Немножко? Знать бы еще, сколько это — немножко. К прапрабабке кузнеца Дунка приходил такой фейри, клялся в любви и обещал скоро вернуться. Он и вернулся к ее похоронам, поплакал вместе с правнуками и посадил на могиле любимой вечнозеленый тис — в знак своей вечной печали.
Но думать о плохом не хотелось. Совсем. И вместо ответа Сакс накрыл ее рот своим, и до первых петухов доказывал: да, верю.
А на следующее утро Охотник принес медный медальон с серебряным солнцем внутри — красивый вышел, тоненький, с узорными насечками и петелькой для шнура. Томас вовсю старался, не для чужой же девки, а для Саксовой невесты и отцовой спасительницы. Дунк под Лилину дудочку почти опомнился, уже и разговаривал, и узнавал сына, вот только не слышал больше песню огня. Потерял кузнец свой дар.
У Лиле, как Охотник ей повесил на шею медальон, разгорелись глаза. Она как начала сыпать непонятным волшебными словами, так Сакс и сбежал перестилать крышу свежей дранкой. А Охотник с Лиле на него глянули, посмеялись и ушли в лес, сказали, учиться управлять асгейровым колдовством. Вот и правильно, колдовство — оно не для потехи, его надо колдовать подальше от любопытных глаз и злых языков.
Так вот и получилось, что когда в лагерь приехал лорд Мэйтланд, Охотника не было. Послать, что ли, за ним, подумал Сакс, услышав охотничий рожок: лорд всегда предупреждал о своем появлении заранее. За минуту, а то и целых две.
Лорд приехал не один. Взял с собой небольшой отряд — для тана, конечно, небольшой, в десяток солдат. Сам ехал впереди, а рядом с ним — леди. Сакс и раньше слышал, что у тана Мэйтланда есть племянница, что она помогает дяде и благоволит к повстанцам, но только прежде ни разу ее не видел. А тут увидел — и забыл, как дышать, такая она была красавица. Волосы темные, крупными кудрями, и глаза темные, яркие, а грудь — даже под кольчугой такая, что глаз не отвести. По тому, как глядела, как носила меч у пояса, точно было понятно: она может и рыбников рубить наравне с мужчинами, и ни от медведя, ни от кабана не побежит. В седле сидела — словно в нем родилась, а лицо у нее было властное и строгое. Воительница. Королева! Такой леди служить — счастье, а уж если она улыбнется…
На площади лорд остановился — как раз все, кто был в лагере, собрались, кланялись, перешептывались. А леди оглядела толпу, сдвинула брови и спросила:
— Где Киран? — спросила так, что сразу стало ясно: это она про Охотника.
— В лесу, миледи, — ответил Сакс. — Сейчас будет здесь.
Неловко было лезть вперед старших, но почему-то не хотелось, чтобы кто-то рассказал лорду о том, что Охотник не сам по себе в лесу, а с фейри. Вообще про фейри — лорду?.. нет уж. А зовут его, оказывается, Кираном, а никаким не Кожаным Чулком. Только непонятно, чего он ухмылялся и делал странный жест с оттопыренным большим пальцем, когда Лиле называла его Чулком.
Тут леди заметила Сакса, оглядела с головы до ног, словно жеребца на базаре, усмехнулась и поманила рукой.
— Ты и есть тот лось, что забодал лорда Вайтбоу с гостями?
Сакс сделал шаг к ней.
— Говорят, лорда съел кабан, миледи. — Коротко кивнул: лось, ага.
Миледи улыбнулась ему, как лосю, словно уже прикидывала, куда пристроить добытые рога. Правильно Киран сказал, у лордов своя сторона.
— Ну да, кабан. — Леди засмеялась, словно он сказал что-то очень смешное, и нетерпеливо дернула ножкой, обутой в высокий сапог со шпорой. — Чего ждешь, помоги спешиться.
Сакс снял ее с седла, — талия у нее была жесткая, словно вовсе не женская, а пахла она конским потом и чем-то сладко-пряным, чужим и незнакомым, — и отступил, склонил голову. Больше ни трогать ее, ни ловить улыбку не хотелось. Пусть Лиле не королева — и слава Отцу с Матерью, что не королева! Зато она нежная, мягкая, и он ей не лось из стада, а любимый и единственный муж. И на дудочке эта леди играть не умеет, и волшебства в ней ни на медяк!
Неволшебная леди чуть улыбнулась, а тан Мейтланд нахмурился. Бросил:
— Как Киран вернется, пусть сразу идет сюда. — Остро глянул на Сакса. — И ты… лось. Вместе с ним приходи. У меня есть что вам двоим сказать.
Поклонившись, Сакс побежал искать Охотника с Лиле: не надо ей ходить на площадь и показываться на глаза лорду. А Мейтланд с племянницей направились к лавкам у крытого очага, где обычно собирались старшие. В очаге уже кто-то из бойцов разводил огонь, а несколько женщин несли кувшины с медовухой, хлеб, корзины с фруктами и оленину — угощать любимого лорда, чем Отец с Матерью послали. Несли как раз навстречу Саксу, так что он едва увернулся от здоровенного деревянного подноса.
Охотник нашелся у саксова дома, кивнул ему и махнул, мол, пошли к лорду.
— Лиле пусть дома посидит, нечего ей, — буркнул на ходу.
Лорд на Охотника нахмурился, и едва кивнул в ответ на поклон.
— Разгони своих, — буркнул. — Разговор не для лишних ушей.
Охотник пожал плечами и гаркнул на всю площадь, чтоб народ занялся делом, а не за поленницами уши грел. Потом сел напротив лорда, Саксу показал — сесть рядом. Лорд сразу заговорил, негромко и зло:
— Я тебе, Киран, что велел? Я тебе велел — Вайтбоу убрать, гостей напугать. А твои лоси что сделали?
— Лоси лорда забодали, — усмехнулся Охотник. — А гости испугались. Насмерть.
Леди хмыкнула и глянула на Охотника так, что Сакс сразу понял: для нее Киран никакой не лось из общего стада, а совсем даже наоборот. А вот лорд вскочил и хватил кулаком по столу.
— А ну зубы не скаль, или забыл, с кем говоришь? Твоя банда тут и так дел наделала, с мудрыми. Или скажешь — не твои? Так не поверю, умные люди тихо сидят, это только ты воду мутишь! Распустил сопляков...
Кулаки у Сакса сжались сами собой, и так же сами собой разжались. Не драться же с лордом. Но смолчать все равно не смог.
— Сопляки, милорд, дело делают, пока умные люди прячутся и обирают деревенских, — сказал негромко и как мог вежливо.
Охотник втянул воздух сквозь зубы, покосился на Сакса, но смолчал, только кивнул. А лорд зашипел гадюкой:
— Ваше дело — исполнять приказы, а не делать, что душа попросит!
Охотник нахмурился.
— Парень и исполнял. Мой приказ.
— Душа тут ни при чем, — еле сдерживаясь, чтобы самому не зарычать, сказал Сакс. — Что мой король велит, то и сделаю. Я кровью клялся служить Бероукам.
Лорд Мэйтланд аж задохнулся. Похватал ртом воздух, как рыба. А леди подняла ладонь, призывая всех замолчать.
— Дядя, дядя, успокойтесь. Юноша в чем-то прав. И нам он может пригодиться. Вот вы не так давно говорили, что самое время выступить открыто, только Бероука нам и не хватает. А тут, извольте видеть, королевский вассал. Почему бы не поручить ему привезти принца?
При мысли о принце Артуре в лагере повстанцев Сакса чуть не перекосило. Но, с другой стороны, вдруг в самом деле только его и не хватает, чтобы начать войну и вернуть, наконец, тейронцам свободу? И все равно, может, он бы и промолчал… Но лорд презрительно усмехнулся и кивнул племяннице:
— Что ж, верно. Хочет послужить Бероукам, пусть его. Привезет Артура — хвала и честь по заслугам. Нет… — И снова усмехнулся. — Ну что, парень? Поедешь за принцем? Только вот что возьми в ум — если поедешь, то один. Людьми рисковать не дам.
— Поеду! — выпалил Сакс.
А Охотник кашлянул и вкрадчиво сказал:
— Поедет. Только не один. — Подмигнул Саксу и объяснил лорду: — У него полтора десятка. Если кто захочет пойти с ним, мы запретить не можем. Спутник в такой дороге ой как пригодится, особенно если, к примеру, на дудочке играть умеет. А то столица далеко, дорога скучная…
Лорд не понял, посмотрел на Охотника, как на блаженного. А Сакс даже рассердился: увезти принца из его же дворца — это куда как опаснее, чем вылазка в почти родном лесу, как можно туда взять Лиле? Неужели Охотник не понимает? А Охотник как будто прочитал мысли, пристально посмотрел на Сакса и еще раз повторил:
— Да, дудочка в таком деле — незаменимая вещь. — И прикрикнул: — Ты не рассиживайся, ты иди, собирайся в дорогу.
Сакс и пошел.
Дома ждала встревоженная Лиле — но сразу любопытничать не стала, сперва поставила перед ним миску супа, нацедила кружку шиповникового настоя, и только после спросила — что стряслось? Пришлось рассказать. Все рассказать, Лиле как будто чуяла, когда он недоговаривает. А может и правда чуяла, фейри же!
Лиле внимательно выслушала, покивала и сказала:
— Я поеду с тобой. — Так сказала, что сразу стало ясно — отговаривать бесполезно. А потом она нахмурилась и добавила: — Когда закончим, отвези меня к холмам. Уже пора будет.
Едва лорд покинул лагерь, к ним с Лиле пришел Охотник, принес красивую кожаную куртку с бляшками, размером на подростка. Или на Лиле. Сакс испугался: куда это он, железо для фейри?! Перехватив его взгляд, Охотник хмыкнул:
— Да не железо это, остынь. Особый сплав, фейри же и придумали. И вообще, спасибо бы сказал. Я, может, еле убедил леди Мейтланд, что эта куртка ее пажу без надобности.
— Она тяжелая, — сморщила нос Лиле, но куртку надела. Значит, правда не железо.
— Ну, извини, — развел руками Охотник. — И не вздумай ее забыть!
Лиле передернула плечами, — мол, ладно, так уж и быть, — и предложила ему кружку отвара. А потом оба, как сели за стол, переглянулись и уставились на Сакса. Через несколько мгновений Киран вздохнул, отодвинул кружки в сторону и выложил на стол кусок кожи.
— Есть ли у тебя план, даже спрашивать не буду. И знаешь ли ты, что такое карта — тоже.
— Знаю, — буркнул Сакс. — Отец показывал.
— А, у тебя ж отец шериф. Интеллектуальная элита. — Снова вздохнул, а Сакс только пожал плечами: он уже привык, что Охотник иногда говорит на каком-то чужом языке. Не луайонском, а совсем чужом. — Лиль, дай уголек.
Угольком он нарисовал несколько линий, потом подумал и пометил одну сторону кожи загогулиной.
— Это север, по-вашему — полночь. Справа — восток, слева — запад. Понятно?
Сакс кивнул. Это тоже объяснял отец: восход, закат, полночь и Хрустальный город на полудне.
А вот дальше началось совсем непонятное. Охотник и Лиле, перебивая друг друга и споря, где лестница вверх, где покои королевы, а где оружейная, разрисовывали кожу. То есть Сакс быстро разобрался, что обозначают линии и крестики: словно разметка для строительства дома, только мелкая. Не карта, что-то другое, на карте должны быть города и реки, а тут был королевский дворец. Вот этого-то Сакс и не понимал. Откуда они знают, где там что? Причем знают так, словно были там не раз и облазили сверху донизу, как родной амбар.
Сакс заикнулся было, спросить, но тут же передумал. Судя по смущению обоих, соврут, а Лиле еще и мучиться будет, для нее врать — что босиком по углям ходить. Просто постарался запомнить расположение комнат и лестниц, а потом — еще и потайного хода, из кладовой на первом этаже до оврага за городской стеной.
— На случай осады, — пояснил Охотник. — Хорошо, что у вас есть амулет. Готов поспорить, что теперь все тайные двери открываются именно им.
— Еще бы знать, в каких покоях обитает принц, — вздохнула Лиле.
— Найдем. — Сакс положил ладонь ей на руку. — С потайным ходом все будет просто. Ты, главное, осторожнее с ворожбой.
За ворожбу он боялся больше всего. И пока дорисовывали карту, и когда Лиле полночи ластилась и никак не хотела спать, и двое суток, что верхом добирались до столицы.
Лошадей оставили на самой окраине города, у одного, как заверил Охотник, надежного человека. Тянучке пришлось строго-настрого приказать слушаться и не пытаться идти за хозяином, а то с упрямицы, пожалуй, и сталось бы.
Надежный человек оказался еще и добрым, позволил им выспаться и разбудил на закате, да еще дал Саксу мех с медовой водой. Там же Лиле оставила свою куртку, убрала волосы на манер служанок и надела старенький передник. Еще повезло, что жил надежный человек неподалеку от оврага, спустились туда — солнце еще не село. А вот в овраге вышла заминка — Лиле почему-то была уверена, что подземный ход прячется под большим камнем, хотя с Саксовой точки зрения, это была самая, что ни есть, глупость. Сами ж говорили, ход — на случай осады! Это значит, враги замок осадят, а королевская семья будет, чтоб уйти, такую каменюку двигать? Но фейри его слушать наотрез отказалась, зачем-то погладила камень ладонью и назвала его другом.
Подождала неизвестно чего, не дождалась и вдруг хлопнула себя по лбу. Ткнула пальцем в скол на камне.
— Эри, посмотри, трещина на глаз не похожа?
— Может и похожа. Думаешь, тут тоже колдовство?
— Думаю, что замок, а у нас — ключ.
Лиле открыла медальон, вытряхнула на ладонь солнце и приложила к камню, к трещине-глазу. Внутри что-то щелкнуло, скрипнуло, и камень отъехал вместе с куском дерна и кустом бузины. Открылся широкий, двое пройдут, ход. Сакс достал заблаговременно припасенный факел и огниво, но Лиле огниво отодвинула и велела:
— Вытяни руку.
Направила асгейров глаз на факел, надавила на верхний луч — и факел загорелся.
Довольно кивнула сама себе и тут же нахмурилась.
— Лишь бы не закрылся, пока ходить будем… — И велела: — Я пойду первая, ты за мной.
Перечить Сакс не стал, ни к чему. Лиле явно знала куда больше, да и фейри же. Потому тихонько пошел следом, изредка ощупывая на удивление ровную и сухую кладку. Даже пыли почти не было, и никаких следов — словно тут часто мели полы.
Через пару сотен шагов Лиле остановилась, поднесла факел к стене: пламя качалось, дергалось и клонилось к камню, словно туда тянуло воздух. Вместе осмотрели стену, и Сакс нашел грубо выдолбленный круг, как раз под размер амулета, показал на него Лиле. Говорить в этом месте, да и вообще как-то шуметь ему совсем не хотелось. Лиле, видимо, тоже: она лишь молча покачала головой и пошла дальше. Им еще дважды попадались потайные двери — около одной даже почудился странный запах, словно гнилью потянуло. Но ни одну они открывать не стали, любопытство — потом.
О том, что они уже в замке, догадались случайно. Совсем близко, показалось — прямо над ухом, кто-то выругался и заскрипел деревом о дерево. Сакс мгновенно вытащил нож, обернулся, и только тогда разглядел крохотную светлую полоску чуть пониже, чем на уровне глаз. Приник к ней, разглядел какое-то хозяйственное помещение. Того, кто ругался, Сакс не разглядел, верно, он вышел.
— Здесь должна быть дверь, — шепнул Лиле.
Она кивнула, осветила стену — и в самом деле, уже привычный едва заметный круг темнел под смотровой щелью. Факел им пришлось потушить: не надо, чтобы кто-то заметил свет из каменной стены. Так и дошли до конца хода в темноте, едва разбавленной светом из редких смотровых щелей. Лиле потянулась было приложить солнце к найденному наощупь кругу, но остановилась. Достала свою дудочку и только тогда открыла.
Они оказались в кладовке, за бочками. Не зажигая света, добрались до двери, и Сакс выглянул коридор. Он ожидал, что будет темно. Ошибся — факелы тут были через каждые двадцать шагов. А справа он заметил лестницу. Похоже, они вышли поблизости от кухни, как и хотели.
— Нам наверх, — шепнула Лиле и тихонько заиграла.
Теперь Сакс шел впереди, и потому не успел вспомнить о колдовстве, когда прямо перед его носом распахнулась дверь, и оттуда вывалился стражник с кувшином наперевес, а просто схватил его, приставив нож к горлу и зажав рот.
Но думать о плохом не хотелось. Совсем. И вместо ответа Сакс накрыл ее рот своим, и до первых петухов доказывал: да, верю.
А на следующее утро Охотник принес медный медальон с серебряным солнцем внутри — красивый вышел, тоненький, с узорными насечками и петелькой для шнура. Томас вовсю старался, не для чужой же девки, а для Саксовой невесты и отцовой спасительницы. Дунк под Лилину дудочку почти опомнился, уже и разговаривал, и узнавал сына, вот только не слышал больше песню огня. Потерял кузнец свой дар.
У Лиле, как Охотник ей повесил на шею медальон, разгорелись глаза. Она как начала сыпать непонятным волшебными словами, так Сакс и сбежал перестилать крышу свежей дранкой. А Охотник с Лиле на него глянули, посмеялись и ушли в лес, сказали, учиться управлять асгейровым колдовством. Вот и правильно, колдовство — оно не для потехи, его надо колдовать подальше от любопытных глаз и злых языков.
Так вот и получилось, что когда в лагерь приехал лорд Мэйтланд, Охотника не было. Послать, что ли, за ним, подумал Сакс, услышав охотничий рожок: лорд всегда предупреждал о своем появлении заранее. За минуту, а то и целых две.
Лорд приехал не один. Взял с собой небольшой отряд — для тана, конечно, небольшой, в десяток солдат. Сам ехал впереди, а рядом с ним — леди. Сакс и раньше слышал, что у тана Мэйтланда есть племянница, что она помогает дяде и благоволит к повстанцам, но только прежде ни разу ее не видел. А тут увидел — и забыл, как дышать, такая она была красавица. Волосы темные, крупными кудрями, и глаза темные, яркие, а грудь — даже под кольчугой такая, что глаз не отвести. По тому, как глядела, как носила меч у пояса, точно было понятно: она может и рыбников рубить наравне с мужчинами, и ни от медведя, ни от кабана не побежит. В седле сидела — словно в нем родилась, а лицо у нее было властное и строгое. Воительница. Королева! Такой леди служить — счастье, а уж если она улыбнется…
На площади лорд остановился — как раз все, кто был в лагере, собрались, кланялись, перешептывались. А леди оглядела толпу, сдвинула брови и спросила:
— Где Киран? — спросила так, что сразу стало ясно: это она про Охотника.
— В лесу, миледи, — ответил Сакс. — Сейчас будет здесь.
Неловко было лезть вперед старших, но почему-то не хотелось, чтобы кто-то рассказал лорду о том, что Охотник не сам по себе в лесу, а с фейри. Вообще про фейри — лорду?.. нет уж. А зовут его, оказывается, Кираном, а никаким не Кожаным Чулком. Только непонятно, чего он ухмылялся и делал странный жест с оттопыренным большим пальцем, когда Лиле называла его Чулком.
Тут леди заметила Сакса, оглядела с головы до ног, словно жеребца на базаре, усмехнулась и поманила рукой.
— Ты и есть тот лось, что забодал лорда Вайтбоу с гостями?
Сакс сделал шаг к ней.
— Говорят, лорда съел кабан, миледи. — Коротко кивнул: лось, ага.
Миледи улыбнулась ему, как лосю, словно уже прикидывала, куда пристроить добытые рога. Правильно Киран сказал, у лордов своя сторона.
— Ну да, кабан. — Леди засмеялась, словно он сказал что-то очень смешное, и нетерпеливо дернула ножкой, обутой в высокий сапог со шпорой. — Чего ждешь, помоги спешиться.
Сакс снял ее с седла, — талия у нее была жесткая, словно вовсе не женская, а пахла она конским потом и чем-то сладко-пряным, чужим и незнакомым, — и отступил, склонил голову. Больше ни трогать ее, ни ловить улыбку не хотелось. Пусть Лиле не королева — и слава Отцу с Матерью, что не королева! Зато она нежная, мягкая, и он ей не лось из стада, а любимый и единственный муж. И на дудочке эта леди играть не умеет, и волшебства в ней ни на медяк!
Неволшебная леди чуть улыбнулась, а тан Мейтланд нахмурился. Бросил:
— Как Киран вернется, пусть сразу идет сюда. — Остро глянул на Сакса. — И ты… лось. Вместе с ним приходи. У меня есть что вам двоим сказать.
Поклонившись, Сакс побежал искать Охотника с Лиле: не надо ей ходить на площадь и показываться на глаза лорду. А Мейтланд с племянницей направились к лавкам у крытого очага, где обычно собирались старшие. В очаге уже кто-то из бойцов разводил огонь, а несколько женщин несли кувшины с медовухой, хлеб, корзины с фруктами и оленину — угощать любимого лорда, чем Отец с Матерью послали. Несли как раз навстречу Саксу, так что он едва увернулся от здоровенного деревянного подноса.
Охотник нашелся у саксова дома, кивнул ему и махнул, мол, пошли к лорду.
— Лиле пусть дома посидит, нечего ей, — буркнул на ходу.
Лорд на Охотника нахмурился, и едва кивнул в ответ на поклон.
— Разгони своих, — буркнул. — Разговор не для лишних ушей.
Охотник пожал плечами и гаркнул на всю площадь, чтоб народ занялся делом, а не за поленницами уши грел. Потом сел напротив лорда, Саксу показал — сесть рядом. Лорд сразу заговорил, негромко и зло:
— Я тебе, Киран, что велел? Я тебе велел — Вайтбоу убрать, гостей напугать. А твои лоси что сделали?
— Лоси лорда забодали, — усмехнулся Охотник. — А гости испугались. Насмерть.
Леди хмыкнула и глянула на Охотника так, что Сакс сразу понял: для нее Киран никакой не лось из общего стада, а совсем даже наоборот. А вот лорд вскочил и хватил кулаком по столу.
— А ну зубы не скаль, или забыл, с кем говоришь? Твоя банда тут и так дел наделала, с мудрыми. Или скажешь — не твои? Так не поверю, умные люди тихо сидят, это только ты воду мутишь! Распустил сопляков...
Кулаки у Сакса сжались сами собой, и так же сами собой разжались. Не драться же с лордом. Но смолчать все равно не смог.
— Сопляки, милорд, дело делают, пока умные люди прячутся и обирают деревенских, — сказал негромко и как мог вежливо.
Охотник втянул воздух сквозь зубы, покосился на Сакса, но смолчал, только кивнул. А лорд зашипел гадюкой:
— Ваше дело — исполнять приказы, а не делать, что душа попросит!
Охотник нахмурился.
— Парень и исполнял. Мой приказ.
— Душа тут ни при чем, — еле сдерживаясь, чтобы самому не зарычать, сказал Сакс. — Что мой король велит, то и сделаю. Я кровью клялся служить Бероукам.
Лорд Мэйтланд аж задохнулся. Похватал ртом воздух, как рыба. А леди подняла ладонь, призывая всех замолчать.
— Дядя, дядя, успокойтесь. Юноша в чем-то прав. И нам он может пригодиться. Вот вы не так давно говорили, что самое время выступить открыто, только Бероука нам и не хватает. А тут, извольте видеть, королевский вассал. Почему бы не поручить ему привезти принца?
При мысли о принце Артуре в лагере повстанцев Сакса чуть не перекосило. Но, с другой стороны, вдруг в самом деле только его и не хватает, чтобы начать войну и вернуть, наконец, тейронцам свободу? И все равно, может, он бы и промолчал… Но лорд презрительно усмехнулся и кивнул племяннице:
— Что ж, верно. Хочет послужить Бероукам, пусть его. Привезет Артура — хвала и честь по заслугам. Нет… — И снова усмехнулся. — Ну что, парень? Поедешь за принцем? Только вот что возьми в ум — если поедешь, то один. Людьми рисковать не дам.
— Поеду! — выпалил Сакс.
А Охотник кашлянул и вкрадчиво сказал:
— Поедет. Только не один. — Подмигнул Саксу и объяснил лорду: — У него полтора десятка. Если кто захочет пойти с ним, мы запретить не можем. Спутник в такой дороге ой как пригодится, особенно если, к примеру, на дудочке играть умеет. А то столица далеко, дорога скучная…
Лорд не понял, посмотрел на Охотника, как на блаженного. А Сакс даже рассердился: увезти принца из его же дворца — это куда как опаснее, чем вылазка в почти родном лесу, как можно туда взять Лиле? Неужели Охотник не понимает? А Охотник как будто прочитал мысли, пристально посмотрел на Сакса и еще раз повторил:
— Да, дудочка в таком деле — незаменимая вещь. — И прикрикнул: — Ты не рассиживайся, ты иди, собирайся в дорогу.
Сакс и пошел.
Дома ждала встревоженная Лиле — но сразу любопытничать не стала, сперва поставила перед ним миску супа, нацедила кружку шиповникового настоя, и только после спросила — что стряслось? Пришлось рассказать. Все рассказать, Лиле как будто чуяла, когда он недоговаривает. А может и правда чуяла, фейри же!
Лиле внимательно выслушала, покивала и сказала:
— Я поеду с тобой. — Так сказала, что сразу стало ясно — отговаривать бесполезно. А потом она нахмурилась и добавила: — Когда закончим, отвези меня к холмам. Уже пора будет.
Глава 9.Сакс
Едва лорд покинул лагерь, к ним с Лиле пришел Охотник, принес красивую кожаную куртку с бляшками, размером на подростка. Или на Лиле. Сакс испугался: куда это он, железо для фейри?! Перехватив его взгляд, Охотник хмыкнул:
— Да не железо это, остынь. Особый сплав, фейри же и придумали. И вообще, спасибо бы сказал. Я, может, еле убедил леди Мейтланд, что эта куртка ее пажу без надобности.
— Она тяжелая, — сморщила нос Лиле, но куртку надела. Значит, правда не железо.
— Ну, извини, — развел руками Охотник. — И не вздумай ее забыть!
Лиле передернула плечами, — мол, ладно, так уж и быть, — и предложила ему кружку отвара. А потом оба, как сели за стол, переглянулись и уставились на Сакса. Через несколько мгновений Киран вздохнул, отодвинул кружки в сторону и выложил на стол кусок кожи.
— Есть ли у тебя план, даже спрашивать не буду. И знаешь ли ты, что такое карта — тоже.
— Знаю, — буркнул Сакс. — Отец показывал.
— А, у тебя ж отец шериф. Интеллектуальная элита. — Снова вздохнул, а Сакс только пожал плечами: он уже привык, что Охотник иногда говорит на каком-то чужом языке. Не луайонском, а совсем чужом. — Лиль, дай уголек.
Угольком он нарисовал несколько линий, потом подумал и пометил одну сторону кожи загогулиной.
— Это север, по-вашему — полночь. Справа — восток, слева — запад. Понятно?
Сакс кивнул. Это тоже объяснял отец: восход, закат, полночь и Хрустальный город на полудне.
А вот дальше началось совсем непонятное. Охотник и Лиле, перебивая друг друга и споря, где лестница вверх, где покои королевы, а где оружейная, разрисовывали кожу. То есть Сакс быстро разобрался, что обозначают линии и крестики: словно разметка для строительства дома, только мелкая. Не карта, что-то другое, на карте должны быть города и реки, а тут был королевский дворец. Вот этого-то Сакс и не понимал. Откуда они знают, где там что? Причем знают так, словно были там не раз и облазили сверху донизу, как родной амбар.
Сакс заикнулся было, спросить, но тут же передумал. Судя по смущению обоих, соврут, а Лиле еще и мучиться будет, для нее врать — что босиком по углям ходить. Просто постарался запомнить расположение комнат и лестниц, а потом — еще и потайного хода, из кладовой на первом этаже до оврага за городской стеной.
— На случай осады, — пояснил Охотник. — Хорошо, что у вас есть амулет. Готов поспорить, что теперь все тайные двери открываются именно им.
— Еще бы знать, в каких покоях обитает принц, — вздохнула Лиле.
— Найдем. — Сакс положил ладонь ей на руку. — С потайным ходом все будет просто. Ты, главное, осторожнее с ворожбой.
За ворожбу он боялся больше всего. И пока дорисовывали карту, и когда Лиле полночи ластилась и никак не хотела спать, и двое суток, что верхом добирались до столицы.
Лошадей оставили на самой окраине города, у одного, как заверил Охотник, надежного человека. Тянучке пришлось строго-настрого приказать слушаться и не пытаться идти за хозяином, а то с упрямицы, пожалуй, и сталось бы.
Надежный человек оказался еще и добрым, позволил им выспаться и разбудил на закате, да еще дал Саксу мех с медовой водой. Там же Лиле оставила свою куртку, убрала волосы на манер служанок и надела старенький передник. Еще повезло, что жил надежный человек неподалеку от оврага, спустились туда — солнце еще не село. А вот в овраге вышла заминка — Лиле почему-то была уверена, что подземный ход прячется под большим камнем, хотя с Саксовой точки зрения, это была самая, что ни есть, глупость. Сами ж говорили, ход — на случай осады! Это значит, враги замок осадят, а королевская семья будет, чтоб уйти, такую каменюку двигать? Но фейри его слушать наотрез отказалась, зачем-то погладила камень ладонью и назвала его другом.
Подождала неизвестно чего, не дождалась и вдруг хлопнула себя по лбу. Ткнула пальцем в скол на камне.
— Эри, посмотри, трещина на глаз не похожа?
— Может и похожа. Думаешь, тут тоже колдовство?
— Думаю, что замок, а у нас — ключ.
Лиле открыла медальон, вытряхнула на ладонь солнце и приложила к камню, к трещине-глазу. Внутри что-то щелкнуло, скрипнуло, и камень отъехал вместе с куском дерна и кустом бузины. Открылся широкий, двое пройдут, ход. Сакс достал заблаговременно припасенный факел и огниво, но Лиле огниво отодвинула и велела:
— Вытяни руку.
Направила асгейров глаз на факел, надавила на верхний луч — и факел загорелся.
Довольно кивнула сама себе и тут же нахмурилась.
— Лишь бы не закрылся, пока ходить будем… — И велела: — Я пойду первая, ты за мной.
Перечить Сакс не стал, ни к чему. Лиле явно знала куда больше, да и фейри же. Потому тихонько пошел следом, изредка ощупывая на удивление ровную и сухую кладку. Даже пыли почти не было, и никаких следов — словно тут часто мели полы.
Через пару сотен шагов Лиле остановилась, поднесла факел к стене: пламя качалось, дергалось и клонилось к камню, словно туда тянуло воздух. Вместе осмотрели стену, и Сакс нашел грубо выдолбленный круг, как раз под размер амулета, показал на него Лиле. Говорить в этом месте, да и вообще как-то шуметь ему совсем не хотелось. Лиле, видимо, тоже: она лишь молча покачала головой и пошла дальше. Им еще дважды попадались потайные двери — около одной даже почудился странный запах, словно гнилью потянуло. Но ни одну они открывать не стали, любопытство — потом.
О том, что они уже в замке, догадались случайно. Совсем близко, показалось — прямо над ухом, кто-то выругался и заскрипел деревом о дерево. Сакс мгновенно вытащил нож, обернулся, и только тогда разглядел крохотную светлую полоску чуть пониже, чем на уровне глаз. Приник к ней, разглядел какое-то хозяйственное помещение. Того, кто ругался, Сакс не разглядел, верно, он вышел.
— Здесь должна быть дверь, — шепнул Лиле.
Она кивнула, осветила стену — и в самом деле, уже привычный едва заметный круг темнел под смотровой щелью. Факел им пришлось потушить: не надо, чтобы кто-то заметил свет из каменной стены. Так и дошли до конца хода в темноте, едва разбавленной светом из редких смотровых щелей. Лиле потянулась было приложить солнце к найденному наощупь кругу, но остановилась. Достала свою дудочку и только тогда открыла.
Они оказались в кладовке, за бочками. Не зажигая света, добрались до двери, и Сакс выглянул коридор. Он ожидал, что будет темно. Ошибся — факелы тут были через каждые двадцать шагов. А справа он заметил лестницу. Похоже, они вышли поблизости от кухни, как и хотели.
— Нам наверх, — шепнула Лиле и тихонько заиграла.
Теперь Сакс шел впереди, и потому не успел вспомнить о колдовстве, когда прямо перед его носом распахнулась дверь, и оттуда вывалился стражник с кувшином наперевес, а просто схватил его, приставив нож к горлу и зажав рот.
