Флавиан, расскажи о себе, о своих способностях поподробнее, честно сказать, это все так удивительно для меня, особенно то, как ты меня языку научил. Кстати, спасибо, если забыть обо всех страхах и неприятных ощущениях, я очень благодарна тебе за возможность вас понимать.
– Не за что, признаться, мне впервые было так сложно работать, – отхлебнув роффи, ответил блондин, – кто-то очень постарался защитить тебя и твои мысли, подозреваю, что это проделки Богов.
– Флавиан, расскажи, каково это, иметь такие способности? Это, наверное, интересно, но в то же время очень тяжело, знать, что в голове у других людей.
– Интересно ли, – задумчиво произнес он, – не могу сказать, наверное, пока учился ими пользоваться, было интересно, сейчас уже нет. Менталистика очень сложная наука, впрочем, как и эмпатия, тебе еще предстоит познать все тонкости этого дара. Менталистика и эмпатия очень похожи, но и различия имеются значительные.
В этот момент вернулась Сира с чашкой роффи для меня. Черная жидкость пахла просто потрясающе. Кофе, этот запах для такого кофемана, как я, был словно наркотик. Я обожала кофе и сейчас зажмурилась, вдыхая столь любимый запах. Флавиан замолчал, наблюдая за мной. Наверное, мне должно было стать неловко от столь пристального внимания, но желание сделать глоток любимого напитка пересиливало все. Подняла белую чашку и сделала маленький глоточек. Горячая жидкость обожгла язык, но тот невероятный терпкий вкус заставил закатить глаза от удовольствия. Горьковатая жидкость с каплей сладости от сахара приятно растекалась по рту. Вкус был насыщеннее, чем у нашего кофе, яркое послевкусие обжаренных зерен осталось после глотка, и я снова припала к чашке. Под изумленными взглядами маленькими глоточками допила напиток до последней капли. Вот оно, кофейное голодание.
– Сира, принеси мне еще, только добавь чуть меньше самого роффи, пожалуйста, – поставила чашку на стол.
– Ты все больше меня удивляешь, – произнес мужчина, – ты очень отличаешься от наших женщин, тем интереснее для меня будет узнать тебя настоящую. Это своеобразное увлечение. Мне, как менталисту, всегда было интересно общаться с разными людьми из разных слоев общества. Узнавать причины их поведения в разных ситуациях, их мотивы. Я менталист, тяга к пониманию истины в поведении людей у меня врожденная.
– Я из другого мира, у нас наверняка много различий, оттуда и мое поведение, которое кажется тебе удивительным. Наверное, следует собрать вас всех однажды и рассказать о своем мире, ответить на все вопросы разом, а то боюсь, иначе придется повторять одно по одному несколько раз.
– Даже в этом ты очень быстро, а главное разумно принимаешь решения, моментально находишь наиболее удобный выход, при этом полагаешься скорее на разум, чем на эмоции, в отличие от наших женщин. Нет, я не хочу сказать, что наши женщины глупы, но они привыкли сначала полагаться на эмоции, а потом уже пускаться в длительные рассуждения о правильности спонтанного решения.
– Эта черта присуща всем женщинам, в том числе и мне. В нашем мире у жизни очень высокий ритм, время летит быстро, поэтому нас с детства учат жизни в таком темпе, учат принимать решения и нести за них ответственность. Учат анализировать ситуацию умом, а не эмоциями, мы быстро поглощаем огромное количество информации, делая выводы. У нас вообще весь мир основан на информации, поэтому приходится постоянно отсеивать ненужное в поисках подходящего, это помогает быстро анализировать все. При этом приходится экономить каждую секунду, поэтому я привыкла к такому ритму, и сейчас, проведя несколько дней в безделье и без новой информации, чувствую себя некомфортно. И опять же, тратить время на повторение одного и того же не хочется, я расскажу о своем мире и отвечу на все вопросы по мере знаний, но сразу всем. А сейчас хочу послушать тебя.
– Хорошо, – хмыкнул Флавиан, – я договорюсь с ребятами, думаю, завтра на ужин мы соберемся все и послушаем тебя. Уверен, вопросов возникнет много. Что касается меня, – он замолчал на несколько секунд. – Флавиан Хостус, герцог, потомственный менталист. В нашей семье вот уже несколько поколений рождаются самые сильные менталисты в королевстве. С самого детства мы знаем, что в будущем нас ждет королевская служба.
– А если не хочется на службу, а цветочками заниматься хочется, например?
– Варвара, королевская служба – это то, о чем мечтают многие, как можно променять ее на цветочки? – столько недоумения прозвучало в его словах.
– Очень просто. Если душа не лежит к службе, то можно и променять. Вот, хочу я, например, картины рисовать, и талант есть, и умения, а возможности, получается, нет, потому что кто-то решил, что я на королевскую службу должна идти. И, как мне ни расписывай прелести такой службы, я все равно рисовать буду любить больше и при первой же возможности брошу работу, возьму холст и кисти и пойду заниматься тем, что мне по душе.
– В нашем мире невозможно бросить службу по собственному желанию. Только по решению Его Величества или в случае совершения преступления. Неужели в твоем мире каждый занимается тем, чем хочет?
– В идеале, да, но все зависит от обстоятельств. Ну да ладно, обо мне позже.
– После академии я попал под руководство своего отца в гильдию менталистов, а оттуда меня распределили в судебную коллегию. Я занимаюсь экономическими преступлениями, нередко они перекликаются с преступлениями, связанными с убийствами. У меня очень грязная работа. Приходится постоянно проникать в чужие мысли и выуживать из всего вороха памяти нужную информацию. А пока шерстишь разные закоулки памяти человека, приходится видеть очень много неприятных мыслей, воспоминаний и прочего. Омерзительное чувство после таких сеансов, словно в грязи изваляли.
– Все мы люди, много разного думаем, порой и ведем себя не очень порядочно, – пожала плечами.
– Нет, Варвара, я не об этом. Это все мелочи, я о тех, кто совершал дикие вещи, о которых становится известно после таких сеансов. Я не буду вдаваться в подробности, это ни к чему. Просто поверь, что в голове и прошлом приличного с виду человека может быть много неприятного скрыто.
– Верю, в этом плане мой мир мало отличается от вашего. Люди, они везде люди, есть хорошие, есть плохие, есть отвратительные в общении, но с огромным добрым сердцем, и наоборот. Флавиан, а как в повседневной жизни ты живешь со своим даром? Это же ужасно, слышать мысли всех, кто окружает.
– Я их не слышу, – пожал мужчина плечами, – у каждого человека при рождении формируется ментальный блок, у кого-то сильнее, у кого-то слабее, но, тем не менее, он есть у всех. С возрастом и умениями блок можно усилить. Я не слышу ничьи мысли до тех пор, пока не захочу их услышать. Или же человек сам снимет блок. В случае моей работы, нередко те, кто подвергается такому принудительному сеансу, снимают блоки сами, чтобы избежать рисков. Те же, кто блоки не снимают, получают очень неприятную процедуру. Я ломаю эти блоки. Насильно. При этом есть вероятность, что человек в итоге потеряет рассудок из-за такого вмешательства.
Он говорил об этом так просто, будто своим даром не людей ломает, а игрушки.
– Как же так? А если человек не виновен? А ты ему всю психику нарушишь? Почему вы допускаете такие меры?
– Варвара, – я за разговором и забыла, насколько ледяным может быть его голос и взор, но этим окликом он напомнил мне об этом так, что я вздрогнула, – если человек не готов добровольно снять свои блоки, значит, ему есть, что скрывать! Поверь, я не один год работаю на своем месте, и это правило срабатывает всегда!
– Извини, об этом не подумала, – повинилась я, все еще пытаясь унять рухнувшее в пятки сердце.
– Прости, я, кажется, тебя напугал. Просто очень многие, кто не сталкивался с тем, с чем сталкиваюсь я, разделили бы твое мнение о неправильности принудительного снятия блоков. Они даже не подозревают, сколько жизней было спасено таким способом, но осуждают таких, как я.
– Прости еще раз, – примирительно улыбнулась мужчине, – это сказывается мое иномирянство.
– Ничего, – кивнул Флавиан, – тебе только предстоит познакомиться с законами нашего мира. С тем, как все устроено.
– Кстати, когда начнутся занятия, и что вы решили на счет учителей?
– Занятия начнутся со следующей декады. Завтра будут выходные у всех, они продлятся три дня.
– Декады? Десятидневка? Ого, в нашем мире семь дней – это одна неделя, в дне двадцать четыре часа, в месяце чуть больше четырех недель, а в году двенадцать месяцев. Всего в году триста шестьдесят пять дней.
– Да, у нас столько же дней и месяцев в году, только в месяце три декады, в последнем месяце их три с половиной, последние пять дней праздничные, посвященные приходу Богов в наш мир.
– Как все интересно.
Мы проболтали до самого обеда.
Если отрешиться от ледяных глаз, то Флавиан оказался очень приятным собеседником. Единственное, что меня напрягало, это пристальный взгляд. Он следил за каждым моим жестом, за каждым поворотом, взмахом руки, движением головы. Чувствовала себя лабораторной мышью под увеличительным стеклом. Но блондин хотя бы не скрывал того, что ему интересно проводить параллели между мной и местными женщинами, находить сходства и различия. Сначала это раздражало, а потом я поняла, что это играет мне на руку. Если он тот, кто мне нужен, то заинтересовать его уже получилось, пусть так, не как женщина мужчину, но кто сказал, что со временем это не изменится в нужную сторону. Мне он был симпатичен не только внешне, от него исходило невероятное спокойствие, уверенность и в то же время какое-то детское любопытство, любознательность. Мне показалось, что с ним мне будет легко общаться.
Перед обедом мы разошлись. Я отправилась сразу в обеденный зал, а Флавиан – в свои покои. В обеденном зале уже сидели Ликан и Лира.
– Привет, – улыбнулась им, входя в зал.
– О, это ж рокаллы! – воскликнула Лира. – Откуда?
– Эм, – задумалась я, как объяснить такую охрану, не выдавая всех подробностей, но мне на помощь пришел Ликан.
– Здравствуй, – кивнул он мне и обратился к жене, – Олтелиан позаботился об охране Варвары. Представляешь, что начнется, когда станет известно, что Варвара из другого мира. На нее могут начать охоту.
– Ну да, это же такой материал для исследований, – согласилась девушка. – Ой, прости, что-то я так грубо о тебе.
– Ничего, ты сказала так, как есть, – села на свое место. Кошки устроились рядом.
– Где была? Я стучала к тебе, но мне не открыли, – перешла к вопросам Лира.
– Выгуливала новых питомцев и с Флавианом пообщалась.
В этот момент как раз вошел менталист, он поздоровался со всеми и сел рядом со мной.
– Варвара, это тебе, – поставил рядом со мной маленькую коробочку.
– Что это? – подозрительно спросила я, как-то рановато для подарков, мне казалось.
– Это артефакты связи, – он открыл коробку, в которой лежали два крошечных камешка, похожих на изумруды, и металлическая квадратная пластина размером с рублевую монету.
– И как они работают?
– Все просто, они крепятся за ухом, в первый день будет немного болеть голова от них, но это пройдет. Эта пластина связана с артефактами, в нее вносятся данные, которые передаются в артефакты. На твоей пластине есть данные для вызова меня, Ликана, Ариана, в общем, всех, кто присутствовал при твоем появлении. Чтобы вызвать кого-то, тебе нужно представить собеседника и назвать его имя. Он мысленно услышит сигнал вызова и так же мысленно ответит.
– Ага, что-то вроде наших мобильников. И что, разговор будет тоже мысленным? Вслух ничего говорить не надо?
– Именно, – ответил Флавиан, – мобильники – это устройство связи в вашем мире?
– Да, только выглядят иначе, и разговаривать нужно вслух, а не мысленно. И куда, говоришь, их крепить?
– Давай я помогу.
Он развернул стул ко мне, сел вплотную, – кошки придвинулись ближе, – взял один из камушков и зацепил его под мочкой уха, случайно коснувшись пальцами лица. Щеки опалило жаром. Я всегда считала, что прикосновения к лицу и шее – это очень интимное действо, а тут сидит такой красавчик, который касается и того и другого.
– Ты покраснела, – то ли спросил, то ли констатировал факт он, цепляя второй камешек.
– Спасибо, – решила не развивать тему моей странной реакции, тем более что ее и так все заметили.
Чтобы не смотреть на Флавиана, взглянула на тех, кто сидел напротив. Лира хитро улыбалась, а Ликан еле сдерживал улыбку. Вот же, могли бы сделать вид, что ничего не заметили.
– Выручалочка, она у всех разная, – подмигнула Лира.
В остальном обед прошел спокойно. А после я ушла в свои комнаты, потому что голова начала сильно гудеть, как после попойки. Все это понимали, поэтому меня никто не останавливал и не тревожил. Только Сира принесла сразу после обеда две чашки с огромными кусками свежего мяса. Оно было отдано мною кошкам, которые с урчанием принялись за пищу. Я провела в комнате весь день, даже на ужин не спустилась. К вечеру голова раскалывалась просто невыносимо. Завалилась спать, когда за окном еще было светло.
Проснулась оттого, что стало жарко. Попыталась скинуть почему-то очень тяжелое одеяло, но не смогла пошевелиться. И тут поняла, что в постели не одна. Кто-то дышал рядом. И этот кто-то не давал мне двинуться. Распахнула глаза и уставилась на белую шерсть. Повернула голову в другую сторону – та же история.
– Да вы офонарели! – выругалась я, пытаясь вылезти из-под одеяла, которое было прижато двумя тушами. – А ну, пошли вон с постели! – закричала на животных, бросив попытки выползти. Ко мне повернула морду одна из кошек. Подарила мне долгий взгляд, фыркнула и снова отвернулась.
– Нет, ну вы в край обнаглели, – восхитилась я. – Значит так! Либо вы сейчас же сваливаете с моей постели, либо останетесь без обеда.
Кошки подняли головы, оскалились и зарычали. Я испугалась. В первые секунды, а потом вспомнила, что мне они вреда причинить не должны. Вроде. Похоже, эти хитромордые животные решили прогнуть меня под себя.
– Не скальтесь, – хмыкнула я, – это вы меня тронуть не можете, а я вам тапком по заднице на раз-два выпишу! Пошли вон, я сказала! – уже по-настоящему разозлившись, закричала я.
Кошки перестали рычать, прижали уши к голове и сползли с кровати по разные стороны. То-то же.
– Совсем охамели. Я их глажу, кормлю, холю и лелею, а они рычат на меня. Свиньи вы, а не кошки! – выбираясь из-под одеяла, чихвостила питомцев. Они опустили головы и смотрели на меня виноватыми глазами.
– Рычат они, чтоб я вас больше на постели не видела, – хлопнула дверью в ванную, оставив кошек в комнате. Я по-настоящему обиделась на зверей, потому что уже знала, что они очень умные, даже речь понимают, но решили, что могут делать, что хотят. Ага, сейчас!
Умывшись, вернулась в комнату. Рыська и Ласка сидели у дверей, покаянно опустив головы. Сделала вид, что не заметила, но в душе смеялась над хитрыми мордами. Причесалась, как могла, и решила попробовать одеться самостоятельно. Промучившись с платьем пару десятков минут, психанула. Жуткие завязки на спине никак не поддавались.
– Что за идиотская мода! – выругалась я, опустив изрядно затекшие руки. – Ни пуговиц нормальных, ни замков. Вот у мужиков на рубашках нормальные пуговицы, – ворчала себе под нос.
– Не за что, признаться, мне впервые было так сложно работать, – отхлебнув роффи, ответил блондин, – кто-то очень постарался защитить тебя и твои мысли, подозреваю, что это проделки Богов.
– Флавиан, расскажи, каково это, иметь такие способности? Это, наверное, интересно, но в то же время очень тяжело, знать, что в голове у других людей.
– Интересно ли, – задумчиво произнес он, – не могу сказать, наверное, пока учился ими пользоваться, было интересно, сейчас уже нет. Менталистика очень сложная наука, впрочем, как и эмпатия, тебе еще предстоит познать все тонкости этого дара. Менталистика и эмпатия очень похожи, но и различия имеются значительные.
В этот момент вернулась Сира с чашкой роффи для меня. Черная жидкость пахла просто потрясающе. Кофе, этот запах для такого кофемана, как я, был словно наркотик. Я обожала кофе и сейчас зажмурилась, вдыхая столь любимый запах. Флавиан замолчал, наблюдая за мной. Наверное, мне должно было стать неловко от столь пристального внимания, но желание сделать глоток любимого напитка пересиливало все. Подняла белую чашку и сделала маленький глоточек. Горячая жидкость обожгла язык, но тот невероятный терпкий вкус заставил закатить глаза от удовольствия. Горьковатая жидкость с каплей сладости от сахара приятно растекалась по рту. Вкус был насыщеннее, чем у нашего кофе, яркое послевкусие обжаренных зерен осталось после глотка, и я снова припала к чашке. Под изумленными взглядами маленькими глоточками допила напиток до последней капли. Вот оно, кофейное голодание.
– Сира, принеси мне еще, только добавь чуть меньше самого роффи, пожалуйста, – поставила чашку на стол.
– Ты все больше меня удивляешь, – произнес мужчина, – ты очень отличаешься от наших женщин, тем интереснее для меня будет узнать тебя настоящую. Это своеобразное увлечение. Мне, как менталисту, всегда было интересно общаться с разными людьми из разных слоев общества. Узнавать причины их поведения в разных ситуациях, их мотивы. Я менталист, тяга к пониманию истины в поведении людей у меня врожденная.
– Я из другого мира, у нас наверняка много различий, оттуда и мое поведение, которое кажется тебе удивительным. Наверное, следует собрать вас всех однажды и рассказать о своем мире, ответить на все вопросы разом, а то боюсь, иначе придется повторять одно по одному несколько раз.
– Даже в этом ты очень быстро, а главное разумно принимаешь решения, моментально находишь наиболее удобный выход, при этом полагаешься скорее на разум, чем на эмоции, в отличие от наших женщин. Нет, я не хочу сказать, что наши женщины глупы, но они привыкли сначала полагаться на эмоции, а потом уже пускаться в длительные рассуждения о правильности спонтанного решения.
– Эта черта присуща всем женщинам, в том числе и мне. В нашем мире у жизни очень высокий ритм, время летит быстро, поэтому нас с детства учат жизни в таком темпе, учат принимать решения и нести за них ответственность. Учат анализировать ситуацию умом, а не эмоциями, мы быстро поглощаем огромное количество информации, делая выводы. У нас вообще весь мир основан на информации, поэтому приходится постоянно отсеивать ненужное в поисках подходящего, это помогает быстро анализировать все. При этом приходится экономить каждую секунду, поэтому я привыкла к такому ритму, и сейчас, проведя несколько дней в безделье и без новой информации, чувствую себя некомфортно. И опять же, тратить время на повторение одного и того же не хочется, я расскажу о своем мире и отвечу на все вопросы по мере знаний, но сразу всем. А сейчас хочу послушать тебя.
– Хорошо, – хмыкнул Флавиан, – я договорюсь с ребятами, думаю, завтра на ужин мы соберемся все и послушаем тебя. Уверен, вопросов возникнет много. Что касается меня, – он замолчал на несколько секунд. – Флавиан Хостус, герцог, потомственный менталист. В нашей семье вот уже несколько поколений рождаются самые сильные менталисты в королевстве. С самого детства мы знаем, что в будущем нас ждет королевская служба.
– А если не хочется на службу, а цветочками заниматься хочется, например?
– Варвара, королевская служба – это то, о чем мечтают многие, как можно променять ее на цветочки? – столько недоумения прозвучало в его словах.
– Очень просто. Если душа не лежит к службе, то можно и променять. Вот, хочу я, например, картины рисовать, и талант есть, и умения, а возможности, получается, нет, потому что кто-то решил, что я на королевскую службу должна идти. И, как мне ни расписывай прелести такой службы, я все равно рисовать буду любить больше и при первой же возможности брошу работу, возьму холст и кисти и пойду заниматься тем, что мне по душе.
– В нашем мире невозможно бросить службу по собственному желанию. Только по решению Его Величества или в случае совершения преступления. Неужели в твоем мире каждый занимается тем, чем хочет?
– В идеале, да, но все зависит от обстоятельств. Ну да ладно, обо мне позже.
– После академии я попал под руководство своего отца в гильдию менталистов, а оттуда меня распределили в судебную коллегию. Я занимаюсь экономическими преступлениями, нередко они перекликаются с преступлениями, связанными с убийствами. У меня очень грязная работа. Приходится постоянно проникать в чужие мысли и выуживать из всего вороха памяти нужную информацию. А пока шерстишь разные закоулки памяти человека, приходится видеть очень много неприятных мыслей, воспоминаний и прочего. Омерзительное чувство после таких сеансов, словно в грязи изваляли.
– Все мы люди, много разного думаем, порой и ведем себя не очень порядочно, – пожала плечами.
– Нет, Варвара, я не об этом. Это все мелочи, я о тех, кто совершал дикие вещи, о которых становится известно после таких сеансов. Я не буду вдаваться в подробности, это ни к чему. Просто поверь, что в голове и прошлом приличного с виду человека может быть много неприятного скрыто.
– Верю, в этом плане мой мир мало отличается от вашего. Люди, они везде люди, есть хорошие, есть плохие, есть отвратительные в общении, но с огромным добрым сердцем, и наоборот. Флавиан, а как в повседневной жизни ты живешь со своим даром? Это же ужасно, слышать мысли всех, кто окружает.
– Я их не слышу, – пожал мужчина плечами, – у каждого человека при рождении формируется ментальный блок, у кого-то сильнее, у кого-то слабее, но, тем не менее, он есть у всех. С возрастом и умениями блок можно усилить. Я не слышу ничьи мысли до тех пор, пока не захочу их услышать. Или же человек сам снимет блок. В случае моей работы, нередко те, кто подвергается такому принудительному сеансу, снимают блоки сами, чтобы избежать рисков. Те же, кто блоки не снимают, получают очень неприятную процедуру. Я ломаю эти блоки. Насильно. При этом есть вероятность, что человек в итоге потеряет рассудок из-за такого вмешательства.
Он говорил об этом так просто, будто своим даром не людей ломает, а игрушки.
– Как же так? А если человек не виновен? А ты ему всю психику нарушишь? Почему вы допускаете такие меры?
– Варвара, – я за разговором и забыла, насколько ледяным может быть его голос и взор, но этим окликом он напомнил мне об этом так, что я вздрогнула, – если человек не готов добровольно снять свои блоки, значит, ему есть, что скрывать! Поверь, я не один год работаю на своем месте, и это правило срабатывает всегда!
– Извини, об этом не подумала, – повинилась я, все еще пытаясь унять рухнувшее в пятки сердце.
– Прости, я, кажется, тебя напугал. Просто очень многие, кто не сталкивался с тем, с чем сталкиваюсь я, разделили бы твое мнение о неправильности принудительного снятия блоков. Они даже не подозревают, сколько жизней было спасено таким способом, но осуждают таких, как я.
– Прости еще раз, – примирительно улыбнулась мужчине, – это сказывается мое иномирянство.
– Ничего, – кивнул Флавиан, – тебе только предстоит познакомиться с законами нашего мира. С тем, как все устроено.
– Кстати, когда начнутся занятия, и что вы решили на счет учителей?
– Занятия начнутся со следующей декады. Завтра будут выходные у всех, они продлятся три дня.
– Декады? Десятидневка? Ого, в нашем мире семь дней – это одна неделя, в дне двадцать четыре часа, в месяце чуть больше четырех недель, а в году двенадцать месяцев. Всего в году триста шестьдесят пять дней.
– Да, у нас столько же дней и месяцев в году, только в месяце три декады, в последнем месяце их три с половиной, последние пять дней праздничные, посвященные приходу Богов в наш мир.
– Как все интересно.
Глава 11
Мы проболтали до самого обеда.
Если отрешиться от ледяных глаз, то Флавиан оказался очень приятным собеседником. Единственное, что меня напрягало, это пристальный взгляд. Он следил за каждым моим жестом, за каждым поворотом, взмахом руки, движением головы. Чувствовала себя лабораторной мышью под увеличительным стеклом. Но блондин хотя бы не скрывал того, что ему интересно проводить параллели между мной и местными женщинами, находить сходства и различия. Сначала это раздражало, а потом я поняла, что это играет мне на руку. Если он тот, кто мне нужен, то заинтересовать его уже получилось, пусть так, не как женщина мужчину, но кто сказал, что со временем это не изменится в нужную сторону. Мне он был симпатичен не только внешне, от него исходило невероятное спокойствие, уверенность и в то же время какое-то детское любопытство, любознательность. Мне показалось, что с ним мне будет легко общаться.
Перед обедом мы разошлись. Я отправилась сразу в обеденный зал, а Флавиан – в свои покои. В обеденном зале уже сидели Ликан и Лира.
– Привет, – улыбнулась им, входя в зал.
– О, это ж рокаллы! – воскликнула Лира. – Откуда?
– Эм, – задумалась я, как объяснить такую охрану, не выдавая всех подробностей, но мне на помощь пришел Ликан.
– Здравствуй, – кивнул он мне и обратился к жене, – Олтелиан позаботился об охране Варвары. Представляешь, что начнется, когда станет известно, что Варвара из другого мира. На нее могут начать охоту.
– Ну да, это же такой материал для исследований, – согласилась девушка. – Ой, прости, что-то я так грубо о тебе.
– Ничего, ты сказала так, как есть, – села на свое место. Кошки устроились рядом.
– Где была? Я стучала к тебе, но мне не открыли, – перешла к вопросам Лира.
– Выгуливала новых питомцев и с Флавианом пообщалась.
В этот момент как раз вошел менталист, он поздоровался со всеми и сел рядом со мной.
– Варвара, это тебе, – поставил рядом со мной маленькую коробочку.
– Что это? – подозрительно спросила я, как-то рановато для подарков, мне казалось.
– Это артефакты связи, – он открыл коробку, в которой лежали два крошечных камешка, похожих на изумруды, и металлическая квадратная пластина размером с рублевую монету.
– И как они работают?
– Все просто, они крепятся за ухом, в первый день будет немного болеть голова от них, но это пройдет. Эта пластина связана с артефактами, в нее вносятся данные, которые передаются в артефакты. На твоей пластине есть данные для вызова меня, Ликана, Ариана, в общем, всех, кто присутствовал при твоем появлении. Чтобы вызвать кого-то, тебе нужно представить собеседника и назвать его имя. Он мысленно услышит сигнал вызова и так же мысленно ответит.
– Ага, что-то вроде наших мобильников. И что, разговор будет тоже мысленным? Вслух ничего говорить не надо?
– Именно, – ответил Флавиан, – мобильники – это устройство связи в вашем мире?
– Да, только выглядят иначе, и разговаривать нужно вслух, а не мысленно. И куда, говоришь, их крепить?
– Давай я помогу.
Он развернул стул ко мне, сел вплотную, – кошки придвинулись ближе, – взял один из камушков и зацепил его под мочкой уха, случайно коснувшись пальцами лица. Щеки опалило жаром. Я всегда считала, что прикосновения к лицу и шее – это очень интимное действо, а тут сидит такой красавчик, который касается и того и другого.
– Ты покраснела, – то ли спросил, то ли констатировал факт он, цепляя второй камешек.
– Спасибо, – решила не развивать тему моей странной реакции, тем более что ее и так все заметили.
Чтобы не смотреть на Флавиана, взглянула на тех, кто сидел напротив. Лира хитро улыбалась, а Ликан еле сдерживал улыбку. Вот же, могли бы сделать вид, что ничего не заметили.
– Выручалочка, она у всех разная, – подмигнула Лира.
В остальном обед прошел спокойно. А после я ушла в свои комнаты, потому что голова начала сильно гудеть, как после попойки. Все это понимали, поэтому меня никто не останавливал и не тревожил. Только Сира принесла сразу после обеда две чашки с огромными кусками свежего мяса. Оно было отдано мною кошкам, которые с урчанием принялись за пищу. Я провела в комнате весь день, даже на ужин не спустилась. К вечеру голова раскалывалась просто невыносимо. Завалилась спать, когда за окном еще было светло.
Проснулась оттого, что стало жарко. Попыталась скинуть почему-то очень тяжелое одеяло, но не смогла пошевелиться. И тут поняла, что в постели не одна. Кто-то дышал рядом. И этот кто-то не давал мне двинуться. Распахнула глаза и уставилась на белую шерсть. Повернула голову в другую сторону – та же история.
– Да вы офонарели! – выругалась я, пытаясь вылезти из-под одеяла, которое было прижато двумя тушами. – А ну, пошли вон с постели! – закричала на животных, бросив попытки выползти. Ко мне повернула морду одна из кошек. Подарила мне долгий взгляд, фыркнула и снова отвернулась.
– Нет, ну вы в край обнаглели, – восхитилась я. – Значит так! Либо вы сейчас же сваливаете с моей постели, либо останетесь без обеда.
Кошки подняли головы, оскалились и зарычали. Я испугалась. В первые секунды, а потом вспомнила, что мне они вреда причинить не должны. Вроде. Похоже, эти хитромордые животные решили прогнуть меня под себя.
– Не скальтесь, – хмыкнула я, – это вы меня тронуть не можете, а я вам тапком по заднице на раз-два выпишу! Пошли вон, я сказала! – уже по-настоящему разозлившись, закричала я.
Кошки перестали рычать, прижали уши к голове и сползли с кровати по разные стороны. То-то же.
– Совсем охамели. Я их глажу, кормлю, холю и лелею, а они рычат на меня. Свиньи вы, а не кошки! – выбираясь из-под одеяла, чихвостила питомцев. Они опустили головы и смотрели на меня виноватыми глазами.
– Рычат они, чтоб я вас больше на постели не видела, – хлопнула дверью в ванную, оставив кошек в комнате. Я по-настоящему обиделась на зверей, потому что уже знала, что они очень умные, даже речь понимают, но решили, что могут делать, что хотят. Ага, сейчас!
Умывшись, вернулась в комнату. Рыська и Ласка сидели у дверей, покаянно опустив головы. Сделала вид, что не заметила, но в душе смеялась над хитрыми мордами. Причесалась, как могла, и решила попробовать одеться самостоятельно. Промучившись с платьем пару десятков минут, психанула. Жуткие завязки на спине никак не поддавались.
– Что за идиотская мода! – выругалась я, опустив изрядно затекшие руки. – Ни пуговиц нормальных, ни замков. Вот у мужиков на рубашках нормальные пуговицы, – ворчала себе под нос.
