И то только до следующей долгой ночи, а потом навеки в волчьем теле останусь. А если бы надел я твой венок, то проклятье бы на тебя перешло. Стала бы ты волчицей дикой. А я… Лучше сам пропаду, но на тебя долю свою злую не переложу.
Крапиву жгутом кручу, в руках верчу, посолонь вертаю, верёвку сплетаю. Не вырваться из неё ни водному, ни болотному, ни сухому, ни мокрому, в лесу от неё не скрыться, туманом от неё не укрыться. Узлом верёвку свою скрепляю, силу жгучую в неё зазываю.
Василиса крепко-накрепко затянула узел и тряхнула верёвкой. Она получилась что надо – прочная и упругая. Осталось только натереть её полынью, и можно идти к реке.
Сердито угукала сова. Она уже проснулась, но не улетела на охоту, а осталась сидеть на ветке.
- Я знаю, что делаю, - сказала ей Василиса. – Да, я нашла в сундуке мялицу, но для того, что задумала, нужно не полотно, а верёвка, и скрутить её надо руками.
Сова недовольно покрутила головой, но замолчала, а потом и вовсе сорвалась с дерева и улетела в лес. Василиса проводила её взглядом и пошла вдоль ручья к реке.
До нужной ольхи она добралась, когда уже совсем стемнело. Повязала на ветку две белые ленты и спряталась в кустах.
Ждать ей пришлось недолго. Почти сразу на берег вышла навка. Подошла к ольхе, покачала головой, будто принюхиваясь, и потянулась к лентам.
Выскочила тогда Василиса из засады, налетела на навку, как коршун, накинула на неё крапивную верёвку натёртую полынью, и притянула к дереву.
- Чего хочешь? – зашипела навка. Глаза у неё жёлтым светом заблестели, а из-под губ показались острые клыки.
- Правды! - ответила Василиса, затягивая узел покрепче. – Не даст тебе дух полынный больше мне голову морочить. Обожжёт крапива, если врать надумаешь.
- Ой, напугала! – оскалилась навка. – Да я и раньше тебе не врала.
- А про венок? – Василиса обошла навку и остановилась напротив. – Что-то не припомню я, чтобы ты говорила, что проклятье с Лютомира на меня перейдёт.
- Так ты и не спрашивала… Разве сама не знаешь? Ничего просто так на Купалу не делается. За всё плата нужна.
- Позади Купала, – нахмурилась Василиса. – Говори другой способ Лютомира спасти.
- Не отвернулась от него, узнав, что волком он по лесам бегает?
- Ты что – подслушивала?! – рассердилась Василиса. – Подглядывала за нами?
- А кто знак тебе дал, что Лют венок твой в реку бросил? – усмехнулась навка. – Не я, так и миловалась бы с ним до рассвета, пока он бы зверем не обратился. Надо было вам не мешать. Посмотрела бы я тогда на тебя, полюбовалась. Послушала бы вопли твои испуганные…
- Я не из пугливых. – Василиса почти вплотную подошла к навке. – Скажи! Как Лютомира из беды выручить? Неужели сама не хочешь ему помочь?
- Нет больше способов никаких. Если только… - навка замолчала.
- Говори! – грозно произнесла Василиса. – Только без обмана.
- Да ты побоишься, - фыркнула навка. – Не хватит духу у тебя колдовку, что Люта прокляла, со свету свести. А ведь если сгинет она, то и чары её чёрные вместе с ней сгинут.
Не сразу ответила Василиса. Призадумалась. Как ни зла она была, но разве можно девку другую, хоть и колдовку, жизни лишить? Но она ведь лишила… Забрала у Лютомира жизнь людскую, обратила его в зверя дикого, значит и ответ должна держать.
- Кто эта колдовка, которая Лютомира прокляла? – спросила Василиса. – Где найти её?
- Решилась всё-таки. – Глаза у навки посветлели, клыки под губы спрятались. – Хорошо. Расскажу тогда тебе, о чём просишь. Колдовка эта хороша собой. Румяна, лицом бела, глаза зелёные, волосы чёрные, как воронье крыло. Кличут её Любава. Живёт она за лесом, в Рябиновом Логу…
- Подожди! – оборвала её Василиса. – Так ведь я оттуда! И Любаву знаю… Это она прошлой зимой огонь погасила, а на меня напраслину возвела!
- Знать, общий враг у вас с Лютом, - закивала навка. – И его она сгубила, и тебя из дому прогнала.
- Ну хмарница болотная! Отольются ей мои слёзы горькие!
- Только ты не глупи, - остановила Василису навка. – Сама против неё не иди. Не подпустит тебя к ней встречник быстрый, застелит глаза морок гиблый. Не совладать тебе с ней, не справиться.
- И что делать тогда?
- Выйди в ночь безлунную да ветреную на перекрёсток, - заговорила навка тихо, почти шёпотом. – Пусти по следу её духа-кровника. Пусть он по дорогам да тропам рыщет, пока её не разыщет. А как схватит и убьёт, сам пропадёт, и никто следа твоего не найдёт.
- Страшно мне духа-кровника призывать, - поёжилась Василиса. – Боязно нечисти кровь свою давать.
- Ну тогда будет эта Любава жить-поживать и горя не знать. А Лют твой любимый в волка обратится и в род людской вовек не возвратится.
- Правду ты говоришь, - вздохнула Василиса.
- Так не соврать мне под крапивой жгучей и полынью вонючей, - прищурилась навка. – Я всё тебе сказала. Отпусти!
- Отпущу. Только на один вопрос мне ещё ответь. Лютомир… Где он сейчас? Волком бродит?
- Ну а кем ещё? Луна-то старая на небе. Вот он зверем и рыщет.
- А ты можешь передать ему, чтоб хоть так ко мне пришёл? – тихо попросила Василиса.
- Передать могу, - тряхнула головой навка. – Да не явится он. Не жди. Не захочет сердце рвать ни тебе, ни себе. А теперь развяжи меня!
- Ладно…
Развязала Василиса узел, сдёрнула с навки верёвку, та сразу в воду сиганула и оттуда уже Василисе крикнула:
- Ленты только не забирай! Я их в косы вплету, как к Люту в полночь лунную в гости пойду.
Три ночи выходила Василиса на порог дома, смотрела на лес, но не шевелились ветки деревьев, не бежали по небу облака, не дул ветер-бродяга. И не знала Василиса – огорчаться ей или радоваться. Вроде и хотела всем сердцем Лютомиру помочь, но как подумает о том, что придётся ночью на перекрёстке стоять и к нечисти взывать, так по спине холодок пробегал. Да ещё и не знала она – если вдруг кто на пути духа-кровника попадётся, обогнёт он путника нечаянного или подхватит да за собой утянет? И не будет ли в этом вины её, Василисы?
Лишь на четвёртый день, когда солнце склонилось к закату, появилась вдалеке тёмная туча. Ну вот и всё – выдохнула Василиса, пришёл её час.
- Ты под крышей сиди, меня домой жди! – окликнула она засуетившуюся перед грозой сороку. – А коли не вернусь… Передай тогда Ведающей, что забрал меня Вихрь стремительный, унёс за кромку мира живого.
Заскочила она в избу, схватила нож острый и хлеб чёрный и бросилась к перекрёстку.
- Первая Любава зло причинила, - шептала самой себе на бегу Василиса. – Первая кровь жертвенную пустила. Чужую жизнь погубила, пусть своей расплачивается.
Добралась она до перекрёстка, когда совсем почернело небо. Остановилась, отдышалась, разрезала хлеб на четыре равных куска, по четырём дорогам положила, сама между ними встала.
И налетел, завыл ветер, склонил до земли деревья, растрепал Василисе косы.
- Кланяюсь я на четыре стороны – перекрестным духам да перекрестной силе, - закричала Василиса и полоснула по руке ножом. – Духа-кровника зову, кровь свою платою отдаю.
Свернулся ветер вихрем серым, закружил вокруг неё, кровь в себя вобрал, человеческим голосом застонал.
- Найди ты, дух-кровник, ту, что охотника Лютомира прокляла да в волка серого обратила! – ещё громче закричала Василиса. – Ту, что меня оболгала да от людей прогнала. Найди Любаву!
Засверкали в вихре глаза алые, заревел он рёвом грозным.
- Любаву найди! Ей зло верни! – не замолкала Василиса. – Отомсти!
- Отомсти! – заметались слова Василисы над полем. – Отомсти!
- Отомсти… - прошептала Василиса и зажала губы ладонью.
Взвыл вихрь, захохотал смехом страшным, столбом чёрным в небо взвился, обратно на дорогу опустился и помчался в сторону селения, снося всё на своём пути.
И тут сверкнула в небе яркая молния и ударила в духа-кровника. Разлетелся он на чёрные ошмётки. А над Василисой раздался треск, и загрохотало так, будто небо раскололось.
Закричала она, за голову схватилась и рухнула на землю, как подкошенная.
От ночи тёмной, от зари рассветной, от солнца полуденного, от сумерек закатных силу я возьму, росу заговорю. Оговариваю да заговариваю я росу свежую, как слезу чистую, на исцеление. С травы-муравы собранная, с листа зелёного снятая, пусть девицу Василису к жизни она вернёт, скверну с неё уберёт.
Голос Ведающей шелестел, как листва в верхушках деревьев. Василиса слушала его и видела, как идёт, освещённая солнечным светом, по лесной дороге, подходит к журчащему, прыгающему по камням ручью и умывается его холодной прозрачной водой.
Над её головой на разные голоса пели птицы. Вокруг шелестели травы. Пахло тёплой землёй и влажной корой. А когда Василиса подняла голову, то увидела, как кусты на другом берегу раздвинулись, и она… открыла глаза.
Птицы и правда пели, но за окном. И ветер шумел, но не как перед грозой, а будто шептал добрую сказку. Рядом с лежанкой Василисы стояла Ведающая и держала в руках глубокую глиняную миску.
- Ну вот… - Она села рядом. – Очнулась? А я уж думала, не отшептать мне тебя, не вернуть.
- Спасибо тебе, Ведающая! – воскликнула Василиса, попыталась подняться да тут же от слабости обратно на подушку повалилась.
- Лежи уже! Набегалась. Находилась. Наворотила дел!
- Я Лютомиру помочь хотела, - прошептала Василиса.
- Да кто ж так помогает-то? – принялась выговаривать ей Ведающая. – Зачем нечисть лихую призвала? Зачем кровь ей свою дала? Хорошо хоть Перун скорый её заприметил да силы лишил!
- Он и меня чуть жизни не лишил! – возмутилась Василиса.
- Так за дело, - проворчала Ведающая. – Нечего в грозу по дорогам шастать и духов мести призывать.
- А колдовке чёрной, значит, можно зло чинить и безнаказанной оставаться?
- То не тебе решать, - нахмурилась Ведающая. – На то боги суровые есть да род кровный. Ты скажи лучше, почему подсказки мои не послушала?
- Какие подсказки? – растерялась Василиса.
- Я тебе серп и мялицу зачем посылала?
Ничего не ответила Василиса, только плечами пожала.
- Чтобы ты крапиву серпом нарезала, на мялице её обмяла и волокно от кострицы очистила. А потом бы холст соткала и рубаху сшила. – Ведающая легонько ткнула Василису в лоб. – Неужели не догадалась?
- А зачем мне рубаха эта? – удивилась Василиса.
- Не тебе, глупая! Лютомиру, в волка обращённому. Ты ж его спасти хочешь?
- Так просто это?! – не поверила Василиса. – Только рубаху из крапивы сшить?
- Не только. Потом надо к Хозяину Лесному пойти. Он силой своей её наделит и совет даст, как Лютомиру помочь – от проклятья его избавить. И сделать это надо до того срока, как день с ночью сравняется.
- Я всё сделаю! Спасибо тебе!
Снова хотела Василиса с лежанки вскочить, но остановила её Ведающая:
- Не спеши. Отоспись. Сил наберись, а потом за работу принимайся.
И только сказала она это, закрылись глаза у Василисы, и провалилась она в глубокий сон. А когда проснулась, не было уже в доме Ведающей.
Навка пришла, когда Василиса рвала в овраге крапиву. Села на торчащий из земли корень, перекинула через плечо волосы и громко вздохнула.
- Чего тебе? – спросила Василиса.
- Просто пришла…
- Ну и не мешай тогда.
Василиса обмотала руки рушником и стала связывать собранную крапиву.
- Не думала я, что ты на перекрёсток в грозу пойдёшь, - помолчав, заговорила навка. – И что – совсем не страшно было?
- Страшно. – Василиса наконец-то справилась с пучком и подняла голову. – Только если спасти кого-то надо, то и страх можно преодолеть.
- Да… Смелая ты. – Навка спрыгнула с корня и подошла к Василисе. – А у меня подарок для тебя есть.
- Дохлая рыбёшка? – спросила Василиса. – Или лосиная лепёшка? Ты же доброе ничего сделать не можешь.
- Лепёшка! – фыркнула навка. – Надо было догадаться… Но нет. Это другое. Пойдём, тут близко..
- Прилипучая ты, как репей, - проворчала Василиса. – Ну пойдём, только быстро. Мало времени у меня. Успеть ко сроку надо.
Навка кивнула и поманила Василису за собой в проход между кустами боярышника, к высокой раскидистой ели.
- Смотри, - кивнула она под ветви. – Вон там.
Василиса осторожно, всё ещё ожидая подвоха, наклонилась и увидела берестяной туесок.
- Что это? – спросила она, оборачиваясь к навке.
- Девки по ягоду ходили, а я кустами зашуршала, они испугались и убежали. А одна из них туесок обронила.
- Вместе с малиной? – Василиса заглянула в найденный туесок. – И обронила так, что она не рассыпалась?
- Это Лют для тебя собрал. – Навка встала рядом и заглянула Василисе через плечо. – На рассвете. Видишь – мокрая от росы ещё.
- Лютомир?! – переспросила Василиса. – Мне?!
- Ну не мне же.
Василиса зачерпнула горсть ягод, отправила в рот и даже зажмурилась от удовольствия – сладкая она была, как губы Лютомира.
- Может, помочь тебе чем? – Навка уже сидела на ветке берёзы, склонившейся над оврагом. – Прясть и шить я, конечно, не буду, но могу песни петь.
- Грустные? – Василиса взяла ещё горсть малины.
- Ну а какие? Про судьбу свою печальную да горемычную. Но могу и другую! Как поможешь ты Люту, снимется с него проклятье злое, поженитесь вы и пойдёте любоваться под ольху на пологом бережку. А потом родится у вас девочка – голос у неё будет весёлый, будто ручей по камням прыгает, волос светлый, как туман, что над водой стелется.
- А нрава она будет вредного и непослушного, как река в половодье?
- Это как воспитаешь. – Навка сверкнула кошачьими глазами. – Будешь любить да баловать, будет она ласковая да прилежная.
- Надо мне вначале рубашку сшить, - вздохнула Василиса, – и Велеса, хозяина лесного, найти. Поможешь мне, тогда видно будет, стоит ли тебя в людской мир возвращать.
- Никому не ведомо, где искать Велеса. – Навка мягко спрыгнула на землю и подошла к Василисе. – Не смогу я тебе указать к нему дорогу.
- Ну пойдём тогда ко мне. – Василиса взяла туесок с недоеденной малиной. – Я буду крапиву трепать, а ты мне сказки рассказывать. Хоть это ты умеешь?
Как ни старалась Василиса, как ни спешила, но рубашка была готова, только когда на берёзе позолотели первые листья.
- Вроде ничего получилось. – Навка придирчиво осмотрела рубашку, которую Василиса держала перед собой, стоя на пороге. – В плечах можно было бы и пошире… И рукава подлинней… Но и так пойдёт. Ему ведь в ней всего раз походить. Поди не развалится.
- Да ну тебя! – рассердилась Василиса. – Она прочно сшита. Осталось Велесу её отнести. Вот только – как найти его? Где искать? Лес-то большой.
- Ты иди в сундук загляни, - надоумила Василису навка. – Раз работа сделана, то и подсказка должна быть.
- Верно говоришь!
Василиса забежала в дом и сразу кинулась к сундуку. Он и в правду оказался открыт. Но когда Василиса заглянула в него, не смогла сдержать вздох разочарования – там лежал клубок ниток.
- И зачем они мне теперь, когда всё уже готово? – Василиса растерянно крутила в руках находку. – Что с ними делать? Может, надо какой-то узор на рубашке вышить? Но какой? Про это Ведающая ничего не говорила.
Вышла Василиса снова на крыльцо, чтобы с навкой посоветоваться, но на поляне было пусто.
- Вот и ищи теперь её… - Василиса села на ступени и стала крутить в руках клубок. – Её и к Велесу суровому дорогу. Путь к нему неблизкий. Дом его за лесами густыми, реками быстрыми, озёрами глубокими, болотами топкими. Как его найти, мимо не пройти?
Глава 7. Месяц шумной грозы
Крапиву жгутом кручу, в руках верчу, посолонь вертаю, верёвку сплетаю. Не вырваться из неё ни водному, ни болотному, ни сухому, ни мокрому, в лесу от неё не скрыться, туманом от неё не укрыться. Узлом верёвку свою скрепляю, силу жгучую в неё зазываю.
Василиса крепко-накрепко затянула узел и тряхнула верёвкой. Она получилась что надо – прочная и упругая. Осталось только натереть её полынью, и можно идти к реке.
Сердито угукала сова. Она уже проснулась, но не улетела на охоту, а осталась сидеть на ветке.
- Я знаю, что делаю, - сказала ей Василиса. – Да, я нашла в сундуке мялицу, но для того, что задумала, нужно не полотно, а верёвка, и скрутить её надо руками.
Сова недовольно покрутила головой, но замолчала, а потом и вовсе сорвалась с дерева и улетела в лес. Василиса проводила её взглядом и пошла вдоль ручья к реке.
До нужной ольхи она добралась, когда уже совсем стемнело. Повязала на ветку две белые ленты и спряталась в кустах.
Ждать ей пришлось недолго. Почти сразу на берег вышла навка. Подошла к ольхе, покачала головой, будто принюхиваясь, и потянулась к лентам.
Выскочила тогда Василиса из засады, налетела на навку, как коршун, накинула на неё крапивную верёвку натёртую полынью, и притянула к дереву.
- Чего хочешь? – зашипела навка. Глаза у неё жёлтым светом заблестели, а из-под губ показались острые клыки.
- Правды! - ответила Василиса, затягивая узел покрепче. – Не даст тебе дух полынный больше мне голову морочить. Обожжёт крапива, если врать надумаешь.
- Ой, напугала! – оскалилась навка. – Да я и раньше тебе не врала.
- А про венок? – Василиса обошла навку и остановилась напротив. – Что-то не припомню я, чтобы ты говорила, что проклятье с Лютомира на меня перейдёт.
- Так ты и не спрашивала… Разве сама не знаешь? Ничего просто так на Купалу не делается. За всё плата нужна.
- Позади Купала, – нахмурилась Василиса. – Говори другой способ Лютомира спасти.
- Не отвернулась от него, узнав, что волком он по лесам бегает?
- Ты что – подслушивала?! – рассердилась Василиса. – Подглядывала за нами?
- А кто знак тебе дал, что Лют венок твой в реку бросил? – усмехнулась навка. – Не я, так и миловалась бы с ним до рассвета, пока он бы зверем не обратился. Надо было вам не мешать. Посмотрела бы я тогда на тебя, полюбовалась. Послушала бы вопли твои испуганные…
- Я не из пугливых. – Василиса почти вплотную подошла к навке. – Скажи! Как Лютомира из беды выручить? Неужели сама не хочешь ему помочь?
- Нет больше способов никаких. Если только… - навка замолчала.
- Говори! – грозно произнесла Василиса. – Только без обмана.
- Да ты побоишься, - фыркнула навка. – Не хватит духу у тебя колдовку, что Люта прокляла, со свету свести. А ведь если сгинет она, то и чары её чёрные вместе с ней сгинут.
Не сразу ответила Василиса. Призадумалась. Как ни зла она была, но разве можно девку другую, хоть и колдовку, жизни лишить? Но она ведь лишила… Забрала у Лютомира жизнь людскую, обратила его в зверя дикого, значит и ответ должна держать.
- Кто эта колдовка, которая Лютомира прокляла? – спросила Василиса. – Где найти её?
- Решилась всё-таки. – Глаза у навки посветлели, клыки под губы спрятались. – Хорошо. Расскажу тогда тебе, о чём просишь. Колдовка эта хороша собой. Румяна, лицом бела, глаза зелёные, волосы чёрные, как воронье крыло. Кличут её Любава. Живёт она за лесом, в Рябиновом Логу…
- Подожди! – оборвала её Василиса. – Так ведь я оттуда! И Любаву знаю… Это она прошлой зимой огонь погасила, а на меня напраслину возвела!
- Знать, общий враг у вас с Лютом, - закивала навка. – И его она сгубила, и тебя из дому прогнала.
- Ну хмарница болотная! Отольются ей мои слёзы горькие!
- Только ты не глупи, - остановила Василису навка. – Сама против неё не иди. Не подпустит тебя к ней встречник быстрый, застелит глаза морок гиблый. Не совладать тебе с ней, не справиться.
- И что делать тогда?
- Выйди в ночь безлунную да ветреную на перекрёсток, - заговорила навка тихо, почти шёпотом. – Пусти по следу её духа-кровника. Пусть он по дорогам да тропам рыщет, пока её не разыщет. А как схватит и убьёт, сам пропадёт, и никто следа твоего не найдёт.
- Страшно мне духа-кровника призывать, - поёжилась Василиса. – Боязно нечисти кровь свою давать.
- Ну тогда будет эта Любава жить-поживать и горя не знать. А Лют твой любимый в волка обратится и в род людской вовек не возвратится.
- Правду ты говоришь, - вздохнула Василиса.
- Так не соврать мне под крапивой жгучей и полынью вонючей, - прищурилась навка. – Я всё тебе сказала. Отпусти!
- Отпущу. Только на один вопрос мне ещё ответь. Лютомир… Где он сейчас? Волком бродит?
- Ну а кем ещё? Луна-то старая на небе. Вот он зверем и рыщет.
- А ты можешь передать ему, чтоб хоть так ко мне пришёл? – тихо попросила Василиса.
- Передать могу, - тряхнула головой навка. – Да не явится он. Не жди. Не захочет сердце рвать ни тебе, ни себе. А теперь развяжи меня!
- Ладно…
Развязала Василиса узел, сдёрнула с навки верёвку, та сразу в воду сиганула и оттуда уже Василисе крикнула:
- Ленты только не забирай! Я их в косы вплету, как к Люту в полночь лунную в гости пойду.
Три ночи выходила Василиса на порог дома, смотрела на лес, но не шевелились ветки деревьев, не бежали по небу облака, не дул ветер-бродяга. И не знала Василиса – огорчаться ей или радоваться. Вроде и хотела всем сердцем Лютомиру помочь, но как подумает о том, что придётся ночью на перекрёстке стоять и к нечисти взывать, так по спине холодок пробегал. Да ещё и не знала она – если вдруг кто на пути духа-кровника попадётся, обогнёт он путника нечаянного или подхватит да за собой утянет? И не будет ли в этом вины её, Василисы?
Лишь на четвёртый день, когда солнце склонилось к закату, появилась вдалеке тёмная туча. Ну вот и всё – выдохнула Василиса, пришёл её час.
- Ты под крышей сиди, меня домой жди! – окликнула она засуетившуюся перед грозой сороку. – А коли не вернусь… Передай тогда Ведающей, что забрал меня Вихрь стремительный, унёс за кромку мира живого.
Заскочила она в избу, схватила нож острый и хлеб чёрный и бросилась к перекрёстку.
- Первая Любава зло причинила, - шептала самой себе на бегу Василиса. – Первая кровь жертвенную пустила. Чужую жизнь погубила, пусть своей расплачивается.
Добралась она до перекрёстка, когда совсем почернело небо. Остановилась, отдышалась, разрезала хлеб на четыре равных куска, по четырём дорогам положила, сама между ними встала.
И налетел, завыл ветер, склонил до земли деревья, растрепал Василисе косы.
- Кланяюсь я на четыре стороны – перекрестным духам да перекрестной силе, - закричала Василиса и полоснула по руке ножом. – Духа-кровника зову, кровь свою платою отдаю.
Свернулся ветер вихрем серым, закружил вокруг неё, кровь в себя вобрал, человеческим голосом застонал.
- Найди ты, дух-кровник, ту, что охотника Лютомира прокляла да в волка серого обратила! – ещё громче закричала Василиса. – Ту, что меня оболгала да от людей прогнала. Найди Любаву!
Засверкали в вихре глаза алые, заревел он рёвом грозным.
- Любаву найди! Ей зло верни! – не замолкала Василиса. – Отомсти!
- Отомсти! – заметались слова Василисы над полем. – Отомсти!
- Отомсти… - прошептала Василиса и зажала губы ладонью.
Взвыл вихрь, захохотал смехом страшным, столбом чёрным в небо взвился, обратно на дорогу опустился и помчался в сторону селения, снося всё на своём пути.
И тут сверкнула в небе яркая молния и ударила в духа-кровника. Разлетелся он на чёрные ошмётки. А над Василисой раздался треск, и загрохотало так, будто небо раскололось.
Закричала она, за голову схватилась и рухнула на землю, как подкошенная.
Глава 8. Месяц утренней росы
От ночи тёмной, от зари рассветной, от солнца полуденного, от сумерек закатных силу я возьму, росу заговорю. Оговариваю да заговариваю я росу свежую, как слезу чистую, на исцеление. С травы-муравы собранная, с листа зелёного снятая, пусть девицу Василису к жизни она вернёт, скверну с неё уберёт.
Голос Ведающей шелестел, как листва в верхушках деревьев. Василиса слушала его и видела, как идёт, освещённая солнечным светом, по лесной дороге, подходит к журчащему, прыгающему по камням ручью и умывается его холодной прозрачной водой.
Над её головой на разные голоса пели птицы. Вокруг шелестели травы. Пахло тёплой землёй и влажной корой. А когда Василиса подняла голову, то увидела, как кусты на другом берегу раздвинулись, и она… открыла глаза.
Птицы и правда пели, но за окном. И ветер шумел, но не как перед грозой, а будто шептал добрую сказку. Рядом с лежанкой Василисы стояла Ведающая и держала в руках глубокую глиняную миску.
- Ну вот… - Она села рядом. – Очнулась? А я уж думала, не отшептать мне тебя, не вернуть.
- Спасибо тебе, Ведающая! – воскликнула Василиса, попыталась подняться да тут же от слабости обратно на подушку повалилась.
- Лежи уже! Набегалась. Находилась. Наворотила дел!
- Я Лютомиру помочь хотела, - прошептала Василиса.
- Да кто ж так помогает-то? – принялась выговаривать ей Ведающая. – Зачем нечисть лихую призвала? Зачем кровь ей свою дала? Хорошо хоть Перун скорый её заприметил да силы лишил!
- Он и меня чуть жизни не лишил! – возмутилась Василиса.
- Так за дело, - проворчала Ведающая. – Нечего в грозу по дорогам шастать и духов мести призывать.
- А колдовке чёрной, значит, можно зло чинить и безнаказанной оставаться?
- То не тебе решать, - нахмурилась Ведающая. – На то боги суровые есть да род кровный. Ты скажи лучше, почему подсказки мои не послушала?
- Какие подсказки? – растерялась Василиса.
- Я тебе серп и мялицу зачем посылала?
Ничего не ответила Василиса, только плечами пожала.
- Чтобы ты крапиву серпом нарезала, на мялице её обмяла и волокно от кострицы очистила. А потом бы холст соткала и рубаху сшила. – Ведающая легонько ткнула Василису в лоб. – Неужели не догадалась?
- А зачем мне рубаха эта? – удивилась Василиса.
- Не тебе, глупая! Лютомиру, в волка обращённому. Ты ж его спасти хочешь?
- Так просто это?! – не поверила Василиса. – Только рубаху из крапивы сшить?
- Не только. Потом надо к Хозяину Лесному пойти. Он силой своей её наделит и совет даст, как Лютомиру помочь – от проклятья его избавить. И сделать это надо до того срока, как день с ночью сравняется.
- Я всё сделаю! Спасибо тебе!
Снова хотела Василиса с лежанки вскочить, но остановила её Ведающая:
- Не спеши. Отоспись. Сил наберись, а потом за работу принимайся.
И только сказала она это, закрылись глаза у Василисы, и провалилась она в глубокий сон. А когда проснулась, не было уже в доме Ведающей.
Навка пришла, когда Василиса рвала в овраге крапиву. Села на торчащий из земли корень, перекинула через плечо волосы и громко вздохнула.
- Чего тебе? – спросила Василиса.
- Просто пришла…
- Ну и не мешай тогда.
Василиса обмотала руки рушником и стала связывать собранную крапиву.
- Не думала я, что ты на перекрёсток в грозу пойдёшь, - помолчав, заговорила навка. – И что – совсем не страшно было?
- Страшно. – Василиса наконец-то справилась с пучком и подняла голову. – Только если спасти кого-то надо, то и страх можно преодолеть.
- Да… Смелая ты. – Навка спрыгнула с корня и подошла к Василисе. – А у меня подарок для тебя есть.
- Дохлая рыбёшка? – спросила Василиса. – Или лосиная лепёшка? Ты же доброе ничего сделать не можешь.
- Лепёшка! – фыркнула навка. – Надо было догадаться… Но нет. Это другое. Пойдём, тут близко..
- Прилипучая ты, как репей, - проворчала Василиса. – Ну пойдём, только быстро. Мало времени у меня. Успеть ко сроку надо.
Навка кивнула и поманила Василису за собой в проход между кустами боярышника, к высокой раскидистой ели.
- Смотри, - кивнула она под ветви. – Вон там.
Василиса осторожно, всё ещё ожидая подвоха, наклонилась и увидела берестяной туесок.
- Что это? – спросила она, оборачиваясь к навке.
- Девки по ягоду ходили, а я кустами зашуршала, они испугались и убежали. А одна из них туесок обронила.
- Вместе с малиной? – Василиса заглянула в найденный туесок. – И обронила так, что она не рассыпалась?
- Это Лют для тебя собрал. – Навка встала рядом и заглянула Василисе через плечо. – На рассвете. Видишь – мокрая от росы ещё.
- Лютомир?! – переспросила Василиса. – Мне?!
- Ну не мне же.
Василиса зачерпнула горсть ягод, отправила в рот и даже зажмурилась от удовольствия – сладкая она была, как губы Лютомира.
- Может, помочь тебе чем? – Навка уже сидела на ветке берёзы, склонившейся над оврагом. – Прясть и шить я, конечно, не буду, но могу песни петь.
- Грустные? – Василиса взяла ещё горсть малины.
- Ну а какие? Про судьбу свою печальную да горемычную. Но могу и другую! Как поможешь ты Люту, снимется с него проклятье злое, поженитесь вы и пойдёте любоваться под ольху на пологом бережку. А потом родится у вас девочка – голос у неё будет весёлый, будто ручей по камням прыгает, волос светлый, как туман, что над водой стелется.
- А нрава она будет вредного и непослушного, как река в половодье?
- Это как воспитаешь. – Навка сверкнула кошачьими глазами. – Будешь любить да баловать, будет она ласковая да прилежная.
- Надо мне вначале рубашку сшить, - вздохнула Василиса, – и Велеса, хозяина лесного, найти. Поможешь мне, тогда видно будет, стоит ли тебя в людской мир возвращать.
- Никому не ведомо, где искать Велеса. – Навка мягко спрыгнула на землю и подошла к Василисе. – Не смогу я тебе указать к нему дорогу.
- Ну пойдём тогда ко мне. – Василиса взяла туесок с недоеденной малиной. – Я буду крапиву трепать, а ты мне сказки рассказывать. Хоть это ты умеешь?
Как ни старалась Василиса, как ни спешила, но рубашка была готова, только когда на берёзе позолотели первые листья.
- Вроде ничего получилось. – Навка придирчиво осмотрела рубашку, которую Василиса держала перед собой, стоя на пороге. – В плечах можно было бы и пошире… И рукава подлинней… Но и так пойдёт. Ему ведь в ней всего раз походить. Поди не развалится.
- Да ну тебя! – рассердилась Василиса. – Она прочно сшита. Осталось Велесу её отнести. Вот только – как найти его? Где искать? Лес-то большой.
- Ты иди в сундук загляни, - надоумила Василису навка. – Раз работа сделана, то и подсказка должна быть.
- Верно говоришь!
Василиса забежала в дом и сразу кинулась к сундуку. Он и в правду оказался открыт. Но когда Василиса заглянула в него, не смогла сдержать вздох разочарования – там лежал клубок ниток.
- И зачем они мне теперь, когда всё уже готово? – Василиса растерянно крутила в руках находку. – Что с ними делать? Может, надо какой-то узор на рубашке вышить? Но какой? Про это Ведающая ничего не говорила.
Вышла Василиса снова на крыльцо, чтобы с навкой посоветоваться, но на поляне было пусто.
- Вот и ищи теперь её… - Василиса села на ступени и стала крутить в руках клубок. – Её и к Велесу суровому дорогу. Путь к нему неблизкий. Дом его за лесами густыми, реками быстрыми, озёрами глубокими, болотами топкими. Как его найти, мимо не пройти?
