не то, чтобы это было нехарактерно для Шерлока, насколько помнила Гермиона, но явно осложняло ситуацию.
Еще в Лондоне они подробно обговорили план действий — и прибытие, и поведение, и ограничения.
— У нас есть агенты в Сербии, разумеется, — сказал тогда Майкрофт, — но желательно не задействовать их. Это — крайний случай.
Гермиона, в свою очередь, отметила:
— Я почти не смогу аппарировать — места незнакомые. У меня есть несколько координат, но перемещать туда двоих, а то и троих, я не рискну. Также нежелательно привлекать внимание сербской службы безопасности волшебников — несанкционированное появление Министра Британии на их территории приведет к международному скандалу, — и добавила тихо: — У нас и так напряженные отношения с сербскими волшебниками.
Майкрофт поднял бровь и холодно уточнил:
— Неужели?
Впрочем, в начале трудностей не возникло — на грязноватом пустыре Майкрофт нашел такси, сел на переднее сидение и, к удивлению Гермионы, вступил с водителем в невероятно оживленный диалог на сербском, активно помогая себе жестами и то и дело совершенно нехарактерно для себя громко смеясь. Таксист отвечал так же, а Гермиона, у которой через две минуты этого разговора заболела голова, уставилась в окно, где на трассе то и дело мелькали чудовищные по своему виду дорожные указатели, которые никак не желали складываться даже в подобие нормальных слов.
Некоторое время спустя ее слух привык к языку, и она даже стала вычленять отдельные слова — они напоминали слова болгарского, который она когда-то начинала учить ради общения с Виктором Крамом. Впрочем, это не помогало ей понять смысл беседы, а когда таксист протянул пачку сигарет, и Майкрофт, взяв одну, открыл окно и закурил, она мысленно присудила ему десять очков за актерское мастерство и занялась более полезным делом — медитацией.
Спустя полчаса такси остановилось, Майкрофт рассчитался с водителем, вылез из машины и даже не прикоснулся к задней дверце. Гермиона выбралась сама, и только когда таксист отъехал, Майкрофт перестал улыбаться, моментально сняв маску, достал платок и вытер губы со словами:
— Омерзительно.
Предположив, что это относится к сигаретам, Гермиона спросила:
— Вы же курите?
— Но не эту мерзость, — поморщившись, сказал он. — Пойдемте.
Белград (а это, вне всяких сомнений, был он) оказался красивым старым городом. Несмотря на неприветливую серость, деревья поблескивали золотом крон, оттеняя величественные здания в классическом стиле. Гермиона шла вслед за Майкрофтом по широкой, выложенной плиткой дороге. Внезапно ее взгляд зацепился за темную массу. Поворот — и перед ними предстало тянущееся вдаль на добрых полмили кладбище: кладбище зданий. Покореженные, порушенные, поросшие жухлой травой и чахлыми деревьями, пробивавшими себе путь в проломах крыш, они скалились на город из-за глухого забора. Что бы здесь ни произошло — это произошло давно, и это было страшно.
Гермионе стало неуютно, а Майкрофт, скользнув по зданиям взглядом, отвел глаза в сторону.
