Паргелий

от вездесущего пепла, резко упали в цене: какая же леди станет прятать лицо, когда впереди маячит возможность очаровать самого принца? Торговцы изощрялись как могли, снижая стоимость и рисуя на масках дивные узоры, но повлиять на ситуацию так и не сумели. Незамужние красавицы предпочитали потратиться на посещение целителей или Храма после отъезда Его Высочества, но во всем соответствовать столичной моде хотя бы на время его визита. Я собиралась воспользоваться текущим положением дел и затариться масками посимпатичнее на полгода вперед, но моим планам, увы, не суждено было сбыться.
       Проблемы начались еще с первой фазой. Стоило мне залечь в келье и сомкнуть глаза, как хлопнула дверь и встревоженный голосок возвестил:
        - Мира, ты просто не поверишь!..
       По совести, на тот момент я была готова уверовать в невинность хелльских магов, праведность проклятия королевской семьи и во все окрестные пантеоны разом, лишь бы мне дали поспать еще пару часов. Но Лили – на редкость уравновешенная и невозмутимая девушка, и если уж она к кому-то вламывается с воплем на рассвете… значит, я просто не поверю, что бы там ни стряслось.
        - Келья Дарины выгорела подчистую! А из-под кровати камарилл вытек!
       Я села на постели и с недоумением захлопала глазами.
       В том, что я вообще ни сном ни духом о пожаре, ничего удивительного нет. На нижних уровнях Храма может случиться нашествие демонов, там может полыхать огонь и с криками носиться хоть сама Верховная, но в приемных покоях всегда будет тишина и благодать. Кроме того, келья Дарины – ближайшая к кухне и печам, и если уж где мог разбушеваться пожар, то в первую очередь – там, и здесь тоже поражаться особо нечему.
       Другой вопрос, что обиталище пропавшей жрицы сначала осматривало Сыскное отделение, а потом и мы сунулись и перевернули все вверх дном в поисках хоть каких-нибудь зацепок. Как такая толпа народу могла пропустить кусок драгоценного металла, да еще такой большой, чтобы при пожаре он мог откуда-то вытечь?! Разумный вариант я видела всего один.
       Кто-то пробрался в келью и подбросил камарилл. Но зачем? И вообще…
        - Это ж как полыхать должно, чтобы он расплавился и вытек? – сообразила я наконец и, соскочив с постели, заметалась по келье. Лили вошла и молча прикрыла за собой дверь, терпеливо дожидаясь, пока я соберу разбросанную впопыхах одежду.
       Гарью запахло еще в соседнем коридоре, а повариху на кухне мы застали в таком шоке, что стало ясно: сегодня Храм полным составом завтракает в ближайшем трактире, хозяина которого постигнет либо инфаркт, либо небывалое благочестие. Келья сестры Дарины щеголяла оплавленными стенами и блестящей металлической лужей в углу. Из мебели не уцелело ничего, от двери остались одни воспоминания – и те какие-то куцые. Языки пламени успели вырваться в коридор, изрядно проредить коллекцию гобеленов и закоптить потолок; его-то и осматривала печально поджавшая губы Верховная, поджидая нас.
        - Сестра Нарин, - почти синхронно поклонились мы с Лили.
       Сухопарая женщина в темно-синем платье обернулась, демонстрируя дивно гармонирующие с ее нарядом синяки под глазами, и кивнула в ответ – на этом все церемонии и закончились. Красивые расшаркивания – это для прихожан.
        - Мира, туда никто не заходил. Проверишь?
       Я прикусила губу.
       Тут и проверять нечего. В обиталище сестры Дарины жарче, чем на кухне, несмотря на то, что в последней горючих предметов явно больше, да еще кирпичные печи, подолгу хранящие тепло… значит, сначала кто-то поджег келью, а уж потом позаботился, чтобы пламя перебросилось на соседнее помещение и не угасало как можно дольше.
        - Очаг возгорания – здесь, - уверенно сказала я. – Для поджога использовалась магия, но какая-то она… неправильная, что ли? Неживая как будто, - неловко закончила я, не зная, как передать свои ощущения, и виновато пожала плечами. В конце концов, толком меня никто не обучал, а маги-самоучки – любимая тема народных анекдотов, так с чего бы ждать от меня толкового доклада?
       Но, видимо, из моего рассказа Верховная поняла больше, чем я сама, потому что опустила взгляд и ссутулилась так, будто из ее позвоночника выдернули тот железный штырь, который заставлял немолодую уже женщину тащить на себе всю громаду Храма, гордо подняв голову и не боясь пререкаться с сильными мира сего.
        - Сыскное отделение так или иначе узнает о пожаре, так что лучше мы сами сообщим им, - подумав, решила сестра Нарин. – Мира, тебе придется повторить свои показания. Отправляйся немедленно.
       О-о да, представляю себе выражение лица той желтушной ищейки, когда я, едва отбрив все его поползновения меня разговорить, притащусь в отделение и вывалю на него такие новости! Я открыла было рот, чтобы описать свое видение сложившейся ситуации, посмотрела на хмурое лицо Верховной… и молча кивнула. Ей лучше знать.
       Будем надеяться, что ищейка отсыпается после бурной ночки, а говорить придется с его сослуживцами.
       
       Какому-то из окрестных вулканов снова не спалось, и улицы планомерно засыпало горячим красновато-коричневым пеплом. К тому моменту, когда я добрела до Сыскного отделения, мои защитные очки можно было использовать вместо шор на глаза, а тканевая маска превратилась в бесполезную тряпку, мешающую дышать; потому моя реакция на выглянувшее из пылевого облака приземистое здание с не опознаваемым уже флагом несколько отличалась от адекватной: я ему искренне обрадовалась.
       Надолго, впрочем, моей радости не хватило. Желтушный ищейка, увы, оказался истинным фанатом своего дела – и единственным дежурным в отделении, несмотря на капитанские погоны. Справедливости ради стоит отметить, что какой-то дюже вонючий целебный отвар он все-таки добыл и даже частично выпил, но больше чем на половину кружки его благоразумия не хватило. Потому-то, вероятно, ищейка и выглядел еще хуже, чем перед визитом ко мне – о чем я, не удержавшись, его и известила.
        - Твоими молитвами, - не растерялся он. – Чем обязан? Пожертвование оказалось слишком мало?
       Я поморщилась. Храм уже не раз обвиняли в излишней меркантильности, но спорить на тему стоимости обучения, воспитания и содержания нескольких десятков жриц у меня решительно не было настроения.
        - Разумеется, мало, - невозмутимо кивнула я. – Но я здесь по другому поводу.
        - Ты все же хочешь посвятить меня в подробности внутреннего расследования? – снова не угадал ищейка.
        - Доступ ко всем материалам – только с позволения сестры Нарин, - привычно отбрила я. – И у тебя как раз будет шанс переговорить с ней лично. Кто-то устроил поджог в Храме.
        - Так, - вдумчиво протянул желтушник и подсунул мне бланк под заявление. – Где именно произошло возгорание? И почему вы решили, что это именно поджог?
       Я покосилась на предложенную бумажку, вежливо отодвинула ее назад – вот еще, буду я подписываться под такими показаниями, не понимая толком, что вообще происходит! – и вывалила на него все утренние новости скопом, но устно. К чести капитана, язвить он не стал.
        - Знаешь, - страдальчески вздохнул ищейка, едва дослушав, - я так надеялся сегодня выспаться… - и обреченно убрал бланк в стопку, даже не пытаясь настаивать. Я хмыкнула, но просвещать его о своих порушенных планах не стала, а желтушник как-то подозрительно поинтересовался: - А почему эта магия показалась тебе неживой?
       Я прикусила губу и подняла на него взгляд. Вблизи зрелище оказалось совсем удручающим.
       И как прикажете объяснять то, что понятно на интуитивном уровне любому магу, но совершенно недоступно нормальному человеку?
        - У нее не было следа, - все же попыталась я. – Обычно после заклинания остается своего рода шлейф. Почти как запах. У каждого мага – свой. Но этот пожар как будто сотворил сам себя.
       Кажется, сегодня из моего неуклюжего лепета все способны понять больше, чем я сама. Ищейка мгновенно подобрался и уставился куда-то сквозь меня, что-то сопоставляя и прикидывая, а потом залпом допил свой отвар и от души пнул тревожный гонг у себя под столом. Гулкий звук наполнил все помещение, вибрацией перебираясь по стенам и вытрясая многолетнюю пыль из-за шкафов. В моей невыспавшейся голове тоже зазвенело, но я и без того не понимала, отчего так переполошились и Верховная, и ищейка.
        - Идем обратно в Храм, - распорядился желтушник, вытаскивая из ящика стола потасканную маску. – И Равновесия ради, быстро!
       Равновесия ради мне следовало прописать ему по шее и отправить отсыпаться. Но, наверное, он и сам уже большой мальчик и понимает, что собрался с толком не прижившейся еще печенью осматривать место преступления?..
       Ну, в конце концов, через месяц добудет еще одну, решила я и, философски пожав плечами, вымелась за дверь.
       

       Глава 3. Как заставить ищейку побегать

       
       Верховная при виде ищейки впала в шок похлеще кухарки и едва не прописала по шее уже мне – за то, что вообще позволила этому трупу сдвинуться с места вместо того, чтобы пинками пригнать к нему ближайшую травницу. Но, узнав, что этот полудохлый трудоголик оказался единственным на все отделение, несколько присмирела и лично провела его в выгоревшую келью.
       Желтушник же незамедлительно вызверился на застывшую лужу камарилла так, будто она была должна ему денег: обошел кругом, зарисовал, попытался отковырнуть – обжегся, постучал по ровной поверхности медной монеткой и внимательно вслушался в звук, будто и в самом деле мог определить состав на слух. Я безо всяких проверок могла бы сообщить, что единственная примесь в этом злосчастном куске металла – небольшой процент углерода, но, поскольку меня никто ни о чем не спрашивал, промолчала, не без интереса наблюдая за шаманскими плясками вокруг да около в капитанском исполнении. Сестра Нарин с кривой ухмылкой косилась то на меня, то на ищейку, но вмешиваться тоже не спешила.
       Веселье снова вышло непродолжительным. Желтушник быстро махнул рукой на попытки определить происхождение металла – и тут же прицепился к Верховной.
        - Сестра Нарин, кто первым увидел пожар?
        - Кухарка, - покорно ответила жрица. – Но, боюсь, сестра Нири сейчас не в состоянии отвечать на ваши вопросы, капитан Рино. Я могу повторить все то, что она рассказала, прежде чем упасть в обморок.
        - Будьте так добры, - кивнул ищейка.
       Смотри-ка, как запел. Я ему печенку по лоскутам собрала, но мне он почему-то не «выкал»! Хотя с этого станется вежливо расшаркаться с Верховной, а потом допросить-таки кухарку и сверить показания – просто так, на всякий случай.
        - Сестра Нири обычно встает до рассвета и идет растапливать печи, - сообщила жрица. – Но сегодня проснулась и того раньше – от запаха гари. Это ее и спасло: она успела выбежать из подсобки, где ночевала, и позвать на помощь. Сильнее всего огонь горел возле печей и примыкающей к ним стены, смежной с кельей сестры Дарины. К тому моменту, когда подоспели остальные сестры с водой, пожар перекинулся в коридор. Здесь его и остановили, - доложила Верховная и снова замолчала.
        - Это все? – нахмурился капитан, переводя взгляд с нее на меня.
       Верховная жрица терпеливо вздохнула.
        - Сестра Нири не успела заглянуть в келью сестры Дарины. Все ее показания касаются только возгорания кухни.
       Ищейка с крайне недовольным видом кивнул, а потом вдруг состряпал донельзя серьезную физиономию – насколько это возможно, когда собственно физиономия имеет насыщенный желтый оттенок.
        - Сестра Нарин, я вынужден просить Храм о содействии в расследовании.
        - При всем уважении, капитан, - нейтрально отозвалась жрица, - мы должны хранить Равновесие, а не вмешиваться в дела Сыска. – Кажется, она была недовольна визитом и поведением ищейки ничуть не меньше, чем он - результатами опроса потенциальных свидетелей, но ей хватало воспитания не гримасничать.
        - Боюсь, Храм уже вмешали без вашего ведома, сестра Нарин, - без обиняков заявил желтушник. – Вы ведь в курсе, с какой целью прибывает Его Высочество?
       Вот тут выдержка Верховную все же подвела: жрица побледнела и бросила быстрый взгляд на сверкающую металлическую лужу. Я по-прежнему ничего не понимала. Принц едет с инспекцией – об этом трубили все газеты и без умолку радовались местные кумушки. Но не Храм же он будет инспектировать?..
        - Какого рода содействие вам требуется? – процедила сквозь зубы Верховная, едва справившись со своими открытиями, и как-то обреченно покосилась на меня.
       Ищейка, по всей видимости, только подтвердил ее выводы:
        - Я прошу выделить сестру Миру мне в сопровождающие, - сказал он и широко улыбнулся. – На время расследования, разумеется.
        - Что? – ошалела я. – А в Храме кто работать будет?
        - Кто-нибудь без магического дара, - невнятно пробормотал капитан.
       Я неблаговоспитанно замерла с открытым ртом. Нет, не то чтобы мой дар чему-то мешал или был совсем уж бесполезен, но до сих пор он использовался в основном для того, чтобы искать пропавшие вещи и разогревать остывший ужин – чем он может пригодиться в расследовании? Разве что… я с подозрением уставилась на металлическую лужу.
        - Да, ты все верно поняла, - кивнул ищейка. – Нужно выяснить, кто последним брал камарилл в руки.
       Верховная недовольно поджала губы, но все же кивнула и отступила в сторону, освобождая мне дорогу к выгоревшей келье. Дождавшись ее безмолвного позволения, я юркнула к несомненной звезде сегодняшнего утра и протянула руки к переливающейся металлической поверхности, пока сестра Нарин на всякий просвещала невольного свидетеля моего неумелого колдовства:
        - Мира сумеет определить, кто принес сюда камарилл, только в том случае, если знакома с этим… курьером лично. Но, поскольку келья находится в закрытой для посетителей части, вероятность проникновения сюда чужака довольно мала…
       Я бы на ее месте была отнюдь не столь оптимистично настроена: во-первых, заклинание определения хозяина рассчитано на прикосновение к вещи, а металл еще не остыл; а во-вторых, оно укажет именно на хозяина, а не на «курьера». Ну и в-третьих, нашли, блин, великого мага!
       Но раз она говорит, что я сумею, - я из шкуры вон вылезу, но разберусь, кто же нам так удружил.
       Здесь простым сосредоточением, как в случае определения температуры, не отделаешься; пришлось лезть в потайной карман куртки за шпаргалками и повторять подзабытые слова активации. Магия – штука неверная и пакостная: стоит ошибиться хоть в одном слоге формулы, и итог окажется зубодробительно непредсказуемым. В худшем случае не принявшая нужную форму сила попросту сдетонирует, уничтожая все улики. Поэтому я на всякий случай сначала проговорила заклинание вслух, размяла пальцы – и только потом, под скептическим взглядом ищейки, явно засомневавшегося в здравости своего первоначального замысла, повторила, вливая в рисунок заклятия энергию.
       Во лбу привычно засаднило, но у меня все-таки получилось! В кончики пальцев ткнулось знакомое ощущение, будто кто-то задел мои руки холодным шелком; в воздухе разлился мучительно знакомый аромат, который ощущала только я – пряный и острый запах моей собственной магии.
       Я заулыбалась, довольная собой… а потом пришло узнавание.
       Остриженные, согласно обету, темно-русые волосы. По-крестьянски сильные пальцы с изувеченными подушечками – так бывает, когда забываешься и пытаешься дать лежащему на алтаре гостю больше, чем он принес с собой.