- Да нет, все хорошо, - махнула рукой, и вправду, чувствуя, что уже все хорошо. Тепло так, и тело легкое-легкое, и голова немного туманная. Приятно туманная.
- Луууу, - голос Стаськи понизился до заговорщического шепота. – А вы чего с блондинчиком на фейерверке делали?
- Чего-чего? Салют смотрели. Мотыльков ловили.
- А потом? – протянула сестричка, еще сильнее подавшись вперед.
- Когда, потом?
- Ну, когда свет выключили… - подмигнула малявка.
- Аааа… нуууу… - отвела глаза, понимая, в какую сторону клонит младшенькая.
Сразу вспомнился поцелуй в темноте. Его горячее дыхание, руки нежные, глаза, мерцающие в темноте. Блин, может я зря отказалась в номер подняться?
Решительно тряхнула головой. Нет, один поцелуй еще не повод для постели. И вообще, Орловы так просто не даются. Не заслужил пока, вот!
- А ты желание загадала? – меж тем продолжала допытываться сестричка.
- Какое желание?
- Ну как же? Когда свет выключили. Желание надо было загадывать, как у нас на Новый год! – широко улыбнулась мелкая, а я недоуменно глянула на Дора.
- Ага, надо было. Мы называем это минутой Великого Перелома. Время, когда меняется рисунок небосклона, и Трехпалый Лучник уступает место Звездной Танцовщице. А священный Обсидиан наливается свежим огнем, открывая новый сезон испытаний, - нараспев проговорил Дор. - Фауст что, тебе не рассказал?
- Неа… - растерянно покачала головой, а про себя подумала, что надо будет блондину это припомнить. Лишил меня желания, вот же гад!
Хотя, с другой стороны… Вот, что бы я пожелала? Наверняка именно то, что он в эту минуту Перелома и проделал. Считай, желание сразу исполнил. Но все равно, при случае припомню! Чисто из вредности.
Твердо на том порешив, решила скрепить намерение очередным большим глотком сидра. А потом еще одним… и кружка как-то быстро опустела. А на ее месте вновь появилась полная. Прям чудеса.
А потом вдруг вернулся Фауст. Тоже с кружкой. Здоровенной такой, глиняной, с объёмными рисунками по бортику. Красииииво. Почему-то захотелось эти рисунки рассмотреть, и я потянулась к его напитку.
- Люба, не трожь! – Дотянуться до кружечки мне так и не дали, стремительно отставив ее в сторону.
Пахло оттуда, кстати, весьма своеобразно. Какими-то терпкими травами вперемешку с древесной корой и хмелем. Убойный запашок. И, разумеется, пробовать сие пойло я не намеревалась, но блондин, видимо, думал иначе.
– Тебе что, своего мало? – И оглядев ряд пустых кружек, нравоучительным тоном заметил: - По-моему, кому-то уже хватит.
- Кому? – Глянула на него ну совершенно непонимающим взглядом.
- Тебе! – жестко произнес феникс и попытался вырвать у меня бережно сжимаемый сидр.
Расставаться с полюбившейся выпивкой я не желала, но мужчина оказался сильней и все-таки выдернул кружку у меня из рук. При этом часть сидра расплескалась Фаусту на брюки, и он витиевато ругнулся, смахивая мокрые капли.
- Правильно, нечего всякую бурду пить, - вдруг вклинялся в нашу стычку один из гномов. – У меня тут в заначке есть кое-что повкуснее.
Гном достал из-под стола прозрачную бутыль, и я этой бутыли обрадовалась, как родной.
- Клюююковка, - проверещала радостно, а ручки сами потянулись к заветной вкуснятине.
- Она самая, - подтвердил гном и шустро наполнил три наперстка. Видимо, два были для них с товарищем, а значит, третий полагался как раз мне.
Содержимое наперстка опрокинула в себя быстрее, чем Фауст успел что-то предпринять. А после так хорошо-хорошо стало. Так тепло, уютно. И я откинулась на спинку стульчика, блаженно раскинув руки. Красота!
- Твою мать! – прошипел пернатый, а Стаська рядом весело хрюкнула. – Не наливать ей больше!
А больше мне было и не надо. Потому что в зале вдруг заиграла задорная музыка, и мне резко захотелось плясать. Вскочила со стула и, дернув Стаську за руку, потащила ее в хоровод танцующих.
Веселились мы до упаду. Плясали, кружились, прыгали, отбивали ногами бешенную чечетку. Музыканты играли заводную кадриль, польку и еще кучу неизвестных нам с сестрицей мелодий. А потом мы учили танцевать посетителей ламбаду и змейкой гуляли меж столов, пытаясь зацепить как можно больше народа. Дор, кстати, с радостью к нам присоединился. А вот феникс будто прирос задом к стулу - ни в какую его было не вытащить. Только смотрел на нас исподлобья, угрюмо и, кажется, осуждающе.
Но мне эти его недовольные взгляды были по барабану. И плясала я, пока ноги держали. И даже на стойку, кажется, залезть пыталась, но кто-то вредный меня оттуда мигом снял. Потому вместо стойки пришлось залезть на стул. Вот только танцевать на стуле было совершенно неудобно, и я четко поняла, что пришла пора запевать!
А так как голос у меня не ахти, и лирические завывания в моем исполнении хуже пытки для наделенных слухом ушей, то я здраво решила петь то, для чего голосовые данные не требуются. Короче, в ход пошли старые-добрые частушки!
- Славный гномий самогон, круто пробирает!
С одного стакана я голову теряю.
Уууууу- ух-ух-ух!
Первое же четверостишие в моем исполнении нашло бурный отклик среди постояльцев «Шниферфаурхайна», а потому я сразу же перешла ко второму:
- Наги, фениксы и сиды не нужны мне триста лет.
Что за мир такой дурацкий, мужиков нормальных нет!
Уууууу- ух-ух-ух!
- Любка, жги! – поддержала мое начинание сестрица и тоже забралась на стул, видимо, планируя присоединиться к веселью.
Ну я и разошлась. В хмельном угаре слова сами срывались с губ. И начиная очередную частушку, я совершенно не представляла, чем она закончится:
- Наги тщательно скрывают, что у них в кармашке.
То краснеют, то бледнеют, те еще скромняшки.?
Уууууу- ух-ух-ух!
Не смотря на то, что пела я про нагов, от такого заявления побледнел феникс. Остальные же гости разразились дружным хохотом и так же дружно потребовали продолжения. И тут вступила Стаська:
- Повстречала гремлина, рыжего, пригожего.
То как слон таскает груз, то томиком приложенный.
Я сразу вспомнила, как Стаська чуть было не пришибла книгой бедного Тревура, и меня тоже потянуло спеть что-нибудь эдакое про мелких рыжиков.
- Гремлин странный тип у нас, везде он умещается.
То под стол залезет в раз, то в кармашке прячется?.
Уууууу- ух-ух-ух!
Следом за гремлинами в ход пошли куплеты про фениксов.
- Братец Фрайо наш в ударе по квартире носится.
Хочет фениксом быть очень, но никак не можется.
То в цыпленка превратится, то в тупого страуса,
То глаза накрасит тушью, то в юбчонки рядится?.
Если Стаськина частушка была еще более-менее приличная, то лично я послала приличия далеко и надолго и весело затянула:
- Полюбила феникса, думала, он женится.
А он в койку потащил меня, красну девицу.
На этих словах, кое-кто все-таки оторвал зад от стула и медленно, но неотвратимо, двинулся ко мне. И пока мне не успели заткнуть рот – а я была уверенна, что Фауст непременно это сделает – пропела еще одну «убойную» частушку:
- Парень прыткий приставучий говорит, пойдём в постель.
А у нас на этот случай есть отмазка про мигрень?!
Ууууу- ум!
Да, рот мне все-таки заткнули. Правда, не поцелуем, как того хотелось бы, а банально ладонью. А потом и вовсе взвалили на плечо и потащили прочь.
Народ в таверне возмутился, заревел, запротестовал, но пернатый был непреклонен.
- Все, представление окончено! – заявил Фауст, уверенно взбираясь по крутой лесенке.
И, наверное, мне стоило забеспокоиться о том, что мы можем запросто с нее навернуться, и покрепче вцепиться в свою ездовую лошадку, но пьяным, как говорится, море по колено, а потому я беззаботно болтала ногами и крутилась туда сюда, насколько это позволял крепкий хват мужской руки.
А еще меня вдруг осенило, что я не попрощалась со своими благодарными слушателями, а потому я оттолкнулась ладонями от широкой спины, стараясь как можно выше задрать голову, и крикнула на прощание:
- Аривидерчи! Завтра, ик, продолжим. – И ручкой помахала на прощание. В ответ раздался восторженный гул и пожелания повторного концерта.
А потом мы все же добрались до конца лестницы и повернули в полутемный коридор. Голоса разом смолкли и грустно как-то сделалось. Я подперла ладонью щечку и вопросила у своей пернатой лошадки:
- А мы куда?
- Не мы, а ты. Ты идешь в постель!
- Что, одна? – тут же возмутилась я. Не, погодите, он же не далее как пару часов назад предлагал мне отправиться в нумера. Уже передумал, что ли? Быстро…
- Если хочешь, можешь в обнимку с подушкой, - предложил Фауст, но меня такая альтернатива совершенно не устраивала. Феникс же всяко лучше подушки. Тепленький, приятненький, мягонький. Наверное… Ну, в некоторых местах.
И я тотчас уставилась на то самое место, которое должно было быть мягким, благо положение вниз головой как раз позволяло хорошо его рассмотреть.
Вид мне понравился. Ну, прям очень-очень понравился. И я лишь уверилась в своих желаниях.
- А я хочу с тобой! – заявила мужику и с размаху шлепнула его ладошкой по заду.
- Люба! – взревел Фауст, и мир в мгновение ока перевернулся.
Голова резко поменялась местами с задом, и я оказалась в положении вертикали, ногами на полу. Вот только, эти ноги совсем не хотели держать желеобразное тельце, а потому пришлось повиснуть на шее у блондина, дабы не повстречаться носом с отшлифованными досками паркета.
- Ты что, издеваешься?! – прорычал Фауст, гневно глядя на меня и потирая ладонью удостоившийся всестороннего внимания зад.
- Я? Ни в коем разе! – уверила пернатого и еще крепче обхватила его шею.
Фаусту почему-то это не понравилось. Блондин коротко рыкнул и грубо отодрал меня от своей груди.
Нет, ну что такое? Я только собралась его помацать… недотрога, право слово.
Потом меня резко развернули, с ноги распахнули дверь, перед которой мы стояли, и втолкнули в номер для новобрачных.
- Постелька! - обрадовалась было я, а потом узрела на этой самой постельке смутно знакомого полупрозрачного духа. – Бабушка! - пропела так же радостно и бросилась обнимать родственницу. Да только забыла, что призрачная бабушка - эдакое нематериальное существо, а потому попросту шлепнулась на кровать, зарывшись мордочкой в мягкое одеяло.
- Ну, наконец-то. Явились! – раздраженно фыркнула графиня, по всей видимости, совершенно не радостная семейной встрече. - Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?! Как я сюда попала? И почему моя пра-правнучка в таком состоянии?! – вопрос, похоже, предназначался фениксу. А я даже немного обиделась. Со мной что, разговаривать не хотят?
Фауст же тяжко вздохнул, буркнул под нос что-то невразумительное, но явно ругательное, и так же с ноги захлопнул дверь в номер.
Ууу, сейчас что-то будет!
Проснулась я с диким похмельем. Голова раскалывалась, во рту открыла свой мини-филиал пустыня Сахара, да и тело почему-то ныло так, словно я вчера в марафонском забеге успела поучаствовать.
С протяжным стоном села на кровати и обхватила руками многострадальную голову.
- Доброе утро! Как самочувствие? – раздалось сзади, и, медленно повернувшись, я узрела опирающегося о подоконник Фауста. Окно было не зашторено, а потому солнечный свет болезненно ударил по непривыкшим глазам, и я тут же прикрыла их ладошкой.
- Отвратительно…
- Стыдно? – почему-то вдруг спросил Фауст.
Вновь подняла на него взгляд.
Блондин стоял, прищурившись, скрестив руки на груди, и выжидательно на меня пялился. И по этому его взгляду я поняла – да, мне точно должно быть стыдно!
Вот только за что? Ни черта не помню!
- Наверно… А что вчера было? – попыталась прояснить ситуацию и, поднявшись с кровати, направилась к низенькой тумбочке, на которой очень кстати стоял графин с водой.
Из одежды на мне была лишь тонкая хлопковая сорочка, но феникса этот факт ничуть не смутил. Более того, увидев, что меня нехило штормит, мужчина подошел и помог наполнить стакан.
- Не помнишь, значит, ничего?
- Неа, - мотнула головой и сделала большой глоток.
Сахара во рту оросилась живительной влагой, и мне заметно полегчало. И водичка такая вкусненькая оказалась, сладковатая, холодная до ломоты в зубах. То, что нужно.
- И как напилась вчера, не помнишь? И как частушки похабные пела? И как домогалась меня полночи, тоже не помнишь?
Вот зря я глоток в этот момент сделала. Вода фонтаном выплеснулась наружу, а я судорожно закашлялась.
- Я…. Что?! – не поверила своим ушам. Сидр и частушки вчера точно были, правда, я бы не сказала, что похабные, так с намеком, да и только. Но вот последнее…
- Домогалась меня, - услужливо повторил феникс.
- И что конкретно я... делала?
Нет, ну мало ли, у нас понятия о домогательстве разные, и на самом деле все ограничилось невинными дружескими обнимашками и поцелуйчиками в носик.
- Тебе в подробностях рассказать или так… в общих чертах? – вопросительно выгнул бровь Фауст.
- В общих, - проблеяла я, решив поберечь собственные нервы.
- Сначала ты мне на шею вешалась, потом целоваться полезла, - стал методично перечислять объект моих якобы домогательств, - потом стащила рубашку, следом взялась за штаны… И у тебя почти получилось! - с каким-то странным выражением на лице усмехнулся мужчина.
- И что, ты не мог меня остановить?! – всерьез возмутилась я.
- Ну, ты вообще-то сильная! – как-то обвинительно кинул Фауст. – По заду вчера меня так шлепнула, что до сих пор отпечаток пятерни виден.
От такого заявления у меня натурально отвисла челюсть, а блондин предложил:
- Показать?
- Нет, не надо. Я тебе на слово верю, - тяжко вздохнула и обвела взглядом свой неподобающий костюм. – А меня кто раздел?
- Сама, - последовал ожидаемый ответ. – А сорочку я на тебя уже под утро напялил.
Челюсть повторно повстречалась с полом. Погодите…. То есть… Я что, совсем-совсем разделась?
Феникс на мой красноречивый взгляд несколько раз кивнул. И улыбочка у него такая пошленькая вышла, что мне инстинктивно захотелось прикрыться. А лучше одеться. Но сначала надо было выяснить главный вопрос, особенно в свете того, что у меня ныло все тело.
- И что… эммм… между нами было? – запинаясь спросила я, уже заблаговременно страшась ответа.
- Ничего.
Нда… Коротко и очень информативно
- Совсем-совсем ничего? – решила уточнить я.
- Я тебя не тронул, если ты об этом, - хмыкнул Фауст и вновь вернулся к окну. - Я вчера, в отличие от некоторых, был в своем уме, во вполне вменяемом и даже трезвом состоянии, - похвастался блондин. – Хотя ты просила… Нет, ты просто умоляла взять тебя! На кровати, на полу и даже на подоконнике предлагала.
- Не правда… - смутилась я.
- Правда-правда! – и не думал щадить меня этот безжалостный тип.
- И чего ж ты не взял?!
На смену смущению как-то быстро пришло негодование. Причем злое такое. Я ничего не помню. А он сидит тут, ухмыляется и небылицы мне какие-то рассказывает. А сам такой весь благородный, воспитанный и вообще - сама сдержанность.
- Я же сказал! У меня, в отличие от некоторых, голова была на месте! – только укрепил мое мнение этот мистер-порядочность.
Я обдумала ситуацию, взвесила все в своей больной головушке, вспомнила, как обычно блондин реагировал на мои, даже совсем невинные, прикосновения, и предложения его неприличные тоже вспомнила и, исходя из всего этого, сделала весьма неутешительные выводы…
- Луууу, - голос Стаськи понизился до заговорщического шепота. – А вы чего с блондинчиком на фейерверке делали?
- Чего-чего? Салют смотрели. Мотыльков ловили.
- А потом? – протянула сестричка, еще сильнее подавшись вперед.
- Когда, потом?
- Ну, когда свет выключили… - подмигнула малявка.
- Аааа… нуууу… - отвела глаза, понимая, в какую сторону клонит младшенькая.
Сразу вспомнился поцелуй в темноте. Его горячее дыхание, руки нежные, глаза, мерцающие в темноте. Блин, может я зря отказалась в номер подняться?
Решительно тряхнула головой. Нет, один поцелуй еще не повод для постели. И вообще, Орловы так просто не даются. Не заслужил пока, вот!
- А ты желание загадала? – меж тем продолжала допытываться сестричка.
- Какое желание?
- Ну как же? Когда свет выключили. Желание надо было загадывать, как у нас на Новый год! – широко улыбнулась мелкая, а я недоуменно глянула на Дора.
- Ага, надо было. Мы называем это минутой Великого Перелома. Время, когда меняется рисунок небосклона, и Трехпалый Лучник уступает место Звездной Танцовщице. А священный Обсидиан наливается свежим огнем, открывая новый сезон испытаний, - нараспев проговорил Дор. - Фауст что, тебе не рассказал?
- Неа… - растерянно покачала головой, а про себя подумала, что надо будет блондину это припомнить. Лишил меня желания, вот же гад!
Хотя, с другой стороны… Вот, что бы я пожелала? Наверняка именно то, что он в эту минуту Перелома и проделал. Считай, желание сразу исполнил. Но все равно, при случае припомню! Чисто из вредности.
Твердо на том порешив, решила скрепить намерение очередным большим глотком сидра. А потом еще одним… и кружка как-то быстро опустела. А на ее месте вновь появилась полная. Прям чудеса.
А потом вдруг вернулся Фауст. Тоже с кружкой. Здоровенной такой, глиняной, с объёмными рисунками по бортику. Красииииво. Почему-то захотелось эти рисунки рассмотреть, и я потянулась к его напитку.
- Люба, не трожь! – Дотянуться до кружечки мне так и не дали, стремительно отставив ее в сторону.
Пахло оттуда, кстати, весьма своеобразно. Какими-то терпкими травами вперемешку с древесной корой и хмелем. Убойный запашок. И, разумеется, пробовать сие пойло я не намеревалась, но блондин, видимо, думал иначе.
– Тебе что, своего мало? – И оглядев ряд пустых кружек, нравоучительным тоном заметил: - По-моему, кому-то уже хватит.
- Кому? – Глянула на него ну совершенно непонимающим взглядом.
- Тебе! – жестко произнес феникс и попытался вырвать у меня бережно сжимаемый сидр.
Расставаться с полюбившейся выпивкой я не желала, но мужчина оказался сильней и все-таки выдернул кружку у меня из рук. При этом часть сидра расплескалась Фаусту на брюки, и он витиевато ругнулся, смахивая мокрые капли.
- Правильно, нечего всякую бурду пить, - вдруг вклинялся в нашу стычку один из гномов. – У меня тут в заначке есть кое-что повкуснее.
Гном достал из-под стола прозрачную бутыль, и я этой бутыли обрадовалась, как родной.
- Клюююковка, - проверещала радостно, а ручки сами потянулись к заветной вкуснятине.
- Она самая, - подтвердил гном и шустро наполнил три наперстка. Видимо, два были для них с товарищем, а значит, третий полагался как раз мне.
Содержимое наперстка опрокинула в себя быстрее, чем Фауст успел что-то предпринять. А после так хорошо-хорошо стало. Так тепло, уютно. И я откинулась на спинку стульчика, блаженно раскинув руки. Красота!
- Твою мать! – прошипел пернатый, а Стаська рядом весело хрюкнула. – Не наливать ей больше!
А больше мне было и не надо. Потому что в зале вдруг заиграла задорная музыка, и мне резко захотелось плясать. Вскочила со стула и, дернув Стаську за руку, потащила ее в хоровод танцующих.
Веселились мы до упаду. Плясали, кружились, прыгали, отбивали ногами бешенную чечетку. Музыканты играли заводную кадриль, польку и еще кучу неизвестных нам с сестрицей мелодий. А потом мы учили танцевать посетителей ламбаду и змейкой гуляли меж столов, пытаясь зацепить как можно больше народа. Дор, кстати, с радостью к нам присоединился. А вот феникс будто прирос задом к стулу - ни в какую его было не вытащить. Только смотрел на нас исподлобья, угрюмо и, кажется, осуждающе.
Но мне эти его недовольные взгляды были по барабану. И плясала я, пока ноги держали. И даже на стойку, кажется, залезть пыталась, но кто-то вредный меня оттуда мигом снял. Потому вместо стойки пришлось залезть на стул. Вот только танцевать на стуле было совершенно неудобно, и я четко поняла, что пришла пора запевать!
А так как голос у меня не ахти, и лирические завывания в моем исполнении хуже пытки для наделенных слухом ушей, то я здраво решила петь то, для чего голосовые данные не требуются. Короче, в ход пошли старые-добрые частушки!
- Славный гномий самогон, круто пробирает!
С одного стакана я голову теряю.
Уууууу- ух-ух-ух!
Первое же четверостишие в моем исполнении нашло бурный отклик среди постояльцев «Шниферфаурхайна», а потому я сразу же перешла ко второму:
- Наги, фениксы и сиды не нужны мне триста лет.
Что за мир такой дурацкий, мужиков нормальных нет!
Уууууу- ух-ух-ух!
- Любка, жги! – поддержала мое начинание сестрица и тоже забралась на стул, видимо, планируя присоединиться к веселью.
Ну я и разошлась. В хмельном угаре слова сами срывались с губ. И начиная очередную частушку, я совершенно не представляла, чем она закончится:
- Наги тщательно скрывают, что у них в кармашке.
То краснеют, то бледнеют, те еще скромняшки.?
Уууууу- ух-ух-ух!
Не смотря на то, что пела я про нагов, от такого заявления побледнел феникс. Остальные же гости разразились дружным хохотом и так же дружно потребовали продолжения. И тут вступила Стаська:
- Повстречала гремлина, рыжего, пригожего.
То как слон таскает груз, то томиком приложенный.
Я сразу вспомнила, как Стаська чуть было не пришибла книгой бедного Тревура, и меня тоже потянуло спеть что-нибудь эдакое про мелких рыжиков.
- Гремлин странный тип у нас, везде он умещается.
То под стол залезет в раз, то в кармашке прячется?.
Уууууу- ух-ух-ух!
Следом за гремлинами в ход пошли куплеты про фениксов.
- Братец Фрайо наш в ударе по квартире носится.
Хочет фениксом быть очень, но никак не можется.
То в цыпленка превратится, то в тупого страуса,
То глаза накрасит тушью, то в юбчонки рядится?.
Если Стаськина частушка была еще более-менее приличная, то лично я послала приличия далеко и надолго и весело затянула:
- Полюбила феникса, думала, он женится.
А он в койку потащил меня, красну девицу.
На этих словах, кое-кто все-таки оторвал зад от стула и медленно, но неотвратимо, двинулся ко мне. И пока мне не успели заткнуть рот – а я была уверенна, что Фауст непременно это сделает – пропела еще одну «убойную» частушку:
- Парень прыткий приставучий говорит, пойдём в постель.
А у нас на этот случай есть отмазка про мигрень?!
Ууууу- ум!
Да, рот мне все-таки заткнули. Правда, не поцелуем, как того хотелось бы, а банально ладонью. А потом и вовсе взвалили на плечо и потащили прочь.
Народ в таверне возмутился, заревел, запротестовал, но пернатый был непреклонен.
- Все, представление окончено! – заявил Фауст, уверенно взбираясь по крутой лесенке.
И, наверное, мне стоило забеспокоиться о том, что мы можем запросто с нее навернуться, и покрепче вцепиться в свою ездовую лошадку, но пьяным, как говорится, море по колено, а потому я беззаботно болтала ногами и крутилась туда сюда, насколько это позволял крепкий хват мужской руки.
А еще меня вдруг осенило, что я не попрощалась со своими благодарными слушателями, а потому я оттолкнулась ладонями от широкой спины, стараясь как можно выше задрать голову, и крикнула на прощание:
- Аривидерчи! Завтра, ик, продолжим. – И ручкой помахала на прощание. В ответ раздался восторженный гул и пожелания повторного концерта.
А потом мы все же добрались до конца лестницы и повернули в полутемный коридор. Голоса разом смолкли и грустно как-то сделалось. Я подперла ладонью щечку и вопросила у своей пернатой лошадки:
- А мы куда?
- Не мы, а ты. Ты идешь в постель!
- Что, одна? – тут же возмутилась я. Не, погодите, он же не далее как пару часов назад предлагал мне отправиться в нумера. Уже передумал, что ли? Быстро…
- Если хочешь, можешь в обнимку с подушкой, - предложил Фауст, но меня такая альтернатива совершенно не устраивала. Феникс же всяко лучше подушки. Тепленький, приятненький, мягонький. Наверное… Ну, в некоторых местах.
И я тотчас уставилась на то самое место, которое должно было быть мягким, благо положение вниз головой как раз позволяло хорошо его рассмотреть.
Вид мне понравился. Ну, прям очень-очень понравился. И я лишь уверилась в своих желаниях.
- А я хочу с тобой! – заявила мужику и с размаху шлепнула его ладошкой по заду.
- Люба! – взревел Фауст, и мир в мгновение ока перевернулся.
Голова резко поменялась местами с задом, и я оказалась в положении вертикали, ногами на полу. Вот только, эти ноги совсем не хотели держать желеобразное тельце, а потому пришлось повиснуть на шее у блондина, дабы не повстречаться носом с отшлифованными досками паркета.
- Ты что, издеваешься?! – прорычал Фауст, гневно глядя на меня и потирая ладонью удостоившийся всестороннего внимания зад.
- Я? Ни в коем разе! – уверила пернатого и еще крепче обхватила его шею.
Фаусту почему-то это не понравилось. Блондин коротко рыкнул и грубо отодрал меня от своей груди.
Нет, ну что такое? Я только собралась его помацать… недотрога, право слово.
Потом меня резко развернули, с ноги распахнули дверь, перед которой мы стояли, и втолкнули в номер для новобрачных.
- Постелька! - обрадовалась было я, а потом узрела на этой самой постельке смутно знакомого полупрозрачного духа. – Бабушка! - пропела так же радостно и бросилась обнимать родственницу. Да только забыла, что призрачная бабушка - эдакое нематериальное существо, а потому попросту шлепнулась на кровать, зарывшись мордочкой в мягкое одеяло.
- Ну, наконец-то. Явились! – раздраженно фыркнула графиня, по всей видимости, совершенно не радостная семейной встрече. - Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?! Как я сюда попала? И почему моя пра-правнучка в таком состоянии?! – вопрос, похоже, предназначался фениксу. А я даже немного обиделась. Со мной что, разговаривать не хотят?
Фауст же тяжко вздохнул, буркнул под нос что-то невразумительное, но явно ругательное, и так же с ноги захлопнул дверь в номер.
Ууу, сейчас что-то будет!
Глава 10 : Провалы в памяти
Проснулась я с диким похмельем. Голова раскалывалась, во рту открыла свой мини-филиал пустыня Сахара, да и тело почему-то ныло так, словно я вчера в марафонском забеге успела поучаствовать.
С протяжным стоном села на кровати и обхватила руками многострадальную голову.
- Доброе утро! Как самочувствие? – раздалось сзади, и, медленно повернувшись, я узрела опирающегося о подоконник Фауста. Окно было не зашторено, а потому солнечный свет болезненно ударил по непривыкшим глазам, и я тут же прикрыла их ладошкой.
- Отвратительно…
- Стыдно? – почему-то вдруг спросил Фауст.
Вновь подняла на него взгляд.
Блондин стоял, прищурившись, скрестив руки на груди, и выжидательно на меня пялился. И по этому его взгляду я поняла – да, мне точно должно быть стыдно!
Вот только за что? Ни черта не помню!
- Наверно… А что вчера было? – попыталась прояснить ситуацию и, поднявшись с кровати, направилась к низенькой тумбочке, на которой очень кстати стоял графин с водой.
Из одежды на мне была лишь тонкая хлопковая сорочка, но феникса этот факт ничуть не смутил. Более того, увидев, что меня нехило штормит, мужчина подошел и помог наполнить стакан.
- Не помнишь, значит, ничего?
- Неа, - мотнула головой и сделала большой глоток.
Сахара во рту оросилась живительной влагой, и мне заметно полегчало. И водичка такая вкусненькая оказалась, сладковатая, холодная до ломоты в зубах. То, что нужно.
- И как напилась вчера, не помнишь? И как частушки похабные пела? И как домогалась меня полночи, тоже не помнишь?
Вот зря я глоток в этот момент сделала. Вода фонтаном выплеснулась наружу, а я судорожно закашлялась.
- Я…. Что?! – не поверила своим ушам. Сидр и частушки вчера точно были, правда, я бы не сказала, что похабные, так с намеком, да и только. Но вот последнее…
- Домогалась меня, - услужливо повторил феникс.
- И что конкретно я... делала?
Нет, ну мало ли, у нас понятия о домогательстве разные, и на самом деле все ограничилось невинными дружескими обнимашками и поцелуйчиками в носик.
- Тебе в подробностях рассказать или так… в общих чертах? – вопросительно выгнул бровь Фауст.
- В общих, - проблеяла я, решив поберечь собственные нервы.
- Сначала ты мне на шею вешалась, потом целоваться полезла, - стал методично перечислять объект моих якобы домогательств, - потом стащила рубашку, следом взялась за штаны… И у тебя почти получилось! - с каким-то странным выражением на лице усмехнулся мужчина.
- И что, ты не мог меня остановить?! – всерьез возмутилась я.
- Ну, ты вообще-то сильная! – как-то обвинительно кинул Фауст. – По заду вчера меня так шлепнула, что до сих пор отпечаток пятерни виден.
От такого заявления у меня натурально отвисла челюсть, а блондин предложил:
- Показать?
- Нет, не надо. Я тебе на слово верю, - тяжко вздохнула и обвела взглядом свой неподобающий костюм. – А меня кто раздел?
- Сама, - последовал ожидаемый ответ. – А сорочку я на тебя уже под утро напялил.
Челюсть повторно повстречалась с полом. Погодите…. То есть… Я что, совсем-совсем разделась?
Феникс на мой красноречивый взгляд несколько раз кивнул. И улыбочка у него такая пошленькая вышла, что мне инстинктивно захотелось прикрыться. А лучше одеться. Но сначала надо было выяснить главный вопрос, особенно в свете того, что у меня ныло все тело.
- И что… эммм… между нами было? – запинаясь спросила я, уже заблаговременно страшась ответа.
- Ничего.
Нда… Коротко и очень информативно
- Совсем-совсем ничего? – решила уточнить я.
- Я тебя не тронул, если ты об этом, - хмыкнул Фауст и вновь вернулся к окну. - Я вчера, в отличие от некоторых, был в своем уме, во вполне вменяемом и даже трезвом состоянии, - похвастался блондин. – Хотя ты просила… Нет, ты просто умоляла взять тебя! На кровати, на полу и даже на подоконнике предлагала.
- Не правда… - смутилась я.
- Правда-правда! – и не думал щадить меня этот безжалостный тип.
- И чего ж ты не взял?!
На смену смущению как-то быстро пришло негодование. Причем злое такое. Я ничего не помню. А он сидит тут, ухмыляется и небылицы мне какие-то рассказывает. А сам такой весь благородный, воспитанный и вообще - сама сдержанность.
- Я же сказал! У меня, в отличие от некоторых, голова была на месте! – только укрепил мое мнение этот мистер-порядочность.
Я обдумала ситуацию, взвесила все в своей больной головушке, вспомнила, как обычно блондин реагировал на мои, даже совсем невинные, прикосновения, и предложения его неприличные тоже вспомнила и, исходя из всего этого, сделала весьма неутешительные выводы…
