Перед глазами замелькали чернеющие ветки деревьев, пронеслись мимо лиственные шапки, и вот мы уже поднялись над кронами деревьев, все выше и выше взмывая в ночную мглу. В лицо ударил порыв ветра, у меня на мгновение перехватило дыхание, и я инстинктивно прижалась к шее пернатого, боясь хоть на секунду оторваться от надежной опоры.
Но вот феникс поймал плотный воздушный поток, выровнялся по ветру, и мы плавно заскользили по ночному небу навстречу выглянувшей из-за облачка луне.
Я с опаской глянула вниз, на раскинувшийся под нами лес, с редкими теплыми огоньками, мелькающими средь деревьев. Наверное, это сиды, все еще продолжают поиски. Но теперь они нам не страшны, в небе им нас не достать.
Захотелось победно крикнуть. Во все горло, чтобы было слышно в каждой точке земли. Но я сдержалась и лишь довольно улыбнулась, запустив пальцы в теплое оперение феникса.
И если сверху перья у него были плотные, гладкие, немного жесткие, то под внешним слоем оказался мягкий невесомый пух, в который я с удовольствием зарылась пальчиками, греясь и одновременно чуть массируя «шкурку» пернатого.
Страх полета окончательно прошел, уступив место восторгу, чувству безграничной свободы и ощущению бесконечного необъятного неба над головой.
Я ласково погладила шею феникса и, уже уплывая в легкую невесомую дрему, мысленно дала себе зарок поблагодарить Фауста за эти чудные яркие мгновения, которые мне вряд ли еще когда-нибудь доведется пережить.
Летели мы, и правда, долго. Когда добрались до поселения в отрогах гор, в небе уже занимался робкий рассвет.
Фауст приземлился на лужайку во дворе одного из домов, и я неловко скатилась по его боку, оказавшись на своих двоих. Да, как ни странно, я смогла встать на ноги. За время полета ушел холод, да и щиколотка ныла уже не так сильно. Опираться на ногу, конечно, было еще больно, но если просто стоять на месте, то вполне терпимо.
Сбоку донесся резкий порыв ветра, по которому я определила, что феникс обратился. Безо всякой задней мысли повернулась к Фаусту и застала его сидящим на земле, бледным, встрепанным, взмокшим и неимоверно уставшим. Длинные светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам и свисают до самой земли, собирая на себя грязь поросшего лишайником каменного настила.
- Тебе плохо? – тут же вырвалось у меня, и я непроизвольно сделала шаг в его сторону.
Феникс вскинул голову, коротко рыкнул и тут же меня отчитал:
- Люба, отвернись! Я не одет.
Ой, и правда. А я как-то не придала этому значения. Тем более что мужчина сидел, согнув колени и практически уткнувшись в них носом, так что стратегическая часть тела была как раз-таки прикрыта. И вообще, ну сколько уже можно на этом зацикливаться?
- Да что ты все заладил. Отвернись, да отвернись, - все же решила высказать свое негодование, хотя его просьбу, вопреки словам, выполнила и встала в пол оборота, - Как-будто я там чего-то не видела…
- Можно подумать, что видела… - фыркнул мужчина.
- Ну, если принять во внимание, что вы с братом близнецы, то могу предположить, что ниже пояса вы тоже одинаковые, - с ходу выдала я и почти тут же пожалела о своих словах.
Ну и кто меня за язык тянул, а? Вот что теперь Фауст обо мне подумает? Точнее, что он подумает про нас с Фрайо, раз я видела его братца, так сказать, во всей красе.
Наступило неловкое молчания, а вслед за ним раздался язвительный смешок и не менее язвительное:
- Все понятно.
Н-да… этого и следовало ожидать. Думаю, что мысли Фауста ушли как раз в том направлении, о котором я опасалась. Ну не стану же я ему объяснять, что это было случайно. Точнее, не совсем случайно, но точно не по моей инициативе.
Блииин. Да чего я мучаюсь? Почему я вообще должна что-то ему объяснять? Не хватало еще начать оправдываться…
- И что тебе понятно? – в таком же тоне спросила я, готовая поставить в вину мужчине его неподобающее мнение обо мне.
- Не важно. Ваши отношения с братом меня не интересуют, - как-то очень тяжело и устало ответил Фауст, разом сбив с меня всю спесь. Желание предъявлять претензии вдруг сразу отпало.
Вместо этого я слегка повернулась и глянула на него исподтишка.
Все такой же бледный и дышит тяжело… Ему, наверно, плохо, а тут разговор еще этот идиотский. И я завелась на пустом месте. В конце концов, сама дура. Нечего злиться теперь. Лучше узнаю, как ему помочь. Самочувствие феникса сейчас беспокоит меня куда больше собственной испорченной репутации.
Только вот, надо бы к нему подойти, а он ведь не подпустит. И вокруг, как назло, никакой тряпки не сыскать. На мне самой-то всего одна рубашка. Хотя, стоп! На мне две рубашки!
Озаренная идеей, быстро принялась расстегивать пуговки верхней и, в два счета стащив одежку с плеч, кинула ее Фаусту. Мужчина ловко поймал тряпицу и сразу перекинул поперек колен. А я теперь смогла подойти и, заглянув в болезненно красные глаза феникса, обеспокоенно спросила.
- Тебе очень плохо?
- А ты как думаешь? - огрызнулся Фауст.
Ну вот. Опять начинаем демонстрировать характер.
- Я ничего не думаю. Я вообще о фениксах мало чего знаю. Объясни нормально. Это из-за длительного перелета? – предположила я.
Фауст тяжело вздохнул, закатил глаза, но все же снизошел до объяснения.
- Не совсем. Просто, чем больше размер в крылатой ипостаси, тем труднее ее удерживать. Требуется больше сил, и, как итог, неминуемо грозит истощение физических и магических резервов. Я сейчас практически пустой в этом плане, и чувствую себя соответственно.
- И что теперь делать? – резонно поинтересовалась я.
- Ничего. Нужно время и отдых, чтобы восполнить потери. И все придет в норму.
Ну вот и славно. Кстати, отдых не повредит всем нам. И мне крайне интересно, где моя койка. Уже хотела спросить это вслух, но Фауст меня опередил.
- Ладно, идем. Мне уже лучше.
Фауст с трудом поднялся, неловко удерживая рубашку в районе пояса, а я шустренько отвернулась, чтобы его не смущать. В конце концов, он прав, это, и правда, неприлично – пялиться на голого мужчину, которого знаешь чуть больше суток. Да и, мало ли, по каким причинам он не спешит оголяться. Может, воспитание не позволяет. Или религия. Да и я вроде девушка приличная, а стало быть, манерами не обделенная. Надо вести себя соответствующе.
Мужчина меж тем приблизился и легонько подтолкнул меня в спину, направляя ко входу в домик – маленький, неказистый, сложенный из грубого известняка и обмазанный сверху какой-то облупившейся ни то глиной, ни то побелкой. Скрипнула входная дверь, и мы оказались в тесном предбаннике, откуда сразу направились в жилую часть дома.
Несмотря на скудную обстановку, низкие потолки и довольно обшарпанный вид помещения, которое одновременно являлось и кухней, и обеденной, здесь было приятно. Хотя бы потому, что было тепло – в дальнем углу, в углублении, выложенном неотесанными камнями другой породы, стояла добротная жаровня, в которой с тихим треском плавились раскаленные угли. Кажется, нашего возвращения ждали.
- А где Стася? – задалась вопросом, вспомнив о сестричке.
- Спит, наверно. Здесь еще одна комната есть, - кивнул мужчина в сторону боковой двери.
- А хозяева где?
- Они в соседнем доме живут. А этот - что-то типа гостевого, для случайных путников. Обстановка, конечно, не ахти, но ничего лучше не было. Здесь вообще довольно безлюдные места. В деревеньке живут в основном горняки, и гости у них бывают крайне редко.
Понятно, значит, мы тут одни. То есть наедине. То есть… И чего я вообще об этом задумалась?
Мельком глянула на мужчину, который уже успел обернуться каким-то пледом и сейчас выглядел больше одетым, чем раздетым.
- Садись, - кивнул Фауст на широкую лавку у стены, и я чуть было с ходу на нее не плюхнулась, но в последний момент обратила внимание на странную конструкцию.
Лавка не просто стояла у стены, она крепилась к ней одной стороной, а со второй ее подпирала пара хлипких ножек, которые, казалось, сложатся, стоит только опуститься на сидение.
- Да не бойся, не сломается, - понял мои опасения Фауст и подтолкнул к лавочке.
Но прежде, чем садиться, я все же проверила ее на прочность, посильнее надавив рукой на край. И, только убедившись в надежности конструкции, опустила пятую точку на мягкое покрывало, расстеленное на сидушке. А потом и вовсе забралась с ногами, мечтая только об одном – поскорее растянуться на жестком ложе и отдаться во власть сонных грез.
Но мне предстоял еще как минимум осмотр. Фауст сел передо мной на корточки и взял в руки больную ногу. Да, выглядела она не лучшим образом. Опухшая, красная, из стороны в сторону так вообще не пошевелить.
- По-моему, уже лучше, - вопреки моим ожиданиям констатировал Фауст и болезненно надавил на щиколотку.
Ногу снизу-вверх прострелило болью, я взвыла и дернулась, пытаясь отнять пострадавшую конечность.
- Потерпи, надо проверить, не повреждена ли кость.
«А, может, не надо, а?» - мысленно взмолилась я, с силой стискивая зубы, чтобы в очередной раз не завыть. Умом-то я понимала, что Фауст делает все верно, но на деле хотелось что есть мочи лягнуть его здоровой ногой, чтобы не смел больше меня трогать.
- Вроде, все нормально. Простой вывих, - наконец поставил свой диагноз феникс.
Я облегченно выдохнула и подняла на него глаза. Фауст смотрел на меня странно, укоризненно и вместе с тем мягко. Потом вдруг потянулся рукой к моему лицу и стер влагу с мокрой щеки. Черт, а я и не заметила, как выступили слезы.
- Я бы подлечил, но магический резерв у меня сейчас на нуле, так что помочь ничем не могу. И лучше тебе пока на ногу не наступать. Совсем, - дал свои рекомендации мой новый лечащий врач.
- И как же я ходить буду? Или ты собрался меня на руках носить?
- Еще чего! – фыркнул Фауст и молниеносно поднялся на ноги.
Да, шутка оказалась неудачной. Что-то мой язык сегодня так и норовит сказануть чего-нибудь эдакого.
Фауст меж тем подошел к жаровне, зачерпнул жестяным совком углей из стоящего рядом ящика и подсыпал в огонь. Те почти мгновенно занялись, сделавшись сначала багряными, а потом ярко красными. Феникс задумчиво пожевал губу, стоя у жаровни, потом развернулся и решительно направился к двери.
- Ты куда? – тут же запаниковала я.
- Сейчас вернусь. Попробуем что-нибудь сделать с твоей ногой.
Ух ты! Так меня полечат? С чего бы блондин вдруг стал таким душкой? Или, и вправду, испугался, что придется таскать меня на себе?
В общем, Фауст ушел, а я, оставшись наедине с собой, еще сильнее обхватила руками колени и предалась раздумьям. Думать старалась о важном. О нападении сидов, о том, какие дальнейшие шаги они предпримут, чтобы найти нас и завладеть кольцом, и что во всей этой ситуации делать нам со Стасей. Как выкручиваться? А еще, можно ли полностью доверять Фаусту? Раньше я сомневалась. Все пыталась найти подвох в его действиях. Но после того, что сегодня было, после того, что он сделал для нас с сестренкой, даже в мыслях не могу представить, что он может замышлять что-то плохое.
Хм. Фауст…
Сначала ты показался мне просто заносчивым язвительным недотрогой. А теперь я понимаю, что вся эта внешняя неприступность и чрезмерная колкость - лишь оболочка, под которой есть что-то гораздо более глубокое. Все же ты совсем не такой, как твой брат-близнец. Ты намного серьезнее и умнее, пусть и совершаешь порой ошибки. А кто их не совершает? Я вот тоже, дура дурой. Ох…
Я откинулась назад и устало прикрыла глаза. А когда вновь открыла, мне показалось, что в помещении стало темнее. То ли одинокая масляная лампа, стоящая на столе, стала гореть тусклее, то ли вновь прогорели угли в жаровне. Да и какая разница, сколько здесь света, так даже уютнее. Еще больше клонит в сон. Но засыпать нель…
Из сладкой дремы вырвало прикосновение прохладных рук. Я резко вскинулась, готовая рвануться в сторону, но меня удержали на месте.
- Это всего лишь я, - раздался знакомый голос и, опустив глаза, я увидела, как Фауст, вновь сидящий передо мной на коленях, обмазывает ногу какой-то пахучей мазью.
Он дотрагивался бережно, аккуратно, легонько касаясь подушечками пальцев болезненной опухоли. Потом спустился ниже, нахмурившись глянул на изодранную пятку.
– У тебя ступни ледяные и все в царапинах. Попарить бы, - Фауст поднялся и направился к жаровне, на решетке которой уже стоял котел с водой.
И когда он только успел? А еще я заметила, что пока я дремала, мужчина приоделся. Раздобыл где-то штаны и рубаху. Хотя нет, рубаха как раз-таки его. А вот обуви, как и на мне, не наблюдается. Тоже шастает босиком по холодному полу.
Фауст какое-то время поковырялся у котла, что-то засыпал в бурлящую воду, а спустя пару минул водрузил на пол перед лавкой вытянутое корыто.
- Я сейчас. Холодной принесу, - без лишних вопросов отчитался феникс и вновь вышел за дверь. Надо же, какой хозяйственный. А так сразу и не скажешь.
Вернулся Фауст со странным деревянным ведерком в руках, напомнившем мне дубовую бочку в миниатюре, в дверях слегка покачнулся и ухватился за косяк. Прикрыл глаза, борясь с дурнотой. Черт, а я и забыла, что ему плохо, после всех этих полетов. Ему бы спать сейчас, а не таскаться со всякими ведрами.
- Тебе бы лечь, - заметила тихонько, стараясь не слишком акцентировать внимание на его состоянии. Вдруг еще обидится.
- Угу, - только и промычал феникс в ответ, но, справившись со слабостью, вновь занялся делом.
Мужчина наполнил корытце горячим отваром, пахнущем чем-то травяным и терпким, похожим на запах наших совдеповских горчичников, потом разбавил холодной водой и, присев, ладонью проверил температуру.
- Нормально. Опускай, - скомандовал феникс.
Я сунула ножки в водичку и, ошпарившись, тут же выдернула их обратно.
- Ай, горячо.
- А ты постепенно опускай. Что, ноги никогда не парила? – и опять этот укоризненный, насмешливый тон. Разговаривает со мной, будто с нерадивым ребенком.
- Парила, - буркнула я и уже гораздо медленнее начала опускать мысочки в кипяток.
Фауст укоризненно покачал головой, цокнул и поднялся на ноги. Вновь пошатнулся и схватился за край лавки, чтобы восстановить равновесие. А потом и вовсе сел на нее, отчего хлипкая конструкция прогнулась и опасно скрипнула. Но обошлось – наш вес она все же выдержала.
- Давай, грейся и топай к сестре, - сказал Фауст, устало облокачиваясь на стену.
Ага, стало быть, я еще и его спальное место заняла. Впрочем, он сам меня сюда усадил и ноги заставил парить. Пусть теперь не жалуется. Хотя, жалко его, конечно, так измотался, а прилечь даже негде.
Ну, ничего. Я не долго. А потом вспомнила про его босые ноги, подвинулась на лавке и добродушно предложила:
- Присоединяйся, - кивнула на корыто, в котором было вполне достаточно места и для двух пар ног.
Но Фауст же у нас гордый. Мужчина скептически выгнул светлую бровь и, видимо, хотел сказать что-то колкое по этому поводу, но я его опередила:
- Давай, не строй из себя недотрогу.
Как ни странно, это сработало. Блондин хмыкнул, подвинулся ближе и опустил ноги в горячую воду. Расплылся в довольной улыбке и, блаженно прикрыв глаза, откинулся назад.
Вот так и сидели, пока вода постепенно не остыла. А что было дальше, хоть убейте не помню, потому что теперь я уже окончательно уплыла в сон.
Но вот феникс поймал плотный воздушный поток, выровнялся по ветру, и мы плавно заскользили по ночному небу навстречу выглянувшей из-за облачка луне.
Я с опаской глянула вниз, на раскинувшийся под нами лес, с редкими теплыми огоньками, мелькающими средь деревьев. Наверное, это сиды, все еще продолжают поиски. Но теперь они нам не страшны, в небе им нас не достать.
Захотелось победно крикнуть. Во все горло, чтобы было слышно в каждой точке земли. Но я сдержалась и лишь довольно улыбнулась, запустив пальцы в теплое оперение феникса.
И если сверху перья у него были плотные, гладкие, немного жесткие, то под внешним слоем оказался мягкий невесомый пух, в который я с удовольствием зарылась пальчиками, греясь и одновременно чуть массируя «шкурку» пернатого.
Страх полета окончательно прошел, уступив место восторгу, чувству безграничной свободы и ощущению бесконечного необъятного неба над головой.
Я ласково погладила шею феникса и, уже уплывая в легкую невесомую дрему, мысленно дала себе зарок поблагодарить Фауста за эти чудные яркие мгновения, которые мне вряд ли еще когда-нибудь доведется пережить.
Глава 19: Издержки профессии
Летели мы, и правда, долго. Когда добрались до поселения в отрогах гор, в небе уже занимался робкий рассвет.
Фауст приземлился на лужайку во дворе одного из домов, и я неловко скатилась по его боку, оказавшись на своих двоих. Да, как ни странно, я смогла встать на ноги. За время полета ушел холод, да и щиколотка ныла уже не так сильно. Опираться на ногу, конечно, было еще больно, но если просто стоять на месте, то вполне терпимо.
Сбоку донесся резкий порыв ветра, по которому я определила, что феникс обратился. Безо всякой задней мысли повернулась к Фаусту и застала его сидящим на земле, бледным, встрепанным, взмокшим и неимоверно уставшим. Длинные светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам и свисают до самой земли, собирая на себя грязь поросшего лишайником каменного настила.
- Тебе плохо? – тут же вырвалось у меня, и я непроизвольно сделала шаг в его сторону.
Феникс вскинул голову, коротко рыкнул и тут же меня отчитал:
- Люба, отвернись! Я не одет.
Ой, и правда. А я как-то не придала этому значения. Тем более что мужчина сидел, согнув колени и практически уткнувшись в них носом, так что стратегическая часть тела была как раз-таки прикрыта. И вообще, ну сколько уже можно на этом зацикливаться?
- Да что ты все заладил. Отвернись, да отвернись, - все же решила высказать свое негодование, хотя его просьбу, вопреки словам, выполнила и встала в пол оборота, - Как-будто я там чего-то не видела…
- Можно подумать, что видела… - фыркнул мужчина.
- Ну, если принять во внимание, что вы с братом близнецы, то могу предположить, что ниже пояса вы тоже одинаковые, - с ходу выдала я и почти тут же пожалела о своих словах.
Ну и кто меня за язык тянул, а? Вот что теперь Фауст обо мне подумает? Точнее, что он подумает про нас с Фрайо, раз я видела его братца, так сказать, во всей красе.
Наступило неловкое молчания, а вслед за ним раздался язвительный смешок и не менее язвительное:
- Все понятно.
Н-да… этого и следовало ожидать. Думаю, что мысли Фауста ушли как раз в том направлении, о котором я опасалась. Ну не стану же я ему объяснять, что это было случайно. Точнее, не совсем случайно, но точно не по моей инициативе.
Блииин. Да чего я мучаюсь? Почему я вообще должна что-то ему объяснять? Не хватало еще начать оправдываться…
- И что тебе понятно? – в таком же тоне спросила я, готовая поставить в вину мужчине его неподобающее мнение обо мне.
- Не важно. Ваши отношения с братом меня не интересуют, - как-то очень тяжело и устало ответил Фауст, разом сбив с меня всю спесь. Желание предъявлять претензии вдруг сразу отпало.
Вместо этого я слегка повернулась и глянула на него исподтишка.
Все такой же бледный и дышит тяжело… Ему, наверно, плохо, а тут разговор еще этот идиотский. И я завелась на пустом месте. В конце концов, сама дура. Нечего злиться теперь. Лучше узнаю, как ему помочь. Самочувствие феникса сейчас беспокоит меня куда больше собственной испорченной репутации.
Только вот, надо бы к нему подойти, а он ведь не подпустит. И вокруг, как назло, никакой тряпки не сыскать. На мне самой-то всего одна рубашка. Хотя, стоп! На мне две рубашки!
Озаренная идеей, быстро принялась расстегивать пуговки верхней и, в два счета стащив одежку с плеч, кинула ее Фаусту. Мужчина ловко поймал тряпицу и сразу перекинул поперек колен. А я теперь смогла подойти и, заглянув в болезненно красные глаза феникса, обеспокоенно спросила.
- Тебе очень плохо?
- А ты как думаешь? - огрызнулся Фауст.
Ну вот. Опять начинаем демонстрировать характер.
- Я ничего не думаю. Я вообще о фениксах мало чего знаю. Объясни нормально. Это из-за длительного перелета? – предположила я.
Фауст тяжело вздохнул, закатил глаза, но все же снизошел до объяснения.
- Не совсем. Просто, чем больше размер в крылатой ипостаси, тем труднее ее удерживать. Требуется больше сил, и, как итог, неминуемо грозит истощение физических и магических резервов. Я сейчас практически пустой в этом плане, и чувствую себя соответственно.
- И что теперь делать? – резонно поинтересовалась я.
- Ничего. Нужно время и отдых, чтобы восполнить потери. И все придет в норму.
Ну вот и славно. Кстати, отдых не повредит всем нам. И мне крайне интересно, где моя койка. Уже хотела спросить это вслух, но Фауст меня опередил.
- Ладно, идем. Мне уже лучше.
Фауст с трудом поднялся, неловко удерживая рубашку в районе пояса, а я шустренько отвернулась, чтобы его не смущать. В конце концов, он прав, это, и правда, неприлично – пялиться на голого мужчину, которого знаешь чуть больше суток. Да и, мало ли, по каким причинам он не спешит оголяться. Может, воспитание не позволяет. Или религия. Да и я вроде девушка приличная, а стало быть, манерами не обделенная. Надо вести себя соответствующе.
Мужчина меж тем приблизился и легонько подтолкнул меня в спину, направляя ко входу в домик – маленький, неказистый, сложенный из грубого известняка и обмазанный сверху какой-то облупившейся ни то глиной, ни то побелкой. Скрипнула входная дверь, и мы оказались в тесном предбаннике, откуда сразу направились в жилую часть дома.
Несмотря на скудную обстановку, низкие потолки и довольно обшарпанный вид помещения, которое одновременно являлось и кухней, и обеденной, здесь было приятно. Хотя бы потому, что было тепло – в дальнем углу, в углублении, выложенном неотесанными камнями другой породы, стояла добротная жаровня, в которой с тихим треском плавились раскаленные угли. Кажется, нашего возвращения ждали.
- А где Стася? – задалась вопросом, вспомнив о сестричке.
- Спит, наверно. Здесь еще одна комната есть, - кивнул мужчина в сторону боковой двери.
- А хозяева где?
- Они в соседнем доме живут. А этот - что-то типа гостевого, для случайных путников. Обстановка, конечно, не ахти, но ничего лучше не было. Здесь вообще довольно безлюдные места. В деревеньке живут в основном горняки, и гости у них бывают крайне редко.
Понятно, значит, мы тут одни. То есть наедине. То есть… И чего я вообще об этом задумалась?
Мельком глянула на мужчину, который уже успел обернуться каким-то пледом и сейчас выглядел больше одетым, чем раздетым.
- Садись, - кивнул Фауст на широкую лавку у стены, и я чуть было с ходу на нее не плюхнулась, но в последний момент обратила внимание на странную конструкцию.
Лавка не просто стояла у стены, она крепилась к ней одной стороной, а со второй ее подпирала пара хлипких ножек, которые, казалось, сложатся, стоит только опуститься на сидение.
- Да не бойся, не сломается, - понял мои опасения Фауст и подтолкнул к лавочке.
Но прежде, чем садиться, я все же проверила ее на прочность, посильнее надавив рукой на край. И, только убедившись в надежности конструкции, опустила пятую точку на мягкое покрывало, расстеленное на сидушке. А потом и вовсе забралась с ногами, мечтая только об одном – поскорее растянуться на жестком ложе и отдаться во власть сонных грез.
Но мне предстоял еще как минимум осмотр. Фауст сел передо мной на корточки и взял в руки больную ногу. Да, выглядела она не лучшим образом. Опухшая, красная, из стороны в сторону так вообще не пошевелить.
- По-моему, уже лучше, - вопреки моим ожиданиям констатировал Фауст и болезненно надавил на щиколотку.
Ногу снизу-вверх прострелило болью, я взвыла и дернулась, пытаясь отнять пострадавшую конечность.
- Потерпи, надо проверить, не повреждена ли кость.
«А, может, не надо, а?» - мысленно взмолилась я, с силой стискивая зубы, чтобы в очередной раз не завыть. Умом-то я понимала, что Фауст делает все верно, но на деле хотелось что есть мочи лягнуть его здоровой ногой, чтобы не смел больше меня трогать.
- Вроде, все нормально. Простой вывих, - наконец поставил свой диагноз феникс.
Я облегченно выдохнула и подняла на него глаза. Фауст смотрел на меня странно, укоризненно и вместе с тем мягко. Потом вдруг потянулся рукой к моему лицу и стер влагу с мокрой щеки. Черт, а я и не заметила, как выступили слезы.
- Я бы подлечил, но магический резерв у меня сейчас на нуле, так что помочь ничем не могу. И лучше тебе пока на ногу не наступать. Совсем, - дал свои рекомендации мой новый лечащий врач.
- И как же я ходить буду? Или ты собрался меня на руках носить?
- Еще чего! – фыркнул Фауст и молниеносно поднялся на ноги.
Да, шутка оказалась неудачной. Что-то мой язык сегодня так и норовит сказануть чего-нибудь эдакого.
Фауст меж тем подошел к жаровне, зачерпнул жестяным совком углей из стоящего рядом ящика и подсыпал в огонь. Те почти мгновенно занялись, сделавшись сначала багряными, а потом ярко красными. Феникс задумчиво пожевал губу, стоя у жаровни, потом развернулся и решительно направился к двери.
- Ты куда? – тут же запаниковала я.
- Сейчас вернусь. Попробуем что-нибудь сделать с твоей ногой.
Ух ты! Так меня полечат? С чего бы блондин вдруг стал таким душкой? Или, и вправду, испугался, что придется таскать меня на себе?
В общем, Фауст ушел, а я, оставшись наедине с собой, еще сильнее обхватила руками колени и предалась раздумьям. Думать старалась о важном. О нападении сидов, о том, какие дальнейшие шаги они предпримут, чтобы найти нас и завладеть кольцом, и что во всей этой ситуации делать нам со Стасей. Как выкручиваться? А еще, можно ли полностью доверять Фаусту? Раньше я сомневалась. Все пыталась найти подвох в его действиях. Но после того, что сегодня было, после того, что он сделал для нас с сестренкой, даже в мыслях не могу представить, что он может замышлять что-то плохое.
Хм. Фауст…
Сначала ты показался мне просто заносчивым язвительным недотрогой. А теперь я понимаю, что вся эта внешняя неприступность и чрезмерная колкость - лишь оболочка, под которой есть что-то гораздо более глубокое. Все же ты совсем не такой, как твой брат-близнец. Ты намного серьезнее и умнее, пусть и совершаешь порой ошибки. А кто их не совершает? Я вот тоже, дура дурой. Ох…
Я откинулась назад и устало прикрыла глаза. А когда вновь открыла, мне показалось, что в помещении стало темнее. То ли одинокая масляная лампа, стоящая на столе, стала гореть тусклее, то ли вновь прогорели угли в жаровне. Да и какая разница, сколько здесь света, так даже уютнее. Еще больше клонит в сон. Но засыпать нель…
Из сладкой дремы вырвало прикосновение прохладных рук. Я резко вскинулась, готовая рвануться в сторону, но меня удержали на месте.
- Это всего лишь я, - раздался знакомый голос и, опустив глаза, я увидела, как Фауст, вновь сидящий передо мной на коленях, обмазывает ногу какой-то пахучей мазью.
Он дотрагивался бережно, аккуратно, легонько касаясь подушечками пальцев болезненной опухоли. Потом спустился ниже, нахмурившись глянул на изодранную пятку.
– У тебя ступни ледяные и все в царапинах. Попарить бы, - Фауст поднялся и направился к жаровне, на решетке которой уже стоял котел с водой.
И когда он только успел? А еще я заметила, что пока я дремала, мужчина приоделся. Раздобыл где-то штаны и рубаху. Хотя нет, рубаха как раз-таки его. А вот обуви, как и на мне, не наблюдается. Тоже шастает босиком по холодному полу.
Фауст какое-то время поковырялся у котла, что-то засыпал в бурлящую воду, а спустя пару минул водрузил на пол перед лавкой вытянутое корыто.
- Я сейчас. Холодной принесу, - без лишних вопросов отчитался феникс и вновь вышел за дверь. Надо же, какой хозяйственный. А так сразу и не скажешь.
Вернулся Фауст со странным деревянным ведерком в руках, напомнившем мне дубовую бочку в миниатюре, в дверях слегка покачнулся и ухватился за косяк. Прикрыл глаза, борясь с дурнотой. Черт, а я и забыла, что ему плохо, после всех этих полетов. Ему бы спать сейчас, а не таскаться со всякими ведрами.
- Тебе бы лечь, - заметила тихонько, стараясь не слишком акцентировать внимание на его состоянии. Вдруг еще обидится.
- Угу, - только и промычал феникс в ответ, но, справившись со слабостью, вновь занялся делом.
Мужчина наполнил корытце горячим отваром, пахнущем чем-то травяным и терпким, похожим на запах наших совдеповских горчичников, потом разбавил холодной водой и, присев, ладонью проверил температуру.
- Нормально. Опускай, - скомандовал феникс.
Я сунула ножки в водичку и, ошпарившись, тут же выдернула их обратно.
- Ай, горячо.
- А ты постепенно опускай. Что, ноги никогда не парила? – и опять этот укоризненный, насмешливый тон. Разговаривает со мной, будто с нерадивым ребенком.
- Парила, - буркнула я и уже гораздо медленнее начала опускать мысочки в кипяток.
Фауст укоризненно покачал головой, цокнул и поднялся на ноги. Вновь пошатнулся и схватился за край лавки, чтобы восстановить равновесие. А потом и вовсе сел на нее, отчего хлипкая конструкция прогнулась и опасно скрипнула. Но обошлось – наш вес она все же выдержала.
- Давай, грейся и топай к сестре, - сказал Фауст, устало облокачиваясь на стену.
Ага, стало быть, я еще и его спальное место заняла. Впрочем, он сам меня сюда усадил и ноги заставил парить. Пусть теперь не жалуется. Хотя, жалко его, конечно, так измотался, а прилечь даже негде.
Ну, ничего. Я не долго. А потом вспомнила про его босые ноги, подвинулась на лавке и добродушно предложила:
- Присоединяйся, - кивнула на корыто, в котором было вполне достаточно места и для двух пар ног.
Но Фауст же у нас гордый. Мужчина скептически выгнул светлую бровь и, видимо, хотел сказать что-то колкое по этому поводу, но я его опередила:
- Давай, не строй из себя недотрогу.
Как ни странно, это сработало. Блондин хмыкнул, подвинулся ближе и опустил ноги в горячую воду. Расплылся в довольной улыбке и, блаженно прикрыв глаза, откинулся назад.
Вот так и сидели, пока вода постепенно не остыла. А что было дальше, хоть убейте не помню, потому что теперь я уже окончательно уплыла в сон.
