- Так значит, ты передумала? – вопросил чещуйчатый, смело устраивая свои огромные лапищи на моей талии. Фауст сильнее прежнего забился в клетке, но я старалась не заострять на этом внимания.
- Да, я решила, что трое суток в камере - это слишком. Так что, надеюсь, что твое предложение еще в силе, - лукаво подмигнула я и решительнее обвила мужскую шею одной рукой. Вторую же завела за спину, готовясь подать сигнал сестрице. – Ну так что, договоримся? – прошептала я и, не дожидаясь ответа, решительно примкнула к мужским губам.
А дальше все произошло ну просто стремительно. Короткий сигнал рукой. Стаська бесшумно заскакивает в кабинет. С тихим щелчком отворяется клетка, и разъяренный феникс падает на голову смотрителя. Впивается когтями ему в волосы. Царапает лицо. Ошарашенный наг рычит, ругается и безуспешно пытается отодрать от себя назойливую птицу. Еще б чуть-чуть, и Фауст ему, наверное, глаза бы выклевал! Вот что значит момент неожиданности и полная дезориентация противника.
А дальше все было еще неожиданнее.
- Посторонись! – раздался крик Стаськи, и в тот самый миг Фауст слетел с буйной головы змеелюда, а сестричка на эту самую голову нахлобучила попугаичью клетку.
Наг от такой наглости окончательно офонарел и потерялся в пространстве. Заскользил руками по металлическим прутьям, мешающим обзору. И тогда свое веское и последнее слово сказала я. Подхватила первый попавшийся предмет со стола - им на мое счастье оказалась тяжеленная доисторическая печатная машинка - и заехала это самой машинкой смотрителю по темечку. Смотритель рухнул!
- Убила! – испуганно выдохнула я и, отшвырнув машинку, принялась щупать пульс на сонной артерии.
Пульс щупаться не хотел, в виду нахлобученной по самые плечи клетки, и пришлось обойтись запястьем.
- Фух, пронесло. Живой, - облегченно выдохнула я и только теперь перевела свое внимание на друзей.
Фауст сидел нахохлившись и, как только я подошла, чтобы привычно взять его на ручки, обиженно клюнул меня и, стремительно развернувшись, вылетел прочь из допросной.
Ну вот, начинается… Нашел время сцены ревности мне тут разводить. Ну, подумаешь, поцеловала громадного змеелюда. Мне, между прочим, было вовсе не приятно. Ну, разве что, самую малость… В любом случае, я это сделала из благих побуждений. А пернатый не ценит…
С мрачным видом покинула кабинет, напоследок сграбастав со стола смотрителя Фаустово перо (мы своим имуществом не разбрасываемся), и тут же вспомнила про парнишку сокамерника, который должен был вернуть второе. Но того, как оказалось, уже и след простыл. Вот ведь, прохиндей! Как знала, что ему нельзя доверять.
Из змеиного городка выбирались на своих двоих. Подбитый «бандитской пулей» гремлин был не в состоянии нас куда-либо перенести, да и рисковать подобным образом мы больше были не намерены. Благо сейчас наша разношерстная компания находилась в нужной провинции, а значит, до Радужного водопада оставалось рукой подать. И я искренне надеялась, что оставшийся путь пройдет без приключений.
На то, чтобы покинуть «гостеприимый» городок, ушла пара часов. Все же улочки у этих змеелюдов, как и сами змеелюды, довольно загибистые и заковыристые, а по сему, найти правильную дорогу оказалось не так-то легко. Можно было, конечно, попросить чьей-то помощи или нанять транспортное средство, но мы и так уже достаточно засветились в этом поселении, а потому сочли разумным не привлекать к себе лишнего внимания.
За городскими стенами простиралась гостеприимная солнечная долина, исчерченная руслами рек и ручейков, вытянутыми кляксами озер и редкими лиственными перелесками, в тени которых можно отдохнуть от жаркого полуденного солнца. В общем, путешествовать, даже на своих двоих, по этому водному краю было сплошным удовольствием. Я полной грудью вдыхала запахи сочной травы, влаги, которой было пропитано все вокруг, и подумывала, что была бы совсем не прочь искупаться в каком-нибудь лесном озере.
Короче, настроение было приподнятое. И даже все еще дувшийся Фауст не мог его испортить. Обиженный птиц летал где-то поблизости, то уносясь вперед, то возвращаясь обратно, чтобы указать нам дорогу. Но, как бы ни было приятно идти, к обеду силы наши истощились, и мы остановились на привал на светлой полянке, по краю которой бежал веселый звонкий ручеек.
С горем пополам Хевирим выудил из пространственного кармана огромный Фаустов вещмешок, в котором хранилась вся полезная кухонная утварь и остатки еды. Следом достал какую-то свою сумку и со Стаськиной помощью стал перетряхивать припасы. Как оказалось, работничек наш был подготовлен к путешествию не хуже Фауста. У него с собой и травки какие-то имелись, и настоечки, и мази целебные. Собственно, одной из них гремлин принялся усиленно натирать пострадавшую конечность. Нога у него здорово распухла и выглядела, прямо скажем, не лучшим образом. Хевирим с силой сжимал зубы и сквозь слезы втирал в кожу пахучую мазь, напрочь отказавшись от какой-либо помощи.
Я же занялась готовкой. Жрать, как всегда, хотелось зверски. А из еды у нас, как назло, имелась лишь крупа в мешочках, да пара кусков просоленного мяса, переложенного марлей. Ну и засохшие гренки вместо хлеба.
- Эх, сейчас бы свеженького чего… - тяжко вздохнула я, оглядывая скудные припасы.
Стоило только мне это произнести, как прямо перед носом на землю шмякнулась небольшая пушистая тушка, а рядом приземлился довольный-предовольный феникс.
- А вот и обед! – Неунывающая Стаська подскочила к добыче и аккуратно ткнула ту палочкой.
Добычей оказался крупный грызун. По всей видимости, луговая собачка, или кто-то подобный. И зверек этот был такой хорошенький, такой миленький, что мне стало его откровенно жалко. Небось, еще каких-то пять минут назад скакал себе по полянке, травку жевал, а тут этот хищник крылатый. Уууу.
На глаза сами собой выступили слезки, и я отвернулась, вытирая соленую влагу.
- Лу, ты чего? – тут же подскочила обеспокоенная Стаська.
- Зверька жалко… - честно призналась я.
- А кроликов тебе не жалко, а барашков, а поросяток? Дома ты их почему-то без проблем за обе щеки уминаешь! – поставила мне в вину сестричка.
- Ну так, дома они уже приготовленные. Разделанные, ощипанные. А тут… Уууу, - и я завыла пуще прежнего.
Фауст стукнулся лбом о землю и, видимо, смекнув, что освежевать трупик я не в состоянии, зажал его в клюве и отлетел на пяток метров. Уже там, скрывшись за колючим кустом, хищный птиц в одно рыло прикончил грызуна. Прямо сырым!
Я старалась не думать о кровожадности возлюбленного. В конце концов, он птица. У него инстинкты сейчас на первом месте.
Нам же оставалось довольствоваться кашей. К слову, получилось она не такой уж и плохой. Благодаря соленым ломтям мяса даже со специями проблем не возникло, все вышло вкусно и сытно. Так что, о свежей тушке убиенного зверя я не горевала.
После обеда нас совсем разморило. Солнышко припекало сверху, так и подталкивая немножко покемарить. Мы со Стаськой расстелили на прогретой земле плед и с чистой совестью улеглись на него, чтобы вздремнуть. Все же ночь вышла насыщенной. А утро и того хуже.
Фауст пристроился рядом. Видимо, уже отошел со своей ревностью. Я подтянула пернатого поближе, обняв того обеими руками, и феникс довольно закурлыкал у меня над ухом. Вот под это милое курлыканье я и провалилась в сон.
Пробуждение, вопреки сложившейся традиции, было приятным. Фауста рядом уже не было. Зато прямо перед моим носом лежала миниатюрная кустовая розочка. Обрадовавшись неожиданному подарку, тут же ухватилась за стебелек и болезненно зашипела, напоровшись на колючие шипы.
Вот же, птиц безмозглый! Мог бы и почистить стебелек… Подумала я, а потом прикинула, как он должен был это сделать, не имея рук, и гнев мой тут же испарился, а в душе поселилось приятное томление. Это все-таки цветы. И не важно, что с шипами. В настоящих отношениях тоже не все бывает гладко. А колючки я и сама в силах убрать. Главное ведь, внимание…
Розочку я убрала в нагрудный кармашек, так, что снаружи торчал лишь нежный бутон, и принялась потихоньку сворачивать лагерь. Стаська тоже проснулась и сладко потягивалась рядом. Спустя пару минут обнаружился и Хевирим. Надо отдать гремлину должное, ковылял он уже на своих двоих, правда вот, в правой руке у него была зажата маленькая палочка, которую парнишка использовал в качестве трости. Я мысленно подивилась изобретательности малорослика, а потом обратила внимание еще на одну интересную деталь.
Лицо гремлина было поцарапано в паре мест. Да и одежда выглядела так, будто он лазил по колючим кустам, не иначе. А к штанине и того прилип листик. Очень, кстати, похожий по форме на лист кустовой розы. И тут меня посетили вполне закономерные подозрения: а от Фауста ли эта милая розочка? Что, если это гремлин хотел извиниться за свои промахи подобным образом? Или не извиниться, а просто… Бррр. Теперь я и думать не знаю, что!
- Люб, ты чего зависла? – Стаська дернула из моих рук плед, который я так и не скрутила.
- Да так, задумалась… Слушай, а Фауст где?
- А я почем знаю? Улетел, наверно, за добычей, - хмыкнула сестричка. – Он же у тебя прожорливый. Ой, а это что за прелесть? – Стаська уперлась взглядом в розочку, что красовалась у меня в кармашке, и я решила поделиться с мелкой своими сомнениями.
- Да вот, роза. Только, от кого, не знаю. Думала, от Фауста. А наш Херувимчик, гляди вон, расцарапанный весь какой. Ну точно в розовых кустах побывал.
- Уууу, - глубокомысленно изрекла Стаська. – Что, еще один поклонничек нарисовался? Не жирно ли тебе, а? Хоть бы с сестрой поделилась, - пошутила мелкая, а я подумала, что еще малолетних поклонников мне не хватало. С радостью бы всех Стаське сплавила.
В общем, подумала-подумала, и решила, что развивать тему с цветком не стану. Авось по поведению парней как-нибудь разберусь, от кого подарочек. Впереди лежал еще очень долгий путь, а мы и так проспали прилично, потому сейчас спешили наверстать упущенное. По заверениям гремлина, у которого средь вещей нашлась карта Змеиной провинции, до ближайшего поселения оставалось не так далеко, и к ночи, в крайнем случае к утру, мы должны были туда добраться.
Марш бросок ожиданий не оправдал. Ибо солнце уже начало клониться к закату, а признаков цивилизации нам так и не встретилось, из чего можно было сделать один, весьма однозначный, вывод - ночевать нам придется под открытым небом!
Не сказать, чтобы мы были обрадованны сим фактом, но и унывать не спешили. В конце концов, у нас с собой имелась пара спальников. Была бы еще и палатка, если бы Фауст не выкинул ее из своего вещмешка, но погодка стояла теплая, да и опасных хищников поблизости не водилось, так что вполне можно было обойтись и спальными мешками. Впереди раскинулся светлый уютный перелесок, в котором на нашу радость росли съедобные грибы, и даже имелся целый орешник, с которого мы со Стаськой надрали целый котелок зрелых лесных орехов. Вторую имеющуюся посудину наполнили грибами. И сестрица со всем этим уловом отправилась в лагерь.
Я же по-быстрому сделала свои дела в кустиках и принялась собирать хворост для костра. Вот с ним дела обстояли куда плачевнее. Под ноги попадались лишь мелкие сухие палочки. Дров покрупнее здесь в принципе не водилось. Слишком жидкий лесок. Да и деревья все молодые, зеленые. Ни бурелома тебе, ни валежника. А нам бы по-хорошему дровами на всю ночь запастись. В общем, провозилась я долго и то вышла к месту стоянки почти что ни с чем.
В лагере стояла идиллия. И, что самое приятное, каждый был занят делом. Оголодавшая Стаська занималась стряпней. Гремлин помогал, перебирая грибы и очищая их от мелкого мусора. Феникс… А феникса я так сразу и не приметила.
-А где Фауст? – спросила у ребят, сгрузив найденный хворост в месте предполагаемого костра.
- Где-где? – хохотнула сестричка. - Твой птенчик вон, любовное гнездышко уже свил! – ошарашила Стаська и кивнула куда-то наверх и в сторону.
Я проследила за ее взглядом и узрела на верхушке широченного разлапистого вяза птичье гнездо, размером с приличную двухместную кровать. Внутри гнезда суетился феникс. Светлая птичья голова с небольшим хохолком мелькала над аккуратно сложенными веточками. Фауст таскал в клюве какие-то перышки, раскладывал их, пытаясь создать уют в своем временном жилище. Время от времени на землю падали кривые коряги и ненужные птицу элементы не то конструкции, не то декора, и я подумала, что определенно знаю, куда подевался весь валежник из лесу. Непонятным было одно:
- И как он только успел за пару часов такое соорудить?
Стаська пожала плечами, Хевирим же оказался лучше осведомлен в данном вопросе и поспешил раскрыть нам глаза.
- Так это гнездо тут уже было. Скорее всего, птица Рох оставила. Они по размеру почти как фениксы вырастают, да только выводок у них с десяток птенцов бывает, а то и больше. Потому и гнезда такие огромные.
Нда… Ничего ж себе птичка тут обосновалось. Я попробовала представить себе эдакую махину, которая вдруг заявится к нам среди ночи и предъявит свои права на жилище. Нет, у Фауста, может, и получится эту цыпу прогнать – он еще подрос и был сейчас размером с хорошую гончую - но все равно стало как-то беспокойно.
- А эта птица Рох сюда случаем не заявится?
- Да вряд ли. Они жару не любят, - уверенно заявил Херувимчик. - Летом обычно улетают на север и только по осени обратно возвращаются. Вот гнездо и пустует сейчас.
Я облегченно выдохнула. Встречи с еще одним странным мифическим зверем, да к тому же летающим, я бы точно не пережила. Мне и виверны хватило.
Дальше мы на скорую руку приготовили ужин. Каша с грибами, конечно, получилась не такой вкусной, как с мясом, но мы были просто зверски голодными, так что съели все без остатка и даже котелок вылизали. Фауст к трапезе не спустился. Все ковырялся в своем гнезде. Лишь пару раз слетел вниз и украл из моей кучки хвороста несколько веточек, засранец эдакий. Зато, когда мы приступили к поеданию орешков, вредный птиц был тут как тут!
Я сначала хотела его отчехвостить, мол, собирать не помогал, по хозяйству не работал, а потом подумала, что эти самые орехи мне ну совсем нечем колоть, а тут такой удобный инструмент сам под руку лезет!
И наступила идиллия!
Феникс дробил орешки клювом, я же шустренько их уплетала. Стаська завистливо на нас пялилась и усердно работала раздобытым где-то камнем. Мелкому гремлину, чтобы наесться, вообще пары орехов хватило. Хотя, если сравнивать с Дюймовочкой, то это как-то многовато. Той ползернышка на целый день достаточно было! Но мы не стали жадничать, так что паренек сейчас с видом сытого котяры валялся перед огнем и уже откровенно клевал носом. Сестрица тоже пару раз зевнула и, доколупав последний орешек, подтянула к себе спальник и с носом в него закуталась.
Я собралась последовать ее примеру и уже потянулась к своему мешку, но совершить планируемое мне не дали. Фауст ухватился клювом на мой рукав и потащил куда-то в сторону. Я сначала не поняла, чего он от меня хочет, но когда пернатый взлетел на нижнюю ветку вяза и выжидательно на меня уставился, все стало яснее некуда.
- Ты что?! Я туда не полезу! – тут же воспротивилась я, не имея ни малейшего желания лезть на самую верхотуру и забираться в совершенно ненадежное гнездо.
- Да, я решила, что трое суток в камере - это слишком. Так что, надеюсь, что твое предложение еще в силе, - лукаво подмигнула я и решительнее обвила мужскую шею одной рукой. Вторую же завела за спину, готовясь подать сигнал сестрице. – Ну так что, договоримся? – прошептала я и, не дожидаясь ответа, решительно примкнула к мужским губам.
А дальше все произошло ну просто стремительно. Короткий сигнал рукой. Стаська бесшумно заскакивает в кабинет. С тихим щелчком отворяется клетка, и разъяренный феникс падает на голову смотрителя. Впивается когтями ему в волосы. Царапает лицо. Ошарашенный наг рычит, ругается и безуспешно пытается отодрать от себя назойливую птицу. Еще б чуть-чуть, и Фауст ему, наверное, глаза бы выклевал! Вот что значит момент неожиданности и полная дезориентация противника.
А дальше все было еще неожиданнее.
- Посторонись! – раздался крик Стаськи, и в тот самый миг Фауст слетел с буйной головы змеелюда, а сестричка на эту самую голову нахлобучила попугаичью клетку.
Наг от такой наглости окончательно офонарел и потерялся в пространстве. Заскользил руками по металлическим прутьям, мешающим обзору. И тогда свое веское и последнее слово сказала я. Подхватила первый попавшийся предмет со стола - им на мое счастье оказалась тяжеленная доисторическая печатная машинка - и заехала это самой машинкой смотрителю по темечку. Смотритель рухнул!
- Убила! – испуганно выдохнула я и, отшвырнув машинку, принялась щупать пульс на сонной артерии.
Пульс щупаться не хотел, в виду нахлобученной по самые плечи клетки, и пришлось обойтись запястьем.
- Фух, пронесло. Живой, - облегченно выдохнула я и только теперь перевела свое внимание на друзей.
Фауст сидел нахохлившись и, как только я подошла, чтобы привычно взять его на ручки, обиженно клюнул меня и, стремительно развернувшись, вылетел прочь из допросной.
Ну вот, начинается… Нашел время сцены ревности мне тут разводить. Ну, подумаешь, поцеловала громадного змеелюда. Мне, между прочим, было вовсе не приятно. Ну, разве что, самую малость… В любом случае, я это сделала из благих побуждений. А пернатый не ценит…
С мрачным видом покинула кабинет, напоследок сграбастав со стола смотрителя Фаустово перо (мы своим имуществом не разбрасываемся), и тут же вспомнила про парнишку сокамерника, который должен был вернуть второе. Но того, как оказалось, уже и след простыл. Вот ведь, прохиндей! Как знала, что ему нельзя доверять.
Глава 18: Любовное гнездышко
Из змеиного городка выбирались на своих двоих. Подбитый «бандитской пулей» гремлин был не в состоянии нас куда-либо перенести, да и рисковать подобным образом мы больше были не намерены. Благо сейчас наша разношерстная компания находилась в нужной провинции, а значит, до Радужного водопада оставалось рукой подать. И я искренне надеялась, что оставшийся путь пройдет без приключений.
На то, чтобы покинуть «гостеприимый» городок, ушла пара часов. Все же улочки у этих змеелюдов, как и сами змеелюды, довольно загибистые и заковыристые, а по сему, найти правильную дорогу оказалось не так-то легко. Можно было, конечно, попросить чьей-то помощи или нанять транспортное средство, но мы и так уже достаточно засветились в этом поселении, а потому сочли разумным не привлекать к себе лишнего внимания.
За городскими стенами простиралась гостеприимная солнечная долина, исчерченная руслами рек и ручейков, вытянутыми кляксами озер и редкими лиственными перелесками, в тени которых можно отдохнуть от жаркого полуденного солнца. В общем, путешествовать, даже на своих двоих, по этому водному краю было сплошным удовольствием. Я полной грудью вдыхала запахи сочной травы, влаги, которой было пропитано все вокруг, и подумывала, что была бы совсем не прочь искупаться в каком-нибудь лесном озере.
Короче, настроение было приподнятое. И даже все еще дувшийся Фауст не мог его испортить. Обиженный птиц летал где-то поблизости, то уносясь вперед, то возвращаясь обратно, чтобы указать нам дорогу. Но, как бы ни было приятно идти, к обеду силы наши истощились, и мы остановились на привал на светлой полянке, по краю которой бежал веселый звонкий ручеек.
С горем пополам Хевирим выудил из пространственного кармана огромный Фаустов вещмешок, в котором хранилась вся полезная кухонная утварь и остатки еды. Следом достал какую-то свою сумку и со Стаськиной помощью стал перетряхивать припасы. Как оказалось, работничек наш был подготовлен к путешествию не хуже Фауста. У него с собой и травки какие-то имелись, и настоечки, и мази целебные. Собственно, одной из них гремлин принялся усиленно натирать пострадавшую конечность. Нога у него здорово распухла и выглядела, прямо скажем, не лучшим образом. Хевирим с силой сжимал зубы и сквозь слезы втирал в кожу пахучую мазь, напрочь отказавшись от какой-либо помощи.
Я же занялась готовкой. Жрать, как всегда, хотелось зверски. А из еды у нас, как назло, имелась лишь крупа в мешочках, да пара кусков просоленного мяса, переложенного марлей. Ну и засохшие гренки вместо хлеба.
- Эх, сейчас бы свеженького чего… - тяжко вздохнула я, оглядывая скудные припасы.
Стоило только мне это произнести, как прямо перед носом на землю шмякнулась небольшая пушистая тушка, а рядом приземлился довольный-предовольный феникс.
- А вот и обед! – Неунывающая Стаська подскочила к добыче и аккуратно ткнула ту палочкой.
Добычей оказался крупный грызун. По всей видимости, луговая собачка, или кто-то подобный. И зверек этот был такой хорошенький, такой миленький, что мне стало его откровенно жалко. Небось, еще каких-то пять минут назад скакал себе по полянке, травку жевал, а тут этот хищник крылатый. Уууу.
На глаза сами собой выступили слезки, и я отвернулась, вытирая соленую влагу.
- Лу, ты чего? – тут же подскочила обеспокоенная Стаська.
- Зверька жалко… - честно призналась я.
- А кроликов тебе не жалко, а барашков, а поросяток? Дома ты их почему-то без проблем за обе щеки уминаешь! – поставила мне в вину сестричка.
- Ну так, дома они уже приготовленные. Разделанные, ощипанные. А тут… Уууу, - и я завыла пуще прежнего.
Фауст стукнулся лбом о землю и, видимо, смекнув, что освежевать трупик я не в состоянии, зажал его в клюве и отлетел на пяток метров. Уже там, скрывшись за колючим кустом, хищный птиц в одно рыло прикончил грызуна. Прямо сырым!
Я старалась не думать о кровожадности возлюбленного. В конце концов, он птица. У него инстинкты сейчас на первом месте.
Нам же оставалось довольствоваться кашей. К слову, получилось она не такой уж и плохой. Благодаря соленым ломтям мяса даже со специями проблем не возникло, все вышло вкусно и сытно. Так что, о свежей тушке убиенного зверя я не горевала.
После обеда нас совсем разморило. Солнышко припекало сверху, так и подталкивая немножко покемарить. Мы со Стаськой расстелили на прогретой земле плед и с чистой совестью улеглись на него, чтобы вздремнуть. Все же ночь вышла насыщенной. А утро и того хуже.
Фауст пристроился рядом. Видимо, уже отошел со своей ревностью. Я подтянула пернатого поближе, обняв того обеими руками, и феникс довольно закурлыкал у меня над ухом. Вот под это милое курлыканье я и провалилась в сон.
Пробуждение, вопреки сложившейся традиции, было приятным. Фауста рядом уже не было. Зато прямо перед моим носом лежала миниатюрная кустовая розочка. Обрадовавшись неожиданному подарку, тут же ухватилась за стебелек и болезненно зашипела, напоровшись на колючие шипы.
Вот же, птиц безмозглый! Мог бы и почистить стебелек… Подумала я, а потом прикинула, как он должен был это сделать, не имея рук, и гнев мой тут же испарился, а в душе поселилось приятное томление. Это все-таки цветы. И не важно, что с шипами. В настоящих отношениях тоже не все бывает гладко. А колючки я и сама в силах убрать. Главное ведь, внимание…
Розочку я убрала в нагрудный кармашек, так, что снаружи торчал лишь нежный бутон, и принялась потихоньку сворачивать лагерь. Стаська тоже проснулась и сладко потягивалась рядом. Спустя пару минут обнаружился и Хевирим. Надо отдать гремлину должное, ковылял он уже на своих двоих, правда вот, в правой руке у него была зажата маленькая палочка, которую парнишка использовал в качестве трости. Я мысленно подивилась изобретательности малорослика, а потом обратила внимание еще на одну интересную деталь.
Лицо гремлина было поцарапано в паре мест. Да и одежда выглядела так, будто он лазил по колючим кустам, не иначе. А к штанине и того прилип листик. Очень, кстати, похожий по форме на лист кустовой розы. И тут меня посетили вполне закономерные подозрения: а от Фауста ли эта милая розочка? Что, если это гремлин хотел извиниться за свои промахи подобным образом? Или не извиниться, а просто… Бррр. Теперь я и думать не знаю, что!
- Люб, ты чего зависла? – Стаська дернула из моих рук плед, который я так и не скрутила.
- Да так, задумалась… Слушай, а Фауст где?
- А я почем знаю? Улетел, наверно, за добычей, - хмыкнула сестричка. – Он же у тебя прожорливый. Ой, а это что за прелесть? – Стаська уперлась взглядом в розочку, что красовалась у меня в кармашке, и я решила поделиться с мелкой своими сомнениями.
- Да вот, роза. Только, от кого, не знаю. Думала, от Фауста. А наш Херувимчик, гляди вон, расцарапанный весь какой. Ну точно в розовых кустах побывал.
- Уууу, - глубокомысленно изрекла Стаська. – Что, еще один поклонничек нарисовался? Не жирно ли тебе, а? Хоть бы с сестрой поделилась, - пошутила мелкая, а я подумала, что еще малолетних поклонников мне не хватало. С радостью бы всех Стаське сплавила.
В общем, подумала-подумала, и решила, что развивать тему с цветком не стану. Авось по поведению парней как-нибудь разберусь, от кого подарочек. Впереди лежал еще очень долгий путь, а мы и так проспали прилично, потому сейчас спешили наверстать упущенное. По заверениям гремлина, у которого средь вещей нашлась карта Змеиной провинции, до ближайшего поселения оставалось не так далеко, и к ночи, в крайнем случае к утру, мы должны были туда добраться.
Марш бросок ожиданий не оправдал. Ибо солнце уже начало клониться к закату, а признаков цивилизации нам так и не встретилось, из чего можно было сделать один, весьма однозначный, вывод - ночевать нам придется под открытым небом!
Не сказать, чтобы мы были обрадованны сим фактом, но и унывать не спешили. В конце концов, у нас с собой имелась пара спальников. Была бы еще и палатка, если бы Фауст не выкинул ее из своего вещмешка, но погодка стояла теплая, да и опасных хищников поблизости не водилось, так что вполне можно было обойтись и спальными мешками. Впереди раскинулся светлый уютный перелесок, в котором на нашу радость росли съедобные грибы, и даже имелся целый орешник, с которого мы со Стаськой надрали целый котелок зрелых лесных орехов. Вторую имеющуюся посудину наполнили грибами. И сестрица со всем этим уловом отправилась в лагерь.
Я же по-быстрому сделала свои дела в кустиках и принялась собирать хворост для костра. Вот с ним дела обстояли куда плачевнее. Под ноги попадались лишь мелкие сухие палочки. Дров покрупнее здесь в принципе не водилось. Слишком жидкий лесок. Да и деревья все молодые, зеленые. Ни бурелома тебе, ни валежника. А нам бы по-хорошему дровами на всю ночь запастись. В общем, провозилась я долго и то вышла к месту стоянки почти что ни с чем.
В лагере стояла идиллия. И, что самое приятное, каждый был занят делом. Оголодавшая Стаська занималась стряпней. Гремлин помогал, перебирая грибы и очищая их от мелкого мусора. Феникс… А феникса я так сразу и не приметила.
-А где Фауст? – спросила у ребят, сгрузив найденный хворост в месте предполагаемого костра.
- Где-где? – хохотнула сестричка. - Твой птенчик вон, любовное гнездышко уже свил! – ошарашила Стаська и кивнула куда-то наверх и в сторону.
Я проследила за ее взглядом и узрела на верхушке широченного разлапистого вяза птичье гнездо, размером с приличную двухместную кровать. Внутри гнезда суетился феникс. Светлая птичья голова с небольшим хохолком мелькала над аккуратно сложенными веточками. Фауст таскал в клюве какие-то перышки, раскладывал их, пытаясь создать уют в своем временном жилище. Время от времени на землю падали кривые коряги и ненужные птицу элементы не то конструкции, не то декора, и я подумала, что определенно знаю, куда подевался весь валежник из лесу. Непонятным было одно:
- И как он только успел за пару часов такое соорудить?
Стаська пожала плечами, Хевирим же оказался лучше осведомлен в данном вопросе и поспешил раскрыть нам глаза.
- Так это гнездо тут уже было. Скорее всего, птица Рох оставила. Они по размеру почти как фениксы вырастают, да только выводок у них с десяток птенцов бывает, а то и больше. Потому и гнезда такие огромные.
Нда… Ничего ж себе птичка тут обосновалось. Я попробовала представить себе эдакую махину, которая вдруг заявится к нам среди ночи и предъявит свои права на жилище. Нет, у Фауста, может, и получится эту цыпу прогнать – он еще подрос и был сейчас размером с хорошую гончую - но все равно стало как-то беспокойно.
- А эта птица Рох сюда случаем не заявится?
- Да вряд ли. Они жару не любят, - уверенно заявил Херувимчик. - Летом обычно улетают на север и только по осени обратно возвращаются. Вот гнездо и пустует сейчас.
Я облегченно выдохнула. Встречи с еще одним странным мифическим зверем, да к тому же летающим, я бы точно не пережила. Мне и виверны хватило.
Дальше мы на скорую руку приготовили ужин. Каша с грибами, конечно, получилась не такой вкусной, как с мясом, но мы были просто зверски голодными, так что съели все без остатка и даже котелок вылизали. Фауст к трапезе не спустился. Все ковырялся в своем гнезде. Лишь пару раз слетел вниз и украл из моей кучки хвороста несколько веточек, засранец эдакий. Зато, когда мы приступили к поеданию орешков, вредный птиц был тут как тут!
Я сначала хотела его отчехвостить, мол, собирать не помогал, по хозяйству не работал, а потом подумала, что эти самые орехи мне ну совсем нечем колоть, а тут такой удобный инструмент сам под руку лезет!
И наступила идиллия!
Феникс дробил орешки клювом, я же шустренько их уплетала. Стаська завистливо на нас пялилась и усердно работала раздобытым где-то камнем. Мелкому гремлину, чтобы наесться, вообще пары орехов хватило. Хотя, если сравнивать с Дюймовочкой, то это как-то многовато. Той ползернышка на целый день достаточно было! Но мы не стали жадничать, так что паренек сейчас с видом сытого котяры валялся перед огнем и уже откровенно клевал носом. Сестрица тоже пару раз зевнула и, доколупав последний орешек, подтянула к себе спальник и с носом в него закуталась.
Я собралась последовать ее примеру и уже потянулась к своему мешку, но совершить планируемое мне не дали. Фауст ухватился клювом на мой рукав и потащил куда-то в сторону. Я сначала не поняла, чего он от меня хочет, но когда пернатый взлетел на нижнюю ветку вяза и выжидательно на меня уставился, все стало яснее некуда.
- Ты что?! Я туда не полезу! – тут же воспротивилась я, не имея ни малейшего желания лезть на самую верхотуру и забираться в совершенно ненадежное гнездо.
