Обреченные править

28.09.2018, 23:00 Автор: Белая Дарина

Закрыть настройки

Показано 1 из 5 страниц

1 2 3 4 ... 5


***ПРИВКУС ПОЛЫНИ***


       Аннотация. Говорят, любовь слаще меда. Но если твой избранник моложе не на один десяток лет, обещание древнему богу не дает надеть обручальный браслет, а рождение ребенка означает смерть? Какой вкус у такой любви? Стоит ли за нее бороться?
       
       
       Княжество Акарам,
       осень 69-го года

       
       Ей давно не снился этот сон, с тех самых пор, как избитая, закованная в кандалы ведьма произнесла клятву, а князь Акарама ее принял. С тех пор, как номинально она стала рабой, а фактически обрела свободу, о которой иные могут только мечтать. Однако этой ночью Ромала вновь видела алтарь, окруженный густым молочным туманом, и слышала голос бога, о котором не принято вспоминать. Его имя потерялось в череде эпох, но из века в век его звали те, кому было нечего терять. Платили кровью и жизненной силой: Забытый бог не принимал иных жертв. И глупая молодая ведьма заключила сделку, пообещав…
       
       Княжество Тарин,
       вторая неделя желтня* 71-й год

       *октября
       
       Музыкант был хорош и знал себе цену. Темная маска, скрывающая лицо, не отталкивала и не настораживала, а лишь разжигала любопытство публики. И никому не приходило в голову, что под ней сокрыты шрамы или что-то куда более страшное. Тонкие, изящные пальцы блондина порхали по струнам, а голос звенел задорно и весело. Лишь один человек в полупустом зале трактира знал: маска блокирует природные способности, а хрупкость рук – иллюзия, как и избранный на время выступления облик.
       Песня смолкла. Подавальщица что-то шепнула музыканту, а он ответил:
       – Как пожелаешь, красавица.
       Новая мелодия острым клинком резанула по сердцу. На втором куплете невзрачная русоволосая девушка разрыдалась, а ее спутница выругалась про себя и прожгла маэстро взглядом, начисто лишенным восхищения. С трудом дождавшись окончания песни, женщина поднялась, и, молниеносно оказавшись рядом с музыкантом, прошипела:
       – Ты что творишь?!
       – Пою. О любви, – последовал ответ. Синие глаза в прорезях маски опасно сузились.
       – Бессердечная отрыжка гарпии! – с чувством выдохнула ведьма. – Что ты можешь знать о любви?
       – Тогда почему они плачут? – неожиданно спокойно, даже миролюбиво поинтересовался музыкант. Русоволосая действительно не одна развела сырость. Вытирала слезы почтенная матрона, да и у некоторых мужиков глаза подозрительно блестели. – О любви… Немного, но знаю, – продолжил демон, глядя на напарницу. – Знаю, что может быть мучительно больно, тягуче сладко и невообразимо легко. Знаю, как легко ранить неосторожным словом. Некоторые люди не знают и этого.
       Ромала хотела поведать, что думает об отдельных представителях нежити, посягнувших на высшие материи, но музыкант спросил:
       – Тяжелый день?
       – Именно, – смягчилась ведьма. – И у тебя тоже! – Добавила не без ехидства. – Я девчонку только успокоила и второй раз этот подвиг повторять не намерена. Вперед, сделай благое дело.
       – Я все понимаю, но она БЕРЕМЕННА! – последнее слово прозвучало возмущенно, обвинительно. Словно мастеру вместо золота подсунули клок ветоши и попросили смастерить гарнитур.
       – Вот именно.
       – И неприкосновенна.
       – Так я тебя не пожрать зову, а оказать моральную поддержку!
       Демон рассмеялся. Моральная поддержка и нежить сочетались… интересно. Поскольку большинство представителей последней не имели ни малейшего представления о том, что такое жалость, сочувствие и сострадание.
       Русоволосая тихонько всхлипывала, зажимая рот ладонью. Ведьма сердито щурила черные очи, перебирая в уме доводы. Вот же ж прицепилась! Успокоительное закончилось что ли? Или беременным нельзя?
       – Ладно, все равно не отстанешь, – вздохнул музыкант, и последовал за напарницей.
       Колдовство одной из самых сильных ведьм княжества Акарам оградило угловой столик от посторонних взглядов. Маэстро снял маску и ослепительно улыбнулся подавленной, растерянной девчонке. Поцеловал ладонь, словно благородной, вогнав в краску. Беременные для него действительно неприкосновенны. Демон не мог чарами похитить сердце или выпить эмоции, как иные пьют вино, утоляя внутренний голод. Не мог подобрать идеальный облик и, воплотившись, поймать душу глупышки в ловушку, из которой выход только один – смерть. Однако чтобы расположить к себе, отвлечь от тягостных мыслей, магия не нужна. В этом музыкант убедился несколько лет назад и теперь беззастенчиво пользовался накопленными знаниями. Слушая пробирающий голос с легкой хрипотцой, ведьма морщилась, а ее подопечная робко улыбалась.
       Потом пальцы нежно перебирали струны, и лилась мягкая мелодия колыбельной. Услышав первые аккорды, Ромала растерялась и лишь к середине песни вплела в музыку магию. Девушка заснула, доверчиво положив голову демону на плечо.
       – Что дальше? – поинтересовался маэстро.
       – Отнеси ее в номер. Помочь?
       Ведьма протянула руку за гитарой, но временный напарник свое сокровище не доверил. Устроив спящую девушку на кровати, музыкант присел рядом, выжидающе глядя на ведьму.
       – Эта дура топиться шла. От несчастной любви.
       – Не первая и не последняя. Бывает.
       – Она беременна, – гневно прошипела Ромала.
       – Тогда, скорее, от позора, – флегматично поправил демон.
       – Значит так: чтобы завтра она была замужем!
       От ведьминской наглости глаза музыканта забавно округлились.
       – Еще скажи мне самому жениться.
       – Женись, если хочешь. Но к делу это не относится.
       Собеседник фыркнул.
       – Послушай, девочка хорошая, просто забитая. А задача интересная. Узнаешь больше о людях. Будет, что рассказать в Акараме. Так что, поможешь?
       – Тебе нужно – ты и ищи, – отрезал один из представителей нежити. – Задание князя мы выполнили, остальное – не моя забота.
       – Я не успею. Послезавтра я должна вернуться в княжество. Пожалуйста. Ей некуда идти. Разве что обратно на мост.
       – А что мне за это будет?
       – Спасибо.
       Музыкант рассмеялся.
       – За «спасибо» не работаю. Будешь должна.
       – Хорошо, сочтемся.
       Упаковав кожаный чехол с гитарой в еще один из парусины, маэстро выскользнул в окно. Дождь мгновенно намочил тонкую рубашку, облепив идеальную фигуру. Человек, скорее всего, простыл бы, а демон даже не заметил холода. Найти мужа за одну ночь – нетривиальная задача! Отец ребенка отпадает сразу – он просто развлекался. Аристократ и простоя горожанка – кто подумает, что у них все серьезно? А девчонка поверила и влюбилась без памяти...
       Ромала посмотрела на мирно спящую подопечную, остановленную за мгновение до рокового прыжка. Маленькая, глупая. Сломалась, сдалась, даже не попытавшись бороться. Решила за двоих – порывисто, категорично, как это свойственно юности. За себя и за чудо, живущее у нее под сердцем. Не смогла вынести презрения во взгляде любимого и приказа убираться прочь. Побежала к реке. В городе нравы свободнее, чем в селах, но внебрачный ребенок – позор. Таких девиц чаще выставляют на улицу в одном платье, чем оставляют в родительском доме.
       Дождь набирал силу. Барабанил по крыше, бурные потоки неслись по улицам… К утру он угомонится; вернется довольный демон, показательно потрясая мокрой одеждой и жалуясь на все подряд. На размокшие, грязные дороги, пыльные чердаки, на аристократов, ремесленников и ведьму, раздающую непонятные задания. Вот только музыкант никогда не признается, что заставить представителя нежити делать то, что он не желает, может только князь.
       Завтра судьба русоволосой малышки, встретившей на своем пути подданную Акарама, вновь изменится. Станет ли она счастливой? Если захочет. И обнимая своего малыша, научится ценить жизнь. Ей повезло: ведьмы не занимаются благотворительностью. А не рожденные дети такой же ингредиент для колдовских зелий, как лист мяты или змеиная шкура.
       Дождь о чем-то пел, но Ромала не слушала. Послезавтра она вернется домой. Послезавтра сделает главный выбор в своей жизни. Послезавтра… Это слово отдавало терпкой полынной горечью… Может ли женщина, у которой есть все, вспоминать один единственный танец? Три года назад Ромала бы лишь снисходительно улыбнулась. Ведьмы – создания циничные, их ненавидят и боятся вполне заслуженно. Но любовь приходит, невзирая на род занятий, возраст и происхождение. Она не спрашивает позволения и не выбирает удобное время. В ее огне плавятся запреты и правила. Можно сколько угодно скрывать истинные чувства от окружающих, но себя не обманешь.
       Ведьмы не умеют любить…
       Ведьмы не надевают брачные браслеты…
       Ведьмы не…
       Ах, если бы!
       В пору, когда над землей кружились золотые листья, молодой офицер позвал Ромалу замуж, презрев разницу в возрасте почти в шестьдесят лет. С точки зрения одаренных магией, чей век в два, а то и в три раза дольше, чем у обычных людей, Ромала достигла зрелости, да и только. Выглядела она не старше тридцати и в ближайшие лет пятьдесят внешне ни капли бы не изменилась. С точки зрения простых обывателей, сколько бы ведьме ни исполнилось лет, связывать с ней свою личную жизнь и судьбу опрометчивое решение. Да что там опрометчивое – безумное! Несмотря на то, что Акарам кардинально отличается от иных княжеств: люди живут лишь в нескольких городах, остальная территория отдана нежити. Гарпии, инкубы, кикиморы и виверны называют Темные земли домом, или тюрьмой, – в зависимости от настроения. Ведьмы придерживаются законов и состоят на государственной службе. Все равно между простыми гражданами и одаренными магией огромная пропасть. Впрочем, речь идет не об особенностях Темных земель или общественном мнении, а о любви.
       В тот день Ромала ответила: «Приходи через два года, коли не передумаешь». В тот день она поддалась непростительной слабости и ничего не смогла с собой поделать. Искусная лекарка и могущественная ведьма не сумела справиться со своими чувствами. Наплевала на клятвы и запреты. А теперь… Что ей делать теперь?..
       Два года. Много или мало? Иногда Ромала ненавидела себя за тот танец, за то, что позволила словам прозвучать, за то, что сразу не сказала: «Нет». За недопустимые мечты. В иные мгновения воспоминания о горячем шепоте и надежных руках, обнимающих стан, были ее единственным спасением. Ее наградой. А время, словно издеваясь, то тянулось мучительно медленно, то срывалось на бег, незаметно проглатывая целые недели, а то и месяцы.
       
       Княжество Акарам,
       вторая неделя желтня 71-й год

       
       Стук молоточка, извещающего о приходе гостей, заставил вздрогнуть. Лекарка улыбнулась, словно шестнадцатилетняя девчонка, но тут же скрыла эмоции за привычной маской.
       Она ничем не выдала, что считала дни до встречи. Облачилась в привычный наряд: черный платок, скрывающий волосы, темные брюки, поверх них юбка с разрезами от бедра, черная рубашка, а на ней брошь-амулет. Ни одной новой вещи, даже кокетливые алые туфельки, и те остались в сундуке.
       Калитка отворилась беззвучно. Тем осенним, субботним вечером Ромала танцевала с юношей. Теперь около ворот стоял мужчина с упрямым, волевым подбородком, широкими плечами, дышащими надежностью и силой, лучистыми карими глазами, с прячущимися в глубине шальными искрами. На груди форменного камзола медаль «За доблесть», в руках огромный вазон с хризантемами необычного жемчужного цвета. Ведьма любила хризантемы и ненавидела срезанные цветы.
       – Здравствуй, – любимый улыбнулся так тепло, радостно, искренне, что только многолетняя выдержка позволила ведьме выглядеть отстраненно, невозмутимо.
       – Здравствуй, Олег. Проходи.
       Женщина напомнила себе цену, которую придется заплатить за мимолетное счастье. Не помогло. Любовь не желала слушать доводы разума, не желала вспоминать о сделке, заключенной с Забытым богом. Хотелось смотреть в родные глаза, таять от нежности и теплоты. Когда радость встречи разбавили надежда и отчаянная решимость, ведьма поняла, что последует дальше, но… испугалась. Немыслимо, непростительно для ее возраста и квалификации, однако женщина была не готова вновь услышать тот самый важный вопрос. Вопрос, на который не имеет права ответить «Да».
       Ромала шагнула вперед и приложила палец к губам гостя.
       – Не сейчас, пожалуйста, – словно со стороны услышала свой голос и ужаснулась, как жалко он прозвучал. – Я… тебя чаем напою, хорошо?
       – Хорошо.
       Аромат липы и меда, разговор ни о чем, но такой уютный и домашний, что хочется замурчать, словно кошка, подвинуться ближе, напрашиваясь на ласку… Только чутье глухо ворчит, советуя не делать глупостей. Вот, разве что, потянуться вперед и положить на тарелку любимого кусок пирога.
       Ладонь Олег перехватил и поцеловал. Так непринужденно и естественно, словно сидящая рядом женщина давно принадлежала ему. И та, чья юность осталась в прошлом, замерла от невинного касания.
       – Тетя Ромала! Тетя Ромал-а-а-а-а!!!
       Надрывный крик, а за ним стук дверного молоточка обрушились ледяным дождем. К воротам они бежали вместе. Ведьминское чутье ошибалось редко, а офицеры проходили специальную подготовку, позволяющую слышать подсказки интуиции. Сейчас она говорила Олегу, что ситуация более чем серьезная.
       – Тетя Ромала, Аким упал с крыши! Ногу сломал и головой ударился! Помогите! – выпалила сестра пострадавшего, размазывая слезы.
       Грифон «тети Ромалы» высунул на улицу любопытную морду, и хозяйка его тут же взяла в оборот. Офицер не успел опомниться, как ведьма закинула девятилетнюю девочку на грифонью спину и взлетела следом, не озаботившись поиском седла.
       – Приходи завтра! – крикнула лекарка, прежде чем грифон поднялся в воздух, унося седоков.
       Ведьмы не терпят вмешательства в свою работу, да и в лекарском деле Олег не силен. Неторопливо шагая по улице в направлении дома, офицер вспоминал тепло ладони любимой, мимолетную улыбку, аромат чая… Обрадовалась, не прогнала – это дарило надежду. Однако смутная, едва различимая тревога поселилась в душе, и не собиралась исчезать.
       
       

***


       Грифон свалился с неба (а как иначе назвать такую посадку?) буквально перед носом Олега, перегораживая дорогу.
       – Ну как? – вместо приветствия поинтересовался молодой ведьмак, восседающий на спине твари.
       Олег и сам располагал подобным средством передвижения: почти два года приручал наглую нежить; но сегодня предпочел пешую прогулку. Губ влюбленного офицера коснулась мимолетная, робкая улыбка, казалось бы, чуждая на мужественном загорелом лице.
       – Ясно, разговор не уличный, – всадник тут же истолковал ее по-своему. – Взбирайся!
       Мгновение Олег думал, а потом подпрыгнул и устроился позади Изарина. Без седла удовольствие то еще, но не беда – сколько там лететь до соседней улицы! Грифон мнение седоков не разделял и глухо заворчал.
       – Не начинай! – одернул хозяин. – Давай, вперед! Домой!
       Знай Олег это племя чуть хуже – оказался бы на земле. А так сделал вид, что ничего не заметил: незачем доставлять радость порождению мрака. Вредность – неотъемлемая черта грифоньего характера.
       Во дворе ведьмак пригласил гостя в беседку. После того, как лучший и единственный друг сосватал Изарину своего приятеля с просьбой научить чему-то большему, чем давала обязательная программа офицерских курсов, они часто здесь сидели. Не сказать, что ведьмак проникся восторгом, но просьбу выполнил. Пусть неохотно, не скрывая своего отношения к ситуации, однако насмешки Олег умел парировать, да так, что шутить больше не хотелось, а целеустремленность и твердость характера нашли отклик и вызвали уважение.
       – Рассказывай, – потребовал хозяин подворья.
       

Показано 1 из 5 страниц

1 2 3 4 ... 5