Повстанцы ликовали, кидали в воздух шапки и славили доброго и мудрого принца. Лорд Мейтланд тоже сказал речь. Он, мол, готов жизнь положить за Бероуков, и тейронские лорды лишь ждут королевского приказа, чтоб выступить против жестоких и жадных луайонцев. Сказал, что Зеленый легион под командованием его младшего брата уже идет к столице, чтобы поддержать законного наследника и выгнать рыбников. А на границе стоят три сотни ветеранов — они, с благословения Отца и Матери, не пропустят ни единого щучьего сына на свою землю.
— Выпейте за здоровье принца Брандона, добрые тейронцы! — напоследок выкрикнул лорд Мейтланд и махнул своим людям; те выкатили разом четыре бочонка с элем.
Месяцем раньше Сакс не знал бы, куда деваться от радости: сбылась его заветная мечта, та, в которой едва смел себе признаться: рыцарство! А сейчас — что было, что не было. Хотелось только уйти домой, и не видеть, как льнет к принцу леди Белинда, и как щурится на Сакса Киран. Он же сейчас спросит...
И спросил. Как только Брандон отпустил Сакса, Киран протолкался сквозь окружившую бочонки толпу.
— Где Лиле?
Ответить Сакс не смог. Слов не было. И слез уже не было, ничего, одна горечь на языке. Киран покачал головой и ушел — тоже не хотел смотреть, как леди Белинда воркует с принцем, а про него забыла. Зато лорд Мейтланд про Сакса не забыл. Раз-другой поглядел, точно примеривался, как бы ловчее удавить гадюку. Как раз война же на носу, а война все спишет. Что ж, погибнуть в бою — не самая плохая участь для рыцаря, который и меч-то толком держать в руках не умеет. Все лучше, чем жить без Лиле.
«Война, будет война», — гудел лагерь в Кроу.
Вечером, когда повстанцы разошлись по своим землянкам, к Саксу заглянул Киран и велел быстро идти за ним. Привел в самый большой дом, отданный принцу и лорду под ночевку.
Брандон и Мейтланд о чем-то спорили над картой, незнакомый рыцарь из мейтландовых и Белинда стояли рядом и внимали. Принц обернулся, махнул Саксу, мол, иди сюда. Мейтланд презрительно дернул плечом и вопросительно глянул на Брандона.
— Побратим будет рядом со мной, — ответил он.
Кирана он словно не увидел, и тот уже отступил к двери, чтобы тихо исчезнуть. Но вмешалась Белинда, сердито глянула на Кирана, чтоб не вздумал сбегать, и улыбнулась принцу:
— Если ваше высочество позволит…
— Говори прямо.
— Киран вам нужен, мой принц, — мягкий тон не вязался со смыслом, словно Белинда неудачно притворялась нежной и кроткой девой. И недовольно сведенных дядюшкиных бровей она не замечала. — Лучшего командира народным ополчением вам не найти. Только благодаря ему повстанцы за двадцать пять лет не превратились в разбойников. Мой принц, забудьте, что Киран не благородного происхождения! Он даст фору большинству лордов. Если б не он, этот лось, — она кивнула на Сакса, — в жизни до вас не добрался.
Сакс подтвердил, мол, в самом бы деле не добрался. И вообще толку от него — как от козла молока. В том, что привез Брандона к повстанцам, не его заслуга, а среди благородных лордов ему делать нечего.
Мейтланд кивнул, мол, деревенщина знает свое место, а Брандон нахмурился и бросил:
— Я сказал, рядом. А ты, — он кивнул Кирану, — иди сюда. На сколько разбойники, тьфу, ополчение, сможет задержать луайонские войска?
Киран тут же ответил, показал на карте…
Мейтландов рыцарь напрягся, сжал челюсти: не по нраву, что принц спрашивает какого-то простолюдина. Но промолчал — его мнение принцу неинтересно.
А Сакс встал за плечом Брандона. Молча.
Из разговора над картой он понял, что в смерти Артура обвиняют Брандона. Не то мудрые, не то первый королевский советник — луайонский нобле. А король или слишком болен, или не хочет отрекаться от второго сына и объявлять его мятежником, но мудрые все равно его заставят. И потому будет война, потому надо спешить: луайонской армии потребуется около трех недель, чтобы добраться до Тейры, Брандон должен занять столицу и добиться от отца отречения в свою пользу раньше.
Брандон хмурился, кусал губы, но соглашался, что красиво, как для баллады, не получится. Рыбники не упустят возможности убрать с дороги Бероуков и «законно» присоединить Тейрон к империи. Так что все равно будет война, и ждать, чтобы завязнуть в боях до коронации, он не имеет права. Народ должен его поддержать, что бы ни говорили мудрые и что бы ни сказал король. Значит — завтра они выходят в Шаннон, главный город танства Мейтланд, и оттуда — как можно быстрее в столицу.
— Как думаешь, Сакс? — неожиданно вспомнил он о побратиме.
— Люди поддержат вас, сир, — растерянно ответил Сакс.
Лорд Мейтланд покосился на него, хмыкнул и внезапно улыбнулся, словно что-то для себя решил.
Потом, когда Сакс с Кираном устраивались на ночлег снаружи, у дверей, Киран шепнул:
— Молодец. Мейтланд поверил, что ты безопасен. Пусть верит и дальше.
Почему это хорошо, Сакс не совсем понял, и зачем Брандон спрашивает его мнения, тоже.
— Ну что, убедился? — спросил Брандон по дороге в Шаннон, когда лорд Мейтланд ненадолго отлучился: держать принца под личным присмотром денно и нощно он, к счастью, не мог. — Ты единственный, кому я могу доверять полностью. Еще, пусть пока с оговорками, можно доверять Белинде с Кираном. Мейтланд его ругает, мол, упрям, непокорен, места своего не знает, хоть и умен не в меру. Но чем больше ругает, тем больше я убеждаюсь, что этот ваш Охотник очень интересная личность. Случаем, не фейри? Нет? А похож… пожалуй, сделаю его таном Флейтри и женю на Белинде.
Сакс подумал, что надо бы удивиться и порадоваться за Кирана. Но не смог: было слишком пусто и холодно. А Брандон снова сделал вид, что не замечает равнодушия побратима, и тихо рассмеялся.
— Я ж не слепой. Белинда хочет быть королевской фавориткой, так пусть. Она красива, умна, целиком и полностью зависит от меня. Значит, будет верна. Отдать ее за кого-то из лордов — это дать лорду в руки непозволительно большое влияние. — Подмигнул Саксу и снова рассмеялся. — Не кривись. Считай это первым уроком дипломатии. Ты ж не думаешь, что будущему владетельному тану позволительно не разбираться в государственных делах? Ты писать, кстати, не умеешь? Тоже учись, и быстрее. Вот закончим войну, дам тебе лучших учителей.
Возражать Сакс не стал — кто он такой, чтобы возражать сюзерену? Тем более, все равно ж война, и ему прикрывать Брандона. И даже если Сакс не поймает назначенную сюзерену стрелу или клинок, лорд Мейтланд не допустит, чтобы около короля был не благородный лорд, а какой-то крестьянин, и плевать Мейтланду на его родство с последним лордом Оквудом. Так что танство и дипломатия — не для него.
Насчет дипломатии он ошибся.
И понял свою ошибку на следующий же день. Когда на склоне холма, за которым уже должен был показаться Шаннон, нос к носу столкнулся с Марком. Тот выехал встречать принца во главе стражи — той самой стражи, с которой гнался за ним к Девьему озеру. Едва пропустив едущих в сотне локтей впереди Брандона солдат, Марк спешился посреди дороги, снял шлем и опустился на одно колено, прямо в осеннюю грязь.
— Сир, — сказал, не поднимая глаз, когда Брандон остановился рядом, и замолк.
Впервые с той ночи близ Кроу, когда Брандон его напоил и заставил выговориться, Сакс вспомнил, что жив. Под ключицей у него снова болела стрела, — убившая его вместе с Лиле, — мешала дышать и думать. Рука сама сжала меч: убить гадину, немедленно! Но сдержался, лишь отвернулся: не ему решать судьбу бывшего капитана гвардии. И Лиле его смерть не вернет. А Брандон помолчал, глянул на Сакса и бросил Марку:
— Встань. Я не стану тебя судить, ты честно служил Артуру. Но на службу не возьму. Смотрю, лорд Мэйтланд тебя принял?
— Если вашему высочеству будет угодно… — отозвался догнавший принца Мейтланд.
— Нашему высочеству все равно.
— Капитан Марк принес весть о том, что ваше высочество покинули дворец и направляются в Кроу, — задумчиво сказал Мейтланд и кинул косой взгляд на Сакса: снова ждал, что лось вспылит и попрет на рожон? — Думаю, да. Нам пригодятся опытные командиры.
Не попер, промолчал. Раз уж взялся служить Брандону, следует вести себя как подобает рыцарю, а не лосю.
— Мой принц, — снова подал голос Марк, поднявшийся с колен, но так и не надевший шлема. — Прошу, позвольте этим людям вернуться к вам на службу. — Он показал на остановившийся позади него отряд. — Они лишь исполняли мои приказы и ни в чем не виноваты перед вашим высочеством. Поверьте, та погоня… мы никогда бы не причинили вам вреда, сир.
Только прикончили бы ваших спутников, а вас вернули рыбникам, мысленно закончил за него Сакс. Правильно закончил, судя по тому, как нахмурился Брандон. Буркнув «ладно», принц тронул коня. Сакс — за ним, не глядя больше на Марка. Ему и так было на что посмотреть: с холма открывался отличный вид на долину Старой Реки, расчерченную неровными бурыми квадратами полей, на окруженный желтыми садами город и мрачно-серый замок, словно придавивший городские дома к земле. Шаннон был едва ли не больше столицы, а может, Саксу это лишь казалось.
— Замок Эллисдайр меньше Мейтланд-холла, но ненамного, зато земли больше, — тихо сказал Брандон. — Обрати внимание, в каком порядке лорд Мейтланд содержит дороги. Не то что около столицы.
Сакс кивнул и судорожно сглотнул: только сейчас он вдруг понял, что Брандон всерьез намерен сделать его, крестьянина, таном. То есть — города, замки, земли… оборони Матерь, как со всем этим управляться? И какой в этом всем смысл без Лиле…
Проклятье. Не время тонуть в горе. Он нужен своему сюзерену. Лиле умерла за свободу Тейрона, а он боится жить ради той же свободы? Нет уж. Он не трус, а Лиле умерла не зря.
Тем временем Брандон повернулся к Мейтланду и принялся расспрашивать об урожае, торговых делах и политических новостях. Дядюшка выпячивал грудь, хвастался, и всячески показывал, что благополучие будущего короля всецело зависит от него — верного, преданного, мудрого и доброго дядюшки, радеющего лишь о благе королевства. Брандон верил. Хорошо верил. Смотрел дядюшке в рот, спрашивал совета и кидал выразительные взгляды на Белинду.
А Сакс, выкинув на время из головы танство Эллисдайр, политику и дороги, смотрел по сторонам. Все больше на мейтландовых стражников. Здоровых, сытых стражников, в крепких доспехах, вооруженных для боя, а не для парадной встречи. Пожалуй, они выглядели даже серьезнее, чем гвардия принца — Сакс никак не мог понять, зачем Брандон взял на службу людей, верных Артуру? На них же нельзя положиться! Он так у Брандона и спросил, как только тан Мейтланд отвлекся, чтобы переброситься парой слов с племянницей. А Брандон усмехнулся в ответ, совсем не так, как улыбался дядюшке.
— Это мои люди, Сакс. Ты ж не думаешь, что Артур знал их всех по именам?
Сакс кивнул: принц Артур не походил на человека, которого волнует хоть кто-то кроме него самого. А Брандон — совсем не такой. Странно, что он не переманил к себе и Марка.
— Мне нужен ты, брат, — словно подслушав его мысли, тихо добавил Брандон. — И я доволен. Ты правильно повел себя с Марком. Как подобает благородному рыцарю.
Слово «благородный» прозвучало несколько странно, но Сакс отодвинул эту мысль — туда же, куда и тупую ноющую боль под ключицей. Пока его заботила безопасность сюзерена: хоть тан Мейтланд сочился радушием и любовью к племяннику, если он вдруг посчитает Брандона опасным или недостаточно послушным, гостевые покои мгновенно станут тюрьмой, сбежать из которой будет куда сложнее, чем из королевского дворца. В замке Шаннон наверняка есть потайные ходы — но ни Брандон, ни Сакс их не знают. А прорываться через единственные ворота, охраняемые по меньшей мере десятком стражников, и потом через весь город — чистое безумие.
Большую часть дороги от Шереметьево Ильяс проспал. В машине ему всегда отлично спалось, потому и предпочитал мотоцикл. Но не после пятнадцати часов перелета! Проснулся, когда свернули в Рублево, и не сразу понял, куда делись кактусы — жара-то осталась. Хотя нет, в Москве было определенно жарче, чем в Канкуне. Интересно, Лилька дома?
Засмеялся собственным мыслям. Мексика ему, видите ли, за неделю обрыдла, потому что без Лильки и кактусы не фотогеничны. А ведь об этой самой Мексике мечтал лет с десяти, как начитался Майн Рида, и в прошлый раз поторчал там битых два месяца — с кактусами и мексиканками, наснимал на десяток статей и одну энциклопедию, и в этот раз собирался недели на три…
— Приехали, — напомнил таксист.
Выйдя из машины, Ильяс задрал голову — окно на третьем этаже было распахнуто, а из окна слышался Бах. Негромко, но все равно отчетливо. Дома.
По лестнице он взлетел, невзирая на тяжеленный чемодан, который пришлось купить в Мехико в пару верному рюкзаку. Для подарков. Кто ж думал, что в Мексике окажется столько всякого нужного и полезного барахла, которое отлично сочетается с совершенной натурой? Сомбреро, правда, в чемодан все равно не поместилось, зараза. Так и вез в салоне, как какой-то турист.
Открыл дверь — Лиля вылетела в прихожую на щелчок замка: джинсы, теплая ковбойка (в такую-то жару!), рукава закатаны по локоть; тапочки-медвежата и руки в тесте. Ильяс малость ошалел от такой картины. Совершенная натура пробуется для рекламы блинной муки? Или кактусов переела? Нет, он ничего не имел против тихого домашнего счастья. Иногда. В меру. И тесто на руках выглядит… м… вкусно. Пожалуй, реклама муки — не такая уж плохая идея.
Лилька отпрыгнула, демонстрируя руки, вдруг не разглядел, и затараторила про пирожки и перемажешься, привет, как Мексика?
— Мексика отлично. — Он все равно догнал, сорвал короткий поцелуй и попробовал тесто с пальцев на вкус. Не впечатлило, отпустил. — А пирожки с чем?
— С грибами. И с мясом. И с капустой. И с яблоками. Со всем!
Домашнее счастье на глазах приобретало привлекательность. Правда, он думал потащить ее сразу в ресторан — после переперченной Мексики зверски хотелось нормальной русской окрошки и пельменей. Но пирожки тоже хорошо. С мясом. И с грибами. И все остальные.
— Почти все готовы, — добавила Лилька. — Сейчас вот только последние доделаю, испекутся, пока ты купаться будешь. Сварить кофе?
Кивнув, Ильяс еще раз чмокнул свою совершенную до изумления натуру в макушку и, расстегивая рубашку на ходу, отправился в ванную. Ладно, если уж пирожки, то душ можно принять и одному. Хотя с Лилькой было бы веселее. Когда вышел, из гостиной по-прежнему доносился Бах. Что-то хоровое и пафосное, то ли месса, то ли кантата. Пирожки благоухали — и мясом, и грибами. Вкусно!
А она говорила по телефону.
— Помню… да, после двадцатого октября. Режим соблюдаю. Нет, головных болей нет. И глаза не болят. И вообще все в норме. Да. До свидания… Але, Насть? Сегодня не получится. Ильяс приехал, ага...
Ильяс поморщился. Снова она с этим своим куратором. Достал названивать! Ему ясно сказали: не будет Лиля больше играть в полном погружении! Никаких, черт подери, основных миссий! У нее — реальная жизнь, муж, работа, мировая слава на носу. Правда, она все равно ездила в Битцу, а когда Ильяс попробовал остановить, обиделась и ткнула ему в нос контрактом. Она, видите ли, подписалась, и вообще — куда хочет, туда и ходит. Свободолюбивый попугай.
Тихо выругавшись, Ильяс вместо кухни повернул в холл.
— Выпейте за здоровье принца Брандона, добрые тейронцы! — напоследок выкрикнул лорд Мейтланд и махнул своим людям; те выкатили разом четыре бочонка с элем.
Месяцем раньше Сакс не знал бы, куда деваться от радости: сбылась его заветная мечта, та, в которой едва смел себе признаться: рыцарство! А сейчас — что было, что не было. Хотелось только уйти домой, и не видеть, как льнет к принцу леди Белинда, и как щурится на Сакса Киран. Он же сейчас спросит...
И спросил. Как только Брандон отпустил Сакса, Киран протолкался сквозь окружившую бочонки толпу.
— Где Лиле?
Ответить Сакс не смог. Слов не было. И слез уже не было, ничего, одна горечь на языке. Киран покачал головой и ушел — тоже не хотел смотреть, как леди Белинда воркует с принцем, а про него забыла. Зато лорд Мейтланд про Сакса не забыл. Раз-другой поглядел, точно примеривался, как бы ловчее удавить гадюку. Как раз война же на носу, а война все спишет. Что ж, погибнуть в бою — не самая плохая участь для рыцаря, который и меч-то толком держать в руках не умеет. Все лучше, чем жить без Лиле.
«Война, будет война», — гудел лагерь в Кроу.
Вечером, когда повстанцы разошлись по своим землянкам, к Саксу заглянул Киран и велел быстро идти за ним. Привел в самый большой дом, отданный принцу и лорду под ночевку.
Брандон и Мейтланд о чем-то спорили над картой, незнакомый рыцарь из мейтландовых и Белинда стояли рядом и внимали. Принц обернулся, махнул Саксу, мол, иди сюда. Мейтланд презрительно дернул плечом и вопросительно глянул на Брандона.
— Побратим будет рядом со мной, — ответил он.
Кирана он словно не увидел, и тот уже отступил к двери, чтобы тихо исчезнуть. Но вмешалась Белинда, сердито глянула на Кирана, чтоб не вздумал сбегать, и улыбнулась принцу:
— Если ваше высочество позволит…
— Говори прямо.
— Киран вам нужен, мой принц, — мягкий тон не вязался со смыслом, словно Белинда неудачно притворялась нежной и кроткой девой. И недовольно сведенных дядюшкиных бровей она не замечала. — Лучшего командира народным ополчением вам не найти. Только благодаря ему повстанцы за двадцать пять лет не превратились в разбойников. Мой принц, забудьте, что Киран не благородного происхождения! Он даст фору большинству лордов. Если б не он, этот лось, — она кивнула на Сакса, — в жизни до вас не добрался.
Сакс подтвердил, мол, в самом бы деле не добрался. И вообще толку от него — как от козла молока. В том, что привез Брандона к повстанцам, не его заслуга, а среди благородных лордов ему делать нечего.
Мейтланд кивнул, мол, деревенщина знает свое место, а Брандон нахмурился и бросил:
— Я сказал, рядом. А ты, — он кивнул Кирану, — иди сюда. На сколько разбойники, тьфу, ополчение, сможет задержать луайонские войска?
Киран тут же ответил, показал на карте…
Мейтландов рыцарь напрягся, сжал челюсти: не по нраву, что принц спрашивает какого-то простолюдина. Но промолчал — его мнение принцу неинтересно.
А Сакс встал за плечом Брандона. Молча.
Из разговора над картой он понял, что в смерти Артура обвиняют Брандона. Не то мудрые, не то первый королевский советник — луайонский нобле. А король или слишком болен, или не хочет отрекаться от второго сына и объявлять его мятежником, но мудрые все равно его заставят. И потому будет война, потому надо спешить: луайонской армии потребуется около трех недель, чтобы добраться до Тейры, Брандон должен занять столицу и добиться от отца отречения в свою пользу раньше.
Брандон хмурился, кусал губы, но соглашался, что красиво, как для баллады, не получится. Рыбники не упустят возможности убрать с дороги Бероуков и «законно» присоединить Тейрон к империи. Так что все равно будет война, и ждать, чтобы завязнуть в боях до коронации, он не имеет права. Народ должен его поддержать, что бы ни говорили мудрые и что бы ни сказал король. Значит — завтра они выходят в Шаннон, главный город танства Мейтланд, и оттуда — как можно быстрее в столицу.
— Как думаешь, Сакс? — неожиданно вспомнил он о побратиме.
— Люди поддержат вас, сир, — растерянно ответил Сакс.
Лорд Мейтланд покосился на него, хмыкнул и внезапно улыбнулся, словно что-то для себя решил.
Потом, когда Сакс с Кираном устраивались на ночлег снаружи, у дверей, Киран шепнул:
— Молодец. Мейтланд поверил, что ты безопасен. Пусть верит и дальше.
Почему это хорошо, Сакс не совсем понял, и зачем Брандон спрашивает его мнения, тоже.
— Ну что, убедился? — спросил Брандон по дороге в Шаннон, когда лорд Мейтланд ненадолго отлучился: держать принца под личным присмотром денно и нощно он, к счастью, не мог. — Ты единственный, кому я могу доверять полностью. Еще, пусть пока с оговорками, можно доверять Белинде с Кираном. Мейтланд его ругает, мол, упрям, непокорен, места своего не знает, хоть и умен не в меру. Но чем больше ругает, тем больше я убеждаюсь, что этот ваш Охотник очень интересная личность. Случаем, не фейри? Нет? А похож… пожалуй, сделаю его таном Флейтри и женю на Белинде.
Сакс подумал, что надо бы удивиться и порадоваться за Кирана. Но не смог: было слишком пусто и холодно. А Брандон снова сделал вид, что не замечает равнодушия побратима, и тихо рассмеялся.
— Я ж не слепой. Белинда хочет быть королевской фавориткой, так пусть. Она красива, умна, целиком и полностью зависит от меня. Значит, будет верна. Отдать ее за кого-то из лордов — это дать лорду в руки непозволительно большое влияние. — Подмигнул Саксу и снова рассмеялся. — Не кривись. Считай это первым уроком дипломатии. Ты ж не думаешь, что будущему владетельному тану позволительно не разбираться в государственных делах? Ты писать, кстати, не умеешь? Тоже учись, и быстрее. Вот закончим войну, дам тебе лучших учителей.
Возражать Сакс не стал — кто он такой, чтобы возражать сюзерену? Тем более, все равно ж война, и ему прикрывать Брандона. И даже если Сакс не поймает назначенную сюзерену стрелу или клинок, лорд Мейтланд не допустит, чтобы около короля был не благородный лорд, а какой-то крестьянин, и плевать Мейтланду на его родство с последним лордом Оквудом. Так что танство и дипломатия — не для него.
Насчет дипломатии он ошибся.
И понял свою ошибку на следующий же день. Когда на склоне холма, за которым уже должен был показаться Шаннон, нос к носу столкнулся с Марком. Тот выехал встречать принца во главе стражи — той самой стражи, с которой гнался за ним к Девьему озеру. Едва пропустив едущих в сотне локтей впереди Брандона солдат, Марк спешился посреди дороги, снял шлем и опустился на одно колено, прямо в осеннюю грязь.
— Сир, — сказал, не поднимая глаз, когда Брандон остановился рядом, и замолк.
Впервые с той ночи близ Кроу, когда Брандон его напоил и заставил выговориться, Сакс вспомнил, что жив. Под ключицей у него снова болела стрела, — убившая его вместе с Лиле, — мешала дышать и думать. Рука сама сжала меч: убить гадину, немедленно! Но сдержался, лишь отвернулся: не ему решать судьбу бывшего капитана гвардии. И Лиле его смерть не вернет. А Брандон помолчал, глянул на Сакса и бросил Марку:
— Встань. Я не стану тебя судить, ты честно служил Артуру. Но на службу не возьму. Смотрю, лорд Мэйтланд тебя принял?
— Если вашему высочеству будет угодно… — отозвался догнавший принца Мейтланд.
— Нашему высочеству все равно.
— Капитан Марк принес весть о том, что ваше высочество покинули дворец и направляются в Кроу, — задумчиво сказал Мейтланд и кинул косой взгляд на Сакса: снова ждал, что лось вспылит и попрет на рожон? — Думаю, да. Нам пригодятся опытные командиры.
Не попер, промолчал. Раз уж взялся служить Брандону, следует вести себя как подобает рыцарю, а не лосю.
— Мой принц, — снова подал голос Марк, поднявшийся с колен, но так и не надевший шлема. — Прошу, позвольте этим людям вернуться к вам на службу. — Он показал на остановившийся позади него отряд. — Они лишь исполняли мои приказы и ни в чем не виноваты перед вашим высочеством. Поверьте, та погоня… мы никогда бы не причинили вам вреда, сир.
Только прикончили бы ваших спутников, а вас вернули рыбникам, мысленно закончил за него Сакс. Правильно закончил, судя по тому, как нахмурился Брандон. Буркнув «ладно», принц тронул коня. Сакс — за ним, не глядя больше на Марка. Ему и так было на что посмотреть: с холма открывался отличный вид на долину Старой Реки, расчерченную неровными бурыми квадратами полей, на окруженный желтыми садами город и мрачно-серый замок, словно придавивший городские дома к земле. Шаннон был едва ли не больше столицы, а может, Саксу это лишь казалось.
— Замок Эллисдайр меньше Мейтланд-холла, но ненамного, зато земли больше, — тихо сказал Брандон. — Обрати внимание, в каком порядке лорд Мейтланд содержит дороги. Не то что около столицы.
Сакс кивнул и судорожно сглотнул: только сейчас он вдруг понял, что Брандон всерьез намерен сделать его, крестьянина, таном. То есть — города, замки, земли… оборони Матерь, как со всем этим управляться? И какой в этом всем смысл без Лиле…
Проклятье. Не время тонуть в горе. Он нужен своему сюзерену. Лиле умерла за свободу Тейрона, а он боится жить ради той же свободы? Нет уж. Он не трус, а Лиле умерла не зря.
Тем временем Брандон повернулся к Мейтланду и принялся расспрашивать об урожае, торговых делах и политических новостях. Дядюшка выпячивал грудь, хвастался, и всячески показывал, что благополучие будущего короля всецело зависит от него — верного, преданного, мудрого и доброго дядюшки, радеющего лишь о благе королевства. Брандон верил. Хорошо верил. Смотрел дядюшке в рот, спрашивал совета и кидал выразительные взгляды на Белинду.
А Сакс, выкинув на время из головы танство Эллисдайр, политику и дороги, смотрел по сторонам. Все больше на мейтландовых стражников. Здоровых, сытых стражников, в крепких доспехах, вооруженных для боя, а не для парадной встречи. Пожалуй, они выглядели даже серьезнее, чем гвардия принца — Сакс никак не мог понять, зачем Брандон взял на службу людей, верных Артуру? На них же нельзя положиться! Он так у Брандона и спросил, как только тан Мейтланд отвлекся, чтобы переброситься парой слов с племянницей. А Брандон усмехнулся в ответ, совсем не так, как улыбался дядюшке.
— Это мои люди, Сакс. Ты ж не думаешь, что Артур знал их всех по именам?
Сакс кивнул: принц Артур не походил на человека, которого волнует хоть кто-то кроме него самого. А Брандон — совсем не такой. Странно, что он не переманил к себе и Марка.
— Мне нужен ты, брат, — словно подслушав его мысли, тихо добавил Брандон. — И я доволен. Ты правильно повел себя с Марком. Как подобает благородному рыцарю.
Слово «благородный» прозвучало несколько странно, но Сакс отодвинул эту мысль — туда же, куда и тупую ноющую боль под ключицей. Пока его заботила безопасность сюзерена: хоть тан Мейтланд сочился радушием и любовью к племяннику, если он вдруг посчитает Брандона опасным или недостаточно послушным, гостевые покои мгновенно станут тюрьмой, сбежать из которой будет куда сложнее, чем из королевского дворца. В замке Шаннон наверняка есть потайные ходы — но ни Брандон, ни Сакс их не знают. А прорываться через единственные ворота, охраняемые по меньшей мере десятком стражников, и потом через весь город — чистое безумие.
Глава 5. Ильяс
Большую часть дороги от Шереметьево Ильяс проспал. В машине ему всегда отлично спалось, потому и предпочитал мотоцикл. Но не после пятнадцати часов перелета! Проснулся, когда свернули в Рублево, и не сразу понял, куда делись кактусы — жара-то осталась. Хотя нет, в Москве было определенно жарче, чем в Канкуне. Интересно, Лилька дома?
Засмеялся собственным мыслям. Мексика ему, видите ли, за неделю обрыдла, потому что без Лильки и кактусы не фотогеничны. А ведь об этой самой Мексике мечтал лет с десяти, как начитался Майн Рида, и в прошлый раз поторчал там битых два месяца — с кактусами и мексиканками, наснимал на десяток статей и одну энциклопедию, и в этот раз собирался недели на три…
— Приехали, — напомнил таксист.
Выйдя из машины, Ильяс задрал голову — окно на третьем этаже было распахнуто, а из окна слышался Бах. Негромко, но все равно отчетливо. Дома.
По лестнице он взлетел, невзирая на тяжеленный чемодан, который пришлось купить в Мехико в пару верному рюкзаку. Для подарков. Кто ж думал, что в Мексике окажется столько всякого нужного и полезного барахла, которое отлично сочетается с совершенной натурой? Сомбреро, правда, в чемодан все равно не поместилось, зараза. Так и вез в салоне, как какой-то турист.
Открыл дверь — Лиля вылетела в прихожую на щелчок замка: джинсы, теплая ковбойка (в такую-то жару!), рукава закатаны по локоть; тапочки-медвежата и руки в тесте. Ильяс малость ошалел от такой картины. Совершенная натура пробуется для рекламы блинной муки? Или кактусов переела? Нет, он ничего не имел против тихого домашнего счастья. Иногда. В меру. И тесто на руках выглядит… м… вкусно. Пожалуй, реклама муки — не такая уж плохая идея.
Лилька отпрыгнула, демонстрируя руки, вдруг не разглядел, и затараторила про пирожки и перемажешься, привет, как Мексика?
— Мексика отлично. — Он все равно догнал, сорвал короткий поцелуй и попробовал тесто с пальцев на вкус. Не впечатлило, отпустил. — А пирожки с чем?
— С грибами. И с мясом. И с капустой. И с яблоками. Со всем!
Домашнее счастье на глазах приобретало привлекательность. Правда, он думал потащить ее сразу в ресторан — после переперченной Мексики зверски хотелось нормальной русской окрошки и пельменей. Но пирожки тоже хорошо. С мясом. И с грибами. И все остальные.
— Почти все готовы, — добавила Лилька. — Сейчас вот только последние доделаю, испекутся, пока ты купаться будешь. Сварить кофе?
Кивнув, Ильяс еще раз чмокнул свою совершенную до изумления натуру в макушку и, расстегивая рубашку на ходу, отправился в ванную. Ладно, если уж пирожки, то душ можно принять и одному. Хотя с Лилькой было бы веселее. Когда вышел, из гостиной по-прежнему доносился Бах. Что-то хоровое и пафосное, то ли месса, то ли кантата. Пирожки благоухали — и мясом, и грибами. Вкусно!
А она говорила по телефону.
— Помню… да, после двадцатого октября. Режим соблюдаю. Нет, головных болей нет. И глаза не болят. И вообще все в норме. Да. До свидания… Але, Насть? Сегодня не получится. Ильяс приехал, ага...
Ильяс поморщился. Снова она с этим своим куратором. Достал названивать! Ему ясно сказали: не будет Лиля больше играть в полном погружении! Никаких, черт подери, основных миссий! У нее — реальная жизнь, муж, работа, мировая слава на носу. Правда, она все равно ездила в Битцу, а когда Ильяс попробовал остановить, обиделась и ткнула ему в нос контрактом. Она, видите ли, подписалась, и вообще — куда хочет, туда и ходит. Свободолюбивый попугай.
Тихо выругавшись, Ильяс вместо кухни повернул в холл.
