армии, мой сокурсник без всякой магии обычным ударом кулака разбил попутчику нос и сказал при этом, что ему будет полезно на себе потренироваться — и других будет мучить меньше, и говорить только после того, как хорошо подумает. Студент освободил место в дилижансе, больше никто не пробовал на прочность терпение этого гада, и оставшееся время поездки прошло спокойно.
Когда дилижанс прибыл в Борхен, я из него вышла и сразу спросила у пробегавшего мимо мальчишки, где здесь улица Кленовая. После чего подхватила тяжеленную сумку и без особой охоты побрела в указанном направлении, мечтая о таком же артефакте, как у Греты, чтобы уменьшал вес, пусть не в четыре, а хотя бы в два раза. Пока моих знаний не хватало для такой серьезной работы, а дарить было некому. Но все может измениться уже осенью. Я вспомнила прощание с Олафом, настроение улучшилось, сумка показалась не такой уж тяжелой, а улочка, по которой я шла — очень красивой. Правда, по другой ее стороне тащился нога за ногу Штаден и делал вид, что меня не замечает. Этакая избирательная слепота, не особо меня задевавшая. Я бы тоже его с удовольствием не видела. По закону подлости дом иноры Клодель, наша конечная цель, был как раз на стороне барона, так что когда я вошла, Штаден уже беседовал с сухонькой старушкой и радовал ее известием о нашем приезде. Наша будущая наставница оказалась такой приятной и заботливой, что я уже начала надеяться на хорошую практику. Но тут выяснилось, что комната для студентов у нее только одна, зато с двумя кроватями. Жить месяц в одной комнате со Штаденом? Ужас какой! Меня это совсем не понравилось. Я жалобно посмотрела на напарника, но он ответил совершенно невозмутимым взглядом. Еще бы, для его репутации одной девицей в комнате больше, одной меньше — разница невелика.
— Штаден, а ты не хочешь снять комнату в гостинице? — прямо спросила я его.
— Я не так богат, чтобы разбрасываться деньгами, — отрезал он. — Не переживай, Штерн, меня твои прелести волнуют в последнюю очередь.
— Мне не нравится проживание в одной комнате с посторонним мужчиной, — намекнула я.
— Хочешь сказать, что тебя волнуют мои прелести настолько, что ты за себя не ручаешься? — насмешливо приподнял он бровь. — Не переживай, я в состоянии удержать тебя от опрометчивого поступка. В конце концов, я мужчина, я сильнее и физически, и магически. А выдержки у меня после службы в армии хватит.
Наверное, я покраснела. Но больше от злости, чем от стыда. Мне так сильно захотелось его чем-нибудь стукнуть, что я невольно начала осматриваться вокруг в поисках подходящего предмета. Но, как назло, кроме кроватей и тумбочек, в комнате ничего не было.
— Действительно, как-то нехорошо получается, — задумчиво сказала инора Клодель, до которой наконец дошла серьезность ситуации. — Но еще одной комнаты у меня нет. Зато есть прелестная ширмочка, — оживилась она. — Вы можете разгородить комнату и даже не видеть друг друга.
За ширмочкой наша наставница отправилась тут же. Но разделившая нас перегородка была хоть и красива, но не слишком велика, даже кровать от посторонних взоров не закрывала полностью. В конце концов, барон все же снизошел до проблем нас, простых смертных, вбил своими благородными ручками два гвоздика под потолком, на которых растянули занавеску, также принесенную инорой Клодель. А когда «прелестная ширмочка» перегородила вход на мою половину со стороны двери, я с облегчением вздохнула, что не преминул отметить Штаден:
— Мне тоже не доставляет удовольствие постоянно видеть твою физиономию, Штерн. А твои балахоны вообще могут довести до заикания кого-нибудь с менее слабой психикой.
Можно подумать, я так ужасно одеваюсь! Да, я не люблю носить обтягивающее, мне в нем неудобно, но обозвать мою одежду балахонами! Я возмущенно посмотрела в сторону занавески, но Штадена за ней видно не было, поэтому я немного успокоилась и перевела взгляд на свое платье. Пусть оно немного свободное, зато под него не нужны никакие корсеты. Никогда не понимала, как можно постоянно носить это пыточное орудие. Правда, в нашей группе носили их многие, а моя старшая сестра Шарлотта постоянно надо мной посмеивалась и говорила, что в таких платьях, как у меня, могут ходить только хронически беременные иноры среднего возраста, а никак не молоденькие инориты, которым есть что показать. Может, она и права? Я задумчиво собрала на боках лишнюю ткань, скрывающую мою талию от посторонних взглядов, но покосилась на сторону Штадена и тут же твердо решила, что подстраиваться под вкусы этого хама не буду. Вот если бы такое сказал Олаф, я бы непременно задумалась. Но ему я и в таком платье нравлюсь.
На занавеске и ширмочке забота иноры Клодель не закончилась, она накормила нас ужином, жидкой овсяной кашей на воде, немного недосоленной и без капли жира. Даже мне это не хотелось есть, а уж наш избалованный аристократ не преминет высказаться. Но Штаден поморщился, поболтал в тарелке ложкой, поблагодарил и начал есть. А когда тарелка опустела, задумчиво в нее посмотрел и спросил:
— Штерн, а ты готовить умеешь? Давай ты это возьмешь в свои руки, чтобы не обременять нашу руководительницу.
Готовить Штадену? Пусть даже не надеется!
— Я тебе что, повариха? — возмутилась я.
— По одежде очень похожа, — парировал он.
— В обязанности студента на практике это не входит.
— Хочешь, я тебе буду доплачивать за готовку? Купишь себе нормальное платье.
Доплачивать? Я аж задохнулась от возмущения. Тоже мне, работодатель нашелся! Хорошо хоть не предложил сразу платьем расплатиться, выбранным исключительно на его вкус.
— Меня и это устраивает! — отрезала я. — Я работать на тебя не собираюсь!
Штаден нехорошо прищурился.
— Да? Может, мне выдрать гвозди из стены, а то я тоже на тебя работать не собирался?
— Ты работал на себя тоже! — не согласилась я.
Сам же говорил, что видеть меня лишний раз не хочет. Так что занавеска висит к обоюдному удовольствию. Он не видит меня, я его, и всем хорошо. А если бы не слышать, было бы еще лучше…
— Эрна, Кэрст, не ругайтесь, — обеспокоенно сказала наша хозяйка. — С завтрашнего дня будет готовить моя соседка, академия выделила на это деньги.
Надо же, у их высокомерия даже имя есть — Кэрст! Такое же гадкое, как и его обладатель. Посуду после ужина я все же помыла, не для того, чтобы произвести впечатление на напарника, а чтобы хоть как-то отблагодарить инору Клодель.
На следующее утро, очень рано, мы направились в болотистую низинку, заросшую аиром. Грязь под ногами противно чавкала и пыталась если не полностью меня засосать, то хотя бы взять налог обувью. Над головой противно зудели комары, которые так и норовили вцепиться в любое незащищенное одеждой место. Почему-то я их привлекала намного больше нашей руководительницы и Штадена.
— Конечно, сейчас не очень подходящее время для заготовки корневищ, — радостно щебетала инора Клодель, — но ко мне так редко присылают студентов мужского пола. А корни в это время только чуть послабее, чем ранней весной.
Наша руководительница довольно бойко семенила по пересеченной местности, я с трудом за ней успевала. Вот когда начинаешь понимать всю важность спортивных занятий и ежедневных тренировок! Штаден молча тащил лопату и несколько мешков. Если его и не радовало выкапывание корней по колено в болоте, то он это успешно скрывал.
— Это необычайно полезное растение, — воодушевленно продолжала инора Клодель. — И где оно только не используется! В обычной врачебной практике во многих случаях, в алхимии для разнообразных зелий — прозрения, защитных, любовных.
— О, Штерн, — тихо заметил Штаден, — слышала, «для любовных». Хочешь, накопаю тебе лишний мешочек? Из жалости. Как-то у тебя в этом плане не очень.
Меня мое «не очень» устраивало много больше, чем его «очень даже». Очередь из особей мужского пола у дверей в нашу комнату меня не привлекала, Мне нужен был только один. Мой.
— А у тебя виден богатый опыт использования подобных зелий, — язвительно сказала я. — То-то у тебя половина женского населения нашего общежития в постели перебывала. Я думала — личное обаяние, а оно вон как, оказывается…
Штадену мое замечание не понравилось. Еще бы — я усомнилась в его личной мужской привлекательности, которая не нуждалась в подобных средствах.
— Положим, мне любовные зелья без надобности, — недовольно заметил он. — Я заботу о ближних проявляю.
— Заботу о ближних? — заинтересованно протянула я. — Тогда можешь лишний не один, а два мешка накопать? Все равно их нести тебе, а инора Клодель будет просто счастлива от твоей заботы.
Он хмыкнул, но дальше приставать ко мне не стал. Наверное, побоялся, что придется осчастливливать нашу наставницу, а в его планы входили лишь насмешки надо мной, но никак не лишняя работа. А может, стало не до шуток — мы уже пришли к месту, намеченному нашей руководительницей. Штаден выкапывал растения покрупнее и отрезал от них корни, которые я отмывала и аккуратно складывала в тень дерева, чтобы избавились от лишней воды, но не начали неправильно высыхать.
После прореживания местного аирного сообщества инора Клодель разразилась лекцией о полыни, до места произрастания которой нужно было еще добраться. Вот нет, чтобы сначала за полынью сходить, ее же тащить намного легче. А так теперь туда с аиром идти придется. Штаден благородно взял на себя доставку обоих мешков с ингредиентами для столь ценимого им зелья. Наверное, планировал себе отсыпать и боялся, что я по дороге растеряю.
— Полынь, дорогие мои, — восторженно говорила наша руководительница, не замечая ничего вокруг, — у нас можно найти девяти различных видов. И не все они имеют одинаковую ценность для алхимиков и целителей. Да, для того же зелья предвидения можно взять экземпляр любого из этих девяти видов, но результат будет напрямую зависеть…
Для меня в ее лекции ничего нового не было. Лучше бы она какую-нибудь местную легенду рассказала, а то говорит, словно по учебнику читает. А я же травничество только недавно сдала, из головы еще ничего не выветрилось, и cмогу необходимую полынь определить без подсказок.
До места произрастания нужной травы мы добрались быстро и сразу приступили к сбору. Радовало, что теперь не было необходимости смотреть на Штадена постоянно, я даже спиной к нему повернулась, настолько меня раздражал его наглый вид. Полынь я смогу срезать и без его помощи. Я повторяла себе это в очередной раз, когда рядом с ногой что-то прошуршало, вверх поднялась мерзкая приплюснутая голова, с длинным раздвоенным на конце языком, и раздалось громкое шипение. С громким воплем я отлетела метра на два и тогда лишь заметила, что это морок — змея просвечивала насквозь. Кто был автором данной пакости, я не засомневалась ни на мгновение, вскипела от злости, повернулась к Штадену и начала хлестать его полынью, которую не выпустила во время прыжка и судорожно продолжала сжимать в руке.
— Что, Штерн, испугалась? — издевательски спросил он.
От моих ударов он легко уклонялся, хохотал и наворачивал круги вокруг нашей руководительницы, которую, казалось, из себя вывести невозможно, настолько она флегматично восприняла фантом змеи. Пару раз мне все-таки удалось стукнуть Штадена стеблем, но это было так мало, что совсем не удовлетворило мое чувство мести. Слишком ловким оказался этот гад — все же многолетние тренировки не проходят даром.
— В нашем краю считается, что если в первую неделю лета девушка отхлещет полынью парня, то он будет ее любить до конца жизни, — невозмутимо сказала инора Клодель.
Я испуганно отшвырнула от себя измочаленную ветку. Любовь Штадена — это совсем не то, о чем я мечтала. Пусть лучше его кто другой бьет.
— Поздно, — счищая с себя травяные ошметки, заявил этот тип. — Отхлестала, теперь я твой навеки.
— Правда, в это верят только в отдаленных деревнях, — продолжила руководительница практики.
— Тогда, Штерн, тебе не повезло. Хотя… Где там твоя деревня находится?
— Штаден, прекращай развлекаться за мой счет, — зло сказала я.
— Согласись, что за счет иноры Клодель развлекаться менее интересно, — ответил он мне. — А ты так забавно злишься.
Я попыталась успокоиться. Если ему нравится смотреть, как я злюсь, не стоит доставлять ему удовольствия.
— Будь так добр, найди другой источник развлечения, — сухо сказала я. — До сих пор тебе и без меня достаточно весело жилось.
Штаден не ответил, лишь посмотрел на меня с явной насмешкой.
— Мне кажется, — важно сказала инора Клодель, — что мы уже можем возвращаться в город.
Ее слова необычайно меня обрадовали. Мне казалось, еще немного, и меня можно будет прикопать где-нибудь рядом с этой гадкой полынью. Сил на обратную дорогу еле-еле хватило. Мы тащились, нагруженные мешками с корнями и тюками с травой, как вьючные лошади, по центральной улице Борхена. И мечтала я только об одном — добраться поскорее до дома иноры Клодель, помыться и вытянуться на кровати. Даже есть не хотелось.
И тут навстречу нам идут две инориты, обе такие чистенькие, что я невольно подумала, как ужасно выгляжу, перемазанная илом и травяными ошметками. И внешне они были довольно привлекательные. Одна такая темненькая шатеночка со вздернутым носиком и ярким капризным ртом, а вторая рыженькая с россыпью веснушек по белоснежной коже, которые ее совсем не портили, а лишь добавляли пикантности. На кого из них сделал стойку Штаден, я так и не поняла. Напоминал он при этом любимого охотничьего сеттера моего дядюшки, разве что задранного вверх хвоста не хватало. Но для девиц хвост оказался не столь важен, они косили глазами в нашу сторону и глупо хихикали. Щтаден приосанился. Надо признать, что даже после дня на природе этот гад умудрялся выглядеть достаточно привлекательно — ни разводов пота на одежде, ни траурной каймы под ногтями. И как он этого добивается? Я, например, под ногти вдавила мыло, и все равно оно уже выкрошилось, и ногти придется отдраивать щеточкой. Загар ему идет, с невольной завистью вздохнула я. Такой ровный, золотистый. А вот я после дня под солнцем покраснела, и кожа начинала побаливать. Инора Клодель пообещала помочь примочками. Но когда это будет? Не раньше чем доберемся до ее дома.
— Штерн, ты донесешь мои травки до дома? — заинтересованно оглядываясь вслед уходившим девушкам, выдал Штаден.
— Ага, после чего тебе придется выполнять пункт предписания. Тот самый, по доставке моего хладного тела в академию.
— С чего это вдруг?
— Да ты посмотри на свой груз и на меня! — вспылила я. — Он меня сразу раздавит! Останется только в рулончик скатать.
— Ну, не преувеличивай. Пары мешков для этого явно недостаточно, — неуверенно сказал Штаден.
Меня его расчеты количества мешков, необходимого для моего убиения, не убедили. Жертвовать собой ради его очередной интрижки я не собиралась.
— Ничего, — недовольно сказала я, — отнесешь и догонишь. Они вон как медленно идут. Посмотришь на них еще раза два — так вообще на месте шагать станут.
Местные красотки действительно почти уже не отдалялись от нас. Очень уж им хотелось, чтобы столь привлекательный молодой человек их непременно догнал.
— Кэрст, — вмешалась наша наставница, — вам не следует ухаживать за этими иноритами. Одна из них — дочь бургомистра, а вторая — невеста его сына. Да и времени у вас на такие пустяки нет. После обеда мы займемся сортировкой принесенной полыни, и вы мне будете нужны.
Когда дилижанс прибыл в Борхен, я из него вышла и сразу спросила у пробегавшего мимо мальчишки, где здесь улица Кленовая. После чего подхватила тяжеленную сумку и без особой охоты побрела в указанном направлении, мечтая о таком же артефакте, как у Греты, чтобы уменьшал вес, пусть не в четыре, а хотя бы в два раза. Пока моих знаний не хватало для такой серьезной работы, а дарить было некому. Но все может измениться уже осенью. Я вспомнила прощание с Олафом, настроение улучшилось, сумка показалась не такой уж тяжелой, а улочка, по которой я шла — очень красивой. Правда, по другой ее стороне тащился нога за ногу Штаден и делал вид, что меня не замечает. Этакая избирательная слепота, не особо меня задевавшая. Я бы тоже его с удовольствием не видела. По закону подлости дом иноры Клодель, наша конечная цель, был как раз на стороне барона, так что когда я вошла, Штаден уже беседовал с сухонькой старушкой и радовал ее известием о нашем приезде. Наша будущая наставница оказалась такой приятной и заботливой, что я уже начала надеяться на хорошую практику. Но тут выяснилось, что комната для студентов у нее только одна, зато с двумя кроватями. Жить месяц в одной комнате со Штаденом? Ужас какой! Меня это совсем не понравилось. Я жалобно посмотрела на напарника, но он ответил совершенно невозмутимым взглядом. Еще бы, для его репутации одной девицей в комнате больше, одной меньше — разница невелика.
— Штаден, а ты не хочешь снять комнату в гостинице? — прямо спросила я его.
— Я не так богат, чтобы разбрасываться деньгами, — отрезал он. — Не переживай, Штерн, меня твои прелести волнуют в последнюю очередь.
— Мне не нравится проживание в одной комнате с посторонним мужчиной, — намекнула я.
— Хочешь сказать, что тебя волнуют мои прелести настолько, что ты за себя не ручаешься? — насмешливо приподнял он бровь. — Не переживай, я в состоянии удержать тебя от опрометчивого поступка. В конце концов, я мужчина, я сильнее и физически, и магически. А выдержки у меня после службы в армии хватит.
Наверное, я покраснела. Но больше от злости, чем от стыда. Мне так сильно захотелось его чем-нибудь стукнуть, что я невольно начала осматриваться вокруг в поисках подходящего предмета. Но, как назло, кроме кроватей и тумбочек, в комнате ничего не было.
— Действительно, как-то нехорошо получается, — задумчиво сказала инора Клодель, до которой наконец дошла серьезность ситуации. — Но еще одной комнаты у меня нет. Зато есть прелестная ширмочка, — оживилась она. — Вы можете разгородить комнату и даже не видеть друг друга.
За ширмочкой наша наставница отправилась тут же. Но разделившая нас перегородка была хоть и красива, но не слишком велика, даже кровать от посторонних взоров не закрывала полностью. В конце концов, барон все же снизошел до проблем нас, простых смертных, вбил своими благородными ручками два гвоздика под потолком, на которых растянули занавеску, также принесенную инорой Клодель. А когда «прелестная ширмочка» перегородила вход на мою половину со стороны двери, я с облегчением вздохнула, что не преминул отметить Штаден:
— Мне тоже не доставляет удовольствие постоянно видеть твою физиономию, Штерн. А твои балахоны вообще могут довести до заикания кого-нибудь с менее слабой психикой.
Можно подумать, я так ужасно одеваюсь! Да, я не люблю носить обтягивающее, мне в нем неудобно, но обозвать мою одежду балахонами! Я возмущенно посмотрела в сторону занавески, но Штадена за ней видно не было, поэтому я немного успокоилась и перевела взгляд на свое платье. Пусть оно немного свободное, зато под него не нужны никакие корсеты. Никогда не понимала, как можно постоянно носить это пыточное орудие. Правда, в нашей группе носили их многие, а моя старшая сестра Шарлотта постоянно надо мной посмеивалась и говорила, что в таких платьях, как у меня, могут ходить только хронически беременные иноры среднего возраста, а никак не молоденькие инориты, которым есть что показать. Может, она и права? Я задумчиво собрала на боках лишнюю ткань, скрывающую мою талию от посторонних взглядов, но покосилась на сторону Штадена и тут же твердо решила, что подстраиваться под вкусы этого хама не буду. Вот если бы такое сказал Олаф, я бы непременно задумалась. Но ему я и в таком платье нравлюсь.
На занавеске и ширмочке забота иноры Клодель не закончилась, она накормила нас ужином, жидкой овсяной кашей на воде, немного недосоленной и без капли жира. Даже мне это не хотелось есть, а уж наш избалованный аристократ не преминет высказаться. Но Штаден поморщился, поболтал в тарелке ложкой, поблагодарил и начал есть. А когда тарелка опустела, задумчиво в нее посмотрел и спросил:
— Штерн, а ты готовить умеешь? Давай ты это возьмешь в свои руки, чтобы не обременять нашу руководительницу.
Готовить Штадену? Пусть даже не надеется!
— Я тебе что, повариха? — возмутилась я.
— По одежде очень похожа, — парировал он.
— В обязанности студента на практике это не входит.
— Хочешь, я тебе буду доплачивать за готовку? Купишь себе нормальное платье.
Доплачивать? Я аж задохнулась от возмущения. Тоже мне, работодатель нашелся! Хорошо хоть не предложил сразу платьем расплатиться, выбранным исключительно на его вкус.
— Меня и это устраивает! — отрезала я. — Я работать на тебя не собираюсь!
Штаден нехорошо прищурился.
— Да? Может, мне выдрать гвозди из стены, а то я тоже на тебя работать не собирался?
— Ты работал на себя тоже! — не согласилась я.
Сам же говорил, что видеть меня лишний раз не хочет. Так что занавеска висит к обоюдному удовольствию. Он не видит меня, я его, и всем хорошо. А если бы не слышать, было бы еще лучше…
— Эрна, Кэрст, не ругайтесь, — обеспокоенно сказала наша хозяйка. — С завтрашнего дня будет готовить моя соседка, академия выделила на это деньги.
Надо же, у их высокомерия даже имя есть — Кэрст! Такое же гадкое, как и его обладатель. Посуду после ужина я все же помыла, не для того, чтобы произвести впечатление на напарника, а чтобы хоть как-то отблагодарить инору Клодель.
На следующее утро, очень рано, мы направились в болотистую низинку, заросшую аиром. Грязь под ногами противно чавкала и пыталась если не полностью меня засосать, то хотя бы взять налог обувью. Над головой противно зудели комары, которые так и норовили вцепиться в любое незащищенное одеждой место. Почему-то я их привлекала намного больше нашей руководительницы и Штадена.
— Конечно, сейчас не очень подходящее время для заготовки корневищ, — радостно щебетала инора Клодель, — но ко мне так редко присылают студентов мужского пола. А корни в это время только чуть послабее, чем ранней весной.
Наша руководительница довольно бойко семенила по пересеченной местности, я с трудом за ней успевала. Вот когда начинаешь понимать всю важность спортивных занятий и ежедневных тренировок! Штаден молча тащил лопату и несколько мешков. Если его и не радовало выкапывание корней по колено в болоте, то он это успешно скрывал.
— Это необычайно полезное растение, — воодушевленно продолжала инора Клодель. — И где оно только не используется! В обычной врачебной практике во многих случаях, в алхимии для разнообразных зелий — прозрения, защитных, любовных.
— О, Штерн, — тихо заметил Штаден, — слышала, «для любовных». Хочешь, накопаю тебе лишний мешочек? Из жалости. Как-то у тебя в этом плане не очень.
Меня мое «не очень» устраивало много больше, чем его «очень даже». Очередь из особей мужского пола у дверей в нашу комнату меня не привлекала, Мне нужен был только один. Мой.
— А у тебя виден богатый опыт использования подобных зелий, — язвительно сказала я. — То-то у тебя половина женского населения нашего общежития в постели перебывала. Я думала — личное обаяние, а оно вон как, оказывается…
Штадену мое замечание не понравилось. Еще бы — я усомнилась в его личной мужской привлекательности, которая не нуждалась в подобных средствах.
— Положим, мне любовные зелья без надобности, — недовольно заметил он. — Я заботу о ближних проявляю.
— Заботу о ближних? — заинтересованно протянула я. — Тогда можешь лишний не один, а два мешка накопать? Все равно их нести тебе, а инора Клодель будет просто счастлива от твоей заботы.
Он хмыкнул, но дальше приставать ко мне не стал. Наверное, побоялся, что придется осчастливливать нашу наставницу, а в его планы входили лишь насмешки надо мной, но никак не лишняя работа. А может, стало не до шуток — мы уже пришли к месту, намеченному нашей руководительницей. Штаден выкапывал растения покрупнее и отрезал от них корни, которые я отмывала и аккуратно складывала в тень дерева, чтобы избавились от лишней воды, но не начали неправильно высыхать.
После прореживания местного аирного сообщества инора Клодель разразилась лекцией о полыни, до места произрастания которой нужно было еще добраться. Вот нет, чтобы сначала за полынью сходить, ее же тащить намного легче. А так теперь туда с аиром идти придется. Штаден благородно взял на себя доставку обоих мешков с ингредиентами для столь ценимого им зелья. Наверное, планировал себе отсыпать и боялся, что я по дороге растеряю.
— Полынь, дорогие мои, — восторженно говорила наша руководительница, не замечая ничего вокруг, — у нас можно найти девяти различных видов. И не все они имеют одинаковую ценность для алхимиков и целителей. Да, для того же зелья предвидения можно взять экземпляр любого из этих девяти видов, но результат будет напрямую зависеть…
Для меня в ее лекции ничего нового не было. Лучше бы она какую-нибудь местную легенду рассказала, а то говорит, словно по учебнику читает. А я же травничество только недавно сдала, из головы еще ничего не выветрилось, и cмогу необходимую полынь определить без подсказок.
До места произрастания нужной травы мы добрались быстро и сразу приступили к сбору. Радовало, что теперь не было необходимости смотреть на Штадена постоянно, я даже спиной к нему повернулась, настолько меня раздражал его наглый вид. Полынь я смогу срезать и без его помощи. Я повторяла себе это в очередной раз, когда рядом с ногой что-то прошуршало, вверх поднялась мерзкая приплюснутая голова, с длинным раздвоенным на конце языком, и раздалось громкое шипение. С громким воплем я отлетела метра на два и тогда лишь заметила, что это морок — змея просвечивала насквозь. Кто был автором данной пакости, я не засомневалась ни на мгновение, вскипела от злости, повернулась к Штадену и начала хлестать его полынью, которую не выпустила во время прыжка и судорожно продолжала сжимать в руке.
— Что, Штерн, испугалась? — издевательски спросил он.
От моих ударов он легко уклонялся, хохотал и наворачивал круги вокруг нашей руководительницы, которую, казалось, из себя вывести невозможно, настолько она флегматично восприняла фантом змеи. Пару раз мне все-таки удалось стукнуть Штадена стеблем, но это было так мало, что совсем не удовлетворило мое чувство мести. Слишком ловким оказался этот гад — все же многолетние тренировки не проходят даром.
— В нашем краю считается, что если в первую неделю лета девушка отхлещет полынью парня, то он будет ее любить до конца жизни, — невозмутимо сказала инора Клодель.
Я испуганно отшвырнула от себя измочаленную ветку. Любовь Штадена — это совсем не то, о чем я мечтала. Пусть лучше его кто другой бьет.
— Поздно, — счищая с себя травяные ошметки, заявил этот тип. — Отхлестала, теперь я твой навеки.
— Правда, в это верят только в отдаленных деревнях, — продолжила руководительница практики.
— Тогда, Штерн, тебе не повезло. Хотя… Где там твоя деревня находится?
— Штаден, прекращай развлекаться за мой счет, — зло сказала я.
— Согласись, что за счет иноры Клодель развлекаться менее интересно, — ответил он мне. — А ты так забавно злишься.
Я попыталась успокоиться. Если ему нравится смотреть, как я злюсь, не стоит доставлять ему удовольствия.
— Будь так добр, найди другой источник развлечения, — сухо сказала я. — До сих пор тебе и без меня достаточно весело жилось.
Штаден не ответил, лишь посмотрел на меня с явной насмешкой.
— Мне кажется, — важно сказала инора Клодель, — что мы уже можем возвращаться в город.
Ее слова необычайно меня обрадовали. Мне казалось, еще немного, и меня можно будет прикопать где-нибудь рядом с этой гадкой полынью. Сил на обратную дорогу еле-еле хватило. Мы тащились, нагруженные мешками с корнями и тюками с травой, как вьючные лошади, по центральной улице Борхена. И мечтала я только об одном — добраться поскорее до дома иноры Клодель, помыться и вытянуться на кровати. Даже есть не хотелось.
И тут навстречу нам идут две инориты, обе такие чистенькие, что я невольно подумала, как ужасно выгляжу, перемазанная илом и травяными ошметками. И внешне они были довольно привлекательные. Одна такая темненькая шатеночка со вздернутым носиком и ярким капризным ртом, а вторая рыженькая с россыпью веснушек по белоснежной коже, которые ее совсем не портили, а лишь добавляли пикантности. На кого из них сделал стойку Штаден, я так и не поняла. Напоминал он при этом любимого охотничьего сеттера моего дядюшки, разве что задранного вверх хвоста не хватало. Но для девиц хвост оказался не столь важен, они косили глазами в нашу сторону и глупо хихикали. Щтаден приосанился. Надо признать, что даже после дня на природе этот гад умудрялся выглядеть достаточно привлекательно — ни разводов пота на одежде, ни траурной каймы под ногтями. И как он этого добивается? Я, например, под ногти вдавила мыло, и все равно оно уже выкрошилось, и ногти придется отдраивать щеточкой. Загар ему идет, с невольной завистью вздохнула я. Такой ровный, золотистый. А вот я после дня под солнцем покраснела, и кожа начинала побаливать. Инора Клодель пообещала помочь примочками. Но когда это будет? Не раньше чем доберемся до ее дома.
— Штерн, ты донесешь мои травки до дома? — заинтересованно оглядываясь вслед уходившим девушкам, выдал Штаден.
— Ага, после чего тебе придется выполнять пункт предписания. Тот самый, по доставке моего хладного тела в академию.
— С чего это вдруг?
— Да ты посмотри на свой груз и на меня! — вспылила я. — Он меня сразу раздавит! Останется только в рулончик скатать.
— Ну, не преувеличивай. Пары мешков для этого явно недостаточно, — неуверенно сказал Штаден.
Меня его расчеты количества мешков, необходимого для моего убиения, не убедили. Жертвовать собой ради его очередной интрижки я не собиралась.
— Ничего, — недовольно сказала я, — отнесешь и догонишь. Они вон как медленно идут. Посмотришь на них еще раза два — так вообще на месте шагать станут.
Местные красотки действительно почти уже не отдалялись от нас. Очень уж им хотелось, чтобы столь привлекательный молодой человек их непременно догнал.
— Кэрст, — вмешалась наша наставница, — вам не следует ухаживать за этими иноритами. Одна из них — дочь бургомистра, а вторая — невеста его сына. Да и времени у вас на такие пустяки нет. После обеда мы займемся сортировкой принесенной полыни, и вы мне будете нужны.
