Он завёл толстую тетрадь в синей клеёнчатой обложке (купленную в ближайшем газетном киоске «У дяди Миши») и вносил туда данные по каждому объекту своим особым почерком - угловатым, с крючками, который странным образом напоминал старинные готические шрифты:
«Дача №7, Кошкины. Кровля - шифер асбестоцементный, 1978 г. постройки. Диагноз: нарушение гидроизоляции по стыкам вследствие усадки обрешётки и деградации мастики. Лечение: состав №3 (битумно-полимерный, модифицированный сосновой смолой), прогрев комбинированный, инфракрасный + контактный. Гарантия - 30 лет. Примечание: заказчица угощала пирогом с брусникой. Пирог - удовлетворительно.»*
Состав №3 - это была его собственная, постепенно совершенствуемая разработка. В её основе была сосновая смола, собранная с окрестных деревьев (её сбор стал моей новой обязанностью), пчелиный воск от старых, найденных на чердаках церковных свечей, и что-то ещё, от чего на всю обрабатываемую дачу пахло тайгой, старинными книгами и чем-то неуловимо древним, добрым. Этот запах стал нашей визитной карточкой почти так же, как и качество работы.
Мы возвращались с очередного объекта - того самого гаража дяди Васи, где Гоша «реанимировал» прогнившую обрешётку методом направленного карбонизирующего дутья, - усталые, перепачканные в машинном масле и древесной пыли, но довольные. Дядя Вася, автомеханик с золотыми руками и подвешенным языком, был в таком восторге, что подарил Гоше на память старый, но отлично заточенный разводной ключ, который тот принял с достоинством, как орден.
И вот, подходя к нашему дому, мы снова застали незваных гостей. Но на этот раз это был всего один человек. Вернее, один маг. Тот самый приземистый, с лицом, как у добродушного, но очень уставшего и слегка облезшего медведя. Он стоял в нашем огороде, рядом с грядкой клубники, и с видимым, неподдельным интересом рассматривал компостную кучу, слегка покачивая головой.
- Здравствуйте, - сказал он, и его голос на этот раз не скрежетал, а гудел низко и тепло, как хорошо протопленный самовар на сосновых шишках. - Меня зовут Барни. От Совета Старейшин. Комиссия по нетиповым магическим ситуациям и адаптации артефактов. Мы… встречались.
Гоша, смертельно уставший и перепачканный в мазуте, уставился на него одним глазом, второй прищурив от усталости.
- Опять? Я же говорил - график. Я не на побегушках. У меня клиентская база. Предварительная запись.
- Я не для изъятия, - поспешно, почти заискивающе заверил Барни. Он казался слегка смущённым и даже… виноватым. - Я… для консультативной беседы. И для внесения конструктивного предложения. Могу я… присесть?
Мы переглянулись. Взгляд Гоши говорил: «Смотри, какими ласковыми стали. Чуют выгоду». Я едва заметно кивнула и показала головой в сторону веранды. Через десять минут мы сидели за столом, на котором стоял дымящийся чайник, тарелка с простыми сушками и, по моей инициативе, блюдце с мёдом. Барни с благодарностью взял кружку и, к моему удивлению, опустил в неё не один, а целых три куска рафинада, которые принялись таять с довольным шипением.
- Ситуация, признаться, нестандартная, - начал он, осторожно помешивая чай толстым, похожим на корень пальцем. Палец от этого не обжёгся и даже не покраснел. - Пробуждение Стража вне санкции Совета, да ещё и через бытовой ритуал… это классифицировалось бы как серьёзное ЧП. Но… - он сделал театральную паузу, отхлебнув чаю, - Совет провёл мониторинг. Магический фон в радиусе пяти километров от эпицентра пробуждения… не дестабилизировался. Напротив. Он стал… ровнее. Устойчивее. Фоновые эфирные вихри успокоились, геопатогенные узлы ослабли. Это… неожиданно.
- Я ж говорил, - проворчал Гоша, разминая затекшую лапу. - Я не буянить пришёл в ваш хрупкий мирок, а порядок наводить. А порядок - в фундаменте, в стропилах, в сухих подвалах - он стабилизирует всё вокруг. Это закон. Вселенский.
- Именно! - оживился Барни, поставив кружку с таким звоном, что сушки подпрыгнули. - Ваша… хм… деятельность… даёт интересный побочный, а может, и основной эффект. Там, где вы работаете, на магических лей-линиях исчезают «узлы» и «разрывы», которые веками копились от людского беспокойства, ссор и просто плохой геометрии построек. Вероятно, ваша работа с материей, её «залечивание», восстановление правильных форм и углов, проецируется и на тонкие планы. Это ценнейшее наблюдение! Мы такое в учебниках не проходили.
Я почувствовала, как в воздухе, ещё недавно пахнущем конфронтацией, запахло чем-то новым. Не миром, нет - деловым партнёрством. Или, как минимум, перемирием с перспективой сотрудничества.
- И что это значит? - спросила я, подливая Барни чаю.
- Это значит, - маг отхлебнул снова, на сей раз без церемоний, - что Совет готов рассмотреть вариант легализации вашего статуса на особых условиях. Временных. Испытательных.
Гоша насторожил уши, которые повернулись вперёд, как локаторы.
- Каких условиях? Говорите, я слушаю. Только без глупостей про изоляцию и очистку памяти. Это не обсуждается.
- Во-первых, - начал Барни, загибая пальцы, - обязательная регистрация как «нетипового магического субъекта с ограниченной ответственностью и узкой специализацией». Вам выдадут соответствующее удостоверение. Без фотографии, - он взглянул на драконью, перепачканную мазутом морду, - с нанесённым энергетическим отпечатком ауры и кристаллической подписью. Вы будете… как бы это сказать… внесены в реестр.
Я не удержалась и фыркнула. Гоша - субъект с ограниченной ответственностью. После того как он только что мысленно подсчитывал прибыль от гаража дяди Васи. Точно.
- Во-вторых, вы обязуетесь не применять дестабилизирующие пространство-время практики в черте плотно населённых пунктов без предварительного согласования и проведения замера фона.
- Какие ещё практики? Я кровлю чиню! Я состав №3 применяю! - возмутился Гоша.
- Ну, мало ли, - смутился Барни. - Мало ли что вам в голову придёт. А то вздумаете, к примеру, фундамент «уплотнить» гравитационным полем, а у соседей посуда на полках взлетит. Согласование - это для всеобщего спокойствия. А в-третьих… - он откашлялся, и его каменное лицо приняло медный, смущённый оттенок. - Совет имеет к вам… коммерческое предложение. Неофициальное, пока.
Вот оно. Мы с Гошей переглянулись с одним и тем же выражением в глазах: «Ага! Дошли руки. Нужны руки. Наши руки».
- Видите ли, - маг опустил голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг, кроме воробьёв, клюющих крошки, никого не было, - у Совета тоже есть… объекты. Довольно старые. Исторические, можно сказать. И некоторые из них… тоже требуют ухода. Реставрации. Но приглашать обычных, простите, ремесленников… неловко. Не поймут специфики. А свои мастера… - он вздохнул, - они больше по заклинаниям, по тонким материям, по битвам с энтропийными сущностями. А по кирпичной кладке, по гидроизоляции подвалов, по устранению сквозняков в межзеркальных порталах… не сильны. Совсем.
Гоша медленно, очень медленно улыбнулся. Это было одновременно жутковатое и комичное зрелище - все его острые, слегка жёлтые от сгущёнки зубы обнажились в широкой, самодовольной ухмылке.
- У вас течёт Башня Вечности, да? Или, может, Храму Полуденных Теней фундамент подмыло? А может, в Галерее Эхо треснула несущая арка?
Барни покраснел, а точнее, его каменная кожа на щеках стала цвета старой меди.
- Башня Вечности, да… - признался он. - Конденсат на древних фресках в западном крыле образуется. Угроза уникальным росписям X эона. Мы пробовали заклятьями осушить, стабилизировать микроклимат - помогает на неделю. Должно быть, причина в материальной плоскости. В неправильной вентиляции или… в трещине где-то.
- Естественно, - с важным, профессорским видом сказал Гоша, откидываясь на спинку стула (которая заскрипела под его весом). - Плохая циркуляция воздуха в подвальных хранилищах артефактов и нарушение гидроизоляции по периметру цоколя. Классика для построек старше пятисот лет. Нужен выезд, полная диагностика, составление сметы и техзадания. Моя ставка, - он сделал паузу для эффекта, - пятьсот золотых монет, чеканки не позднее прошлого тысячелетия, в пересчёте на местную валюту, за факт выезда и отчёт. Плюс - материалы и работа по факту.
Барни заморгал так часто, что это стало похоже на трепетание крыльев мотылька.
- Золотых? Но мы… мы обычно расплачиваемся артефактами низкой магической значимости… или услугами. Предсказаниями, малыми иллюзиями…
- Я - практик, а не коллекционер древностей, - отрезал Гоша, махнув лапой. - Мне инструмент новый покупать, расходники, материалы. Спецодежду, в конце концов! Посмотрите на меня! - Он показал на своё мазутное пятно. - Мне валютой. Конвертируемой. Или бартером на что-то полезное в хозяйстве. Например, на самонаполняющуюся бочку олифы. Или на вечный аккумулятор для шуруповёрта.
В итоге, после недолгого, но оживлённого торга, сошлись на том, что Совет оплачивает все материалы в нашем мире по предоставленным чекам, а «трудовая ставка» будет копиться на специальном магическом депозитарном счету Гоши, которым он сможет воспользоваться позже для «заказа специфических материалов и инструментов из параллельных пластов реальности». Что бы это ни значило, Гоша остался доволен, увидев в этом возможность достать «настоящую титановую черепицу с Лунных гор» или «саморезы, вкручивающиеся силой мысли».
Барни ушёл, оставив на столе не квитанцию, а небольшую глиняную табличку, испещрённую мелкими мерцающими знаками - временный пропуск в «места силы, требующие ремонта». Гоша взял её в лапу, поднёс к глазу и долго рассматривал, ворча: «Глина неоднородная, обжиг слабый. И знаки кривоваты. Кустарщина.»
- Ну что, - сказал он наконец, кладя табличку на стол с видом человека, принявшего судьбоносное решение. - Похоже, я на госслужбу устроился. На магическую. С benefits в виде депозитария и соцпакетом, включающим, надеюсь, больничный из-за проклятия и отпуск в Авалон.
Вечером того же дня мы, как ни странно, праздновали. Не грандиозно, не с шампанским - просто я нажарила целую сковороду драников с хрустящей корочкой, а Гоша устроился на своём законном, любимом месте на чердаке, прямо под самой уже идеально сухой, тёплой и надёжной крышей. Она не просто не протекала - она как будто излучала тихое, едва уловимое чувство защищённости.
Снизу, через открытый люк, доносился уютный запах жареного лука и картофеля, а в проёме был виден кусок чистого, темнеющего неба, где зажигались первые, ещё несмелые звёзды. Крыша над нами больше не была источником проблем. Она стала молчаливым, надёжным союзником. Осязаемым результатом труда, который начался с опрокинутого ведра и тридцати двух ударов молотка.
- Знаешь, - сказал Гоша неожиданно тихо, ловя кончиком хвоста последний апельсиновый луч заходящего за лес солнца. - Раньше, все эти века сна, мне снились одни и те же сны. О битвах. О пламени, что испепеляет целые города. О закованных в железо рыцарях, ломающих копья о мою чешую с глухим звоном. О рёве и дыме. - Он помолчал, и в тишине было слышно, как где-то далеко кричит сова. - Страшные? Нет. Скучные. Однообразные, как заезженная пластинка. А вчера… понимаешь, мне приснилось, что я подбираю идеальный, математически выверенный угол наклона для медного водостока, чтобы тот не просто сливал воду, а делал это с красивым, звонким, переливчатым звуком на ветру. Как музыкальная шкатулка. Красивый сон получился.
Я рассмеялась, завершая драники.
- Ты становись поэтом, Гоша. Поэтом от ремонта. «Ода саморезу», «Элегия битумной мастике».
- Я и так поэт, - обиделся он, но беззлобно. - Поэт отточенных линий, правильных углов и монолитных стыков. Есть в этом своя, особая гармония. Гораздо интереснее, чем груды поверженных врагов и закопчённые руины. Там - конец. А тут… - он обвёл лапой наш чердак, - тут начало. Каждый раз.
Он замолчал, и мы просто сидели в наступающих сумерках, каждый со своими мыслями. Всё было кончено - та тревожная неопределённость первых дней. И всё только начиналось - заказы от соседей, контракт с таинственным Советом, обещанное удостоверение «нетипового субъекта», которое должны были вот-вот доставить (Барни пообещал прислать его с «магической почтой»). Была крыша над головой. Было дело. Было странное, но прочное партнёрство.
Я вспомнила тот самый первый день. Мокрый сарай, ледяную воду на полу, древний узор, внезапно оживший под каплями и ударами. Цепь случайностей, цепь нелепых совпадений, которая привела меня сюда. К этой тишине, к дракону, мурлыкающему над пустой миской из-под сгущёнки, к запаху картошки и чувству, что завтра будет новый рабочий день. Не простой, не обычный, но наш. Такой, какого не было ни у кого больше.
- Как-то само всё получилось, - тихо, почти шёпотом, сказала я в сгущающуюся темноту, не обращаясь ни к кому конкретно.
И сверху, с балки, донёсся сонный, довольный, чуть хриплый голос:
- А по-другому и не бывает, девонька. Ты главное - первый удар молотком сделай. По вере, по надежде, по зову протекающей крыши. А там… жизнь сама подскажет, куда бить дальше. Она мастер на такие подсказки. И выключай свет, пора спать. Завтра рано вставать - у тебя в доме, я чувствую, сквозняк из-под оконной рамы в гостиной. Это не дело. Теплопотери. Занесём в план.
Я улыбнулась в темноте, потянулась к выключателю и щёлкнула им. Да. Завтра будет новый рабочий день. С драконом, сквозняками, соседями, может, даже с магической почтой. И как-то само всё снова получится. Как и должно быть.
«Дача №7, Кошкины. Кровля - шифер асбестоцементный, 1978 г. постройки. Диагноз: нарушение гидроизоляции по стыкам вследствие усадки обрешётки и деградации мастики. Лечение: состав №3 (битумно-полимерный, модифицированный сосновой смолой), прогрев комбинированный, инфракрасный + контактный. Гарантия - 30 лет. Примечание: заказчица угощала пирогом с брусникой. Пирог - удовлетворительно.»*
Состав №3 - это была его собственная, постепенно совершенствуемая разработка. В её основе была сосновая смола, собранная с окрестных деревьев (её сбор стал моей новой обязанностью), пчелиный воск от старых, найденных на чердаках церковных свечей, и что-то ещё, от чего на всю обрабатываемую дачу пахло тайгой, старинными книгами и чем-то неуловимо древним, добрым. Этот запах стал нашей визитной карточкой почти так же, как и качество работы.
Мы возвращались с очередного объекта - того самого гаража дяди Васи, где Гоша «реанимировал» прогнившую обрешётку методом направленного карбонизирующего дутья, - усталые, перепачканные в машинном масле и древесной пыли, но довольные. Дядя Вася, автомеханик с золотыми руками и подвешенным языком, был в таком восторге, что подарил Гоше на память старый, но отлично заточенный разводной ключ, который тот принял с достоинством, как орден.
И вот, подходя к нашему дому, мы снова застали незваных гостей. Но на этот раз это был всего один человек. Вернее, один маг. Тот самый приземистый, с лицом, как у добродушного, но очень уставшего и слегка облезшего медведя. Он стоял в нашем огороде, рядом с грядкой клубники, и с видимым, неподдельным интересом рассматривал компостную кучу, слегка покачивая головой.
- Здравствуйте, - сказал он, и его голос на этот раз не скрежетал, а гудел низко и тепло, как хорошо протопленный самовар на сосновых шишках. - Меня зовут Барни. От Совета Старейшин. Комиссия по нетиповым магическим ситуациям и адаптации артефактов. Мы… встречались.
Гоша, смертельно уставший и перепачканный в мазуте, уставился на него одним глазом, второй прищурив от усталости.
- Опять? Я же говорил - график. Я не на побегушках. У меня клиентская база. Предварительная запись.
- Я не для изъятия, - поспешно, почти заискивающе заверил Барни. Он казался слегка смущённым и даже… виноватым. - Я… для консультативной беседы. И для внесения конструктивного предложения. Могу я… присесть?
Мы переглянулись. Взгляд Гоши говорил: «Смотри, какими ласковыми стали. Чуют выгоду». Я едва заметно кивнула и показала головой в сторону веранды. Через десять минут мы сидели за столом, на котором стоял дымящийся чайник, тарелка с простыми сушками и, по моей инициативе, блюдце с мёдом. Барни с благодарностью взял кружку и, к моему удивлению, опустил в неё не один, а целых три куска рафинада, которые принялись таять с довольным шипением.
- Ситуация, признаться, нестандартная, - начал он, осторожно помешивая чай толстым, похожим на корень пальцем. Палец от этого не обжёгся и даже не покраснел. - Пробуждение Стража вне санкции Совета, да ещё и через бытовой ритуал… это классифицировалось бы как серьёзное ЧП. Но… - он сделал театральную паузу, отхлебнув чаю, - Совет провёл мониторинг. Магический фон в радиусе пяти километров от эпицентра пробуждения… не дестабилизировался. Напротив. Он стал… ровнее. Устойчивее. Фоновые эфирные вихри успокоились, геопатогенные узлы ослабли. Это… неожиданно.
- Я ж говорил, - проворчал Гоша, разминая затекшую лапу. - Я не буянить пришёл в ваш хрупкий мирок, а порядок наводить. А порядок - в фундаменте, в стропилах, в сухих подвалах - он стабилизирует всё вокруг. Это закон. Вселенский.
- Именно! - оживился Барни, поставив кружку с таким звоном, что сушки подпрыгнули. - Ваша… хм… деятельность… даёт интересный побочный, а может, и основной эффект. Там, где вы работаете, на магических лей-линиях исчезают «узлы» и «разрывы», которые веками копились от людского беспокойства, ссор и просто плохой геометрии построек. Вероятно, ваша работа с материей, её «залечивание», восстановление правильных форм и углов, проецируется и на тонкие планы. Это ценнейшее наблюдение! Мы такое в учебниках не проходили.
Я почувствовала, как в воздухе, ещё недавно пахнущем конфронтацией, запахло чем-то новым. Не миром, нет - деловым партнёрством. Или, как минимум, перемирием с перспективой сотрудничества.
- И что это значит? - спросила я, подливая Барни чаю.
- Это значит, - маг отхлебнул снова, на сей раз без церемоний, - что Совет готов рассмотреть вариант легализации вашего статуса на особых условиях. Временных. Испытательных.
Гоша насторожил уши, которые повернулись вперёд, как локаторы.
- Каких условиях? Говорите, я слушаю. Только без глупостей про изоляцию и очистку памяти. Это не обсуждается.
- Во-первых, - начал Барни, загибая пальцы, - обязательная регистрация как «нетипового магического субъекта с ограниченной ответственностью и узкой специализацией». Вам выдадут соответствующее удостоверение. Без фотографии, - он взглянул на драконью, перепачканную мазутом морду, - с нанесённым энергетическим отпечатком ауры и кристаллической подписью. Вы будете… как бы это сказать… внесены в реестр.
Я не удержалась и фыркнула. Гоша - субъект с ограниченной ответственностью. После того как он только что мысленно подсчитывал прибыль от гаража дяди Васи. Точно.
- Во-вторых, вы обязуетесь не применять дестабилизирующие пространство-время практики в черте плотно населённых пунктов без предварительного согласования и проведения замера фона.
- Какие ещё практики? Я кровлю чиню! Я состав №3 применяю! - возмутился Гоша.
- Ну, мало ли, - смутился Барни. - Мало ли что вам в голову придёт. А то вздумаете, к примеру, фундамент «уплотнить» гравитационным полем, а у соседей посуда на полках взлетит. Согласование - это для всеобщего спокойствия. А в-третьих… - он откашлялся, и его каменное лицо приняло медный, смущённый оттенок. - Совет имеет к вам… коммерческое предложение. Неофициальное, пока.
Вот оно. Мы с Гошей переглянулись с одним и тем же выражением в глазах: «Ага! Дошли руки. Нужны руки. Наши руки».
- Видите ли, - маг опустил голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг, кроме воробьёв, клюющих крошки, никого не было, - у Совета тоже есть… объекты. Довольно старые. Исторические, можно сказать. И некоторые из них… тоже требуют ухода. Реставрации. Но приглашать обычных, простите, ремесленников… неловко. Не поймут специфики. А свои мастера… - он вздохнул, - они больше по заклинаниям, по тонким материям, по битвам с энтропийными сущностями. А по кирпичной кладке, по гидроизоляции подвалов, по устранению сквозняков в межзеркальных порталах… не сильны. Совсем.
Гоша медленно, очень медленно улыбнулся. Это было одновременно жутковатое и комичное зрелище - все его острые, слегка жёлтые от сгущёнки зубы обнажились в широкой, самодовольной ухмылке.
- У вас течёт Башня Вечности, да? Или, может, Храму Полуденных Теней фундамент подмыло? А может, в Галерее Эхо треснула несущая арка?
Барни покраснел, а точнее, его каменная кожа на щеках стала цвета старой меди.
- Башня Вечности, да… - признался он. - Конденсат на древних фресках в западном крыле образуется. Угроза уникальным росписям X эона. Мы пробовали заклятьями осушить, стабилизировать микроклимат - помогает на неделю. Должно быть, причина в материальной плоскости. В неправильной вентиляции или… в трещине где-то.
- Естественно, - с важным, профессорским видом сказал Гоша, откидываясь на спинку стула (которая заскрипела под его весом). - Плохая циркуляция воздуха в подвальных хранилищах артефактов и нарушение гидроизоляции по периметру цоколя. Классика для построек старше пятисот лет. Нужен выезд, полная диагностика, составление сметы и техзадания. Моя ставка, - он сделал паузу для эффекта, - пятьсот золотых монет, чеканки не позднее прошлого тысячелетия, в пересчёте на местную валюту, за факт выезда и отчёт. Плюс - материалы и работа по факту.
Барни заморгал так часто, что это стало похоже на трепетание крыльев мотылька.
- Золотых? Но мы… мы обычно расплачиваемся артефактами низкой магической значимости… или услугами. Предсказаниями, малыми иллюзиями…
- Я - практик, а не коллекционер древностей, - отрезал Гоша, махнув лапой. - Мне инструмент новый покупать, расходники, материалы. Спецодежду, в конце концов! Посмотрите на меня! - Он показал на своё мазутное пятно. - Мне валютой. Конвертируемой. Или бартером на что-то полезное в хозяйстве. Например, на самонаполняющуюся бочку олифы. Или на вечный аккумулятор для шуруповёрта.
В итоге, после недолгого, но оживлённого торга, сошлись на том, что Совет оплачивает все материалы в нашем мире по предоставленным чекам, а «трудовая ставка» будет копиться на специальном магическом депозитарном счету Гоши, которым он сможет воспользоваться позже для «заказа специфических материалов и инструментов из параллельных пластов реальности». Что бы это ни значило, Гоша остался доволен, увидев в этом возможность достать «настоящую титановую черепицу с Лунных гор» или «саморезы, вкручивающиеся силой мысли».
Барни ушёл, оставив на столе не квитанцию, а небольшую глиняную табличку, испещрённую мелкими мерцающими знаками - временный пропуск в «места силы, требующие ремонта». Гоша взял её в лапу, поднёс к глазу и долго рассматривал, ворча: «Глина неоднородная, обжиг слабый. И знаки кривоваты. Кустарщина.»
- Ну что, - сказал он наконец, кладя табличку на стол с видом человека, принявшего судьбоносное решение. - Похоже, я на госслужбу устроился. На магическую. С benefits в виде депозитария и соцпакетом, включающим, надеюсь, больничный из-за проклятия и отпуск в Авалон.
Вечером того же дня мы, как ни странно, праздновали. Не грандиозно, не с шампанским - просто я нажарила целую сковороду драников с хрустящей корочкой, а Гоша устроился на своём законном, любимом месте на чердаке, прямо под самой уже идеально сухой, тёплой и надёжной крышей. Она не просто не протекала - она как будто излучала тихое, едва уловимое чувство защищённости.
Снизу, через открытый люк, доносился уютный запах жареного лука и картофеля, а в проёме был виден кусок чистого, темнеющего неба, где зажигались первые, ещё несмелые звёзды. Крыша над нами больше не была источником проблем. Она стала молчаливым, надёжным союзником. Осязаемым результатом труда, который начался с опрокинутого ведра и тридцати двух ударов молотка.
- Знаешь, - сказал Гоша неожиданно тихо, ловя кончиком хвоста последний апельсиновый луч заходящего за лес солнца. - Раньше, все эти века сна, мне снились одни и те же сны. О битвах. О пламени, что испепеляет целые города. О закованных в железо рыцарях, ломающих копья о мою чешую с глухим звоном. О рёве и дыме. - Он помолчал, и в тишине было слышно, как где-то далеко кричит сова. - Страшные? Нет. Скучные. Однообразные, как заезженная пластинка. А вчера… понимаешь, мне приснилось, что я подбираю идеальный, математически выверенный угол наклона для медного водостока, чтобы тот не просто сливал воду, а делал это с красивым, звонким, переливчатым звуком на ветру. Как музыкальная шкатулка. Красивый сон получился.
Я рассмеялась, завершая драники.
- Ты становись поэтом, Гоша. Поэтом от ремонта. «Ода саморезу», «Элегия битумной мастике».
- Я и так поэт, - обиделся он, но беззлобно. - Поэт отточенных линий, правильных углов и монолитных стыков. Есть в этом своя, особая гармония. Гораздо интереснее, чем груды поверженных врагов и закопчённые руины. Там - конец. А тут… - он обвёл лапой наш чердак, - тут начало. Каждый раз.
Он замолчал, и мы просто сидели в наступающих сумерках, каждый со своими мыслями. Всё было кончено - та тревожная неопределённость первых дней. И всё только начиналось - заказы от соседей, контракт с таинственным Советом, обещанное удостоверение «нетипового субъекта», которое должны были вот-вот доставить (Барни пообещал прислать его с «магической почтой»). Была крыша над головой. Было дело. Было странное, но прочное партнёрство.
Я вспомнила тот самый первый день. Мокрый сарай, ледяную воду на полу, древний узор, внезапно оживший под каплями и ударами. Цепь случайностей, цепь нелепых совпадений, которая привела меня сюда. К этой тишине, к дракону, мурлыкающему над пустой миской из-под сгущёнки, к запаху картошки и чувству, что завтра будет новый рабочий день. Не простой, не обычный, но наш. Такой, какого не было ни у кого больше.
- Как-то само всё получилось, - тихо, почти шёпотом, сказала я в сгущающуюся темноту, не обращаясь ни к кому конкретно.
И сверху, с балки, донёсся сонный, довольный, чуть хриплый голос:
- А по-другому и не бывает, девонька. Ты главное - первый удар молотком сделай. По вере, по надежде, по зову протекающей крыши. А там… жизнь сама подскажет, куда бить дальше. Она мастер на такие подсказки. И выключай свет, пора спать. Завтра рано вставать - у тебя в доме, я чувствую, сквозняк из-под оконной рамы в гостиной. Это не дело. Теплопотери. Занесём в план.
Я улыбнулась в темноте, потянулась к выключателю и щёлкнула им. Да. Завтра будет новый рабочий день. С драконом, сквозняками, соседями, может, даже с магической почтой. И как-то само всё снова получится. Как и должно быть.
