Пробуждение походило на дежавю. Да, я опять проснулась не одна. Впритирку ко мне лежало тело, и, судя по габаритам, это тело было мужское.
Я распахнула сонные глаза и узрела перед собой блондинистую макушку, в принадлежности которой не могло быть сомнений.
Н-да, сначала с одним братцем в постели проснулась, теперь со вторым. Хорошо, хоть не голым. Еще бы узнать, как мы умудрились заснуть вместе. Хотя, если вспомнить наше вчерашнее состояние, то это как раз-таки вопросов не вызывает. А вызывает то, как мы вдвоем поместились на эту лавку?
Я с трудом пошевелилась, чувствуя себя килькой в консервной банке. Как там говорится? В тесноте, да не в обиде? Ага. И спать, наверно, было тепло. Зато теперь, наверняка, все тело болеть будет.
Попыталась хоть немного изменить положение, но было настолько узко, что я даже перевернуться не смогла. А вот то, как затекла поясница, сразу прочувствовалось. И еще я, кажется, руку отлежала. Ох, надо отсюда выбираться.
Вот только так называемый выход преграждало тело спящего блондина. Я кое-как приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Даже во сне Фауст выглядел жутко уставшим. На лбу пролегла вертикальная складочка, лицо выглядело бледным и осунувшимся. Ох, как же не хочется его будить…
Еще немного так полежала, любуясь мужским профилем, подмечая разные мелочи, которые наверняка отличали Фауста от брата: родинку над левой бровью, маленькую ямочку на подбородке, чуть заметный белесый шрамик на переносице. Невольно заметила, как зачесались руки - так сильно хотелось к нему прикоснуться.
С силой провела пальцами по ладони, избавляясь от странного ощущения.
Эх, что же делать? Будить или нет? Я огляделась, оценивая свое положение.
Вперед ногами отсюда точно не вылезти, ибо ноги почти упираются в стенку. Вперед головой… Можно попробовать, правда, это грозит мне скатиться башкой вниз и повстречаться ею же с полом, чего я тоже не особо желаю. Но, признаться честно, будить сейчас Фауста и выяснять, что мы делаем с ним в одной постели, не хочется еще больше. Да, такая вот я трусиха. Так что, ползем головой вперед. Ну, вперед!
Выглядели мои потуги, как минимум, смешно. Ибо грацией гусеницы я не обладала, а другим способом выбраться из положения «зажата со всех сторон» в принципе не возможно.
Короче, я ерзала и так, и эдак. Доерзалась до того, что все-таки разбудила феникса.
Фауст пошевелился, что-то недовольно буркнул и резво перевернулся на другой бок, оказавшись со мной нос к носу и еще сильнее прижав меня к стенке.
- Фауст, ты меня раздавишь… - пропищала сдавлено, пытаясь хоть как-то отстраниться от крепкого мужского тела. Но мужское тело - оно на то и крепкое, что сдвинуть его практически нереально.
- Ммм? - промычал блондин и распахнул сонные глазки.
Неет, все-таки они не такие, как у Фрайо. У Фенечки глаза ярко-синие, а у Фауста на пару тонов темнее, как вечернее предгрозовое небо. Но серебристые всполохи все те же, ласково мерцают даже в ярком солнечном свете.
Черт, и о чем я только думаю в такой ситуации? Мне же выбираться надо.
- Я встать хочу, - опять пропищала, не в силах вернуть голосу нормальное звучание, ибо легкие сдавило.
- Ну так вставай, - ответил Фауст и обратно закрыл глаза.
- Так выпусти. Или прикажешь через тебя перелезать?
Блондин недовольно покряхтел, мол, не дают поспать с утра пораньше, и совершенно невозмутимым тоном выдал:
- Лезь.
Нет, ну нормальный вообще? Что за шутки? Я тут задыхаюсь, понимаешь ли, а он свой зад от кровати оторвать не может. Гррр!
Ладно. Врагу не сдается наш гордый варяг. Я ведь предупреждала, что скромность - это не про меня? Предупреждала. Вот пусть теперь пеняет на себя.
Короче, я полезла. Сначала перекинула через Фауста руку, потом ногу. Он не отреагировал… Потом поднатужилась и перенесла вес тела, и тут что-то хрустнуло. В первое мгновение перепугалась – вдруг блондину что сломала. Но когда мы с фениксом кубарем полетели вниз, поняла - это лавка! А еще почувствовала себя настоящим экстрасенсом, ибо мои недавние опасения насчет хлипкости сидения подтвердились, и хруст этот было ничто иное, как сложившиеся ножки.
Короче, мы с Фаустом скатились на пол. Сначала он. Следом я. И когда на этом самом полу очутились, оказалось, что находимся мы в весьма недвусмысленной позе. Он снизу, лежа на спине, я сверху, сидя на нем. Если мне не изменяет память, в величайшем труде всех времен и народов под кодовым названием «камасутра» эта поза называется «наездница». А если учесть еще тот факт, что со вчерашнего вечера одежды на мне не прибавилось (читай, одета я в одну рубашку и трусики, которые-то и трусиками с натягом можно назвать), то ситуация очень даже щекотливая выходит…
От осознания всей глубины «подставы» у меня случился кратковременный ступор, а у мужчины… Эммм, он проснулся. Теперь уже окончательно. И обалдело хлопал округлившимися глазами.
Н-да, худшей ситуации и придумать нельзя. Хотя, нет – можно! Худшее случилось сразу же - в кухню вошла зевающая Стаська.
- Доброе утр… - запнулась ошарашенная сестричка, узрев меня верхом на Фаусте, и, всплеснув руками, молниеносно выдала: - Нет, ну совсем обнаглели. Что, больше уединиться негде? Это, между прочим, кухня – место общественного пользования.
Моя челюсть от сего заявления медленно поехала вниз. Фауст же среагировал быстрее. Резко пихнул меня в бок, сбрасывая с себя, и вскочил на ноги.
- А поаккуратнее нельзя? – зашипела на него, потому как пол, куда меня скинули, был отнюдь не мягким, да еще и шершавым. Как итог, я ушибла локоть и ободрала ладошку. Гррр! – Вот нахрена ты меня вчера лечил, если сегодня опять калечить собрался?
- Калечить? – непонимающе сдвину брови Фауст.
- Так это у вас такое лечееение было, - одновременно с ним многозначно протянула Стаська. – Ну понятно, понятно.
И чего ей там, интересно, понятно? Вот ведь, пошлячка мелкая! Всыпать бы ей хорошенько.
- Стасечка, - обманчиво ласково начала я. - Ты бы лучше поинтересовалась, как я вас вчера в лесу всю ночь ждала, как от сидов убегала и ногу ломала!
- Ты ногу сломала? – теперь уже по-настоящему испугалась сестричка.
- Вывихнула, - буркнула в ответ и таки поднялась с пола. Причем сделала это самостоятельно. Белобрысый даже и не вздумал помочь, несмотря на больную ногу и на то, что валяюсь я тут по его вине!
- Сильно болит? – поглядев на ковыляющую меня все же спросил Фауст. Надо же, остатки совести проснулись.
- Уже меньше, чем вчера, - все же нашла в себе силы ответить спокойно, а так хотелось поязвить… Ух!
- Хорошо, - ответил Фауст и вдруг неожиданно зашипел. Как оказалось, запутался в собственных волосах и чуть их не выдрал.
Ох, а я бы с удовольствием ему патлы повыдергивала, тем более что привести их в порядок у него все равно не получалось. И хрен я ему помогу, пусть даже не просит. Нечего было волосья до попы отращивать!
- Хочешь, расчешу? - тут же подорвалась сестричка, разрушив мой крамольный план мести.
- Если ты найдешь мне расческу, я сам расчешу.
И что бы вы думали сделала эта предательница? Юркнула в комнату и спустя две секунды вернулась с гребешком в руках.
- Стась, а одежды моего размера там случайно не завалялось? – спросила с надеждой. Все же шастать в Фаустовой рубахе не совсем прилично, хоть я уже и привыкла. Да и он, похоже, привык – читай, не обращал на это никакого внимания. Даже обидно… Такие ноги зря пропадают!
- Не-а, - мотнула головой сестренка и с гребешком в руках двинулась на мужчину.
Однако, Фауст, в отличие от близнеца, в парикмахерскую играть не захотел. Вырвал орудие пыток из рук сестренки и принялся самостоятельно распутывать блондинистую гриву.
Ой-ой-ой, какие мы недотроги…
Стаська надулась и, обреченно вздохнув, уселась на табурет – единственное сидение во всем помещении, так как лавку мы благополучно сломали.
- А завтрак будет? – устав горевать по фениксовым волосам, переключилась к более насущным проблемам сестричка.
- Будет! Сходи, поймай в лесу, - буркнул мужчина, явно чем-то недовольный. Кажется, не выспался. Дальше последовало очередное «Ай» и шипение, а гребень со сломанным зубцом полетел в противоположный конец кухни. Хорошо еще, что брани не последовало, а то ругательства у феникса специфические, мало ли чего сказанет в порыве бешенства.
- Предлагали же помочь… - укоризненно протянула сестричка и на манер самого блондина закатила глаза к потолку.
- Сам справлюсь, - вновь огрызнулся Фауст и пошел искать выброшенный гребень.
- Ты чего психованный такой? – тут уже я не выдержала и решила поставить мужика на место. – Не с той ноги встал?
- Если ты помнишь, я вообще очень неудачно «встал», - рыкнул феникс, напомнив мне про наше совместное «вставание».
- А ну прекрати истерику! И хватит уже мельтешить перед глазами! – рявкнула я. - Не выспался – так ляг и поспи! Только сначала еды нам принеси. Мы даже сготовить можем, только дай, что.
Со второго раза крик подействовал. Фауст остановился, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и, что-то для себя решив, вышел наружу.
Кстати, судя по сквознячку, потянувшему из приоткрытой в двери, погодка не ахти какая. Блин, надо было и про одежду ему сказать. Замерзну ведь. Или придется не показывать носу из дома…
Вернулся Фауст минут через десять, волоча в руках корзину какой-то снеди, а еще стопку тряпья. Ооо, это мне?
А дальше я готова была плясать от счастья, потому что это действительно оказалось мне. И это была одежда. А блондин-то реабилитируется потихонечку. Вон, даже без подсказок притащил, во что нарядиться. Среди вороха одежды даже нашлись подходящие штанишки из плотной ткани и даже моего размера. Да и Стаське кое-что перепало.
Мы с сестренкой забурились в соседнюю комнату, переоделись и счастливые вышли к столу, за которым Фауст уже во всю нарезал сыр и колечко колбасы.
А с волосами он так ничего и не сделал. Более того, на конце одной из прядей болтался запутавшийся зубец от расчески.
Я, без всякой задней мысли, подкралась к фениксу и попыталась выпутать деревянную щепку.
- Не надо, не трогай, - тут же воспротивился блондин и попытался увернуться от моих рук.
- Да ничего я не сделаю с твоими волосами. Что ж ты бешенный такой? – в свою очередь возмутилась я, твердо вознамерившись помочь несчастному. И не важно, что он против. Должна же я отблагодарить за одежку.
- Я просто не люблю, когда моими волосами занимается кто-то посторонний!
- А кто ж тогда ими занимается? Или у тебя личный доверенный парикмахер всегда наготове? – усмехнулась я.
- Нет, я просто мою их специальным средством, и они не путаются, - пояснил мужчина.
- Извини, дорогуша, боюсь, что специального средства я тебе тут не найду. Так что постой смирно минуточку.
Короче, с боем, но я все же переупрямила феникса и освободила его шевелюрку от противного зубца. И даже волосы почти не гладила, хотя очень хотелось. Помню, какие они шелковистые у Фрайо. Но лишний раз злить Фауста не хотелось. И так нервный.
Дальше был завтрак. Мне, как больной, все же уступили табуреточку, и я, поудобнее примостив пятую точку, с аппетитом жевала колбасу, хоть та была и не такая вкусная, как наша московская, но моему голодному брюху было все равно.
- Я вчера ночью птичку в город послал, - расправившись с завтраком, сообщил Фауст. – За нами должны прислать экипаж. Так что надолго мы тут не задержимся.
- Птичку? – удивилась я. – У вас тут что, «голубиная почта»?
- Причем тут голуби? Я курьера послал.
- Погоди, так курьера, или птичку? – запуталась я.
- Курьер - это и есть птичка. – И заметив негодование на моем лице, пояснил: - Вид так называется. Эти птички используют особые энергетические потоки в воздухе, благодаря чему могут легко переноситься на дальние расстояние. Потому и письма с ними доходят очень быстро.
- Интересно… А как они узнают, куда лететь?
- Приучены. У каждого курьера свои две точки, между которыми он курсирует. У нас в каждом городе и мало-мальски приличном населенном пункте функционирует служба доставки.
- Но это же неудобно. Вдруг письмо важное кто-то перехватит и прочтет.
Фауст на это лишь усмехнулся.
- Если кому-то требуется конфиденциальная отправка писем, он заводит дома собственных курьеров. В нашем родовом замке их около двенадцати…
- Ты в замке живешь? – ахнула Стаська.
- Скоро сами увидите, - кивнул и легонько улыбнулся Фауст. А потом, поразмыслив, вдруг спросил: - Так я не понял, вы отправляете почту с голубями?
- Нет, что ты, - отмахнулась я. – Это прошлый век. Нет, даже позапрошлый или поза- позапрошлый. Короче, древность. Мы электронной почтой пользуемся. Это еще быстрее, чем ваши птички-курьеры.
Дальнейшие полчаса посвятили просвещению. И, что самое приятное, просвещали мы Фауста – в коем-то веке можно построить из себя умную - в подробностях рассказывая ему об особенностях работы электронной почты, всемирной паутины и других высоких технологий.
Мужчина слушал внимательно. Изредка комментировал и задавал уточняющие вопросы. Причем отнюдь не тупые, как я ожидала. Хоть столь развитых технологий в этом мире и не было, но суть феникс уловил и даже дал зарок побеседовать на тему мгновенной доставки писем со своим знакомым магом-практиком. Сам, я так поняла, он в этой области был не особо силен.
В общем, какое-то время за столом властвовала полная идиллия. Видимо, верна народная примета, что на сытый желудок люди добреют. Однако, временное перемирие все же подошло к концу. И закончилось оно в тот момент, когда Фауст вспомнил про свой кинжал.
Мне, хоть и нехотя, но пришлось сообщить о его потере, на что мужчина витиевато выругался и поспешил обвинить меня чуть ли не во всех смертных грехах разом.
- Твою мать, Люба! Ничего нельзя тебе доверить! – Фауст вновь метался по помещению, не зная, то ли ему за голову хвататься, то ли за мое горло.
- А я и не просила доверять мне свой кинжал. Ты сам дал! – нашла чем ответить обвинителю.
- Да помню я, что дал! Троллья башка! А ты мне сразу сказать не могла, что потеряла? Когда мы еще в лесу были?
- Я не вспомнила, - виновато пожала плечами. – Ты, между прочим, тоже не вспомнил! Так что мы с тобой на пару склеротики.
Фауст промолчал. Видно, нечего было на это ответить. Потом подошел к столу, облокотился на него локтями, согнувшись в три погибели, и с тяжким вздохом уронил лицо в ладони.
- Фауст, ну прости, - все же попыталась извиниться, понимая, что действительно виновата.
- Да я сам дурак. Не надо было его тебе давать. Все равно бы воспользоваться не смогла.
- А он что, такой ценный был? – наивно предположила, до конца пока не понимая, почему мужчина так убивается. А вдруг реликвия. Переходит из поколения в поколение, и все такое…
- Да дело не в ценности. На клинке есть знак рода, а это значит, что если его найдут, то сразу узнают, кто замешан в вашем побеге.
- Эммм. Погоди, но ведь лорд Синдар тебя в лицо видел…
- Но знакомы-то мы с ним не были. Он, конечно, понял, что я феникс, но пока бы проработал варианты, пока бы нашел… Да и доказательств у него против нас бы не нашлось. Ни улик, ни свидетелей. А теперь…
- Да ладно. Ты ж ничего такого не сделал, за что можно наказать. Нас не похищал - мы добровольно с тобой ушли - силу тоже не применял. А вот то, что этот остроухий учинил…
