— Вот же ты тугая какая! — досадливо выдохнул Макс. — Тебе говорят — мы реально оборотни, а не психи и не секта.
— Проблема всех психов в том, что они таковыми себя не признают. А сектанты искренне верят в то, что их бредни — есть истина.
— Мы — оборотни! — шагнул дылда ко мне и наклонился так, что наши лица оказались совсем близко. — Кончай тормозить уже, достало.
— Лихо! — окликнула Настя, — Сдай назад!
Но реакции от него не последовало, он продолжал сверлить меня неотрывным и злым взглядом, нависая угрожающе, но страшно мне не было, обрыдла уже эта чушь.
— Докажи! — процедила сквозь зубы, не отстраняясь ни на сантиметр. — Давай, тоже превратись на моих глазах в собаку… или в кого ты типа превращаешься.
— Перекидываюсь, а не превращаюсь, — ответил Лихо и неожиданно отвел взгляд сам, отступая от меня. — И сейчас лично я не могу.
— А, ну я так и думала, — уколола, не жалея язвительности. — А как насчет вас, Настя?
— Она тоже не может сейчас, — ответил за девушку Лихо. — Только Дема, он урожденный. А мы только в полнолуние. И если стрессанем, нападет или выведет из себя кто конкретно. Хотя, ещё чуть поговорим с тобой, и я точно перекинусь. Бесишь!
— Ой, да неужели? Так я повторюсь: дверь вон там! Это я разве явилась к вам на порог с дебильными россказнями не пойми зачем.
— Нет, я ей сейчас реально что-нибудь ненужное откушу! — рыкнул дылда и развернулся обратно, но тут блондинка решительно встала между нами, а ее пес последовал за ней в полном синхроне, как если был пришит к ее боку.
— София, вы должны нам поверить. Это очень важно.
— Я абсолютно ничего вам не должна, Настя, — категорично отрезала я, но девушка продолжила смотреть почти умоляюще. — Ну ок, вот я поверила, вы оборотни, превращаетесь в полнолуние в зверей, и что? Каким боком это ко мне? За каким надом вам мое доверие в эти ваши бредовые сказки?
— Да это тебе в первую очередь надо, Айболитша ты упертая! — вякнул через голову Насти дылда. — Полнолуние уже через неделю, а ты ни сном, ни духом.
— И о чем же?
— О том, что ты наших кровей, и раз Дема тебя кусанул, то все, практически сто пудов ты перекинешься!
— Во-первых, никто меня не кусал…
— Брехать только не надо, — бесцеремонно перебил меня Макс. — Я запах твоей крови почуял, когда домой вез. И не парь мне, что она из разбитого носа была, я свежак от засохшей влёт определил.
— Да что за чушь? Все, меня достало это! Вы. Уходите!
Вот, что бывает, если хоть чуть идёшь на поводу у идиотизма. Нельзя было позволять себя втягивать в диалог, вопросы уточняющие задавать, это внушило психам ложную уверенность в том, что у них получается начать меня убеждать.
— Демыч! — глянул на пса Лихо и его голос прозвучал, как команда.
— Нет! — резко выкрикнула и развернулась на месте Настя. — Дема, не надо! Хуже будет!
— Давай! — не обращая внимания на ее возражения, ещё настойчивей потребовал дылда.
Я закатила глаза, собираясь с силами, чтобы выставить этих ненормальных не стесняясь уже в выражениях, но странные и, надо заметить, довольно мерзкие звуки заставили меня перевести взгляд на их источник. И окаменеть.
Прямо на моих глазах происходило нечто немыслимое. Тело громадной собаки с влажным хрустом стало менять очертания: суставы лап защелкали, ровная спина выгнулась горбом, удлиненная морда сплющивалась с отвратительным потрескиванием костей, густая шерсть стремительно укорачивалась, буквально втягиваясь под кожу животного. Да и какое животное?! Из нормального четвероногого существа пёс обращался во все более человекоподобное нечто, пока через минуту где-то не стал абсолютно обнаженным, печально знакомым уже мне крепышом, легко поднявшимся с пола. Повел широкими плечами, дернул туда-сюда подбородком, разминая шею и не сводя с меня насмешливого взгляда.
— А можно вот так на чужого мужчину не таращиться?! — с неожиданной агрессией рявкнула Настя, резко становясь перед обратившимся, чтобы хоть частично, в самых стратегически важных местах, прикрыть его собой.
— Поддерживаю. Нехрен, — поддакнул Лихо.
И именно эта их реакция стала для меня перебором. Пёс превратился в человека. ПЕС В ЧЕЛОВЕКА!!! а кого-то волнует, что я смогу рассмотреть его причиндалы? Серьезно?!
Забормотав “твоюмать-твоюмать-твоюматьжеж” я развернулась и пошла на кухню. Открыла холодильник, достала недопитое шампанское, выхлебала с горла сколько смогла, пока не выдохшиеся до конца газы не шибанули в нос и мозг. Мигом полегчало.
— Я боялась, что она в обморок хлопнется, — донёсся до меня шепот Насти.
— А я вам говорил, что она хоть и с придурью, но нервы у нее — железобетон! — тихо ответил ей дылда таким тоном, словно крепость моих нервов повод для его личной гордости.
Я же ещё раз приложились к бутылке, прикончив игристое, и поставила чайник.
— То есть, ты не просто вломился ко мне в клинику, чуть не искалечил, похитил меня, угрожал оружием, но и получается всю оставшуюся жизнь пересра… испоганил? — спросила, бессмысленно звякая ложечкой в своей кружке, размешивая сахар, который в нее не клала.
Пока закипала вода, и я заваривала чай, троица моих странных гостей стояла, сгрудившись в дверях, и молча настороженно наблюдали за мной. Как будто это я здесь была загадочным монстром, от которого можно чего угодно ожидать. И только когда расселись за столом, разлили чай и разложили торт, Настя почти робко спросила как я. Ответа у меня для нее пока не было, поэтому я, для начала, перешла к обвинениям.
— Да с какого перепугу я? — возмутился, хоть и совершенно неубедительно Макс, оторвавшись от активного поглощения здоровенного куска торта, который сам себе скромненько так отжалел. — Сама умудрилась руку в пасть Демычу сунуть.
Ну ясно, классически-мужское стремление отрицать вину. Всегда “ты сама виновата” или “оно само так случайно получилось”.
— Если бы ты меня насильно не притащил к вам, то я никак бы с его клыком не повстречалась. Мало же мне было в жизни ПМСа, так теперь ежемесячно со мной станет происходить весь этот ужас. По утрам я буду просыпаться неизвестно где, вся в чьей-нибудь крови, возможно даже человеческой?
От жутко красочной картинки, родившейся в разуме, мигом замутило.
— Чего?! — повысил градус возмущения Лихо. — Ужастиков пересмотрела?
Настя закашлялась, подавившись тортом, и вытаращилась на меня укоризненно, а так ещё ни слова не произнесший мрачный крепыш снова угрожающе рыкнул, но я забила.
— Он что, вообще не говорящий у вас? — раздражённо зыркнула я на крепыша.
— Спасибо, — опровергая мое предположение, глухо пробасил Демьян. — За помощь. И прошу прощения.
— Как видишь — говорящий, — тут же продолжил Макс. — Но после переворота исключительно кратко и по делу. И никаких людей мы не жрём, разве что за дичью какой-нибудь можем погоняться, если подвернется.
— В городе? Дичь? — скептически скривилась я. — Кошки-собаки бродячие или вообще крысы? Ну утешил, чего уж.
— Да промолчишь ты хоть пять минут?! — ой, вот кто бы от меня молчания требовал! У самого фонтан не заткнешь. — Мы затем и пришли сюда, чтобы никакой хрени с тобой не случилось. В полнолуние мы в лесопарк уходим, тот, что за местными гаражами как раз начинается. И перевернувшегося всегда страхует кто-то в коже. Поэтому никаких пробуждений неизвестно где не случается. Как и не бывает сожраных собак, кошек, крыс. Если только выдру прихватить случится. Но чаще зайцев, их дофига там развелось. Короче, не пессемиздь, ничего страшного с тобой не будет.
— Я двое суток назад собственноручно извлекала из них пули, а ты мне говоришь ничего страшного не будет? — указала я на Настю и Демьяна. — Стало быть, словить свинца на пробежке для вас в порядке вещей? Тогда стоило бы кому-то из вас уже в меде отучиться и пули из своих выковыривать, чтобы ни в чем не повинных людей не привлекать и жизнь им не ломать.
— У нас был… — голос Насти задрожал, а в глазах заблестели слезы. — Был свой доктор… Погиб… Иначе Лихо бы никогда… не обратился к тебе.
Обратился. Надо же какое дипломатичное определение.
— Никто и никогда до этого момента на нас не нападал и не стрелял. Разборки всякие в лихие девяностые не в счет, — пояснил дылда тоже слегка просевшим голосом. — Мы завели привычку страховать друг друга в разных ипостасях чтобы не начудить чего и не навредить никому случайно, а не для защиты. И проблема со стрелками закрыта, если что.
Я вспомнила рассказ Клары Федоровны о сгоревшей машине с парой трупов, внутренне содрогнулась и решила эту тему не развивать.
— Девяностые? — я недоверчиво обвела их всех придирчивым взглядом. — Это же когда было! Вы тогда еще пешком под стол… Так! Лет вам сколько?
— Лично я семьдесят первого года рождения, — ответил Макс и довольно ухмыльнулся, наблюдая за моим офигением. — Настя на год старше. Демыч самый молодой из нас.
— Тысяча девятьсот хоть? — уточнила я, справляясь с изумлением. — Так тебе уже за полтинник?
— Вот именно, а ты мне тут хамишь, деточка. Старших надо уважать, обожать и беспрекословно слушаться, потому что они умнее и опытнее тебя, — оскалился в своей жутковатой улыбочке Лихо и выхватил из моих пальцев ложечку, которой я продолжала машинально брякать в чашке.
— Это не твой случай, — огрызнулась я. — Кто-то становится мудрым старцем, а некоторые просто старыми дураками. Выходит, оборотни бессмертные?
— Размечталась, — фыркнул дылда.
— К сожалению, очень даже смертные, — со вздохом ответила Настя. — Просто продолжительность жизни гораздо больше чем у людей.
— Насколько?
— Сами мы точно не знаем, а спросить не у кого, — пожала хрупкими плечами девушка.
— По… — хотела продолжить допрос я, но Лихо бесцеремонно перебил.
— А еще мы ничем не болеем, вообще, пипец какие, сильные и быстрые, трындец какие, неутомимые в постели, читаем человеческие эмоции по запахам и о супер-слухе не забывай. Так что, ты сейчас у меня на шее должна висеть, лобызая в благодарности.
— Нигде не треснет? — ехидно осведомилась я.
— Если это будут трещать шмотки, которые ты с меня станешь срывать, чтобы отблагодарить по-настоящему, то я не против.
— Лихо, блин! — возмутилась Настя, а бывший большой пес похабно ухмыльнулся, обменявшись с наглецом краткими взглядами.
— Я не из тех девушек, которые ведутся на мужчин сильно постарше, — ответила, еле справившись с импульсом выплеснуть в наглую ухмыляющуюся рожу содержимое своей кружки. — Так, хватит отступлений. Я хочу уже узнать, с какого такого перепугу вы решили, что мне светит стать одной из вас? Неужели малюсенького прокола на руке для подобного достаточно?
— Если ты от рождения наших кровей, то да, — счел нужным снова заговорить Демьян.
— Да как я могу быть, как ты выражаешься, ваших кровей? Что-то я не припоминаю в своей родословной предков оборотней.
— А ты прямо точно-точно знаешь все о своих предках? Зуб дашь, что какая-нибудь бабка-прабабка не согрешила случайно или нарочно с красивым парнем, что в нужным момент мимо пробегал-проезжал? — поинтересовался Лихо.
— Лично тебе я вообще никогда и ничего не дам… — процедила я и продолжила, проигнорировав дылдино “не будь так уверена”. — Ну ок, кто-то с кем-то согрешил, дело житейское, но как ты смог это определить?
— Я же кровь твою пробовал, — буркнул Демьян, очевидно посчитав, что это исчерпывающая информация.
— Сколько? Каплю какую-то? Ты что, акула или экспертно-криминологическая ходячая лаборатория? Разве тебе не могло просто почудиться? У меня все перчатки были в твоей и Настиной крови, у тебя было шоковое состояние после ранений, мог ведь и перепутать, — привела я весьма весомые, на мой взгляд, доводы.
— Я ничего не путал, — скупо качнул головой оборотень. — Просто из-за ранения и после переворота как раз долго соображал, что почуял.
— Вы сами говорите, что в вас раньше никто не стрелял. Это была стрессовая и травматичная ситуация. Я считаю, что нужно перепроверить, — не собиралась так легко сдаваться я.
— Легко! Давай руку, Демыч тебя куснет слегка и все дела, — раздраженно скомандовал Лихо.
— Да счаз! — ага, вдруг пронесло, а я сама стану конечности в пасть зверю совать. Чтобы уже наверняка, ну да.
Я сорвалась с места, быстро прошла в кабинет, преследуемая цокотом когтей любопытного щенка, вытащила из ящика одноразовый шприц.
Вернулась на кухню, вскрыла упаковку, убрала с блюдца чашку. Проколола иглой средний палец, выдавила из прокола несколько капель и двинула посудинку к оборотню.
— Проверяй!
Демьян в первую очередь глянул на Макса, ноздри которого дерганно затрепетали, тот едва заметно кивнул и только после этого парень… хм… постбальзаковского возраста взял блюдце и смачно лизнул кровь.
— Ну? — нетерпеливо потребовала я ответа.
— Никакой ошибки нет. В тебе есть кровь оборотней, — огласил он мой приговор. — И ты обратишься с очень высокой степенью вероятности в ближайшее полнолуние. Так это работает.
— Я тебя ненавижу, — сказала я дылде после минутной гробовой тишины. — Ты реально Лихо долбаное.
— Блин, да в чем ты трагедию усматриваешь, не пойму никак?! — уже откровенно зло огрызнулся он. — Тебе одни ништяки от жизни впереди светят, а ты на меня рычишь. Все красивые бабы такие злые по жизни или только те, у кого затяжной недотра…
— Лихо, блин! — стукнула по столу кулаком Настя, и мне почудилось, что столешница треснула, но обошлось. — Да что ты сам все портишь?!
— Так, гости незваные, а давайте вы уже домой пойдете, — резко встала я.
— В смысле? — тут же напрягся дылда. — Ты с нами идёшь.
— Нет, не иду.
— Ты чё, нас не слушала? Ты скоро перекинешься! — тоже поднялся, нависнув надо мной Лихо.
— Через неделю, — упрямо уставилась я ему в лицо снизу вверх и наконец рассмотрела нормально его глаза. Не длинные, но очень густые ресницы, радужки поразительно яркие, переливом от почти оранжевого у зрачка до вишнево-шоколадного по краю. — И то это не на сто процентов достоверно.
— Да чё ты такая…
— Лихо! — окликнула Настя и покачала головой. — Нужно время, это нормально.
— Ок, тогда вы езжайте, а я тут останусь, — мигом переобулся наглец, уселся на место и стал активно приканчивать свой ломоть торта.
— Не останешься, — отрезала я. — Я хочу побыть одна и подумать.
— О, ну прекрасно. Она подумает, а мне потом разгребай последствия этого.
— Лихо, серьезно, — строго зыркнула на него девушка. — Дай человеку хоть опомниться.
— Проблема всех психов в том, что они таковыми себя не признают. А сектанты искренне верят в то, что их бредни — есть истина.
— Мы — оборотни! — шагнул дылда ко мне и наклонился так, что наши лица оказались совсем близко. — Кончай тормозить уже, достало.
— Лихо! — окликнула Настя, — Сдай назад!
Но реакции от него не последовало, он продолжал сверлить меня неотрывным и злым взглядом, нависая угрожающе, но страшно мне не было, обрыдла уже эта чушь.
— Докажи! — процедила сквозь зубы, не отстраняясь ни на сантиметр. — Давай, тоже превратись на моих глазах в собаку… или в кого ты типа превращаешься.
— Перекидываюсь, а не превращаюсь, — ответил Лихо и неожиданно отвел взгляд сам, отступая от меня. — И сейчас лично я не могу.
— А, ну я так и думала, — уколола, не жалея язвительности. — А как насчет вас, Настя?
— Она тоже не может сейчас, — ответил за девушку Лихо. — Только Дема, он урожденный. А мы только в полнолуние. И если стрессанем, нападет или выведет из себя кто конкретно. Хотя, ещё чуть поговорим с тобой, и я точно перекинусь. Бесишь!
— Ой, да неужели? Так я повторюсь: дверь вон там! Это я разве явилась к вам на порог с дебильными россказнями не пойми зачем.
— Нет, я ей сейчас реально что-нибудь ненужное откушу! — рыкнул дылда и развернулся обратно, но тут блондинка решительно встала между нами, а ее пес последовал за ней в полном синхроне, как если был пришит к ее боку.
— София, вы должны нам поверить. Это очень важно.
— Я абсолютно ничего вам не должна, Настя, — категорично отрезала я, но девушка продолжила смотреть почти умоляюще. — Ну ок, вот я поверила, вы оборотни, превращаетесь в полнолуние в зверей, и что? Каким боком это ко мне? За каким надом вам мое доверие в эти ваши бредовые сказки?
— Да это тебе в первую очередь надо, Айболитша ты упертая! — вякнул через голову Насти дылда. — Полнолуние уже через неделю, а ты ни сном, ни духом.
— И о чем же?
— О том, что ты наших кровей, и раз Дема тебя кусанул, то все, практически сто пудов ты перекинешься!
— Во-первых, никто меня не кусал…
— Брехать только не надо, — бесцеремонно перебил меня Макс. — Я запах твоей крови почуял, когда домой вез. И не парь мне, что она из разбитого носа была, я свежак от засохшей влёт определил.
— Да что за чушь? Все, меня достало это! Вы. Уходите!
Вот, что бывает, если хоть чуть идёшь на поводу у идиотизма. Нельзя было позволять себя втягивать в диалог, вопросы уточняющие задавать, это внушило психам ложную уверенность в том, что у них получается начать меня убеждать.
— Демыч! — глянул на пса Лихо и его голос прозвучал, как команда.
— Нет! — резко выкрикнула и развернулась на месте Настя. — Дема, не надо! Хуже будет!
— Давай! — не обращая внимания на ее возражения, ещё настойчивей потребовал дылда.
Я закатила глаза, собираясь с силами, чтобы выставить этих ненормальных не стесняясь уже в выражениях, но странные и, надо заметить, довольно мерзкие звуки заставили меня перевести взгляд на их источник. И окаменеть.
Прямо на моих глазах происходило нечто немыслимое. Тело громадной собаки с влажным хрустом стало менять очертания: суставы лап защелкали, ровная спина выгнулась горбом, удлиненная морда сплющивалась с отвратительным потрескиванием костей, густая шерсть стремительно укорачивалась, буквально втягиваясь под кожу животного. Да и какое животное?! Из нормального четвероногого существа пёс обращался во все более человекоподобное нечто, пока через минуту где-то не стал абсолютно обнаженным, печально знакомым уже мне крепышом, легко поднявшимся с пола. Повел широкими плечами, дернул туда-сюда подбородком, разминая шею и не сводя с меня насмешливого взгляда.
— А можно вот так на чужого мужчину не таращиться?! — с неожиданной агрессией рявкнула Настя, резко становясь перед обратившимся, чтобы хоть частично, в самых стратегически важных местах, прикрыть его собой.
— Поддерживаю. Нехрен, — поддакнул Лихо.
И именно эта их реакция стала для меня перебором. Пёс превратился в человека. ПЕС В ЧЕЛОВЕКА!!! а кого-то волнует, что я смогу рассмотреть его причиндалы? Серьезно?!
Забормотав “твоюмать-твоюмать-твоюматьжеж” я развернулась и пошла на кухню. Открыла холодильник, достала недопитое шампанское, выхлебала с горла сколько смогла, пока не выдохшиеся до конца газы не шибанули в нос и мозг. Мигом полегчало.
— Я боялась, что она в обморок хлопнется, — донёсся до меня шепот Насти.
— А я вам говорил, что она хоть и с придурью, но нервы у нее — железобетон! — тихо ответил ей дылда таким тоном, словно крепость моих нервов повод для его личной гордости.
Я же ещё раз приложились к бутылке, прикончив игристое, и поставила чайник.
Глава 17
— То есть, ты не просто вломился ко мне в клинику, чуть не искалечил, похитил меня, угрожал оружием, но и получается всю оставшуюся жизнь пересра… испоганил? — спросила, бессмысленно звякая ложечкой в своей кружке, размешивая сахар, который в нее не клала.
Пока закипала вода, и я заваривала чай, троица моих странных гостей стояла, сгрудившись в дверях, и молча настороженно наблюдали за мной. Как будто это я здесь была загадочным монстром, от которого можно чего угодно ожидать. И только когда расселись за столом, разлили чай и разложили торт, Настя почти робко спросила как я. Ответа у меня для нее пока не было, поэтому я, для начала, перешла к обвинениям.
— Да с какого перепугу я? — возмутился, хоть и совершенно неубедительно Макс, оторвавшись от активного поглощения здоровенного куска торта, который сам себе скромненько так отжалел. — Сама умудрилась руку в пасть Демычу сунуть.
Ну ясно, классически-мужское стремление отрицать вину. Всегда “ты сама виновата” или “оно само так случайно получилось”.
— Если бы ты меня насильно не притащил к вам, то я никак бы с его клыком не повстречалась. Мало же мне было в жизни ПМСа, так теперь ежемесячно со мной станет происходить весь этот ужас. По утрам я буду просыпаться неизвестно где, вся в чьей-нибудь крови, возможно даже человеческой?
От жутко красочной картинки, родившейся в разуме, мигом замутило.
— Чего?! — повысил градус возмущения Лихо. — Ужастиков пересмотрела?
Настя закашлялась, подавившись тортом, и вытаращилась на меня укоризненно, а так ещё ни слова не произнесший мрачный крепыш снова угрожающе рыкнул, но я забила.
— Он что, вообще не говорящий у вас? — раздражённо зыркнула я на крепыша.
— Спасибо, — опровергая мое предположение, глухо пробасил Демьян. — За помощь. И прошу прощения.
— Как видишь — говорящий, — тут же продолжил Макс. — Но после переворота исключительно кратко и по делу. И никаких людей мы не жрём, разве что за дичью какой-нибудь можем погоняться, если подвернется.
— В городе? Дичь? — скептически скривилась я. — Кошки-собаки бродячие или вообще крысы? Ну утешил, чего уж.
— Да промолчишь ты хоть пять минут?! — ой, вот кто бы от меня молчания требовал! У самого фонтан не заткнешь. — Мы затем и пришли сюда, чтобы никакой хрени с тобой не случилось. В полнолуние мы в лесопарк уходим, тот, что за местными гаражами как раз начинается. И перевернувшегося всегда страхует кто-то в коже. Поэтому никаких пробуждений неизвестно где не случается. Как и не бывает сожраных собак, кошек, крыс. Если только выдру прихватить случится. Но чаще зайцев, их дофига там развелось. Короче, не пессемиздь, ничего страшного с тобой не будет.
— Я двое суток назад собственноручно извлекала из них пули, а ты мне говоришь ничего страшного не будет? — указала я на Настю и Демьяна. — Стало быть, словить свинца на пробежке для вас в порядке вещей? Тогда стоило бы кому-то из вас уже в меде отучиться и пули из своих выковыривать, чтобы ни в чем не повинных людей не привлекать и жизнь им не ломать.
— У нас был… — голос Насти задрожал, а в глазах заблестели слезы. — Был свой доктор… Погиб… Иначе Лихо бы никогда… не обратился к тебе.
Обратился. Надо же какое дипломатичное определение.
— Никто и никогда до этого момента на нас не нападал и не стрелял. Разборки всякие в лихие девяностые не в счет, — пояснил дылда тоже слегка просевшим голосом. — Мы завели привычку страховать друг друга в разных ипостасях чтобы не начудить чего и не навредить никому случайно, а не для защиты. И проблема со стрелками закрыта, если что.
Я вспомнила рассказ Клары Федоровны о сгоревшей машине с парой трупов, внутренне содрогнулась и решила эту тему не развивать.
— Девяностые? — я недоверчиво обвела их всех придирчивым взглядом. — Это же когда было! Вы тогда еще пешком под стол… Так! Лет вам сколько?
— Лично я семьдесят первого года рождения, — ответил Макс и довольно ухмыльнулся, наблюдая за моим офигением. — Настя на год старше. Демыч самый молодой из нас.
— Тысяча девятьсот хоть? — уточнила я, справляясь с изумлением. — Так тебе уже за полтинник?
— Вот именно, а ты мне тут хамишь, деточка. Старших надо уважать, обожать и беспрекословно слушаться, потому что они умнее и опытнее тебя, — оскалился в своей жутковатой улыбочке Лихо и выхватил из моих пальцев ложечку, которой я продолжала машинально брякать в чашке.
— Это не твой случай, — огрызнулась я. — Кто-то становится мудрым старцем, а некоторые просто старыми дураками. Выходит, оборотни бессмертные?
— Размечталась, — фыркнул дылда.
— К сожалению, очень даже смертные, — со вздохом ответила Настя. — Просто продолжительность жизни гораздо больше чем у людей.
— Насколько?
— Сами мы точно не знаем, а спросить не у кого, — пожала хрупкими плечами девушка.
— По… — хотела продолжить допрос я, но Лихо бесцеремонно перебил.
— А еще мы ничем не болеем, вообще, пипец какие, сильные и быстрые, трындец какие, неутомимые в постели, читаем человеческие эмоции по запахам и о супер-слухе не забывай. Так что, ты сейчас у меня на шее должна висеть, лобызая в благодарности.
— Нигде не треснет? — ехидно осведомилась я.
— Если это будут трещать шмотки, которые ты с меня станешь срывать, чтобы отблагодарить по-настоящему, то я не против.
— Лихо, блин! — возмутилась Настя, а бывший большой пес похабно ухмыльнулся, обменявшись с наглецом краткими взглядами.
— Я не из тех девушек, которые ведутся на мужчин сильно постарше, — ответила, еле справившись с импульсом выплеснуть в наглую ухмыляющуюся рожу содержимое своей кружки. — Так, хватит отступлений. Я хочу уже узнать, с какого такого перепугу вы решили, что мне светит стать одной из вас? Неужели малюсенького прокола на руке для подобного достаточно?
— Если ты от рождения наших кровей, то да, — счел нужным снова заговорить Демьян.
— Да как я могу быть, как ты выражаешься, ваших кровей? Что-то я не припоминаю в своей родословной предков оборотней.
— А ты прямо точно-точно знаешь все о своих предках? Зуб дашь, что какая-нибудь бабка-прабабка не согрешила случайно или нарочно с красивым парнем, что в нужным момент мимо пробегал-проезжал? — поинтересовался Лихо.
— Лично тебе я вообще никогда и ничего не дам… — процедила я и продолжила, проигнорировав дылдино “не будь так уверена”. — Ну ок, кто-то с кем-то согрешил, дело житейское, но как ты смог это определить?
— Я же кровь твою пробовал, — буркнул Демьян, очевидно посчитав, что это исчерпывающая информация.
— Сколько? Каплю какую-то? Ты что, акула или экспертно-криминологическая ходячая лаборатория? Разве тебе не могло просто почудиться? У меня все перчатки были в твоей и Настиной крови, у тебя было шоковое состояние после ранений, мог ведь и перепутать, — привела я весьма весомые, на мой взгляд, доводы.
— Я ничего не путал, — скупо качнул головой оборотень. — Просто из-за ранения и после переворота как раз долго соображал, что почуял.
— Вы сами говорите, что в вас раньше никто не стрелял. Это была стрессовая и травматичная ситуация. Я считаю, что нужно перепроверить, — не собиралась так легко сдаваться я.
— Легко! Давай руку, Демыч тебя куснет слегка и все дела, — раздраженно скомандовал Лихо.
— Да счаз! — ага, вдруг пронесло, а я сама стану конечности в пасть зверю совать. Чтобы уже наверняка, ну да.
Я сорвалась с места, быстро прошла в кабинет, преследуемая цокотом когтей любопытного щенка, вытащила из ящика одноразовый шприц.
Вернулась на кухню, вскрыла упаковку, убрала с блюдца чашку. Проколола иглой средний палец, выдавила из прокола несколько капель и двинула посудинку к оборотню.
— Проверяй!
Демьян в первую очередь глянул на Макса, ноздри которого дерганно затрепетали, тот едва заметно кивнул и только после этого парень… хм… постбальзаковского возраста взял блюдце и смачно лизнул кровь.
— Ну? — нетерпеливо потребовала я ответа.
— Никакой ошибки нет. В тебе есть кровь оборотней, — огласил он мой приговор. — И ты обратишься с очень высокой степенью вероятности в ближайшее полнолуние. Так это работает.
— Я тебя ненавижу, — сказала я дылде после минутной гробовой тишины. — Ты реально Лихо долбаное.
— Блин, да в чем ты трагедию усматриваешь, не пойму никак?! — уже откровенно зло огрызнулся он. — Тебе одни ништяки от жизни впереди светят, а ты на меня рычишь. Все красивые бабы такие злые по жизни или только те, у кого затяжной недотра…
— Лихо, блин! — стукнула по столу кулаком Настя, и мне почудилось, что столешница треснула, но обошлось. — Да что ты сам все портишь?!
— Так, гости незваные, а давайте вы уже домой пойдете, — резко встала я.
— В смысле? — тут же напрягся дылда. — Ты с нами идёшь.
— Нет, не иду.
— Ты чё, нас не слушала? Ты скоро перекинешься! — тоже поднялся, нависнув надо мной Лихо.
— Через неделю, — упрямо уставилась я ему в лицо снизу вверх и наконец рассмотрела нормально его глаза. Не длинные, но очень густые ресницы, радужки поразительно яркие, переливом от почти оранжевого у зрачка до вишнево-шоколадного по краю. — И то это не на сто процентов достоверно.
— Да чё ты такая…
— Лихо! — окликнула Настя и покачала головой. — Нужно время, это нормально.
— Ок, тогда вы езжайте, а я тут останусь, — мигом переобулся наглец, уселся на место и стал активно приканчивать свой ломоть торта.
— Не останешься, — отрезала я. — Я хочу побыть одна и подумать.
— О, ну прекрасно. Она подумает, а мне потом разгребай последствия этого.
— Лихо, серьезно, — строго зыркнула на него девушка. — Дай человеку хоть опомниться.
