- Друг, ну пойди хоть раз на поводу у творческой жилки. – Умасливал меня Мокшин. – Если Стас уверен в этой девочке, грех нам с ним спорить. Ты же знаешь, у него талант различать в единицах настоящий бриллиант. Вспомни только наш последний проект! Подобранная им Нефедова просто зажгла наш триллер громким ажиотажем!
- Не в этот раз. – Бросил я ему через плечо, давая последние указания Кате. Адреналин прокатывался по венам, стоило мне только снова воспроизвести в памяти образ сбежавшей девушки. Такая невинная с виду и в тоже время такая расчетливая. Хватит. Уже была одна. И я до сих пор с ней не разведен. – Если она такой самородок, как думает наш многоуважаемый сценарист, то ей не составит труда втереться на другую студию. Там вроде комедию собираются снимать?
- Егор Дмитриевич. Василиса - идеальный типаж. Она может в итоге стать главной героиней. – Вклинивается в наш спор Стасик, заслуживая тем самым мой гневный взгляд. Или я сдавать стал, или этот щенок вконец страх потерял.
- С чего бы вдруг? По утвержденному сценарию, главный герой Орлов заводит интрижку с хозяйкой ресторана. Никак не с официанткой. – Цежу я сквозь зубы. – Это ниже его достоинства. По прописанному «типажу»! Или ты снова вздумал что-то поменять?! Нам снимать на следующей неделе! Севастьянов, не зли меня, я ведь легко найду тебе замену! – Уже почти кричу я. Не бывать тому, чтобы кто-либо ставил мне условия на моей же территории.
- Вряд ли. Вы сами только что сказали – съемки через несколько дней. У вас сроки поджимают. – Его самодовольный вид почти довел меня до точки кипения. Нельзя! Мокшин будет только рад моему взрыву. Догадываюсь я, этот тип давно что-то замышляет, и Стасик только масла в огонь подливает.
- Я все сказал. – Прожигаю курчавого сопляка взглядом и бросаю Кате. – Ты знаешь, что делать.
Схватив скомканный галстук со стола, я порывисто выхожу из кабинета. Зачем вообще приезжал?! Нарваться на стаю кобелей, которым махнула хвостом сука в течке? Мог бы сразу спокойно ехать в банк и избежал бы новых трудностей в коллективе. Так нет же. Слишком ответственный, должен все держать под контролем, должен все перепроверять за своими подчиненными. Вот и нарвался… на бестию, что в одну минуту всех нас перессорила.
С каждым шагом завожусь все больше, и даже хлесткие капли дождя не остужают меня на улице. Оказавшись, наконец, в тишине своей машины, опускаю руки на руль и выдыхаю. Пора в отпуск, нервы совсем сдают. Три проекта подряд доконают кого угодно, к тому же если каждый длится от полугода до трех лет.
Поворачиваю ключ, слушая мерное урчание двигателя в ответ. Всегда действует как лучшее успокоительное, по крайней мере, для меня. Ее глаза снова вспыхивают в моих мыслях. Неспокойные, притягивающие… Насыщенный цвет красного дерева. Такими сглазить – раз плюнуть. Хорошо, что я не суеверен.
Выжимаю педаль газа и еду к распахнутым воротам, когда маленькая тень прыгает прямо на дорогу, в свет фар и под самые колеса. С визгом торможу, одновременно хлопая по клаксону на руле. Под его резким звуком я ощущаю запах жженой резины и мокрой земли, но глаз не могу оторвать от нее… Сердце, как сумасшедшее, тарабанит в груди. Ведь чуть-чуть бы еще разогнался и…
Василиса стоит так близко к капоту машины… нет, опирается на него рукой. Я все же ударил ее? Черт! Когда же этот день закончится?! Злость снова вспыхивает во мне. Откуда эта дуреха только взялась?! Об этом и спрашиваю ее, выскочив под проливной дождь. Она не смотрит на меня, но сжимается от громкого голоса. Так ей и надо! Что творит?! Но когда она резко оборачивается ко мне, хлестнув по плечу тяжелой массой своих кудрей, промокших и поникших, то я вижу на ее лице боль и замешательство. Она, что, не понимает, что я ее чуть не угробил?!
Встряхнув ее за худенькие плечи, я повторил свой вопрос уже тише.
- Одна несостоявшаяся роль не стоит суицида.
- Плевала я на твой фильм! Отпусти! – Вдруг пылко выдает она, вырываясь из моих рук и тут же заходясь в тихом стоне от боли. Вот теперь где-то глубоко меня кольнуло раскаяние. Ей же больно, идиот!
- Давай, отвезу в больницу. – Стушевавшись, предлагаю ей, неуверенно касаясь одного оголенного плеча. Холодное. Наверно, промерзла здесь до костей. Что сидела-то тут?!
- Нет. Провинциалка. – Ткнув себя в грудь, горько говорит она, и тут же обжигает меня взглядом. – Или забыл? С такой, как я, даже разговаривать не станут.
- Я заплачу… - Раскрыл я рот и тут же захлопнул обратно. Снова повелся на женские слезы, дурак? Мало Альбине уже заплатил? И эта туда же! Но девушка оказывается и сама против? Вон как полыхает гневом, сейчас аж задымится! Видно, не болит уже ничего.
- Обойдусь без вашей милостыни. Хорошего вечера, господин Князев! – Ехидно отозвалась она, неловко присев в старомодном поклоне. Издевается? Определенно. Не дожидаясь от меня последнего слова, она похромала от меня дальше по улице.
Весь ее вид вопил об израненной гордости. Мокрый побитый воробушек… Не разжалобишь! Крови нет, идет сама, значит, перелом отсутствует. Оглянувшись по сторонам, я не вижу посторонних зевак – свидетелей наезда.
Провожаю ее худенькую фигурку взглядом до автобусной остановки и сам возвращаюсь в машину. Руки непроизвольно шарят по карманам, но находят желаемое лишь в бардачке машины. Машинально достаю сигарету из пачки и закуриваю. Только после первой доброй затяжки, зайдясь в удушливом кашле, до меня доходит запоздалая мысль – ведь уже год, как бросил…
Василиса.
Всю обратную дорогу в автобусе до дома мне попеременно хотелось то плакать, то смеяться. Вот же ненормальная! Попасться под колеса тому же мерзавцу, что так унизил меня на кастинге. Да, карма – та еще стерва! Поделом ему. Как бы он выкрутился, если бы я померла под его танком? Хотя, я себе вру. Конечно бы, Князев вышел сухим из воды. А вот как я буду скакать по подиуму на одной ноге завтра – это вопрос с большой буквы. Колено простреливали раскаленные иглы боли, но перелома или смещения точно нет – иду-то я сама. Хотя посмотрим, когда болевой шок спадет. Чучело огородное! Ну, кто на дорогу выскакивает, прежде не выявив возможные объекты столкновения?!
Еле доковыляв до квартиры, вваливаюсь внутрь грузным мешком. На грохот тут же сбегаются все домочадцы. Ой, сейчас, кажется, мне от Наташки достанется!
- Ты чего это?... – Начинает она, разглядывая меня во всей красе, жалкую, промокшую до нитки и побитую. – Вроде говорили про сериал, а не про драму апокалипсиса! Или тебя на студию каскадером приняли и тут же проверили твои возможности? Что за вид-то такой убожеский?! Я тебя не так снаряжала!
- Да не кричи ты так. Ну, помяло меня немного. Князев постарался… - Поморщившись, я усаживаюсь на танкетку у обувницы, тщетно стараясь снять туфли. Кстати, одна уже без каблука.
- А это уже смахивает на жесткое порно, Вась…
- Не он сам! – Передернуло меня, то ли от отвращения, то ли от холода в мокрой одежде. – А машина его.
- Так обрадовался тебе в главной роли, что решил утвердить, переехав… дважды? – Все продолжала недоумевать Наталья, принеся мне из ванной полотенце.
- Как раз наоборот. Он меня не взял, скотина! Домой отправил, и, видимо, решил, что я сама не доеду. А в гробу надежней будет. – Хохотнула я, но тут же взвыла, когда подруга стянула с меня вторую туфлю с раненной ноги.
- Страсти какие… - Тут Наташа перестала улыбаться и вдруг дернула длинную юбку моего платья вверх. А там… картина маслом «Приплыли!». Точнее «Заплыли», судя по лиловому опухшему грибу вместо моей привычной коленки. И чувствую, завтра лучше не будет. Твою ж мать!...
- Василиса. Это… что?
Сидим вдвоем у порога, разглядывая мою красоту ушибленную. И я так же остроумно отвечаю ей:
- Синяк.
- Угу. А завтра часа три надо на шпильках подиум топтать в коротких платьях. КАК?! – Наташа, наконец, срывается на крик. А я-то думала, насколько ее выдержки хватит.
- Ну как, как. Молча в основном, не забывая широко улыбаться. – Бормочу я.
Поднимаюсь по стеночке и прыгаю на одной ноге хромым кузнечиком на кухню – компресс себе сооружать из капустного листа, если конечно таковой имеется в наличии. Только сдается мне, мало толку от него будет. Тут чудо нужно. Оно-то как раз имеется, но не всегда послушное моему желанию.
Ночью, когда Наташа, наконец, уснула после длительного вечера нытья и причитаний в обнимку с бутылкой вина и фильмами, я решилась колдовать.
- Вась, рисковое это дело. – Пыхтел мне под руку Филя, когда я простой наговор на крем от ушибов шептала.
Моя сила должна усилить целебный эффект, только бы обратный результат не дало. Но тут уж или пан или пропал, утром видно будет. Спорить с хорьком бесполезно, сама понимаю, что рискую сильно. Завтра важный показ, и я должна быть на ногах, обеих. Ничего не комментируя на слова моего друга, наношу осторожными движениями мазь на распухшее, посиневшее, как баклажан, колено, заматываю эластичным бинтом для надежности и ложусь спать. Больше ничего сделать тут я не в силах. Скрестим пальцы, и очень будем надеяться, что…
Дом моды «МаркА» горел огнями, как рождественская елка. Сегодня здесь собрались все сливки московского бомонда. И как я, провинциалка, здесь очутилась? Сама себе не верю. Неужели никто не замечает в своих сверкающих рядах меня, простую, совершенно не блещущую.
Глаза слепит от шикарного антуража, в котором преобладает позолота и игра цвета, вспыхивающая на модных искусственных бриллиантах – стразах Сваровски. Вот-вот начнется показ новой коллекции этого сезона, представляющий вечерние коктейльные платья от кого-то-там. Модели толпятся и шепчутся за кулисами удлиненной сцены, освещенной специально снизу. Звучит живая музыка, лаская слух струнными инструментами. Даже какой-то певец старается во всю мощь своих гланд. Официанты подносят шампанское гостям. Каждый, имеющий приглашение, мнит себя королем. Атмосфера высокомерия и фальши просто зашкаливает.
Я выглядываю из-за тяжелой шторы на все это «великолепие», в который раз подавляя тошноту страха и нервно грызя накрашенный Натальей ноготок. Нынешний показ у меня второй за год, что я вращаюсь в этом «улье». Но снова нервничаю, будто в первый раз. Нельзя, Вася! Пот на платье проступит, а оно же шикарное! Мне зарплаты четыре надо трудиться для покупки чего-то подобного. Черные паетки и кружево, разрез до бедра и почти вся грудь наружу. Но красиво, просто… Ух! Сама себя в нем обожаю и готова увести куда-нибудь. Стилист забрала мои волосы наверх, выпустив несколько игривых локонов по голым плечам. В целом образ мне нравится, хоть сейчас в модный клуб, но нельзя – работать надо.
За весь показ мне предстоит переодеться в экстремально короткий срок четыре-пять раз. И ни макияж, ни прическа не должны пострадать! На ноги я вообще смотреть боюсь. Моя магия справилась – ни ушиба, ни синяка, ни отека на полноги нет. А вот боль просто адская! Что было снаружи, сокрылось внутри, под кожей. Кусая щеки изнутри до крови, я еле сдерживаю слезы, переступая с ноги на ногу на дизайнерских шпильках, выданных на этот вечер. Чувствую себя русалочкой Андерсена, без хвоста, будто голыми ступнями по битому стеклу. Однако я выдержу, смогу. Премиальные тут просто аховые, возьму потом неделю отпуска, а то и две. О, мои ноги!
Меня находят в моем укрытии сверкающая стразами Наталья и вечно негодующая Антонина Андреевна.
- Вот ты где! – Выдают обе одновременно. Тоня укоризненно смотрит на Наташу, и когда та закрывает рот, то продолжает на правах моей начальницы. – Идем, быстро! Осталось до начала пятнадцать минут, а с тобой хотела познакомиться Азарова Альбина Марковна. Ведь ты будешь показ закрывать, помнишь?
Еще б не помнить! Закрывает показ модель, выбранная жеребьевкой. И угадайте, кому повезло?! Уныло плетусь за ними, стискивая до скрежета зубы от простреливающей ступни агонии. Среди гостей мы останавливаемся около каких-то дамочек, заоблачно ухоженных, богатых. Одна из них мне почему-то особо неприятна. Вроде и красивая, просто нереально, а отталкивает. Потому что внутри с гнильцой. Продажная и лживая. И взгляд темных глаз до невозможности расчетливый. Улыбка так просто дьявольская. Такая сожрет и не подавится. Вот яркий пример светской стер…, простите, львицы. И именно она останавливает на мне свой лисий взор, прожигая насквозь, оценивая.
- Альбиночка, а вот и мы. Это Василиса. Ей посчастливилось сегодня стать лицом коллекции. Как ты думаешь, мы не прогадали? – Щебечет Антонина той самой женщине, которую я почему-то сразу выделила.
Интуиция снова не ошиблась, видимо с этой дамочкой у меня будет что-то впереди. Ведь нутро не зря выделяет определенных людей на жизненном пути, предостерегая.
- Красавица! Она просто идеально подойдет! Тоня, платье ей белое дай на последний выход. То, которое алмазной крошкой отделано. Оно – просто бомба! – Одобрила таким образом меня Альбина Марковна. Словно лошадь скаковую! И кивает так важно, будто сама меня выбирала. – Волосы распустишь. Твои кудри шикарно дополнят последний наряд. – Добавила она мне, будто по секрету.
- Альбина Марковна, а где же ваши гости с «Мосфильма»? Неужели отказались поучаствовать в мероприятии? – Выслуживается Антонина, а я вдруг отчего-то вся сжимаюсь, снова предчувствуя неладное.
Хотя, что это я?! Будто тот, о ком я постоянно думаю со злостью со вчерашнего дня, один во всей московской киностудии работает. До сих пор гадаю, отчего же на него мой дар не подействовал? Неужели я сдавать начала? Или просто он такой непробиваемый?
- Они будут. Опаздывают как всегда… Бегом на сцену! Время выхода! – Прогнала нас повелительница этого вечера.
Тут уж не возразишь. Музыка заиграла громче, привлекая своим тушем все внимание к подиуму. Лучи софитов сосредоточились на его белизне и на Альбине, которая раздобыла где-то микрофон и уже возвышалась над толпой. Пока она говорила вступительную речь, модели строились по порядку для выхода. И я с Наташкой заняли свои места. Сердце бьется громче. Боль в ногах горит жарче. Отсчет пошел…
Егор.
- Егор Дмитриевич! Не думаю, что Макеева подойдет на роль хозяйки ресторана. Она не достаточно стервозна, на мой взгляд. Зритель не поверит ее юному личику, знаете ли! – Достает меня Станислав, когда мы одни из последних входим в распахнутые двери модельного дома моей жены и ее папаши.
Зло кошусь на Мокшина, что идет по правую руку от меня. А тот только довольно скалится. Вот же гад! Он специально притащил сюда этого нытика, чтобы весь вечер мне испортить. Будто мало мне идти в логово жены по ее требованию, так еще друг подгадил! В который раз убеждаюсь, меня окружают сплошь «милые» люди!
- Стас!... – Сквозь зубы выдыхаю я, резко останавливаясь, так, что Севастьянов налетает по инерции на меня, но тут же делает шаг назад. – Давай хотя бы этим вечером забудем о работе. Пожалуйста! – Последнее слово звучит, как приказ, и сценарист, наконец, замолкает. О, эта тишина!
- Не в этот раз. – Бросил я ему через плечо, давая последние указания Кате. Адреналин прокатывался по венам, стоило мне только снова воспроизвести в памяти образ сбежавшей девушки. Такая невинная с виду и в тоже время такая расчетливая. Хватит. Уже была одна. И я до сих пор с ней не разведен. – Если она такой самородок, как думает наш многоуважаемый сценарист, то ей не составит труда втереться на другую студию. Там вроде комедию собираются снимать?
- Егор Дмитриевич. Василиса - идеальный типаж. Она может в итоге стать главной героиней. – Вклинивается в наш спор Стасик, заслуживая тем самым мой гневный взгляд. Или я сдавать стал, или этот щенок вконец страх потерял.
- С чего бы вдруг? По утвержденному сценарию, главный герой Орлов заводит интрижку с хозяйкой ресторана. Никак не с официанткой. – Цежу я сквозь зубы. – Это ниже его достоинства. По прописанному «типажу»! Или ты снова вздумал что-то поменять?! Нам снимать на следующей неделе! Севастьянов, не зли меня, я ведь легко найду тебе замену! – Уже почти кричу я. Не бывать тому, чтобы кто-либо ставил мне условия на моей же территории.
- Вряд ли. Вы сами только что сказали – съемки через несколько дней. У вас сроки поджимают. – Его самодовольный вид почти довел меня до точки кипения. Нельзя! Мокшин будет только рад моему взрыву. Догадываюсь я, этот тип давно что-то замышляет, и Стасик только масла в огонь подливает.
- Я все сказал. – Прожигаю курчавого сопляка взглядом и бросаю Кате. – Ты знаешь, что делать.
Схватив скомканный галстук со стола, я порывисто выхожу из кабинета. Зачем вообще приезжал?! Нарваться на стаю кобелей, которым махнула хвостом сука в течке? Мог бы сразу спокойно ехать в банк и избежал бы новых трудностей в коллективе. Так нет же. Слишком ответственный, должен все держать под контролем, должен все перепроверять за своими подчиненными. Вот и нарвался… на бестию, что в одну минуту всех нас перессорила.
С каждым шагом завожусь все больше, и даже хлесткие капли дождя не остужают меня на улице. Оказавшись, наконец, в тишине своей машины, опускаю руки на руль и выдыхаю. Пора в отпуск, нервы совсем сдают. Три проекта подряд доконают кого угодно, к тому же если каждый длится от полугода до трех лет.
Поворачиваю ключ, слушая мерное урчание двигателя в ответ. Всегда действует как лучшее успокоительное, по крайней мере, для меня. Ее глаза снова вспыхивают в моих мыслях. Неспокойные, притягивающие… Насыщенный цвет красного дерева. Такими сглазить – раз плюнуть. Хорошо, что я не суеверен.
Выжимаю педаль газа и еду к распахнутым воротам, когда маленькая тень прыгает прямо на дорогу, в свет фар и под самые колеса. С визгом торможу, одновременно хлопая по клаксону на руле. Под его резким звуком я ощущаю запах жженой резины и мокрой земли, но глаз не могу оторвать от нее… Сердце, как сумасшедшее, тарабанит в груди. Ведь чуть-чуть бы еще разогнался и…
Василиса стоит так близко к капоту машины… нет, опирается на него рукой. Я все же ударил ее? Черт! Когда же этот день закончится?! Злость снова вспыхивает во мне. Откуда эта дуреха только взялась?! Об этом и спрашиваю ее, выскочив под проливной дождь. Она не смотрит на меня, но сжимается от громкого голоса. Так ей и надо! Что творит?! Но когда она резко оборачивается ко мне, хлестнув по плечу тяжелой массой своих кудрей, промокших и поникших, то я вижу на ее лице боль и замешательство. Она, что, не понимает, что я ее чуть не угробил?!
Встряхнув ее за худенькие плечи, я повторил свой вопрос уже тише.
- Одна несостоявшаяся роль не стоит суицида.
- Плевала я на твой фильм! Отпусти! – Вдруг пылко выдает она, вырываясь из моих рук и тут же заходясь в тихом стоне от боли. Вот теперь где-то глубоко меня кольнуло раскаяние. Ей же больно, идиот!
- Давай, отвезу в больницу. – Стушевавшись, предлагаю ей, неуверенно касаясь одного оголенного плеча. Холодное. Наверно, промерзла здесь до костей. Что сидела-то тут?!
- Нет. Провинциалка. – Ткнув себя в грудь, горько говорит она, и тут же обжигает меня взглядом. – Или забыл? С такой, как я, даже разговаривать не станут.
- Я заплачу… - Раскрыл я рот и тут же захлопнул обратно. Снова повелся на женские слезы, дурак? Мало Альбине уже заплатил? И эта туда же! Но девушка оказывается и сама против? Вон как полыхает гневом, сейчас аж задымится! Видно, не болит уже ничего.
- Обойдусь без вашей милостыни. Хорошего вечера, господин Князев! – Ехидно отозвалась она, неловко присев в старомодном поклоне. Издевается? Определенно. Не дожидаясь от меня последнего слова, она похромала от меня дальше по улице.
Весь ее вид вопил об израненной гордости. Мокрый побитый воробушек… Не разжалобишь! Крови нет, идет сама, значит, перелом отсутствует. Оглянувшись по сторонам, я не вижу посторонних зевак – свидетелей наезда.
Провожаю ее худенькую фигурку взглядом до автобусной остановки и сам возвращаюсь в машину. Руки непроизвольно шарят по карманам, но находят желаемое лишь в бардачке машины. Машинально достаю сигарету из пачки и закуриваю. Только после первой доброй затяжки, зайдясь в удушливом кашле, до меня доходит запоздалая мысль – ведь уже год, как бросил…
ГЛАВА 6.
Василиса.
Всю обратную дорогу в автобусе до дома мне попеременно хотелось то плакать, то смеяться. Вот же ненормальная! Попасться под колеса тому же мерзавцу, что так унизил меня на кастинге. Да, карма – та еще стерва! Поделом ему. Как бы он выкрутился, если бы я померла под его танком? Хотя, я себе вру. Конечно бы, Князев вышел сухим из воды. А вот как я буду скакать по подиуму на одной ноге завтра – это вопрос с большой буквы. Колено простреливали раскаленные иглы боли, но перелома или смещения точно нет – иду-то я сама. Хотя посмотрим, когда болевой шок спадет. Чучело огородное! Ну, кто на дорогу выскакивает, прежде не выявив возможные объекты столкновения?!
Еле доковыляв до квартиры, вваливаюсь внутрь грузным мешком. На грохот тут же сбегаются все домочадцы. Ой, сейчас, кажется, мне от Наташки достанется!
- Ты чего это?... – Начинает она, разглядывая меня во всей красе, жалкую, промокшую до нитки и побитую. – Вроде говорили про сериал, а не про драму апокалипсиса! Или тебя на студию каскадером приняли и тут же проверили твои возможности? Что за вид-то такой убожеский?! Я тебя не так снаряжала!
- Да не кричи ты так. Ну, помяло меня немного. Князев постарался… - Поморщившись, я усаживаюсь на танкетку у обувницы, тщетно стараясь снять туфли. Кстати, одна уже без каблука.
- А это уже смахивает на жесткое порно, Вась…
- Не он сам! – Передернуло меня, то ли от отвращения, то ли от холода в мокрой одежде. – А машина его.
- Так обрадовался тебе в главной роли, что решил утвердить, переехав… дважды? – Все продолжала недоумевать Наталья, принеся мне из ванной полотенце.
- Как раз наоборот. Он меня не взял, скотина! Домой отправил, и, видимо, решил, что я сама не доеду. А в гробу надежней будет. – Хохотнула я, но тут же взвыла, когда подруга стянула с меня вторую туфлю с раненной ноги.
- Страсти какие… - Тут Наташа перестала улыбаться и вдруг дернула длинную юбку моего платья вверх. А там… картина маслом «Приплыли!». Точнее «Заплыли», судя по лиловому опухшему грибу вместо моей привычной коленки. И чувствую, завтра лучше не будет. Твою ж мать!...
- Василиса. Это… что?
Сидим вдвоем у порога, разглядывая мою красоту ушибленную. И я так же остроумно отвечаю ей:
- Синяк.
- Угу. А завтра часа три надо на шпильках подиум топтать в коротких платьях. КАК?! – Наташа, наконец, срывается на крик. А я-то думала, насколько ее выдержки хватит.
- Ну как, как. Молча в основном, не забывая широко улыбаться. – Бормочу я.
Поднимаюсь по стеночке и прыгаю на одной ноге хромым кузнечиком на кухню – компресс себе сооружать из капустного листа, если конечно таковой имеется в наличии. Только сдается мне, мало толку от него будет. Тут чудо нужно. Оно-то как раз имеется, но не всегда послушное моему желанию.
Ночью, когда Наташа, наконец, уснула после длительного вечера нытья и причитаний в обнимку с бутылкой вина и фильмами, я решилась колдовать.
- Вась, рисковое это дело. – Пыхтел мне под руку Филя, когда я простой наговор на крем от ушибов шептала.
Моя сила должна усилить целебный эффект, только бы обратный результат не дало. Но тут уж или пан или пропал, утром видно будет. Спорить с хорьком бесполезно, сама понимаю, что рискую сильно. Завтра важный показ, и я должна быть на ногах, обеих. Ничего не комментируя на слова моего друга, наношу осторожными движениями мазь на распухшее, посиневшее, как баклажан, колено, заматываю эластичным бинтом для надежности и ложусь спать. Больше ничего сделать тут я не в силах. Скрестим пальцы, и очень будем надеяться, что…
Дом моды «МаркА» горел огнями, как рождественская елка. Сегодня здесь собрались все сливки московского бомонда. И как я, провинциалка, здесь очутилась? Сама себе не верю. Неужели никто не замечает в своих сверкающих рядах меня, простую, совершенно не блещущую.
Глаза слепит от шикарного антуража, в котором преобладает позолота и игра цвета, вспыхивающая на модных искусственных бриллиантах – стразах Сваровски. Вот-вот начнется показ новой коллекции этого сезона, представляющий вечерние коктейльные платья от кого-то-там. Модели толпятся и шепчутся за кулисами удлиненной сцены, освещенной специально снизу. Звучит живая музыка, лаская слух струнными инструментами. Даже какой-то певец старается во всю мощь своих гланд. Официанты подносят шампанское гостям. Каждый, имеющий приглашение, мнит себя королем. Атмосфера высокомерия и фальши просто зашкаливает.
Я выглядываю из-за тяжелой шторы на все это «великолепие», в который раз подавляя тошноту страха и нервно грызя накрашенный Натальей ноготок. Нынешний показ у меня второй за год, что я вращаюсь в этом «улье». Но снова нервничаю, будто в первый раз. Нельзя, Вася! Пот на платье проступит, а оно же шикарное! Мне зарплаты четыре надо трудиться для покупки чего-то подобного. Черные паетки и кружево, разрез до бедра и почти вся грудь наружу. Но красиво, просто… Ух! Сама себя в нем обожаю и готова увести куда-нибудь. Стилист забрала мои волосы наверх, выпустив несколько игривых локонов по голым плечам. В целом образ мне нравится, хоть сейчас в модный клуб, но нельзя – работать надо.
За весь показ мне предстоит переодеться в экстремально короткий срок четыре-пять раз. И ни макияж, ни прическа не должны пострадать! На ноги я вообще смотреть боюсь. Моя магия справилась – ни ушиба, ни синяка, ни отека на полноги нет. А вот боль просто адская! Что было снаружи, сокрылось внутри, под кожей. Кусая щеки изнутри до крови, я еле сдерживаю слезы, переступая с ноги на ногу на дизайнерских шпильках, выданных на этот вечер. Чувствую себя русалочкой Андерсена, без хвоста, будто голыми ступнями по битому стеклу. Однако я выдержу, смогу. Премиальные тут просто аховые, возьму потом неделю отпуска, а то и две. О, мои ноги!
Меня находят в моем укрытии сверкающая стразами Наталья и вечно негодующая Антонина Андреевна.
- Вот ты где! – Выдают обе одновременно. Тоня укоризненно смотрит на Наташу, и когда та закрывает рот, то продолжает на правах моей начальницы. – Идем, быстро! Осталось до начала пятнадцать минут, а с тобой хотела познакомиться Азарова Альбина Марковна. Ведь ты будешь показ закрывать, помнишь?
Еще б не помнить! Закрывает показ модель, выбранная жеребьевкой. И угадайте, кому повезло?! Уныло плетусь за ними, стискивая до скрежета зубы от простреливающей ступни агонии. Среди гостей мы останавливаемся около каких-то дамочек, заоблачно ухоженных, богатых. Одна из них мне почему-то особо неприятна. Вроде и красивая, просто нереально, а отталкивает. Потому что внутри с гнильцой. Продажная и лживая. И взгляд темных глаз до невозможности расчетливый. Улыбка так просто дьявольская. Такая сожрет и не подавится. Вот яркий пример светской стер…, простите, львицы. И именно она останавливает на мне свой лисий взор, прожигая насквозь, оценивая.
- Альбиночка, а вот и мы. Это Василиса. Ей посчастливилось сегодня стать лицом коллекции. Как ты думаешь, мы не прогадали? – Щебечет Антонина той самой женщине, которую я почему-то сразу выделила.
Интуиция снова не ошиблась, видимо с этой дамочкой у меня будет что-то впереди. Ведь нутро не зря выделяет определенных людей на жизненном пути, предостерегая.
- Красавица! Она просто идеально подойдет! Тоня, платье ей белое дай на последний выход. То, которое алмазной крошкой отделано. Оно – просто бомба! – Одобрила таким образом меня Альбина Марковна. Словно лошадь скаковую! И кивает так важно, будто сама меня выбирала. – Волосы распустишь. Твои кудри шикарно дополнят последний наряд. – Добавила она мне, будто по секрету.
- Альбина Марковна, а где же ваши гости с «Мосфильма»? Неужели отказались поучаствовать в мероприятии? – Выслуживается Антонина, а я вдруг отчего-то вся сжимаюсь, снова предчувствуя неладное.
Хотя, что это я?! Будто тот, о ком я постоянно думаю со злостью со вчерашнего дня, один во всей московской киностудии работает. До сих пор гадаю, отчего же на него мой дар не подействовал? Неужели я сдавать начала? Или просто он такой непробиваемый?
- Они будут. Опаздывают как всегда… Бегом на сцену! Время выхода! – Прогнала нас повелительница этого вечера.
Тут уж не возразишь. Музыка заиграла громче, привлекая своим тушем все внимание к подиуму. Лучи софитов сосредоточились на его белизне и на Альбине, которая раздобыла где-то микрофон и уже возвышалась над толпой. Пока она говорила вступительную речь, модели строились по порядку для выхода. И я с Наташкой заняли свои места. Сердце бьется громче. Боль в ногах горит жарче. Отсчет пошел…
Егор.
- Егор Дмитриевич! Не думаю, что Макеева подойдет на роль хозяйки ресторана. Она не достаточно стервозна, на мой взгляд. Зритель не поверит ее юному личику, знаете ли! – Достает меня Станислав, когда мы одни из последних входим в распахнутые двери модельного дома моей жены и ее папаши.
Зло кошусь на Мокшина, что идет по правую руку от меня. А тот только довольно скалится. Вот же гад! Он специально притащил сюда этого нытика, чтобы весь вечер мне испортить. Будто мало мне идти в логово жены по ее требованию, так еще друг подгадил! В который раз убеждаюсь, меня окружают сплошь «милые» люди!
- Стас!... – Сквозь зубы выдыхаю я, резко останавливаясь, так, что Севастьянов налетает по инерции на меня, но тут же делает шаг назад. – Давай хотя бы этим вечером забудем о работе. Пожалуйста! – Последнее слово звучит, как приказ, и сценарист, наконец, замолкает. О, эта тишина!
