В миг оказавшись на дне, вскочила на ноги и поразилась тому, что змеи, коих тут было великое множество, совершенно меня не касаются! Вот не чувствую я их, и все! Твердая поверхность под ногами и никакого намека на живые узлы из холодных липких тел.
Вот же ж! Умельцы фиговы! Конечно, зачем париться и добывать живых змей? Можно ведь просто обойтись иллюзией. Хотели на слабо взять? Так вот, ничего у вас не вышло!
Решительно направилась к противоположному краю обрыва и, цепляясь руками за торчащие из земли корни деревьев, стала выбираться наружу. Тут, к слову, меня тоже ждала засада. Большая часть весьма крепких и надежных, как мне казалось, корешков тоже были иллюзией. А потому пришлось потратить уйму времени на то, чтобы найти настоящие. Под конец я уже просто зажмурилась, чтобы не видеть мельтешащие перед глазами ветки, за которые так и тянуло уцепиться, а искала опору на ощупь.
А время-то шло. И надежды собрать феникса в полной комплектации таяли, подобно снегу на летней жаре.
И вот я выбралась из оврага. И отдышаться не успела, как воздух вокруг сгустился. Заискрился, взывая к ассоциациям с грозой. Метнула недоумевающий взгляд к оставленной за линией оврага кучке пепла. Эээ, нет, фениксу воскресать еще рановато, а значит, грозовые раскаты не его рук дело.
Неужто дождь собирается?
А вот и низко летящая птица. Или не птица? Уж очень упитанная. А вот еще одна. Когда очередная «птица» с грохотом свалилась у моих ног, я окончательно убедилась, что к пернатым эти летящие штуки никакого отношения не имеют.
Это был град. Самый настоящий. С неба падали целые глыбы льда. Крошились, трескались, разбиваясь о твердую землю. Получить таким по башке мне совсем не хотелось, а потому я лишь быстрее рванула вперед, к горящему алым пламенем Обсидиану.
Град оказался прицельным. Ледяные куски разбивались чуть ли не у меня под ногами, брызгая крошкой на невысокие замшевые сапожки. Пришлось петлять, лишь удлиняя путь до желанной цели. Но маневр оказался выигрышным, и мне повезло ни разу не получить снарядом по голове.
Вот только, добравшись до камня, дышала я словно загнанная лошадь. Устало облокотилась на гладкий отполированный бок и тут же испуганно отпрянула, потому как поверхность валуна вдруг пошла рябью, а огненные дорожки на мгновенные погасли, а потом вспыхнули ярким голубым светом.
И мир будто взорвался вокруг. Взорвался звуками. Толпа ревела. А зрители с трибун разом ринулись в центр площади.
Ой, мамочки, они же затопчут моего феникса! Мне резко стало не до отдыха. Подхватила лежащую рядом со священным камнем чашу. Следом совочек и кисточку. И понеслась в обратном направлении. К моему счастью, никакого града, оврага со змеями и дымовой завесы на пути уже не было. Как и в случае с Фаустом, все препятствия исчезли, стоило их преодолеть. А потому обратно я добралась не в пример быстрее. И пока разъяренная толпа - а она было именно разъяренной – не добралась до меня, принялась шустро сметать пепел и аккуратно ссыпать его в чашу, мысленно радуясь тому, что площадь достаточно большая, и путь этим недоброжелателям предстоит неблизкий.
- Это немыслимо! Это против правил! – меж тем долетали возмущенные голоса. – Она не достойна…
- Что ж это творится? Чтобы жалкая человечка… - вопил кто-то совсем уж сердобольный.
- Почему не остановили? Почему не предотвратили...
Ну и все в таком духе.
Короче, понятно было одно - местные жители совершенно не рады моему внезапному выходу на арену. Вот только, чего ж они только сейчас проснулись? Где они были, когда на меня ледяные глыбы с неба сыпались? Или все же надеялись, что пришибет? А я, такая нехорошая, надежд не оправдала. Ай-ай-ай.
Короче, вскоре вся эта беснующаяся толпа докатилась до меня. Окружила плотным кольцом. И не было в этой толпе ни единого знакомого лица. Дора со Стаськой, и тех не наблюдалось.
«На кого ж вы меня покинулиииии?» - захотелось завыть с досады, но вместо этого я лишь крепче прижала в груди трепетно лелеемую емкость с останками возлюбленного и, приняв боевую позу «руки вместе, ноги врозь», приготовилась эти самые останки защищать.
Гремлины все как один дружно уставились на чашу. И лица их стали еще мрачнее и недружелюбнее, чем прежде. А впереди стоящая старушенция, глянув на исписанную непонятными символами плошку у меня в руках, и вовсе грохнулась в обморок!
Вот поражаюсь я порой тем жизненным парадоксам, что время от времени с нами происходят. Вот, казалось бы, Фауст – феникс, сильный, умный, достойный, страстно желающий добыть себе в услужение гремлина - и вдруг волею судьбы пал на боевой арене. И хотелось бы сказать, что пал он смертью храбрых, да только вряд ли аллергию на благовония можно отнести к достойным причинам смерти.
Я же… Простая слабая человечка. Умеющая разве что бегать быстро, и то благодаря волшебному колечку. И вообще, я всего лишь хотела сохранить прах любимого, гремлин же мне вообще никаким боком не сдался. И нате вам! Получите, распишитесь!
Нет, ну не в прямом смысле, конечно. Как объяснил Дор, дотронувшись до священного Обсидиана, я доказала, что достойна стать хозяйкой гремлина и теперь имела полное право взять кого-нибудь из представителей сего славного народа к себе в услужение. И сам камень, вспыхнувший голубым светом, это право лишь подтвердил.
Вот только, сами гремлины были с таким решением не согласны. И по такому случаю они даже собрали совет старейшин. Совет, к слову, заседал все на той же площади. Престарелые лилипуты расселись вокруг своего священного камня и в процессе бурной дискуссии пытались решить, что со мной делать.
Я, Дор и Стаська расположились неподалеку. Я нервно расхаживала из стороны в сторону, прижимая к груди чашу с прахом Фауста. Стаська сидела прямо на брусчатке, сжав руку рыжего юноши, и недобро на меня поглядывала. Сам же рыжий «герой» лежал! На носилках!
Да-да! В отличие от меня, совершенно без потерь преодолевшей все препятствия, Дору, что понесся следом, хорошенько досталось. Короче, напоролся он как раз на те самые острые шипы, что вылезали из-под земли, и сейчас вдоль и поперек был перебинтован лоскутами материи. Но, несмотря на свое состояние, парень напрочь отказался отправляться в лазарет и остался с нами на площади до вынесения окончательного вердикта.
Стасечка заботливо хлопотала вокруг своего раненого рыцаря, со мной же она принципиально не разговаривала, решив, что это я виновата в его несчастьях.
Нет, я не пойму, я что, насильно его за собой тянула? Кто его просил следом-то бежать? Дурная голова ногам покоя не дает?
Я, конечно, понимаю, что рыжий хотел, как лучше. Переживал там, уберечь пытался… Но как можно было напороться на собственные же ловушки? Уму не постижимо! А я еще и виноватой осталась.
Короче, наш отважный герой повредил ножки и передвигаться самостоятельно теперь не мог. Телепортироваться, как это с легкостью делал прежде, тоже не мог, потому как все магические резервы уходили на поддержание человеческих размеров тела. Врачи (по-ихнему – лекари) строго-настрого запретили ему уменьшаться, пока раны не затянутся и парень окончательно не выздоровеет. Короче, стал наш рыжик беспомощен, аки младенец!
Сестричка же моя заделалась заботливой наседкой, чего я прежде за ней никогда не замечала. Да, похоже, они и впрямь сдружились. Ну, я надеюсь, что это просто дружба, а не что-то большее. Все же, дальше симпатии им идти пока рановато.
- Люб, ну сядь уже, успокойся! – По всей видимости, мое мельтешение перед глазами Дору изрядно надоело.
- Ну чего они там так долго совещаются?
- А ты куда-то спешишь? – хмыкнул рыжий.
Вот, кстати, больным он не выглядел. Ну ни капельки. Все так же острил и отвешивал свои шуточки. Не знаю, может, конечно, это эффект от той настойки, которой напоил его лекарь, но выглядел парень чересчур уж бодро. И сострадания, а тем более чувства вины, во мне вообще никак не вызывал.
- Так Фауста воскрешать надо! – заявила я и бережно прижала к груди плошку, да еще ладошкой сверху прикрыла, чтобы пепел не разнесло.
Дор на такой мой выпад заливисто рассмеялся.
- И как ты его воскрешать собралась, позволь спросить? Над прахом шаманить будешь?
Я крепко задумалась.
И правда… Что делать дальше с пеплом, я не имела ни малейшего представления.
- Ладно, не боись. Он и без тебя воскреснет. Магический контур сомкнется, и восстанет. Надо немного подождать. Пару-тройку часов, может чуть дольше, смотря, какой запас магии у него оставался на время смерти. Кстати, ты с птенцами обращаться умеешь? – спросил парень, и по губам его расползлась глумливая улыбка.
А мне сразу вспомнилось, как вылупился страус Фрайо. Как лез ко мне на ручки, и как мы носились с ним по квартире.
- Есть такой опыт… - мрачно буркнула я, а потом с негодованием спросила: - Слушай, а нафига он вообще перед смертью в птицу обратился? Умер бы человеком и воскрес бы таким же. А мне теперь с яйцами возись, потом с птенцами… Одна морока.
- Слушай, я, конечно, в фениксовых перерождениях не силен, но воскресать в крылатом обличье им вроде проще. Да и обращение, скорее всего, произошло непроизвольно.
Ну, раз проще… То потерплю. Ох, надеюсь, он вырастет так же быстро, как Фрайо в прошлый раз. Нам ведь еще до Змеиной провинции черт знает сколько пилить. И там еще. А время на исходе. И наверно, придется отправляться одним, не дожидаясь Фауста. И как нам быть в таком случае, ума не приложу!
Хотя, если бы у нас был свой гремлин… Это намного упростило бы задачу!
- Ну чего они там так долго? - вновь кинула нетерпеливый взгляд на усевшихся в кружочек старейшин.
- Тугодумы, - буркнула недовольная Стаська, которая все еще глядела на меня волком.
- Решат, куда они денутся, - беззаботно махнул рукой наш собеседник. – Против воли священного Обсидиана все равно не посмеют пойти, так что не переживайте.
- Считаешь? – Я с надеждой глянула на рыжего.
- Ага! – кивнул тот. – Только это… Ты им ритуальную чащу-то все же верни. Реликвия, как-никак.
Ага, фиг им! Так я и вернула. Я эту чашу, можно сказать, с боем отстояла. И когда шла за ней к камню, и когда после чуть не подралась из-за нее с чересчур вспыльчивой старушкой. И чихать я хотела, что предназначена она для ритуальных омовений, и что без чаши этой несчастный народ гремлинов не сможет очиститься пред ликом своих богов и принять их божественное воздаяние… Блин, чушь какая!
- Не отдам! Там мой феникс!
- Люб, ну серьезно… Верни, - просительно протянул Дор. Видимо, ценность ритуальной посудины даже для этого раздолбая была велика. - А Фауста пересыпь куда-нибудь…
- Куда?
- Да хоть в носок! – смело предложил рыжий, а рядом сидящая Стаська радостно прихрюкнула.
А я, как представила, что скажет на сей счет сам блондин, когда воскреснет, так сразу боязно стало. За шкурку свою боязно. Нет уж, лучше я выстою против десятка стариканов, чем потом буду выслушивать претензии Фауста, а если не повезет - еще и прочувствую их же. Причем явно на мягком месте.
В который раз покосилась на высокое собрание, засевшее вокруг камня. Кажется, дебаты там разгорелись не на шутку. Кое-кто из старичков вскочил с места. Расхаживал туда-сюда, явно что-то доказывая сородичам. Остальные потрясали кулаками, слюной брызгали. И лица злые, раскрасневшиеся.
Н-да… Эдак они долго решать будут.
- Короче, мне это надоело! – вдруг резко заявила Стаська и решительно поднялась с земли. – Пойду-ка я, мозги им промою! - И на недовольное сопение Дора тут же поправилась: - В смысле, права пойду отстаивать. Любкины.
- О, как! – удивилась я. Неужто перемирие?
- Да-да. Должен же кто-то за тебя постоять. Буду твоим этим… адвокатом!
И сестрица решительно потопала в центр площади. Ну все, держись, гремлины! Стася вышла на тропу войны.
Поудобнее перехватив чашу, посеменила следом за сестричкой. В решительности ее я ничуть не сомневалась, а вот в способностях к переговорам, коих никогда не было и не могло быть, была совершенно не уверена. Натворит еще делов.
Стоило нам приблизиться, как гремлины разом смолкли.
- Испытуемым запрещено присутствовать на собрании старейшин! – враждебно сообщил выдвинувшийся вперед недомерок и гневно уставился на нас с сестрицей.
- А она и не будет присутствовать! – с улыбкой откликнулась Стаська и, глянув через плечо, шикнула на меня, мол, не мешай. Я послушно отступила на два шага назад, пряча за спиной сокровенную плошку. – Интересы испытуемого буду представлять я. Ее адвокат!
- Кто-кто? – не понял старичок.
- Адвокат! В соответствии с нашими законами и законами любого цивилизованного общества, каждый человек имеет право отстаивать свои права и свободы любым доступным ему способом. И раз уж испытуемому запрещено присутствовать на совете, то я, как полномочный представитель, просто обязана представлять ее интересы на вашем собрании.
Гремлин от такого заявления малость растерялся. Я же и вовсе стояла с круглыми ошалевшими глазами, не веря в услышанное. Где это мелкая успела таких слов нахвататься? Передачи «Суд идет», что ли, по телеку насмотрелась? И, пожалуй, возьму свои слова обратно. Раз уж она гремлинов в замешательство одной фразой сумела ввести, то и мои права отстоять сможет.
Гремлины меж тем зашушукались, зашептались. И все тот же старичок безрадостно сообщил:
- Что ж, мы позволим вам высказаться в защиту испытуемой, вот только…. – И красноречиво так на меня глянул, что я сразу поняла, мое близкое присутствие тут крайне не желательно.
Миролюбиво подняла ручки и покорно отступила еще на десяток шагов. По-хорошему, с этого расстояния мне не должно было быть слышно, о чем пойдет речь в круге. Так что рыжие недорослики успокоились и продолжили беседу. И хорошо, они ведь не знают про мое колечко и его чудо-свойства. А я знаю, так что навострила ушки, сосредоточилась и принялась с интересом следить за дебатами.
- Это не по правилам. Она не преодолела все ловушки, а потому не прошла испытания! – уверенно вещал один из местных старейшин. И большинство сидевших в круге его поддержали.
- Но ведь священный Обсидиан воспылал голубым, а значит, он подтвердил ее право! – возразил кто-то другой. – Да и в Писании сказано…
Дальше начался шумный спор, больше походящий на торги на базарной площади, и тогда свое веское слово вставила Стаська.
- Так, стоп! Брейк. Что конкретно сказано в этом вашем талмуде? Каковы условия прохождения испытания?
- В священном Писании говорится, что правом нанять на службу гремлина наделяется тот, кто достигнет камня в центре поселения славного народа гремлинов.
- Так и сказано? Слово в слово? – уточнила мелкая, а старейшины дружно поддакнули. – Тогда какие вопросы, я не пойму? До камня она дошла? Дошла! Коснулась? Коснулась! Чего еще надо?
- Но ловушки… Они не успели сработать…
- Эээ, нет. Погодите. То, что ваши ловушки фигово работают - это уже ваши проблемы. Условие было - дойти да камня!
- Но она человек! Мы не будем служить человеку! – фыркнула какая-то дамочка.
- Так вы еще и расисты?! – возмутилась Стася и прицокнула язычком. – Ай-ай-ай… Стыдно должно быть, барышня… А еще взрослые люди, старейшины… Чему вы только детей учите? Расовой нетерпимости? – принялась устыжать гремлинов мелкая.
Вот же ж! Умельцы фиговы! Конечно, зачем париться и добывать живых змей? Можно ведь просто обойтись иллюзией. Хотели на слабо взять? Так вот, ничего у вас не вышло!
Решительно направилась к противоположному краю обрыва и, цепляясь руками за торчащие из земли корни деревьев, стала выбираться наружу. Тут, к слову, меня тоже ждала засада. Большая часть весьма крепких и надежных, как мне казалось, корешков тоже были иллюзией. А потому пришлось потратить уйму времени на то, чтобы найти настоящие. Под конец я уже просто зажмурилась, чтобы не видеть мельтешащие перед глазами ветки, за которые так и тянуло уцепиться, а искала опору на ощупь.
А время-то шло. И надежды собрать феникса в полной комплектации таяли, подобно снегу на летней жаре.
И вот я выбралась из оврага. И отдышаться не успела, как воздух вокруг сгустился. Заискрился, взывая к ассоциациям с грозой. Метнула недоумевающий взгляд к оставленной за линией оврага кучке пепла. Эээ, нет, фениксу воскресать еще рановато, а значит, грозовые раскаты не его рук дело.
Неужто дождь собирается?
А вот и низко летящая птица. Или не птица? Уж очень упитанная. А вот еще одна. Когда очередная «птица» с грохотом свалилась у моих ног, я окончательно убедилась, что к пернатым эти летящие штуки никакого отношения не имеют.
Это был град. Самый настоящий. С неба падали целые глыбы льда. Крошились, трескались, разбиваясь о твердую землю. Получить таким по башке мне совсем не хотелось, а потому я лишь быстрее рванула вперед, к горящему алым пламенем Обсидиану.
Град оказался прицельным. Ледяные куски разбивались чуть ли не у меня под ногами, брызгая крошкой на невысокие замшевые сапожки. Пришлось петлять, лишь удлиняя путь до желанной цели. Но маневр оказался выигрышным, и мне повезло ни разу не получить снарядом по голове.
Вот только, добравшись до камня, дышала я словно загнанная лошадь. Устало облокотилась на гладкий отполированный бок и тут же испуганно отпрянула, потому как поверхность валуна вдруг пошла рябью, а огненные дорожки на мгновенные погасли, а потом вспыхнули ярким голубым светом.
И мир будто взорвался вокруг. Взорвался звуками. Толпа ревела. А зрители с трибун разом ринулись в центр площади.
Ой, мамочки, они же затопчут моего феникса! Мне резко стало не до отдыха. Подхватила лежащую рядом со священным камнем чашу. Следом совочек и кисточку. И понеслась в обратном направлении. К моему счастью, никакого града, оврага со змеями и дымовой завесы на пути уже не было. Как и в случае с Фаустом, все препятствия исчезли, стоило их преодолеть. А потому обратно я добралась не в пример быстрее. И пока разъяренная толпа - а она было именно разъяренной – не добралась до меня, принялась шустро сметать пепел и аккуратно ссыпать его в чашу, мысленно радуясь тому, что площадь достаточно большая, и путь этим недоброжелателям предстоит неблизкий.
- Это немыслимо! Это против правил! – меж тем долетали возмущенные голоса. – Она не достойна…
- Что ж это творится? Чтобы жалкая человечка… - вопил кто-то совсем уж сердобольный.
- Почему не остановили? Почему не предотвратили...
Ну и все в таком духе.
Короче, понятно было одно - местные жители совершенно не рады моему внезапному выходу на арену. Вот только, чего ж они только сейчас проснулись? Где они были, когда на меня ледяные глыбы с неба сыпались? Или все же надеялись, что пришибет? А я, такая нехорошая, надежд не оправдала. Ай-ай-ай.
Короче, вскоре вся эта беснующаяся толпа докатилась до меня. Окружила плотным кольцом. И не было в этой толпе ни единого знакомого лица. Дора со Стаськой, и тех не наблюдалось.
«На кого ж вы меня покинулиииии?» - захотелось завыть с досады, но вместо этого я лишь крепче прижала в груди трепетно лелеемую емкость с останками возлюбленного и, приняв боевую позу «руки вместе, ноги врозь», приготовилась эти самые останки защищать.
Гремлины все как один дружно уставились на чашу. И лица их стали еще мрачнее и недружелюбнее, чем прежде. А впереди стоящая старушенция, глянув на исписанную непонятными символами плошку у меня в руках, и вовсе грохнулась в обморок!
Глава 12: Прения сторон
Вот поражаюсь я порой тем жизненным парадоксам, что время от времени с нами происходят. Вот, казалось бы, Фауст – феникс, сильный, умный, достойный, страстно желающий добыть себе в услужение гремлина - и вдруг волею судьбы пал на боевой арене. И хотелось бы сказать, что пал он смертью храбрых, да только вряд ли аллергию на благовония можно отнести к достойным причинам смерти.
Я же… Простая слабая человечка. Умеющая разве что бегать быстро, и то благодаря волшебному колечку. И вообще, я всего лишь хотела сохранить прах любимого, гремлин же мне вообще никаким боком не сдался. И нате вам! Получите, распишитесь!
Нет, ну не в прямом смысле, конечно. Как объяснил Дор, дотронувшись до священного Обсидиана, я доказала, что достойна стать хозяйкой гремлина и теперь имела полное право взять кого-нибудь из представителей сего славного народа к себе в услужение. И сам камень, вспыхнувший голубым светом, это право лишь подтвердил.
Вот только, сами гремлины были с таким решением не согласны. И по такому случаю они даже собрали совет старейшин. Совет, к слову, заседал все на той же площади. Престарелые лилипуты расселись вокруг своего священного камня и в процессе бурной дискуссии пытались решить, что со мной делать.
Я, Дор и Стаська расположились неподалеку. Я нервно расхаживала из стороны в сторону, прижимая к груди чашу с прахом Фауста. Стаська сидела прямо на брусчатке, сжав руку рыжего юноши, и недобро на меня поглядывала. Сам же рыжий «герой» лежал! На носилках!
Да-да! В отличие от меня, совершенно без потерь преодолевшей все препятствия, Дору, что понесся следом, хорошенько досталось. Короче, напоролся он как раз на те самые острые шипы, что вылезали из-под земли, и сейчас вдоль и поперек был перебинтован лоскутами материи. Но, несмотря на свое состояние, парень напрочь отказался отправляться в лазарет и остался с нами на площади до вынесения окончательного вердикта.
Стасечка заботливо хлопотала вокруг своего раненого рыцаря, со мной же она принципиально не разговаривала, решив, что это я виновата в его несчастьях.
Нет, я не пойму, я что, насильно его за собой тянула? Кто его просил следом-то бежать? Дурная голова ногам покоя не дает?
Я, конечно, понимаю, что рыжий хотел, как лучше. Переживал там, уберечь пытался… Но как можно было напороться на собственные же ловушки? Уму не постижимо! А я еще и виноватой осталась.
Короче, наш отважный герой повредил ножки и передвигаться самостоятельно теперь не мог. Телепортироваться, как это с легкостью делал прежде, тоже не мог, потому как все магические резервы уходили на поддержание человеческих размеров тела. Врачи (по-ихнему – лекари) строго-настрого запретили ему уменьшаться, пока раны не затянутся и парень окончательно не выздоровеет. Короче, стал наш рыжик беспомощен, аки младенец!
Сестричка же моя заделалась заботливой наседкой, чего я прежде за ней никогда не замечала. Да, похоже, они и впрямь сдружились. Ну, я надеюсь, что это просто дружба, а не что-то большее. Все же, дальше симпатии им идти пока рановато.
- Люб, ну сядь уже, успокойся! – По всей видимости, мое мельтешение перед глазами Дору изрядно надоело.
- Ну чего они там так долго совещаются?
- А ты куда-то спешишь? – хмыкнул рыжий.
Вот, кстати, больным он не выглядел. Ну ни капельки. Все так же острил и отвешивал свои шуточки. Не знаю, может, конечно, это эффект от той настойки, которой напоил его лекарь, но выглядел парень чересчур уж бодро. И сострадания, а тем более чувства вины, во мне вообще никак не вызывал.
- Так Фауста воскрешать надо! – заявила я и бережно прижала к груди плошку, да еще ладошкой сверху прикрыла, чтобы пепел не разнесло.
Дор на такой мой выпад заливисто рассмеялся.
- И как ты его воскрешать собралась, позволь спросить? Над прахом шаманить будешь?
Я крепко задумалась.
И правда… Что делать дальше с пеплом, я не имела ни малейшего представления.
- Ладно, не боись. Он и без тебя воскреснет. Магический контур сомкнется, и восстанет. Надо немного подождать. Пару-тройку часов, может чуть дольше, смотря, какой запас магии у него оставался на время смерти. Кстати, ты с птенцами обращаться умеешь? – спросил парень, и по губам его расползлась глумливая улыбка.
А мне сразу вспомнилось, как вылупился страус Фрайо. Как лез ко мне на ручки, и как мы носились с ним по квартире.
- Есть такой опыт… - мрачно буркнула я, а потом с негодованием спросила: - Слушай, а нафига он вообще перед смертью в птицу обратился? Умер бы человеком и воскрес бы таким же. А мне теперь с яйцами возись, потом с птенцами… Одна морока.
- Слушай, я, конечно, в фениксовых перерождениях не силен, но воскресать в крылатом обличье им вроде проще. Да и обращение, скорее всего, произошло непроизвольно.
Ну, раз проще… То потерплю. Ох, надеюсь, он вырастет так же быстро, как Фрайо в прошлый раз. Нам ведь еще до Змеиной провинции черт знает сколько пилить. И там еще. А время на исходе. И наверно, придется отправляться одним, не дожидаясь Фауста. И как нам быть в таком случае, ума не приложу!
Хотя, если бы у нас был свой гремлин… Это намного упростило бы задачу!
- Ну чего они там так долго? - вновь кинула нетерпеливый взгляд на усевшихся в кружочек старейшин.
- Тугодумы, - буркнула недовольная Стаська, которая все еще глядела на меня волком.
- Решат, куда они денутся, - беззаботно махнул рукой наш собеседник. – Против воли священного Обсидиана все равно не посмеют пойти, так что не переживайте.
- Считаешь? – Я с надеждой глянула на рыжего.
- Ага! – кивнул тот. – Только это… Ты им ритуальную чащу-то все же верни. Реликвия, как-никак.
Ага, фиг им! Так я и вернула. Я эту чашу, можно сказать, с боем отстояла. И когда шла за ней к камню, и когда после чуть не подралась из-за нее с чересчур вспыльчивой старушкой. И чихать я хотела, что предназначена она для ритуальных омовений, и что без чаши этой несчастный народ гремлинов не сможет очиститься пред ликом своих богов и принять их божественное воздаяние… Блин, чушь какая!
- Не отдам! Там мой феникс!
- Люб, ну серьезно… Верни, - просительно протянул Дор. Видимо, ценность ритуальной посудины даже для этого раздолбая была велика. - А Фауста пересыпь куда-нибудь…
- Куда?
- Да хоть в носок! – смело предложил рыжий, а рядом сидящая Стаська радостно прихрюкнула.
А я, как представила, что скажет на сей счет сам блондин, когда воскреснет, так сразу боязно стало. За шкурку свою боязно. Нет уж, лучше я выстою против десятка стариканов, чем потом буду выслушивать претензии Фауста, а если не повезет - еще и прочувствую их же. Причем явно на мягком месте.
В который раз покосилась на высокое собрание, засевшее вокруг камня. Кажется, дебаты там разгорелись не на шутку. Кое-кто из старичков вскочил с места. Расхаживал туда-сюда, явно что-то доказывая сородичам. Остальные потрясали кулаками, слюной брызгали. И лица злые, раскрасневшиеся.
Н-да… Эдак они долго решать будут.
- Короче, мне это надоело! – вдруг резко заявила Стаська и решительно поднялась с земли. – Пойду-ка я, мозги им промою! - И на недовольное сопение Дора тут же поправилась: - В смысле, права пойду отстаивать. Любкины.
- О, как! – удивилась я. Неужто перемирие?
- Да-да. Должен же кто-то за тебя постоять. Буду твоим этим… адвокатом!
И сестрица решительно потопала в центр площади. Ну все, держись, гремлины! Стася вышла на тропу войны.
Поудобнее перехватив чашу, посеменила следом за сестричкой. В решительности ее я ничуть не сомневалась, а вот в способностях к переговорам, коих никогда не было и не могло быть, была совершенно не уверена. Натворит еще делов.
Стоило нам приблизиться, как гремлины разом смолкли.
- Испытуемым запрещено присутствовать на собрании старейшин! – враждебно сообщил выдвинувшийся вперед недомерок и гневно уставился на нас с сестрицей.
- А она и не будет присутствовать! – с улыбкой откликнулась Стаська и, глянув через плечо, шикнула на меня, мол, не мешай. Я послушно отступила на два шага назад, пряча за спиной сокровенную плошку. – Интересы испытуемого буду представлять я. Ее адвокат!
- Кто-кто? – не понял старичок.
- Адвокат! В соответствии с нашими законами и законами любого цивилизованного общества, каждый человек имеет право отстаивать свои права и свободы любым доступным ему способом. И раз уж испытуемому запрещено присутствовать на совете, то я, как полномочный представитель, просто обязана представлять ее интересы на вашем собрании.
Гремлин от такого заявления малость растерялся. Я же и вовсе стояла с круглыми ошалевшими глазами, не веря в услышанное. Где это мелкая успела таких слов нахвататься? Передачи «Суд идет», что ли, по телеку насмотрелась? И, пожалуй, возьму свои слова обратно. Раз уж она гремлинов в замешательство одной фразой сумела ввести, то и мои права отстоять сможет.
Гремлины меж тем зашушукались, зашептались. И все тот же старичок безрадостно сообщил:
- Что ж, мы позволим вам высказаться в защиту испытуемой, вот только…. – И красноречиво так на меня глянул, что я сразу поняла, мое близкое присутствие тут крайне не желательно.
Миролюбиво подняла ручки и покорно отступила еще на десяток шагов. По-хорошему, с этого расстояния мне не должно было быть слышно, о чем пойдет речь в круге. Так что рыжие недорослики успокоились и продолжили беседу. И хорошо, они ведь не знают про мое колечко и его чудо-свойства. А я знаю, так что навострила ушки, сосредоточилась и принялась с интересом следить за дебатами.
- Это не по правилам. Она не преодолела все ловушки, а потому не прошла испытания! – уверенно вещал один из местных старейшин. И большинство сидевших в круге его поддержали.
- Но ведь священный Обсидиан воспылал голубым, а значит, он подтвердил ее право! – возразил кто-то другой. – Да и в Писании сказано…
Дальше начался шумный спор, больше походящий на торги на базарной площади, и тогда свое веское слово вставила Стаська.
- Так, стоп! Брейк. Что конкретно сказано в этом вашем талмуде? Каковы условия прохождения испытания?
- В священном Писании говорится, что правом нанять на службу гремлина наделяется тот, кто достигнет камня в центре поселения славного народа гремлинов.
- Так и сказано? Слово в слово? – уточнила мелкая, а старейшины дружно поддакнули. – Тогда какие вопросы, я не пойму? До камня она дошла? Дошла! Коснулась? Коснулась! Чего еще надо?
- Но ловушки… Они не успели сработать…
- Эээ, нет. Погодите. То, что ваши ловушки фигово работают - это уже ваши проблемы. Условие было - дойти да камня!
- Но она человек! Мы не будем служить человеку! – фыркнула какая-то дамочка.
- Так вы еще и расисты?! – возмутилась Стася и прицокнула язычком. – Ай-ай-ай… Стыдно должно быть, барышня… А еще взрослые люди, старейшины… Чему вы только детей учите? Расовой нетерпимости? – принялась устыжать гремлинов мелкая.
