— Я — та самая, что всего час назад стояла с тобой у алтаря, — пропела она медовым, ядовито-сладким голоском, растягивая слова. — Жаль, ты этого не помнишь. Склероз в твоём столь юном, по меркам драконов, возрасте… ужасная, просто ужасная штука.
Ричард проигнорировал её колкость, будто не услышав. Его всё внимание было приковано к чему-то гораздо более важному, к той силе, что сквозила в каждом её жесте.
— Кто ты? — повторил он, уже не делая резких движений, но каждый его мускул, каждое сухожилие было напряжено до предела, как натянутая тетива боевого лука. — Ты не Лисандра горт Нартас! Люди, эти ничтожные черви, не обладают такой силой! Их жалкие защитные чары — детские игрушки по сравнению с этим... этим проклятием!
В воздухе, густом от напряжения, снова зазвучал тот самый шелестящий, многослойный голос, наполненный сарказмом и злорадным предвкушением:
— Скажи ему. Не бойся, детка.
Ричард вздрогнул, его взгляд метнулся по сторонам, безуспешно пытаясь найти невидимый источник голоса. Он явно слышал его тоже, и это лишь усилило его смятение.
Ангелина почувствовала прилив уверенности, будто расправляя крылья. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, отбросив всю напускную слабость, и в её ещё недавно наивных, голубых глазах вспыхнул холодный, почти божественный, неумолимый огонь.
— Я — потомок Гортия, — произнесла она чётко, отчеканивая каждый слог, наслаждаясь каждым словом, каждым звуком, видя, как они впиваются в него. — Прямая наследница бога лжи и обмана. Его кровь течёт во мне.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Вся спесь, вся надменность разом слетели с лица Ричарда, как маска. Он буквально посерел, кровь отхлынула от его кожи, сделав её мертвенно-бледной, восково-бледной. Он отшатнулся, будто от невидимого, но оглушительного удара, и его взгляд, ещё секунду назад полный ярости и негодования, теперь выражал чистый, неприкрытый, почти суеверный ужас. Даже пламя в камине позади него словно поникло, потускнело и стало трепетать у его ног.
— Гортий... — прошептал он, и в его сдавленном голосе прозвучало нечто, чего Ангелина от него не ожидала — глубочайшее, идущее из веков, почти мистическое потрясение.
Ричард замер, его лицо всё ещё было пепельно-бледным, а в глазах, широко раскрытых, бушевала неукротимая смесь ярости и всепоглощающего страха. Казалось, он вот-вот изрыгнет пламя, сжег всё дотла, но в этот самый момент, нарушая накалившуюся тишину, в дверь раздался робкий, но настойчивый, повторяющийся стук.
Ангелина лишь медленно приподняла бровь, с нескрываемым удовольствием наслаждаясь его замешательством и бледностью. Она не успела договорить всё, что хотела, но и без лишних слов было ясно — его беспечной, размеренной жизни пришёл бесславный конец.
— Я занят! — рыкнул Ричард в сторону двери, его голос прозвучал хрипло, срываясь, и неестественно громко, нарушая звенящую тишину.
— В-ваше высочество, — пискнул из-за двери знакомый, дрожащий голосок служанки Эллы, — ваши родители изволили прибыть. Они в Зеркальной гостиной. И желают видеть вас и... и вашу супругу. Немедленно. Они настаивают.
Ричард выругался сквозь стиснутые зубы на гортанном, древнем языке, который Ангелина не поняла, но который звучал отчаянно и зловеще. Слова были полны шипящих и раскатистых звуков, напоминая сдержанный драконий рык. Затем он резко, с раздражением щёлкнул пальцами.
Воздух затрепетал, заструился, и прямо на роскошном шелковом покрывале кровати материализовалось бесшумно появившееся платье. Оно было скромным, без излишеств, но безупречно изящным — из тёмно-синего, почти ночного бархата, с длинными, закрывающими кисти рукавами и высоким воротником-стойкой, расшитым тончайшими серебряными нитями в виде крошечных созвездий. Рядом бесшумно возникли парчовые туфли на невысоком, удобном каблуке.
— Переодевайся! — отрывисто приказал Ричард, уже вновь владея собой, но его тон стал ледяным и властным, но в нём уже не было прежней снисходительной надменности. Теперь в нём сквозила явная, хорошо скрываемая тревога. — Тебе поможет служанка. Я подожду за дверью.
Не дав ей возможности для возражений или язвительного комментария, он резко, как на параде, развернулся и вышел, захлопнув дубовую дверь с такой силой, что по старому камню стены пробежала тонкая, но заметная трещина.
В ту же секунду дверь приоткрылась с тихим скрипом, и в комнату, словно мышка, проскользнула та самая рыжеволосая служанка с россыпью веснушек. Её глаза были широко раскрыты от неподдельного страха, а худенькие руки заметно дрожали, перебирая складки фартука.
— В-ваша милость, — прошептала она, кланяясь так низко, что казалось, вот-вот упадёт и ударится лбом о пол. — П-позвольте помочь вам.
Ангелина скользнула взглядом по бархатному платью, потом на перепуганную до полусмерти девушку. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.
— Ну что ж, — сказала она, с облегчением расстёгивая неудобный и испачканный свадебный наряд. — Давай посмотрим, что нам приготовил впопыхах мой... милый супруг. Надеюсь, вкус у него лучше, чем манеры.
Ангелина с огромным облегчением скинула ненавистный, стягивающий корсет и тяжелое, похожее на доспехи свадебное платье. Рыжая служанка, представившаяся Эллой, ловко и быстро, несмотря на дрожь в пальцах, помогла ей облачиться в новое одеяние. Бархат платья оказался на удивление мягким, тёплым и приятным на ощупь, а серебряные звёзды на воротнике и манжетах мерцали таинственным, холодным светом, словно вобрав в себя лунный свет. Туфли, к её удивлению, идеально и удобно подошли по размеру.
— Вам очень к лицу, ваша милость, — робко, почти неслышно прошептала Элла, поправляя складки на юбке и отряхивая невидимые пылинки.
Ангелина лишь коротко хмыкнула, скептически глядя на своё отражение в зеркале. Она превратилась в образец скромной, но безупречно изящной дамы. Только вот взгляд выдавал её истинную суть — холодный, оценивающий и насмешливый, словно у хищницы, притворившейся овечкой.
Ричард ждал её за дверью, мрачно прислонившись к каменной стене. Его лицо было непроницаемой каменной маской, но в тёмных глазах бушевали целые бури. Увидев её, он молча, без единого слова, выпрямился и резко, отталкиваясь от стены, двинулся вперёд по коридору.
— Не отставай, — бросил он через плечо, не удостоив её взглядом.
Ангелина, не привыкшая к такому тону, лишь усмехнулась про себя, но послушно зашагала рядом. Её бархатное платье издавало глухое, шелестящее шуршание по каменным плитам, а его сапоги отбивали чёткий, быстрый и нервный ритм.
Коридор казался бесконечным, уходящим в сумрак. Факелы в подсвечниках бросали на стены их искажённые, прыгающие тени, которые сплетались в причудливые, почти живые, постоянно меняющиеся узоры. Воздух был густым и напряжённым, словно перед самой грозой. Ричард шёл, сжав кулаки так, что костяшки побелели, его плечи были неестественно напряжены и подняты. Он упорно избегал смотреть на неё, но Ангелина кожей чувствовала его боковой взгляд — тяжёлый, полный подозрений, гнева и целого вороха невысказанных вопросов. Между ними висела стена гробового молчания, более прочная, чем любой камень.
Дверь в покои свекров бесшумно распахнулась, открывая вид на уютный, но по-настоящему роскошный будуар. В воздухе витал сложный, сладковатый запах дорогих духов с нотками сандала и жасмина, смешанный с ароматом свежезаваренного травяного чая и едва уловимым дымком от камина.
У камина, в массивных, обитых темно-бордовым бархатом креслах, восседали две величественные фигуры.
Свекор, мужчина почтенного вида с седыми висками и густыми, насупленными бровями, с видом истинного знатока оценивал содержимое хрустального бокала с рубиновой жидкостью. Увидев вошедших, он лишь неодобрительно хмыкнул и отхлебнул напиток, не выражая особой радости.
А вот свекровь… Свекровь была великолепна. Высокая, статная, с осанкой королевы и умными, пронзительными глазами цвета старого золота, она всем своим существом напоминала изящную, но смертельно опасную хищную птицу. Её безошибочный взгляд сразу же упал на Ангелину, и в уголках её тонко очерченных губ заплясала заинтересованная, чуть насмешливая улыбка.
— Ну наконец-то! — воскликнула она мелодичным, но властным голосом, откладывая в сторону изящную вышивку. — Подойди же ближе, дитя моё, не робей, дай на тебя взглянуть хорошенько!
Ричард, стоявший сзади, как тень, издал едва слышное, но зловещее рычание, похожее на отдаленный гром. Ангелина в ответ одарила всех ослепительной, милой улыбкой и сделала несколько плавных, изящных шагов вперёд, грациозно склонив голову в почтительном поклоне.
— Леди Марианна, — обратилась она к свекрови сладким голосом, заранее выведав у перепуганной Эллы все необходимые титулы и имена. — Это огромная честь для меня оказаться в вашем обществе.
— О, какая прелесть! — свекровь аристократично захлопала в ладоши, обращаясь к безучастному мужу. — Смотри, Аррингтон, какая восхитительная штучка! И платье со вкусом подобрала — скромно, но не без изящества. Не то что некоторые… — она многозначительно, с упрёком посмотрела на Ричарда, который стоял, сжимая кулаки и скрипя зубами.
— Гм, — неодобрительно буркнул свекор, в упор разглядывая Ангелину с ног до головы. — Нартасы, говоришь? Род не ахти какой знатный и древний. Ну, да лицом вышла, ничего. Сильно не блещет, но и не осрамит.
— Благодарю вас за вашу прямоту, лорд Аррингтон, — Ангелина сделала ещё один безупречный, почтительный книксен, будто с рождения этому обученная. — Я надеюсь, моё скромное происхождение не станет помехой для того, чтобы стать достойной частью вашей великой и уважаемой семьи.
Свекор фыркнул, отпивая вино, но в его строгих глазах мелькнуло слабое, едва заметное одобрение. А свекровь и вовсе пришла в неподдельный восторг.
— О, смотри-ка, какая скромница и умница! Ричард, ты где такую жемчужину отыскал? Обычно твои мимолётные пассии… э-э-э… отличались куда более вызывающим и вульгарным поведением.
Ричард, пунцовый от злости и унижения, пытался испепелить Ангелину взглядом, но та лишь сияла невинной улыбкой, с готовностью принимая двусмысленные комплименты.
— Матушка, не стоит придавать этому столько значения… — начал он сквозь стиснутые зубы, его голос дрожал от ярости.
— Ах, оставь, сынок! — легко отмахнулась свекровь изящным движением руки. — Мы с… как тебя, дитя мое?
— Лина, — тут же мягко подсказала Ангелина.
— Мы с Линой прекрасно поладим, я это чувствую! Правда, милая?
— Без малейшего сомнения, леди Марианна, — Ангелина снова опустила глаза, изображая почтительность, но краем глаза ловя пылающую ярость во взгляде Ричарда. — Я всегда мечтала о такой мудрой и изысканной наставнице, у которой было бы чему поучиться.
Свекор громко, с некоторым театральным пафосом откашлялся в кулак, пытаясь скрыть непроизвольную, довольную улыбку. Ричард же выглядел так, будто готов был изрыгнуть пламя прямо здесь и сейчас, невзирая на присутствие родителей. Его великолепный, тщательно продуманный план — выставить невесту дурой, испортить ей репутацию и добиться скорого и бесшумного развода — рушился на глазах с оглушительным треском. И хуже всего было то, что виновница торжества стояла с таким ангельски-невинным видом, словно и не она сама мастерски и цинично провернула эту блистательную аферу.
Ангелина отлично видела, как бесится ее теперь уже официальный муж, и только насмешливо фыркала про себя, наслаждаясь зрелищем. Он что, правда думал, что она такая же безропотная тихушница, как и его прежняя, настоящая невеста? Да щаз. Она еще и со свекровью подружится по-настоящему, и слуг заставит и уважать себя, и бояться, и вертеться вокруг нее вьюном.
С этими приятными мыслями она с самым очаровательным видом распрощалась со свекрами и выплыла из покоев, направляясь к себе в спальню. Но не одна. Муженек, пылая молчаливым гневом, решил её сопровождать, давя тяжелыми шагами по каменным плитам.
— У нас с тобой сегодня первая брачная ночь, — заявил он, стараясь придать своему голосу повелительные, властные нотки, но вышло скорее как угрожающее, глухое шипение раздражённого и загнанного в угол кота. — Готовься. Я приду.
Ангелина медленно, с вызовом обернулась на пороге своей спальни, изящно оперлась о резной косяк двери и скептически, до самых волос, выгнула тонкую бровь.
— А справка у вас есть? — спросила она томным, сладким, как патока, голоском.
Ричард замер с открытым по-идиотски ртом. Казалось, он не просто перестал дышать, а у него остановилось сердце.
— Какая ещё справка?! — выдавил он наконец, и из его раздувшихся ноздрей вырвалось два маленьких, но ядовитых клуба серого дыма с запахом серы.
— Ну, такая, — Ангелина сделала короткий, но уверенный шаг вперёд, заставляя его инстинктивно отступить на шаг назад. — Официальный документ, заверенный печатью придворного лекаря, об отсутствии у вас всяких срамных и заразных болезней. Что? — она притворно удивилась его ошарашенному, почти невменяемому виду. — Что вы так на меня смотрите? Откуда мне, бедной провинциалке, знать уровень медицины в вашем просвещённом мире? Вдруг у вас тут драконий герпес или чешуйчатая лихорадка цветёт махровым цветом? Нет справки — нет и брачной ночи. Гигиена, знаете ли, прежде всего. Я о своём здоровье беспокоюсь.
— Я — ДРАКОН! — прорычал он так, что стены спальни и потолок слегка задрожали. — У нас есть магия! Мы не болеем вашими жалкими, ничтожными человеческими хворями
— Магия магией, — не моргнув и глазом, парировала Ангелина, — а справка — есть справка. Бумага, сургучная печать, разборчивая подпись. Без неё — ни-ни, никуда я не пущу.
Ричард издал странный, нечеловеческий звук, средний между рыком, шипением и заковыристым матерным ругательством на своём древнем наречии. Он метнул на неё взгляд, полный такой беспомощной, всесокрушающей ярости, что Ангелине на мгновение стало почти его жаль. Почти.
— Прекрасно! — выдохнул он, шипя сквозь стиснутые зубы. — Идиотка! Умри в одиночестве!
И, резко развернувшись так, что полы его дорогого камзола взметнулись, словно крылья, он зашагал прочь по коридору, явно направляясь не в сторону лазарета.
Ангелина с насмешливым, победным вздохом захлопнула тяжелую дверь и повернулась к своей новой, теперь уже на время безопасной, опочивальне.
— Ну что ж, — пробормотала она с чувством глубокого удовлетворения, с удовольствием осматривая царские, достойные королевы хоромы. — Очередной раунд, судя по всему, снова за мной.
С этими словами она с наслаждением улеглась на огромную, мягкую постель с шелковым бельем и блаженно вздохнула, растягиваясь во весь рост. Жизнь в этом странном мире становилась все интереснее, лучше и увлекательнее. И пока что Ангелине от всей души нравился этот новый, необычный и такой полный магии мир. Осталось лишь приручить одного непокорного дракона, и тогда все будет просто чудесно. Ангелина была абсолютно уверена, что справится и с этой, пусть и сложной, но такой заманчивой задачей.
Спала Ангелина в ту ночь одна, уткнувшись лицом в шелковую подушку. И снились ей на удивление прекрасные, глубокие и чудесные сны, такие, каких она не видела со времен своего трудного детства. Там, в мире грез, она получила то, чего так отчаянно не хватало ей на Земле: по-настоящему заботливого, доброго мужа и чудесных, милых детишек, троих. Двух мальчиков и девочку.
Ричард проигнорировал её колкость, будто не услышав. Его всё внимание было приковано к чему-то гораздо более важному, к той силе, что сквозила в каждом её жесте.
— Кто ты? — повторил он, уже не делая резких движений, но каждый его мускул, каждое сухожилие было напряжено до предела, как натянутая тетива боевого лука. — Ты не Лисандра горт Нартас! Люди, эти ничтожные черви, не обладают такой силой! Их жалкие защитные чары — детские игрушки по сравнению с этим... этим проклятием!
В воздухе, густом от напряжения, снова зазвучал тот самый шелестящий, многослойный голос, наполненный сарказмом и злорадным предвкушением:
— Скажи ему. Не бойся, детка.
Ричард вздрогнул, его взгляд метнулся по сторонам, безуспешно пытаясь найти невидимый источник голоса. Он явно слышал его тоже, и это лишь усилило его смятение.
Ангелина почувствовала прилив уверенности, будто расправляя крылья. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, отбросив всю напускную слабость, и в её ещё недавно наивных, голубых глазах вспыхнул холодный, почти божественный, неумолимый огонь.
— Я — потомок Гортия, — произнесла она чётко, отчеканивая каждый слог, наслаждаясь каждым словом, каждым звуком, видя, как они впиваются в него. — Прямая наследница бога лжи и обмана. Его кровь течёт во мне.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Вся спесь, вся надменность разом слетели с лица Ричарда, как маска. Он буквально посерел, кровь отхлынула от его кожи, сделав её мертвенно-бледной, восково-бледной. Он отшатнулся, будто от невидимого, но оглушительного удара, и его взгляд, ещё секунду назад полный ярости и негодования, теперь выражал чистый, неприкрытый, почти суеверный ужас. Даже пламя в камине позади него словно поникло, потускнело и стало трепетать у его ног.
— Гортий... — прошептал он, и в его сдавленном голосе прозвучало нечто, чего Ангелина от него не ожидала — глубочайшее, идущее из веков, почти мистическое потрясение.
Ричард замер, его лицо всё ещё было пепельно-бледным, а в глазах, широко раскрытых, бушевала неукротимая смесь ярости и всепоглощающего страха. Казалось, он вот-вот изрыгнет пламя, сжег всё дотла, но в этот самый момент, нарушая накалившуюся тишину, в дверь раздался робкий, но настойчивый, повторяющийся стук.
Ангелина лишь медленно приподняла бровь, с нескрываемым удовольствием наслаждаясь его замешательством и бледностью. Она не успела договорить всё, что хотела, но и без лишних слов было ясно — его беспечной, размеренной жизни пришёл бесславный конец.
— Я занят! — рыкнул Ричард в сторону двери, его голос прозвучал хрипло, срываясь, и неестественно громко, нарушая звенящую тишину.
— В-ваше высочество, — пискнул из-за двери знакомый, дрожащий голосок служанки Эллы, — ваши родители изволили прибыть. Они в Зеркальной гостиной. И желают видеть вас и... и вашу супругу. Немедленно. Они настаивают.
Ричард выругался сквозь стиснутые зубы на гортанном, древнем языке, который Ангелина не поняла, но который звучал отчаянно и зловеще. Слова были полны шипящих и раскатистых звуков, напоминая сдержанный драконий рык. Затем он резко, с раздражением щёлкнул пальцами.
Воздух затрепетал, заструился, и прямо на роскошном шелковом покрывале кровати материализовалось бесшумно появившееся платье. Оно было скромным, без излишеств, но безупречно изящным — из тёмно-синего, почти ночного бархата, с длинными, закрывающими кисти рукавами и высоким воротником-стойкой, расшитым тончайшими серебряными нитями в виде крошечных созвездий. Рядом бесшумно возникли парчовые туфли на невысоком, удобном каблуке.
— Переодевайся! — отрывисто приказал Ричард, уже вновь владея собой, но его тон стал ледяным и властным, но в нём уже не было прежней снисходительной надменности. Теперь в нём сквозила явная, хорошо скрываемая тревога. — Тебе поможет служанка. Я подожду за дверью.
Не дав ей возможности для возражений или язвительного комментария, он резко, как на параде, развернулся и вышел, захлопнув дубовую дверь с такой силой, что по старому камню стены пробежала тонкая, но заметная трещина.
В ту же секунду дверь приоткрылась с тихим скрипом, и в комнату, словно мышка, проскользнула та самая рыжеволосая служанка с россыпью веснушек. Её глаза были широко раскрыты от неподдельного страха, а худенькие руки заметно дрожали, перебирая складки фартука.
— В-ваша милость, — прошептала она, кланяясь так низко, что казалось, вот-вот упадёт и ударится лбом о пол. — П-позвольте помочь вам.
Ангелина скользнула взглядом по бархатному платью, потом на перепуганную до полусмерти девушку. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.
— Ну что ж, — сказала она, с облегчением расстёгивая неудобный и испачканный свадебный наряд. — Давай посмотрим, что нам приготовил впопыхах мой... милый супруг. Надеюсь, вкус у него лучше, чем манеры.
Ангелина с огромным облегчением скинула ненавистный, стягивающий корсет и тяжелое, похожее на доспехи свадебное платье. Рыжая служанка, представившаяся Эллой, ловко и быстро, несмотря на дрожь в пальцах, помогла ей облачиться в новое одеяние. Бархат платья оказался на удивление мягким, тёплым и приятным на ощупь, а серебряные звёзды на воротнике и манжетах мерцали таинственным, холодным светом, словно вобрав в себя лунный свет. Туфли, к её удивлению, идеально и удобно подошли по размеру.
— Вам очень к лицу, ваша милость, — робко, почти неслышно прошептала Элла, поправляя складки на юбке и отряхивая невидимые пылинки.
Ангелина лишь коротко хмыкнула, скептически глядя на своё отражение в зеркале. Она превратилась в образец скромной, но безупречно изящной дамы. Только вот взгляд выдавал её истинную суть — холодный, оценивающий и насмешливый, словно у хищницы, притворившейся овечкой.
Ричард ждал её за дверью, мрачно прислонившись к каменной стене. Его лицо было непроницаемой каменной маской, но в тёмных глазах бушевали целые бури. Увидев её, он молча, без единого слова, выпрямился и резко, отталкиваясь от стены, двинулся вперёд по коридору.
— Не отставай, — бросил он через плечо, не удостоив её взглядом.
Ангелина, не привыкшая к такому тону, лишь усмехнулась про себя, но послушно зашагала рядом. Её бархатное платье издавало глухое, шелестящее шуршание по каменным плитам, а его сапоги отбивали чёткий, быстрый и нервный ритм.
Коридор казался бесконечным, уходящим в сумрак. Факелы в подсвечниках бросали на стены их искажённые, прыгающие тени, которые сплетались в причудливые, почти живые, постоянно меняющиеся узоры. Воздух был густым и напряжённым, словно перед самой грозой. Ричард шёл, сжав кулаки так, что костяшки побелели, его плечи были неестественно напряжены и подняты. Он упорно избегал смотреть на неё, но Ангелина кожей чувствовала его боковой взгляд — тяжёлый, полный подозрений, гнева и целого вороха невысказанных вопросов. Между ними висела стена гробового молчания, более прочная, чем любой камень.
Глава 5
Дверь в покои свекров бесшумно распахнулась, открывая вид на уютный, но по-настоящему роскошный будуар. В воздухе витал сложный, сладковатый запах дорогих духов с нотками сандала и жасмина, смешанный с ароматом свежезаваренного травяного чая и едва уловимым дымком от камина.
У камина, в массивных, обитых темно-бордовым бархатом креслах, восседали две величественные фигуры.
Свекор, мужчина почтенного вида с седыми висками и густыми, насупленными бровями, с видом истинного знатока оценивал содержимое хрустального бокала с рубиновой жидкостью. Увидев вошедших, он лишь неодобрительно хмыкнул и отхлебнул напиток, не выражая особой радости.
А вот свекровь… Свекровь была великолепна. Высокая, статная, с осанкой королевы и умными, пронзительными глазами цвета старого золота, она всем своим существом напоминала изящную, но смертельно опасную хищную птицу. Её безошибочный взгляд сразу же упал на Ангелину, и в уголках её тонко очерченных губ заплясала заинтересованная, чуть насмешливая улыбка.
— Ну наконец-то! — воскликнула она мелодичным, но властным голосом, откладывая в сторону изящную вышивку. — Подойди же ближе, дитя моё, не робей, дай на тебя взглянуть хорошенько!
Ричард, стоявший сзади, как тень, издал едва слышное, но зловещее рычание, похожее на отдаленный гром. Ангелина в ответ одарила всех ослепительной, милой улыбкой и сделала несколько плавных, изящных шагов вперёд, грациозно склонив голову в почтительном поклоне.
— Леди Марианна, — обратилась она к свекрови сладким голосом, заранее выведав у перепуганной Эллы все необходимые титулы и имена. — Это огромная честь для меня оказаться в вашем обществе.
— О, какая прелесть! — свекровь аристократично захлопала в ладоши, обращаясь к безучастному мужу. — Смотри, Аррингтон, какая восхитительная штучка! И платье со вкусом подобрала — скромно, но не без изящества. Не то что некоторые… — она многозначительно, с упрёком посмотрела на Ричарда, который стоял, сжимая кулаки и скрипя зубами.
— Гм, — неодобрительно буркнул свекор, в упор разглядывая Ангелину с ног до головы. — Нартасы, говоришь? Род не ахти какой знатный и древний. Ну, да лицом вышла, ничего. Сильно не блещет, но и не осрамит.
— Благодарю вас за вашу прямоту, лорд Аррингтон, — Ангелина сделала ещё один безупречный, почтительный книксен, будто с рождения этому обученная. — Я надеюсь, моё скромное происхождение не станет помехой для того, чтобы стать достойной частью вашей великой и уважаемой семьи.
Свекор фыркнул, отпивая вино, но в его строгих глазах мелькнуло слабое, едва заметное одобрение. А свекровь и вовсе пришла в неподдельный восторг.
— О, смотри-ка, какая скромница и умница! Ричард, ты где такую жемчужину отыскал? Обычно твои мимолётные пассии… э-э-э… отличались куда более вызывающим и вульгарным поведением.
Ричард, пунцовый от злости и унижения, пытался испепелить Ангелину взглядом, но та лишь сияла невинной улыбкой, с готовностью принимая двусмысленные комплименты.
— Матушка, не стоит придавать этому столько значения… — начал он сквозь стиснутые зубы, его голос дрожал от ярости.
— Ах, оставь, сынок! — легко отмахнулась свекровь изящным движением руки. — Мы с… как тебя, дитя мое?
— Лина, — тут же мягко подсказала Ангелина.
— Мы с Линой прекрасно поладим, я это чувствую! Правда, милая?
— Без малейшего сомнения, леди Марианна, — Ангелина снова опустила глаза, изображая почтительность, но краем глаза ловя пылающую ярость во взгляде Ричарда. — Я всегда мечтала о такой мудрой и изысканной наставнице, у которой было бы чему поучиться.
Свекор громко, с некоторым театральным пафосом откашлялся в кулак, пытаясь скрыть непроизвольную, довольную улыбку. Ричард же выглядел так, будто готов был изрыгнуть пламя прямо здесь и сейчас, невзирая на присутствие родителей. Его великолепный, тщательно продуманный план — выставить невесту дурой, испортить ей репутацию и добиться скорого и бесшумного развода — рушился на глазах с оглушительным треском. И хуже всего было то, что виновница торжества стояла с таким ангельски-невинным видом, словно и не она сама мастерски и цинично провернула эту блистательную аферу.
Ангелина отлично видела, как бесится ее теперь уже официальный муж, и только насмешливо фыркала про себя, наслаждаясь зрелищем. Он что, правда думал, что она такая же безропотная тихушница, как и его прежняя, настоящая невеста? Да щаз. Она еще и со свекровью подружится по-настоящему, и слуг заставит и уважать себя, и бояться, и вертеться вокруг нее вьюном.
С этими приятными мыслями она с самым очаровательным видом распрощалась со свекрами и выплыла из покоев, направляясь к себе в спальню. Но не одна. Муженек, пылая молчаливым гневом, решил её сопровождать, давя тяжелыми шагами по каменным плитам.
— У нас с тобой сегодня первая брачная ночь, — заявил он, стараясь придать своему голосу повелительные, властные нотки, но вышло скорее как угрожающее, глухое шипение раздражённого и загнанного в угол кота. — Готовься. Я приду.
Ангелина медленно, с вызовом обернулась на пороге своей спальни, изящно оперлась о резной косяк двери и скептически, до самых волос, выгнула тонкую бровь.
— А справка у вас есть? — спросила она томным, сладким, как патока, голоском.
Ричард замер с открытым по-идиотски ртом. Казалось, он не просто перестал дышать, а у него остановилось сердце.
— Какая ещё справка?! — выдавил он наконец, и из его раздувшихся ноздрей вырвалось два маленьких, но ядовитых клуба серого дыма с запахом серы.
— Ну, такая, — Ангелина сделала короткий, но уверенный шаг вперёд, заставляя его инстинктивно отступить на шаг назад. — Официальный документ, заверенный печатью придворного лекаря, об отсутствии у вас всяких срамных и заразных болезней. Что? — она притворно удивилась его ошарашенному, почти невменяемому виду. — Что вы так на меня смотрите? Откуда мне, бедной провинциалке, знать уровень медицины в вашем просвещённом мире? Вдруг у вас тут драконий герпес или чешуйчатая лихорадка цветёт махровым цветом? Нет справки — нет и брачной ночи. Гигиена, знаете ли, прежде всего. Я о своём здоровье беспокоюсь.
— Я — ДРАКОН! — прорычал он так, что стены спальни и потолок слегка задрожали. — У нас есть магия! Мы не болеем вашими жалкими, ничтожными человеческими хворями
— Магия магией, — не моргнув и глазом, парировала Ангелина, — а справка — есть справка. Бумага, сургучная печать, разборчивая подпись. Без неё — ни-ни, никуда я не пущу.
Ричард издал странный, нечеловеческий звук, средний между рыком, шипением и заковыристым матерным ругательством на своём древнем наречии. Он метнул на неё взгляд, полный такой беспомощной, всесокрушающей ярости, что Ангелине на мгновение стало почти его жаль. Почти.
— Прекрасно! — выдохнул он, шипя сквозь стиснутые зубы. — Идиотка! Умри в одиночестве!
И, резко развернувшись так, что полы его дорогого камзола взметнулись, словно крылья, он зашагал прочь по коридору, явно направляясь не в сторону лазарета.
Ангелина с насмешливым, победным вздохом захлопнула тяжелую дверь и повернулась к своей новой, теперь уже на время безопасной, опочивальне.
— Ну что ж, — пробормотала она с чувством глубокого удовлетворения, с удовольствием осматривая царские, достойные королевы хоромы. — Очередной раунд, судя по всему, снова за мной.
С этими словами она с наслаждением улеглась на огромную, мягкую постель с шелковым бельем и блаженно вздохнула, растягиваясь во весь рост. Жизнь в этом странном мире становилась все интереснее, лучше и увлекательнее. И пока что Ангелине от всей души нравился этот новый, необычный и такой полный магии мир. Осталось лишь приручить одного непокорного дракона, и тогда все будет просто чудесно. Ангелина была абсолютно уверена, что справится и с этой, пусть и сложной, но такой заманчивой задачей.
Глава 6
Спала Ангелина в ту ночь одна, уткнувшись лицом в шелковую подушку. И снились ей на удивление прекрасные, глубокие и чудесные сны, такие, каких она не видела со времен своего трудного детства. Там, в мире грез, она получила то, чего так отчаянно не хватало ей на Земле: по-настоящему заботливого, доброго мужа и чудесных, милых детишек, троих. Двух мальчиков и девочку.
