— Даром отдать?! — чуть не на визг сорвалась девица, вскакивая и оказываясь гораздо выше меня и от природы, плюс ее ходули. — Ты хоть знаешь, сколько такой щенок стоит? Он у меня из самого крутого питомника… как там его… Кинг чего-то там. Что-то королевское, блин. А сколько бабок в него вкинуто, соображаешь? И я должна взять и подарить кому-то?
Вот, самое главное, что я, трындец как, ненавижу в таких вот людях. Отдать — ни за что, жаба давит, что кто-то получит даром то, на что его кровные потрачены. Лучше уж убить, уничтожить, в землю закопать, сжечь.
— Прошу вас покинуть мою клинику, — отчеканила я, чувствуя прилив злости от собственного бессилия в данной ситуации.
По закону собака — имущество этой тупой жадной курицы, и она вольна делать с щенком что пожелает. И, как ни прискорбно, проявив упорство, найдет того, кто убьет для нее малыша за приличное вознаграждение. А отними я сейчас его силой, и через десять минут под моей дверью будет наряд полиции с заявлением о грабеже. Разве что зоозащитников радикальных на нее натравить, но с такими свяжешься и сто раз пожалеешь, у большинства кукуха в вечной отлучке.
Размышляла под аккомпанемент визгливых воплей о том, что я ещё не знаю, с кем связываюсь, что у нее та-а-акие друзья и связи, что она мне устроит, с грязью смешает, рейтинг уничтожит, завалит дерьмовыми отзывами везде и всюду. Как только губы дутые не лопнули, а то отмывай потом дрянь всякую с мебели.
— Ваше право, — сухо отрезала я. — Как и мое будет потом обратиться в суд с иском о клевете, заодно и привлечь внимание СМИ к тому, в чем изначальная причина нашего конфликта, что не может вас не порадовать. Ведь черный пиар все равно пиар, верно?
Прошипев нечто на змеином, мерзкая баба все же убралась из моей клиники, а я только и могла, что проводить печальным взглядом то и дело оглядывающегося щенка, которого она уволокла за собой.
Села в кресло в приемной, вытянула гудящие ноги и опустила плечи, ощущая навалившуюся на них тяжесть. Но не прошло и двух минут, как от дверей звякнуло, и послышались опять шаги. А мои брови поползли вверх.
— Можно войти? — спросила негромко та самая блондинка, подружка психованного дылды, из которой я всего пару дней назад пули извлекала. — Вы не заняты? А то мы подождем, если очередь.
Для человека, получившего несколько пулевых ранений совсем недавно, девушка выглядела слишком уж бодрой, даже не хромала. И пришла она не одна. Рядом с ней стоял мрачный крепыш, выше нее едва ли на полголовы, но очень широкий и мощный, державший в руке прозрачную упаковку с каким-то тортом. А за их спинами маячил угрожающей башней сам Лихо.
Я так опешила, увидев девушку, которая, по моим подсчетам, должна в постели ещё долго поваляться, в своей приемной, что таращилась молча на это пришествие.
— Лихо, ты чего натворил с ней? — тихим шепотом произнесла визитерка, покосившись через плечо на дылду.
— А чего я-то? — так же шепотом возмущённо ответил он, и тут меня отморозило.
— Вы… вы что тут делаете? То есть.. почему?... В смысле, какого черта вообще?!
Все трое переглянулись.
— Мы реально подождем, если у вас очередь, София, — сказала блондинка. — Нам бы поговорить. Приватно. И очень серьезно.
— Какая очередь? — я все ещё ощущала себя реально пристукнутой. Она даже бледной не выглядела после такой кровопотери. И это при том, что к врачам, по словам Макса, никто не обращался. Как так-то?
— Ну там снаружи щенок такой симпатичный привязан к перилам, и мы подумали … — начала моя, пипец какая странная, пациентка, и до меня мгновенно дошло.
— Ах тварь конченная! — закричала я и сорвалась с места, ломанувшись прямо сквозь них, в надежде ещё успеть хоть номера увидеть бессовестной поганки.
Но прежде чем сделала три шага, крепыш отпихнул плечом блондинку в сторону, отшвырнул упаковку с тортом, которую держал, молниеносно выкинул вперед свою руку, схватил меня за шею, дернул к себе и зарычал в лицо. Зарычал, реально, а не образно выражаясь, вообще не по-человечески. А еще оскалился, отчего его лицо исказилось и будто поплыло что ли, теряя людские черты. Длилось это буквально долю секунды, придушенный крик боли только успел зародиться в моих легких, а в моего захватчика неуловимым смазанным движением врезался дылда, вынуждая отпустить меня. Я от неожиданности упала на пол у стены, хрипя и схватившись за горло, а сразу два уже психа покатились в приемную, сцепившись, как дерущиеся коты, сметая и переворачивая мебель.
— Стоп! Какого вы творите, придурки! — заорала блондинка поразительно зычным голосом, и мужчины замерли, как к месту примороженные.
Но сразу не поднялись, с минуту не двигались, громко сопя. Потом дылда, что был как раз сверху, вскочил бодренько и протянул руку своему дружку-оппоненту. Тот помощь принял, тоже поднялся, утер кровь, текущую из носа, и оба уставились на нас с блондинкой, как ни в чем не бывало. Лихо еще ко мне шагнул и тоже руку протянул, в улыбочке своей жутковатой оскалившись.
— София, простите за это тоже, — сказала девушка, выставляя перед собой руку. — Они сейчас все вернут, как было. И мы все объясним.
— Да не надо мне ничего объяснять! — зло ответила я, поднялась, не воспользовавшись помощью дылды. — Просто уходите, и все. У меня только фингалы сходить начали, а вы уже меня новыми синяками обеспечили.
И вышла сама на крыльцо, давая понять, что говорить ни о чем не собираюсь. Щенок, и правда, был там, привязанный к перилам поводком, он дрожал под порывами вечернего сырого ветра и уставился на меня несчастно-виновато, неуверенно повиливая хвостом.
— Ну что за дрянь твоя бывшая хозяйка, — со вздохом сказал ему, отвязывая от перил.
Подхватила увесистое тельце на руки и, вздохнув еще раз, пошла обратно в клинику, покидать которую мои незваные гости явно пока не собирались.
Мебель уже действительно вернулась на свои места, а блондинка как раз собирала с пола бренные останки угробленного торта. А в так и стоявшей на тумбе с момента кражи Пашиного букета вазе появились герберы. Слегка помятые и потрепанные, видимо, в случившейся только что свалке, но очень красивые. Я их всегда больше роз любила, как и пионы.
— София, если вы мне подскажете, где у вас ведро и тряпка, то я быстро устраню все последствия, — улыбнулась мне блондинка. Неуверенно, но очень обаятельно, надо заметить. Но я не собиралась проникаться симпатией ни к кому из присутствующих.
— А у вас это, как я посмотрю, любимый вид досуга — устранять последствия своих косяков, — проворчала, проходя мимо нее.
Хотела псового ребенка сначала отнести в один из боксов передержки, но потом стало так жалко его. Мало того, что хозяйка взяла и бросила не пойми где и за что, так ещё и в клетку запрут. Поставила его на пол и вздохнула. Блин, у меня же и покормить его нечем. И курица эта безголовая ветпаспорт не удосужились оставить, так что я понятия не имею, какие плановые ветеринарные манипуляции парню были проведены, а какие нет.
— София, у вас безусловно есть причина на нас сердиться…
— Причины, — поправила ее я, и крепыш, что стоял сейчас у окна, отозвался тихим недовольным ворчанием. Дылда же зыркнул на него строго в ответ.
— Хорошо, причины, — легко согласилась девушка. — Но и у нас они есть, чтобы не уйти сейчас, не поговорив с вами.
— Слушайте, если вы переживаете, что я вас сдам полиции, то зря. Я ничего о вас не знаю и вообще предпочла то происшествие забыть и вас никогда больше не видеть. Так что, уходите и никогда не появляйтесь, и будет всем нам счастье.
— А я говорил, что не хрен языками молоть впустую, — хрипло пробурчал дылда, зыркнув на меня сквозь частокол своей челки. — Взять и…
— Лихо! Ты, блин, уже взял, хорош! — грозно рявкнула блонди.
— И правильно сделал! Потому что проблемы реально разруливать надо, а не языками трепать. Или скажешь, что я не прав был? Надо было вам помереть дать?
— Так! — повысив голос, оборвала я очередную зарождающуюся свару. — А не будете ли вы так любезны продолжить выяснения своих отношений вне моей клиники?
— Нет! Не будем! — огрызнулся Макс. — Потому что все это теперь имеет непосредственное отношение к тебе.
— Все, это, собственно что? — спросила, и тут же пришло на ум, что я очень буду сожалеть, получив ответ.
— Лихо, да помолчи ты, сейчас ещё напугаешь ее! — приказала девушка. — Вы вообще валите за новым тортом, психи.
Мужчины явно не были довольны распоряжением блонди, но все же потопали на выход. Щенок проводил их, пробежав следом, а потом вернулся, подошёл к моей незваной гостье, понюхал ее довольно массивные ботинки, поднял голову, заглянув в лицо и замотылял хвостом, аж по гладким бокам себе захлопал.
— А можно мне его погладить? — вдруг расплываясь в какой-то совершенно детской улыбке, спросила девушка.
— Да почему нет-то, — буркнула я, смиряясь с тем, что, похоже, пока не состоится этот некий загадочный разговор, в покое меня не оставят.
— Бывает, хозяева сильно против того, чтобы их собак чужие трогали, — ответила блондинка, присаживаясь на корточки.
— Ну для него на данный момент все чужие. Его хозяйки только что бросила. А перед этим хотела усыпить.
— Убить что ли? — ошарашено вскинула голову девушка. — Серьезно? Но как так-то?
Собачий ребенок воспользовался моментом ее замешательства и внезапно, самым нахальным образом, прыгнул вперёд, взгромождая свои крепкие лапешки на плечи девушки и мигом облобызав все лицо. А она, вместо возмущения такой беспардонностью, обхватила его, сжав в объятиях и просто повалилась на спину на пол, позволяя и дальше топтаться по себе и облизывать. А сама при этом расхохоталась так искренне радостно и заразительно, что я невольно прониклась, и злость на нее и всю их компашку стала неумолимо растворяться, как сахар в кипятке.
— София, а если он ничей, то можно мне его забрать? — наконец, вернувшись в сидячее положение спросила блонди, буквально светясь надеждой.
— А вы считаете, что с вашим образом жизни сможете стать надёжной хозяйкой для собаки? — вспомнила исходные и вновь нахмурились я. — А если вас, скажем, ранят очень тяжело или даже убьют во время очередной вашей… хм… авантюры, то что с ним будет? И вообще, ваше окружение не блещет сдержанностью, а данная порода и так имеет дурную репутацию, приобретенную по вине безответственных владельцев. Эти собаки способны любить своих людей беззаветно и для них способны на все. Даже убивать, но это не их вина, а исключительно владельца, который транслирует животному либо агрессию, либо любовь ко всему живому, и тогда они вырастают невероятными лапочками.
Девушка посерьезнела, подхватила с лёгкостью увесистого щенка и поднялась.
— Скажите, София, а кто мы такие по вашему мнению? — спросила она, не переставая налаживать гладкую шкуру и, то и дело, прижимаясь щекой .
— Это провокация какая-то? — прищурилась я, настораживаясь. — Проверяете, сколько и что я о вас могла бы заметить или узнать?
— Вовсе нет, София. Мне, правда, интересно, что вам пришло на ум относительно нас.
— Что вы какие-то преступники, само собой, — немного поколебавшись, все же ответила я. — Скажем, грабители, которым оказали вооруженное сопротивление. Или типа того что-то.
— А если я скажу, что мы не преступники даже и близко, поверите?
— В таком случае, почему вы не обратились за медицинской помощью официально?
— Потому что это несомненно получило бы огласку и поставило бы наши жизни под ещё большую угрозу, — ответила девушка, глядя на меня открыто и прямо, явно не обманывая, но не сделав что-либо понятнее.
— Тогда логично было бы обратиться за помощью ещё и к полицейским. Разве нет?
— Скажите, София, а вот если бы вы работали в полиции, к вам пришла бы я и попросила помощи, объясняя, что меня и моих друзей кто-то пытался убить просто за то, что мы не совсем люди, вы бы что подумали?
— Что вам к психиатру, — фыркнув, тоже честно ответила ей. — И что это значит — не совсем люди? Инопланетяне типа?
— Типа оборотни, — раздался из темного коридора голос дылды.
— В погонах? — насмешливо уточнила я у него.
— Нет, как старая добрая классика — в меху, с клыками и когтями, — тоже с ехидцей ответил Лихо, выходя на свет и демонстрируя новую упаковку с тортом. — По чайку?
Вслед за ним из полумрака коридора бесшумно появился тот самый громадный пёс, тоже мой пациент. Прошел через приемную, плюхнул зад на пол, усевшись у бока блондинки. Задрал массивную башку, понюхал свисающую лапу щенка и заворчал откровенно недовольно, когда псовый ребенок стал извиваться и ёрзать, стараясь обнюхать его в ответ.
— Блин, Лихо, ну нафига так сразу? — возмутилась блондинка.
— Да херли тянуть и на пальцах объяснять, проще один раз показать.
— Да вечно тебе бы все как проще, прямой, как чертова шпала… Ладно уж… Меня зовут Настя, — решила все же представится девушка, поставила щенка на лапы и положила ладонь на загривок пса. — А это — Демьян, Дема, моя па… мой парень. Вы, София, его видели только что в человеческой ипостаси и оказывали нам обоим помощь той ночью.
Щенок принялся подпрыгивать, стремясь лизнуть здоровенного пса прямо в нос и тот задрал морду, чтобы не позволить подобной фамильярности, и едва слышно недовольно побуркивал. Я с полминуты переводила взгляд с собак на блондинку и обратно, ощущая как растет степень идиотизма ситуации.
— Слушайте, а на кой черт все это, а? Зачем вы затеяли такие игры со мной? — спросила наконец визитеров. — Посмеяться? Сектанты и новых адептов так вербуете? Или это какой-то новый тип развода на деньги? Так зря стараетесь. Их у меня нет, только долги.
— Ага, ты же пипец какая вся из себя забавная, а мы прям спим и видим тебя обобрать. Ты чё, и глазам своим так просто не веришь? — раздраженно спросил Макс.
— Во что я должна поверить? В то, что ваш нервный приятель сидит сейчас снаружи в машине, а вместо него ты псину сюда привел? Так в это — пожалуйста, верю.
Лихо зафыркал, давясь смехом, а пёс резко вскочил, раскатисто зарычал, оскаливаясь, шерсть на загривке встала дыбом. Щенок заскулил, упал на живот, прижимаясь всем телом к полу, потом перевернулся на спину, демонстрируя подчинение сильнейшему.
— Кончайте это! — приказала девушка, присаживаясь и начав успокоительно наглаживать щенка. — София, Лихо за два дня задолбал подстебывать Дему этим псом, вот он и реагирует уже нервно.
— Да этот ваш якобы Дема и меня уже дважды чуть не убил, хоть я ему ничего плохого не сделала, наоборот, жизнь спасала. Может, специализированные препараты пропить? Всем вам вместе. Где-нибудь подальше отсюда и от меня. Выход — вон там.
Вот, самое главное, что я, трындец как, ненавижу в таких вот людях. Отдать — ни за что, жаба давит, что кто-то получит даром то, на что его кровные потрачены. Лучше уж убить, уничтожить, в землю закопать, сжечь.
— Прошу вас покинуть мою клинику, — отчеканила я, чувствуя прилив злости от собственного бессилия в данной ситуации.
По закону собака — имущество этой тупой жадной курицы, и она вольна делать с щенком что пожелает. И, как ни прискорбно, проявив упорство, найдет того, кто убьет для нее малыша за приличное вознаграждение. А отними я сейчас его силой, и через десять минут под моей дверью будет наряд полиции с заявлением о грабеже. Разве что зоозащитников радикальных на нее натравить, но с такими свяжешься и сто раз пожалеешь, у большинства кукуха в вечной отлучке.
Размышляла под аккомпанемент визгливых воплей о том, что я ещё не знаю, с кем связываюсь, что у нее та-а-акие друзья и связи, что она мне устроит, с грязью смешает, рейтинг уничтожит, завалит дерьмовыми отзывами везде и всюду. Как только губы дутые не лопнули, а то отмывай потом дрянь всякую с мебели.
— Ваше право, — сухо отрезала я. — Как и мое будет потом обратиться в суд с иском о клевете, заодно и привлечь внимание СМИ к тому, в чем изначальная причина нашего конфликта, что не может вас не порадовать. Ведь черный пиар все равно пиар, верно?
Прошипев нечто на змеином, мерзкая баба все же убралась из моей клиники, а я только и могла, что проводить печальным взглядом то и дело оглядывающегося щенка, которого она уволокла за собой.
Села в кресло в приемной, вытянула гудящие ноги и опустила плечи, ощущая навалившуюся на них тяжесть. Но не прошло и двух минут, как от дверей звякнуло, и послышались опять шаги. А мои брови поползли вверх.
— Можно войти? — спросила негромко та самая блондинка, подружка психованного дылды, из которой я всего пару дней назад пули извлекала. — Вы не заняты? А то мы подождем, если очередь.
Для человека, получившего несколько пулевых ранений совсем недавно, девушка выглядела слишком уж бодрой, даже не хромала. И пришла она не одна. Рядом с ней стоял мрачный крепыш, выше нее едва ли на полголовы, но очень широкий и мощный, державший в руке прозрачную упаковку с каким-то тортом. А за их спинами маячил угрожающей башней сам Лихо.
Я так опешила, увидев девушку, которая, по моим подсчетам, должна в постели ещё долго поваляться, в своей приемной, что таращилась молча на это пришествие.
— Лихо, ты чего натворил с ней? — тихим шепотом произнесла визитерка, покосившись через плечо на дылду.
— А чего я-то? — так же шепотом возмущённо ответил он, и тут меня отморозило.
— Вы… вы что тут делаете? То есть.. почему?... В смысле, какого черта вообще?!
Все трое переглянулись.
— Мы реально подождем, если у вас очередь, София, — сказала блондинка. — Нам бы поговорить. Приватно. И очень серьезно.
— Какая очередь? — я все ещё ощущала себя реально пристукнутой. Она даже бледной не выглядела после такой кровопотери. И это при том, что к врачам, по словам Макса, никто не обращался. Как так-то?
— Ну там снаружи щенок такой симпатичный привязан к перилам, и мы подумали … — начала моя, пипец какая странная, пациентка, и до меня мгновенно дошло.
— Ах тварь конченная! — закричала я и сорвалась с места, ломанувшись прямо сквозь них, в надежде ещё успеть хоть номера увидеть бессовестной поганки.
Но прежде чем сделала три шага, крепыш отпихнул плечом блондинку в сторону, отшвырнул упаковку с тортом, которую держал, молниеносно выкинул вперед свою руку, схватил меня за шею, дернул к себе и зарычал в лицо. Зарычал, реально, а не образно выражаясь, вообще не по-человечески. А еще оскалился, отчего его лицо исказилось и будто поплыло что ли, теряя людские черты. Длилось это буквально долю секунды, придушенный крик боли только успел зародиться в моих легких, а в моего захватчика неуловимым смазанным движением врезался дылда, вынуждая отпустить меня. Я от неожиданности упала на пол у стены, хрипя и схватившись за горло, а сразу два уже психа покатились в приемную, сцепившись, как дерущиеся коты, сметая и переворачивая мебель.
— Стоп! Какого вы творите, придурки! — заорала блондинка поразительно зычным голосом, и мужчины замерли, как к месту примороженные.
Но сразу не поднялись, с минуту не двигались, громко сопя. Потом дылда, что был как раз сверху, вскочил бодренько и протянул руку своему дружку-оппоненту. Тот помощь принял, тоже поднялся, утер кровь, текущую из носа, и оба уставились на нас с блондинкой, как ни в чем не бывало. Лихо еще ко мне шагнул и тоже руку протянул, в улыбочке своей жутковатой оскалившись.
— София, простите за это тоже, — сказала девушка, выставляя перед собой руку. — Они сейчас все вернут, как было. И мы все объясним.
— Да не надо мне ничего объяснять! — зло ответила я, поднялась, не воспользовавшись помощью дылды. — Просто уходите, и все. У меня только фингалы сходить начали, а вы уже меня новыми синяками обеспечили.
И вышла сама на крыльцо, давая понять, что говорить ни о чем не собираюсь. Щенок, и правда, был там, привязанный к перилам поводком, он дрожал под порывами вечернего сырого ветра и уставился на меня несчастно-виновато, неуверенно повиливая хвостом.
— Ну что за дрянь твоя бывшая хозяйка, — со вздохом сказал ему, отвязывая от перил.
Подхватила увесистое тельце на руки и, вздохнув еще раз, пошла обратно в клинику, покидать которую мои незваные гости явно пока не собирались.
Глава 15
Мебель уже действительно вернулась на свои места, а блондинка как раз собирала с пола бренные останки угробленного торта. А в так и стоявшей на тумбе с момента кражи Пашиного букета вазе появились герберы. Слегка помятые и потрепанные, видимо, в случившейся только что свалке, но очень красивые. Я их всегда больше роз любила, как и пионы.
— София, если вы мне подскажете, где у вас ведро и тряпка, то я быстро устраню все последствия, — улыбнулась мне блондинка. Неуверенно, но очень обаятельно, надо заметить. Но я не собиралась проникаться симпатией ни к кому из присутствующих.
— А у вас это, как я посмотрю, любимый вид досуга — устранять последствия своих косяков, — проворчала, проходя мимо нее.
Хотела псового ребенка сначала отнести в один из боксов передержки, но потом стало так жалко его. Мало того, что хозяйка взяла и бросила не пойми где и за что, так ещё и в клетку запрут. Поставила его на пол и вздохнула. Блин, у меня же и покормить его нечем. И курица эта безголовая ветпаспорт не удосужились оставить, так что я понятия не имею, какие плановые ветеринарные манипуляции парню были проведены, а какие нет.
— София, у вас безусловно есть причина на нас сердиться…
— Причины, — поправила ее я, и крепыш, что стоял сейчас у окна, отозвался тихим недовольным ворчанием. Дылда же зыркнул на него строго в ответ.
— Хорошо, причины, — легко согласилась девушка. — Но и у нас они есть, чтобы не уйти сейчас, не поговорив с вами.
— Слушайте, если вы переживаете, что я вас сдам полиции, то зря. Я ничего о вас не знаю и вообще предпочла то происшествие забыть и вас никогда больше не видеть. Так что, уходите и никогда не появляйтесь, и будет всем нам счастье.
— А я говорил, что не хрен языками молоть впустую, — хрипло пробурчал дылда, зыркнув на меня сквозь частокол своей челки. — Взять и…
— Лихо! Ты, блин, уже взял, хорош! — грозно рявкнула блонди.
— И правильно сделал! Потому что проблемы реально разруливать надо, а не языками трепать. Или скажешь, что я не прав был? Надо было вам помереть дать?
— Так! — повысив голос, оборвала я очередную зарождающуюся свару. — А не будете ли вы так любезны продолжить выяснения своих отношений вне моей клиники?
— Нет! Не будем! — огрызнулся Макс. — Потому что все это теперь имеет непосредственное отношение к тебе.
— Все, это, собственно что? — спросила, и тут же пришло на ум, что я очень буду сожалеть, получив ответ.
— Лихо, да помолчи ты, сейчас ещё напугаешь ее! — приказала девушка. — Вы вообще валите за новым тортом, психи.
Мужчины явно не были довольны распоряжением блонди, но все же потопали на выход. Щенок проводил их, пробежав следом, а потом вернулся, подошёл к моей незваной гостье, понюхал ее довольно массивные ботинки, поднял голову, заглянув в лицо и замотылял хвостом, аж по гладким бокам себе захлопал.
— А можно мне его погладить? — вдруг расплываясь в какой-то совершенно детской улыбке, спросила девушка.
— Да почему нет-то, — буркнула я, смиряясь с тем, что, похоже, пока не состоится этот некий загадочный разговор, в покое меня не оставят.
— Бывает, хозяева сильно против того, чтобы их собак чужие трогали, — ответила блондинка, присаживаясь на корточки.
— Ну для него на данный момент все чужие. Его хозяйки только что бросила. А перед этим хотела усыпить.
— Убить что ли? — ошарашено вскинула голову девушка. — Серьезно? Но как так-то?
Собачий ребенок воспользовался моментом ее замешательства и внезапно, самым нахальным образом, прыгнул вперёд, взгромождая свои крепкие лапешки на плечи девушки и мигом облобызав все лицо. А она, вместо возмущения такой беспардонностью, обхватила его, сжав в объятиях и просто повалилась на спину на пол, позволяя и дальше топтаться по себе и облизывать. А сама при этом расхохоталась так искренне радостно и заразительно, что я невольно прониклась, и злость на нее и всю их компашку стала неумолимо растворяться, как сахар в кипятке.
— София, а если он ничей, то можно мне его забрать? — наконец, вернувшись в сидячее положение спросила блонди, буквально светясь надеждой.
— А вы считаете, что с вашим образом жизни сможете стать надёжной хозяйкой для собаки? — вспомнила исходные и вновь нахмурились я. — А если вас, скажем, ранят очень тяжело или даже убьют во время очередной вашей… хм… авантюры, то что с ним будет? И вообще, ваше окружение не блещет сдержанностью, а данная порода и так имеет дурную репутацию, приобретенную по вине безответственных владельцев. Эти собаки способны любить своих людей беззаветно и для них способны на все. Даже убивать, но это не их вина, а исключительно владельца, который транслирует животному либо агрессию, либо любовь ко всему живому, и тогда они вырастают невероятными лапочками.
Девушка посерьезнела, подхватила с лёгкостью увесистого щенка и поднялась.
— Скажите, София, а кто мы такие по вашему мнению? — спросила она, не переставая налаживать гладкую шкуру и, то и дело, прижимаясь щекой .
— Это провокация какая-то? — прищурилась я, настораживаясь. — Проверяете, сколько и что я о вас могла бы заметить или узнать?
— Вовсе нет, София. Мне, правда, интересно, что вам пришло на ум относительно нас.
— Что вы какие-то преступники, само собой, — немного поколебавшись, все же ответила я. — Скажем, грабители, которым оказали вооруженное сопротивление. Или типа того что-то.
— А если я скажу, что мы не преступники даже и близко, поверите?
— В таком случае, почему вы не обратились за медицинской помощью официально?
— Потому что это несомненно получило бы огласку и поставило бы наши жизни под ещё большую угрозу, — ответила девушка, глядя на меня открыто и прямо, явно не обманывая, но не сделав что-либо понятнее.
— Тогда логично было бы обратиться за помощью ещё и к полицейским. Разве нет?
— Скажите, София, а вот если бы вы работали в полиции, к вам пришла бы я и попросила помощи, объясняя, что меня и моих друзей кто-то пытался убить просто за то, что мы не совсем люди, вы бы что подумали?
— Что вам к психиатру, — фыркнув, тоже честно ответила ей. — И что это значит — не совсем люди? Инопланетяне типа?
— Типа оборотни, — раздался из темного коридора голос дылды.
Глава 16
— В погонах? — насмешливо уточнила я у него.
— Нет, как старая добрая классика — в меху, с клыками и когтями, — тоже с ехидцей ответил Лихо, выходя на свет и демонстрируя новую упаковку с тортом. — По чайку?
Вслед за ним из полумрака коридора бесшумно появился тот самый громадный пёс, тоже мой пациент. Прошел через приемную, плюхнул зад на пол, усевшись у бока блондинки. Задрал массивную башку, понюхал свисающую лапу щенка и заворчал откровенно недовольно, когда псовый ребенок стал извиваться и ёрзать, стараясь обнюхать его в ответ.
— Блин, Лихо, ну нафига так сразу? — возмутилась блондинка.
— Да херли тянуть и на пальцах объяснять, проще один раз показать.
— Да вечно тебе бы все как проще, прямой, как чертова шпала… Ладно уж… Меня зовут Настя, — решила все же представится девушка, поставила щенка на лапы и положила ладонь на загривок пса. — А это — Демьян, Дема, моя па… мой парень. Вы, София, его видели только что в человеческой ипостаси и оказывали нам обоим помощь той ночью.
Щенок принялся подпрыгивать, стремясь лизнуть здоровенного пса прямо в нос и тот задрал морду, чтобы не позволить подобной фамильярности, и едва слышно недовольно побуркивал. Я с полминуты переводила взгляд с собак на блондинку и обратно, ощущая как растет степень идиотизма ситуации.
— Слушайте, а на кой черт все это, а? Зачем вы затеяли такие игры со мной? — спросила наконец визитеров. — Посмеяться? Сектанты и новых адептов так вербуете? Или это какой-то новый тип развода на деньги? Так зря стараетесь. Их у меня нет, только долги.
— Ага, ты же пипец какая вся из себя забавная, а мы прям спим и видим тебя обобрать. Ты чё, и глазам своим так просто не веришь? — раздраженно спросил Макс.
— Во что я должна поверить? В то, что ваш нервный приятель сидит сейчас снаружи в машине, а вместо него ты псину сюда привел? Так в это — пожалуйста, верю.
Лихо зафыркал, давясь смехом, а пёс резко вскочил, раскатисто зарычал, оскаливаясь, шерсть на загривке встала дыбом. Щенок заскулил, упал на живот, прижимаясь всем телом к полу, потом перевернулся на спину, демонстрируя подчинение сильнейшему.
— Кончайте это! — приказала девушка, присаживаясь и начав успокоительно наглаживать щенка. — София, Лихо за два дня задолбал подстебывать Дему этим псом, вот он и реагирует уже нервно.
— Да этот ваш якобы Дема и меня уже дважды чуть не убил, хоть я ему ничего плохого не сделала, наоборот, жизнь спасала. Может, специализированные препараты пропить? Всем вам вместе. Где-нибудь подальше отсюда и от меня. Выход — вон там.
