— Конечно помню. — Книга была тяжеленная, такую не скоро забудешь.
— Этвелл там цитирует одну старую дамрийскую сказку, которая, в свою очередь, основана на более древней легенде.
Гизела слегка откашлялась и начала говорить нараспев, словно читая невидимую страницу:
— Давным-давно, в далеком королевстве, среди лесов и гор, жил молодой Ворон, черный как ночь. Вместе со своим лучшим другом Ветром он летал над лесами, горами и реками, наблюдая за миром сверху. Ему случалось долетать даже до моря, но он всегда возвращался к огромному Дереву, которое росло на лугу возле звонкого Ручья. Ворон считал Дерево своим домом, и любил отдыхать среди его ветвей. Он слушал звонкую песню Ручья и любовался лунным отражением в его воде. Иногда Ветер и Дерево присоединялись к песне, шелестя листьями. А порой из деревни, что была за лугом, приходил старый шаман, разводил Костер и плясал вокруг него с бубном, творя заклинания.
Так продолжалось несколько лет, но люди не вороны, и жизнь их коротка. Вскоре шаман совсем состарился, и тогда случилась беда. Однажды лунной ночью старик пришел на луг и развел Костер, чтобы прочитать свое последнее заклинание. Но Костер почувствовал, что шаман уже ослабел. Он полыхнул Пламенем, и трава на лугу загорелась. Шаман пытался остановить Пламя, но он был уже слишком стар, а Пламя полыхало молодое и горячее. Увидев его, Дерево испуганно зашелестело листьями.
«Не бойся, — сказал Дереву Ворон. — Пламя не доберется до тебя, ведь дорогу ему преграждает Ручей».
«Я слишком мал, — возразил Ворону Ручей. — Когда Пламя доберется до меня, моя вода превратится в пар».
Тогда Ворон тоже испугался и воскликнул:
«Ветер, друг мой, помоги нам!»
«Я могу вам помочь, — ответил Ветер. — Но если я погоню Пламя в другую сторону, оно сожжет деревню».
«Я знаю один ритуал, — прошептал старый шаман. Он собрал свои последние силы, чтобы островок травы, на котором он стоял, оставался нетронутым Пламенем. — Но только ты, Ворон, сможешь его выполнить».
Старик сказал несколько слов. Голос его был совсем тихим, но Ворон его услышал. Он сорвался с ветки Дерева и нырнул в Ручей словно утка. Затем он, роняя воду с перьев, вновь взлетел на Дерево и закричал, призывая Тьму. Он кричал так долго, что голос его стал хриплым. Но пока он кричал, над лугом собиралась Тьма, превращаясь в огромную тучу, черную как его крылья. И вскоре из тучи хлынул дождь, такой сильный, что он тут же погасил Пламя, оставив лишь курящиеся дымки.
Старый шаман улыбнулся и протянул вперед руку, подзывая Ворона. В другой руке старик держал посох, и, как только Ворон слетел к нему, он коснулся посохом черных как ночь перьев.
Когда над лугом заклубился утренний туман, из деревни пришли люди. Они увидели сгоревшую траву, окружающую зеленый островок. На этом островке лежал мертвый старик. А над ним склонился прекрасный юноша, сжимающий в руках шаманский посох. Глаза и волосы юноши были блестящими и черными. Как ночь.
Гизела замолчала, и Алан решил уточнить:
— То есть, старик перед смертью превратил Ворона в юношу?
Гизела кивнула.
— Да. И передал ему свой посох. Это сказка о появлении первого темного шамана. Раньше шаманы обращались только к четырем основными стихиями: к воздуху, земле, воде и огню. Темные шаманы призывают стихию тьмы, и с ее помощью управляют остальными четырьмя.
— У нас тьму добром не считают. А вороны, я слыхал, предвещают беду, — сказал Алан.
Гизела пожала плечами.
— Зачастую так и есть. Но не всегда. Дамры говорят, что страх темноты — это страх неизвестности.
Алан покосился на серые деревья у дороги. Ветки и стволы казались замысловатыми фигурами, замершими в ожидании. Его мерин снова фыркнул. Он прядал ушами, прислушиваясь к лесной тишине, и Алану стало не по себе. Если обычно спокойное животное начинает себя странно вести, это повод насторожиться.
— А правда, что дамры не такие как мы? — спросил он нарочито небрежным тоном.
— В каком смысле?
— Ну, они вроде как местные. Они всегда жили на Тривене. Не пришли сюда как остальные люди.
— Нет, это неправда, — ответила Гизела. — Они тоже родом с Терры. Просто они покинули ее гораздо раньше, чем наши с тобой предки. Тривен — родной мир для эльфов, но не для людей.
И сейчас этот мир выглядел не слишком дружелюбным. Алан ловил себя на том, что все чаще оглядывается по сторонам.
Последние отблески солнца уже погасли, когда из-за дуба на обочине показалась одинокая фигура в плаще с капюшоном. Ее вид Алану совсем не понравился, поэтому он сказал:
— Давай-ка ускоримся на всякий случай.
— Это просто путник, — ответила Гизела.
— Не спорь, просто пошли лошадь вперед.
— Миледи, постойте, — окликнула фигура женским голосом и шагнула на дорогу.
Гизела натянула поводья и наклонилась к ней. В тот же миг Алан услышал шелест арбалетного болта. За ним сразу же второй. Третий.
Мерин захрапел и начал приседать на задние ноги.
Что за черт?! Алан почувствовал удар и словно во сне увидел, что третий болт вонзился ему в грудь.
Когда Флойд постучал в дом Кейденов, дверь ему открыла Корнелия.
— Добрый день, мэм, — он не стал ходить вокруг да около. — Мне нужна ваша помощь. Дело очень деликатное, и только вы можете в нем разобраться. Это касается ваших соседей.
В желтых глазах старухи вспыхнуло любопытство.
— Проходите, молодой человек, — кивнула она, посторонившись.
Кейдены закрыли свою лавку несколько лет назад, поэтому на первом этаже у них была гостиная, как в обычном доме.
— Инквизитор Эверли! — ехидно приветствовал его старик Кейден, не вставая с кресла. — Давненько не виделись. Пришли еще что-то проверить?
— На этот раз мне нужно мнение вашей супруги по одному важному вопросу, мастер Кейден, — Флойд выразительно покосился на Корнелию.
Старуха схватывала на лету.
— Артур, — сказала она. — Ты вроде собирался поговорить с младшим Фултоном по поводу его ящиков. Вот сейчас самое время.
— Ящики никуда не убегут, — возразил Кейден.
— Вот именно, что не убегут. Он ими пол-улицы перегородил. А скоро пойдут покупатели за хлебом к ужину. Куда это годится? Давай, давай, иди. А мы тут пока побеседуем.
Старик, ворча, выбрался из кресла.
— И за всеми-то я должен приглядывать, — бормотал он. — Как дети малые, ей-богу!
Корнелия опустилась в его кресло и кивнула Флойду на второе.
— Ну, — сказала она, когда за ее мужем закрылась дверь. — Что у вас случилось?
— Это касается Джейка Бичема.
— Я же вам сказала, не знаю я никакого Бичема.
— Верно, не знаете. Но кто-то из ваших соседок его знает, и очень хорошо. По нашим сведениям, у Бичема была подруга, и она живет в одном из ближайших к вам домов.
— Подруга?
— Да. Именно ее Бичем посещал в ночь убийства.
— Хм-м, — Корнелия прищурилась. — Вы вчера сказали, его опознала жена?
— Да, верно.
Вчера Корнелия вцепилась в них с вопросами, кто таков этот Бичем, и почему она должна его знать. Пришлось поделиться с ней частью информации.
— Все ваши соседки отрицают знакомство с ним, — сказал Флойд. — Но только вам, с вашей безупречной репутацией, мы можем верить безоговорочно.
По правде говоря, Флойд знать не знал, какая у Корнелии репутация. Но ее можно было вычеркнуть из списка вероятных пассий Бичема хотя бы в силу возраста.
— И, возможно, вы, с вашей наблюдательностью, могли бы предположить, кто из женщин скрывает от нас правду?
— Да тут и думать нечего, — фыркнула Корнелия. — Конечно же это Мэделин!
— Вы уверены? Почему именно она?
— Да просто больше некому!
— Мы полагали, что, возможно, Сибил Бардок…
— Сибил? — старуха снова фыркнула. — Она еще вчера в куклы играла, какие там ей любовники.
— И все же, она уже взрослая девушка.
— Ну да, по правде говоря, ей бы уже пора обзавестись ухажерами, — Корнелия согласно покивала. — Конечно же, это должны быть честные парни с честными намерениями. Но таких у нее тоже нет. Уж поверьте мне, она ведь живет прямо у меня за стенкой.
— А Мэделин Блейк живет в доме напротив…
— Да, так и есть. И уж вокруг нее мужчины так и вьются. Если на Медовой улице появляется покупатель мужского пола, можете быть уверены, он идет именно к ней. Уж как она с ними щебечет! И свою лавку она всегда закрывает позже всех. Болтает со своими поклонниками чуть ли не до темноты. Я некоторых из них знаю в лицо, наверняка и вашего Бичема тоже признала бы. А сейчас Мэделин ходит будто в воду опущенная. Мы все пережили потрясение, но уже как-то оправились. А Мэделин продолжает грустить. С чего бы это, а? А еще, — старуха наклонилась к Флойду и понизила голос. — У нее всю нынешнюю ночь на кухне горел огонь. Догадываетесь, да, чем она занималась?
— Нет, — ответил Флойд. — Не догадываюсь.
— Ну разумеется она сжигала любовные письма! — торжествующе воскликнула Корнелия.
— Всю ночь? — усомнился Флойд.
— А как иначе? — удивилась старуха. — Это же не просто кинуть пачку в огонь. Каждое письмо нужно перечитать, всплакнуть, повспоминать. Для этого требуется время.
— Как вы думаете, — сказал Флойд, — Мэделин Блейк могла убить своего любовника?
Корнелия даже отпрянула от такого неожиданного вопроса.
— Нет. С чего вы взяли? Зачем ей его убивать?
— Он был женат. Может быть из ревности?
— Это ж как надо ревновать-то? Тогда уж его бы жена убила. И там ведь еще второй был. Нет, это чушь какая-то. Мэделин, конечно, та еще вертихвостка, но не злодейка. И колдовством отродясь не интересовалась.
Поблагодарив Корнелию, Флойд отправился прямиком в лавку Мэделин Блейк. Настало время идти в лобовую. Прежде чем зайти к ней, он принял самое мрачное выражение лица, на какое только был способен. Судя по тому, как испуганно взглянула на него Мэделин, и как торопливо распрощалась с покупательницей, ему это вполне удалось.
— Заприте дверь, мэм, — сказал Флойд, когда они с Мэделин остались в лавке одни. — Сейчас вы будете отвечать на мои вопросы, и наверняка не захотите, чтобы кто-то посторонний вас услышал.
— Не понимаю, что еще вам от меня нужно, — сказала Мэделин, но все же вышла из-за прилавка и закрыла дверь. Когда она задвинула засов и повернулась к Флойду, он рубанул с плеча:
— Я знаю, что Джейк Бичем вышел из вашего дома за пару минут до того, как его убили.
Это было только предположение. Если оно не оправдается, он будет выглядеть дураком. Но риск невелик.
Мэделин побелела как полотно, ее глаза стали совсем черными и огромными. Однако она все же собралась с духом и сказала:
— Ничего подобного. Я ведь говорила вам, я не знаю, кто такой Джейк Бичем.
Прежде чем продолжить Флойд выдержал паузу, пристально глядя ей в глаза до тех пор, пока она их не опустила.
— Мэм, — сказал он. — Либо вы мне сейчас все расскажете, либо я отведу вас в Башню Инквизиторов, и там вас допросят уже по-другому. Что вы выбираете?
Она молчала.
— Молчите? Что ж, у вашего молчания могут быть только две причины. Либо вы хотите казаться добропорядочной женщиной. Либо вы имеете отношение к убийству.
Она вскинула на него глаза, но через мгновение снова их опустила.
— Ваша добродетель меня совершенно не волнует. Если вы молчите именно по этой причине, то вам не о чем беспокоиться. Я даже прощу вам вашу ложь, при условии, что вы прямо сейчас расскажете мне все без утайки.
— Соседи узнают, — тихо сказала она.
— Соседи в любом случае узнают. Но не все ли равно? Вы вдова, и можете жить так, как вам хочется.
— У меня дети…
— Вот именно. Каково будет детям, если их мать окажется в инквизиторском подвале?
Она кусала губы, но по-прежнему молчала.
— Ну давайте, Мэделин. Вы ведь уже признались. Джейк Бичем был вашим любовником?
— Да, — выдавила она наконец.
— Давно это началось?
— Три месяца назад.
— А просто знакомы вы давно?
— Нет, не слишком. С прошлой осени. Джейк случайно зашел в мою лавку, и я ему понравилась.
— Вы хорошо его знали?
— Я знала, что он женат, — она все еще избегала его взгляда.
— Он имел какое-нибудь отношение к магии?
— Нет.
— Может быть, просто интересовался?
Она отрицательно покачала головой.
— Мы никогда не обсуждали с ним такие темы. Он был совершенно обычным человеком. С обычной жизнью. И не должен был погибнуть… вот так… — ее глаза наполнились слезами.
Когда-то давно Флойд не переносил женских слез, но за годы службы он к ним почти привык.
— В какое время он пришел к вам позавчера вечером?
Мэделин шмыгнула носом.
— Незадолго до полуночи. Дети уже спали.
— А когда он от вас ушел?
— Я помню, как колокол пробил четыре, и Джейк сказал, что ему пора. Мне так не хотелось его отпускать… Кто знает, если бы я его не задержала, может, он остался бы жив… — она всхлипнула. — Но откуда я могла знать? Здесь всегда было так спокойно…
— Вы думаете, он погиб случайно?
— Я не представляю, кто бы мог желать зла Джейку. Разве что его жена… Но тогда ей было бы проще найти ведьму и навести порчу. И не на него, а на меня… Но там был еще второй человек, наверно все дело было в нем…
— Вы можете сказать точно, когда он ушел? Надолго вы его задержали?
— Ненадолго, минут на двадцать. Я проводила его до двери и выглянула на улицу. Окна у всех были темные, только у Гринов на кухне горел свет.
Она замолчала.
— И? — подтолкнул Флойд.
— Когда я уже закрывала дверь, я увидела, что из-под арки вышел какой-то человек. Джейк пошел ему навстречу, ему нужно было в ту сторону.
— Вы разглядели этого человека?
— Нет, я поскорее закрыла дверь. Побоялась, вдруг это кто-то из соседей. Еще подумала, что Джейку надо бы уходить пораньше, а то уже утро, и многие люди просыпаются. А потом я пошла спать. У меня никакого предчувствия не было, ни малейшего.
— И вы ничего не слышали?
— Нет. В этом я вам не солгала, клянусь!
— Хорошо. А нынешней ночью вы чем занимались?
— Нынешней? — Мэделин явно удивилась.
— Да. Я знаю, что вы не спали прошедшей ночью. Чем вы занимались?
— Но это не имеет никакого отношения…
— Расскажите мне, а я буду решать, имеет отношение или нет.
— Я занималась готовкой.
— Ночью?
— Когда я готовлю, я хотя бы могу успокоиться.
— Чтобы успокоиться, вам нужно готовить всю ночь?
— Ну, обычно нет. Но на этот раз я действительно провозилась до утра, — она вздохнула, но, хвала богам, хотя бы перестала плакать. — Вчера под вечер сюда пришла Белинда Митчелл, угостить меня персиковыми кексами. На самом деле, конечно, не угостить, а похвастаться. Якобы она придумала новый рецепт. Но я не верю, что она сама придумала, наверняка ей кто-то подсказал. Вы бы видели, как она важничала! У меня тут еще была пара покупателей, они тоже попробовали, и уж как нахваливали! Все допытывались у нее, какие же там ингредиенты, но она только ухмылялась. Я ее не о чем не спрашивала, зачем унижаться понапрасну? С ее стороны это свинство, так надо мной издеваться, да еще и переманивать моих клиентов. Я тогда решила, что непременно разберусь, как она смогла добиться такого вкуса. Главный ингредиент там персики. Ну и мед, конечно же. Я сходила на рынок, набрала побольше всяких пряностей, и вечером начала пробовать разные варианты. Но я так и не поняла, в чем же был секрет.
В ее голосе снова послышались слезы, и Флойд поспешил ее подбодрить:
— Ничего, со временем вы выясните, в чем там дело. Самое главное, вы знаете, куда копать.
— Этвелл там цитирует одну старую дамрийскую сказку, которая, в свою очередь, основана на более древней легенде.
Гизела слегка откашлялась и начала говорить нараспев, словно читая невидимую страницу:
— Давным-давно, в далеком королевстве, среди лесов и гор, жил молодой Ворон, черный как ночь. Вместе со своим лучшим другом Ветром он летал над лесами, горами и реками, наблюдая за миром сверху. Ему случалось долетать даже до моря, но он всегда возвращался к огромному Дереву, которое росло на лугу возле звонкого Ручья. Ворон считал Дерево своим домом, и любил отдыхать среди его ветвей. Он слушал звонкую песню Ручья и любовался лунным отражением в его воде. Иногда Ветер и Дерево присоединялись к песне, шелестя листьями. А порой из деревни, что была за лугом, приходил старый шаман, разводил Костер и плясал вокруг него с бубном, творя заклинания.
Так продолжалось несколько лет, но люди не вороны, и жизнь их коротка. Вскоре шаман совсем состарился, и тогда случилась беда. Однажды лунной ночью старик пришел на луг и развел Костер, чтобы прочитать свое последнее заклинание. Но Костер почувствовал, что шаман уже ослабел. Он полыхнул Пламенем, и трава на лугу загорелась. Шаман пытался остановить Пламя, но он был уже слишком стар, а Пламя полыхало молодое и горячее. Увидев его, Дерево испуганно зашелестело листьями.
«Не бойся, — сказал Дереву Ворон. — Пламя не доберется до тебя, ведь дорогу ему преграждает Ручей».
«Я слишком мал, — возразил Ворону Ручей. — Когда Пламя доберется до меня, моя вода превратится в пар».
Тогда Ворон тоже испугался и воскликнул:
«Ветер, друг мой, помоги нам!»
«Я могу вам помочь, — ответил Ветер. — Но если я погоню Пламя в другую сторону, оно сожжет деревню».
«Я знаю один ритуал, — прошептал старый шаман. Он собрал свои последние силы, чтобы островок травы, на котором он стоял, оставался нетронутым Пламенем. — Но только ты, Ворон, сможешь его выполнить».
Старик сказал несколько слов. Голос его был совсем тихим, но Ворон его услышал. Он сорвался с ветки Дерева и нырнул в Ручей словно утка. Затем он, роняя воду с перьев, вновь взлетел на Дерево и закричал, призывая Тьму. Он кричал так долго, что голос его стал хриплым. Но пока он кричал, над лугом собиралась Тьма, превращаясь в огромную тучу, черную как его крылья. И вскоре из тучи хлынул дождь, такой сильный, что он тут же погасил Пламя, оставив лишь курящиеся дымки.
Старый шаман улыбнулся и протянул вперед руку, подзывая Ворона. В другой руке старик держал посох, и, как только Ворон слетел к нему, он коснулся посохом черных как ночь перьев.
Когда над лугом заклубился утренний туман, из деревни пришли люди. Они увидели сгоревшую траву, окружающую зеленый островок. На этом островке лежал мертвый старик. А над ним склонился прекрасный юноша, сжимающий в руках шаманский посох. Глаза и волосы юноши были блестящими и черными. Как ночь.
Гизела замолчала, и Алан решил уточнить:
— То есть, старик перед смертью превратил Ворона в юношу?
Гизела кивнула.
— Да. И передал ему свой посох. Это сказка о появлении первого темного шамана. Раньше шаманы обращались только к четырем основными стихиями: к воздуху, земле, воде и огню. Темные шаманы призывают стихию тьмы, и с ее помощью управляют остальными четырьмя.
— У нас тьму добром не считают. А вороны, я слыхал, предвещают беду, — сказал Алан.
Гизела пожала плечами.
— Зачастую так и есть. Но не всегда. Дамры говорят, что страх темноты — это страх неизвестности.
Алан покосился на серые деревья у дороги. Ветки и стволы казались замысловатыми фигурами, замершими в ожидании. Его мерин снова фыркнул. Он прядал ушами, прислушиваясь к лесной тишине, и Алану стало не по себе. Если обычно спокойное животное начинает себя странно вести, это повод насторожиться.
— А правда, что дамры не такие как мы? — спросил он нарочито небрежным тоном.
— В каком смысле?
— Ну, они вроде как местные. Они всегда жили на Тривене. Не пришли сюда как остальные люди.
— Нет, это неправда, — ответила Гизела. — Они тоже родом с Терры. Просто они покинули ее гораздо раньше, чем наши с тобой предки. Тривен — родной мир для эльфов, но не для людей.
И сейчас этот мир выглядел не слишком дружелюбным. Алан ловил себя на том, что все чаще оглядывается по сторонам.
Последние отблески солнца уже погасли, когда из-за дуба на обочине показалась одинокая фигура в плаще с капюшоном. Ее вид Алану совсем не понравился, поэтому он сказал:
— Давай-ка ускоримся на всякий случай.
— Это просто путник, — ответила Гизела.
— Не спорь, просто пошли лошадь вперед.
— Миледи, постойте, — окликнула фигура женским голосом и шагнула на дорогу.
Гизела натянула поводья и наклонилась к ней. В тот же миг Алан услышал шелест арбалетного болта. За ним сразу же второй. Третий.
Мерин захрапел и начал приседать на задние ноги.
Что за черт?! Алан почувствовал удар и словно во сне увидел, что третий болт вонзился ему в грудь.
Глава 12. Эдергейм, Медовая улица
Когда Флойд постучал в дом Кейденов, дверь ему открыла Корнелия.
— Добрый день, мэм, — он не стал ходить вокруг да около. — Мне нужна ваша помощь. Дело очень деликатное, и только вы можете в нем разобраться. Это касается ваших соседей.
В желтых глазах старухи вспыхнуло любопытство.
— Проходите, молодой человек, — кивнула она, посторонившись.
Кейдены закрыли свою лавку несколько лет назад, поэтому на первом этаже у них была гостиная, как в обычном доме.
— Инквизитор Эверли! — ехидно приветствовал его старик Кейден, не вставая с кресла. — Давненько не виделись. Пришли еще что-то проверить?
— На этот раз мне нужно мнение вашей супруги по одному важному вопросу, мастер Кейден, — Флойд выразительно покосился на Корнелию.
Старуха схватывала на лету.
— Артур, — сказала она. — Ты вроде собирался поговорить с младшим Фултоном по поводу его ящиков. Вот сейчас самое время.
— Ящики никуда не убегут, — возразил Кейден.
— Вот именно, что не убегут. Он ими пол-улицы перегородил. А скоро пойдут покупатели за хлебом к ужину. Куда это годится? Давай, давай, иди. А мы тут пока побеседуем.
Старик, ворча, выбрался из кресла.
— И за всеми-то я должен приглядывать, — бормотал он. — Как дети малые, ей-богу!
Корнелия опустилась в его кресло и кивнула Флойду на второе.
— Ну, — сказала она, когда за ее мужем закрылась дверь. — Что у вас случилось?
— Это касается Джейка Бичема.
— Я же вам сказала, не знаю я никакого Бичема.
— Верно, не знаете. Но кто-то из ваших соседок его знает, и очень хорошо. По нашим сведениям, у Бичема была подруга, и она живет в одном из ближайших к вам домов.
— Подруга?
— Да. Именно ее Бичем посещал в ночь убийства.
— Хм-м, — Корнелия прищурилась. — Вы вчера сказали, его опознала жена?
— Да, верно.
Вчера Корнелия вцепилась в них с вопросами, кто таков этот Бичем, и почему она должна его знать. Пришлось поделиться с ней частью информации.
— Все ваши соседки отрицают знакомство с ним, — сказал Флойд. — Но только вам, с вашей безупречной репутацией, мы можем верить безоговорочно.
По правде говоря, Флойд знать не знал, какая у Корнелии репутация. Но ее можно было вычеркнуть из списка вероятных пассий Бичема хотя бы в силу возраста.
— И, возможно, вы, с вашей наблюдательностью, могли бы предположить, кто из женщин скрывает от нас правду?
— Да тут и думать нечего, — фыркнула Корнелия. — Конечно же это Мэделин!
— Вы уверены? Почему именно она?
— Да просто больше некому!
— Мы полагали, что, возможно, Сибил Бардок…
— Сибил? — старуха снова фыркнула. — Она еще вчера в куклы играла, какие там ей любовники.
— И все же, она уже взрослая девушка.
— Ну да, по правде говоря, ей бы уже пора обзавестись ухажерами, — Корнелия согласно покивала. — Конечно же, это должны быть честные парни с честными намерениями. Но таких у нее тоже нет. Уж поверьте мне, она ведь живет прямо у меня за стенкой.
— А Мэделин Блейк живет в доме напротив…
— Да, так и есть. И уж вокруг нее мужчины так и вьются. Если на Медовой улице появляется покупатель мужского пола, можете быть уверены, он идет именно к ней. Уж как она с ними щебечет! И свою лавку она всегда закрывает позже всех. Болтает со своими поклонниками чуть ли не до темноты. Я некоторых из них знаю в лицо, наверняка и вашего Бичема тоже признала бы. А сейчас Мэделин ходит будто в воду опущенная. Мы все пережили потрясение, но уже как-то оправились. А Мэделин продолжает грустить. С чего бы это, а? А еще, — старуха наклонилась к Флойду и понизила голос. — У нее всю нынешнюю ночь на кухне горел огонь. Догадываетесь, да, чем она занималась?
— Нет, — ответил Флойд. — Не догадываюсь.
— Ну разумеется она сжигала любовные письма! — торжествующе воскликнула Корнелия.
— Всю ночь? — усомнился Флойд.
— А как иначе? — удивилась старуха. — Это же не просто кинуть пачку в огонь. Каждое письмо нужно перечитать, всплакнуть, повспоминать. Для этого требуется время.
— Как вы думаете, — сказал Флойд, — Мэделин Блейк могла убить своего любовника?
Корнелия даже отпрянула от такого неожиданного вопроса.
— Нет. С чего вы взяли? Зачем ей его убивать?
— Он был женат. Может быть из ревности?
— Это ж как надо ревновать-то? Тогда уж его бы жена убила. И там ведь еще второй был. Нет, это чушь какая-то. Мэделин, конечно, та еще вертихвостка, но не злодейка. И колдовством отродясь не интересовалась.
Поблагодарив Корнелию, Флойд отправился прямиком в лавку Мэделин Блейк. Настало время идти в лобовую. Прежде чем зайти к ней, он принял самое мрачное выражение лица, на какое только был способен. Судя по тому, как испуганно взглянула на него Мэделин, и как торопливо распрощалась с покупательницей, ему это вполне удалось.
— Заприте дверь, мэм, — сказал Флойд, когда они с Мэделин остались в лавке одни. — Сейчас вы будете отвечать на мои вопросы, и наверняка не захотите, чтобы кто-то посторонний вас услышал.
— Не понимаю, что еще вам от меня нужно, — сказала Мэделин, но все же вышла из-за прилавка и закрыла дверь. Когда она задвинула засов и повернулась к Флойду, он рубанул с плеча:
— Я знаю, что Джейк Бичем вышел из вашего дома за пару минут до того, как его убили.
Это было только предположение. Если оно не оправдается, он будет выглядеть дураком. Но риск невелик.
Мэделин побелела как полотно, ее глаза стали совсем черными и огромными. Однако она все же собралась с духом и сказала:
— Ничего подобного. Я ведь говорила вам, я не знаю, кто такой Джейк Бичем.
Прежде чем продолжить Флойд выдержал паузу, пристально глядя ей в глаза до тех пор, пока она их не опустила.
— Мэм, — сказал он. — Либо вы мне сейчас все расскажете, либо я отведу вас в Башню Инквизиторов, и там вас допросят уже по-другому. Что вы выбираете?
Она молчала.
— Молчите? Что ж, у вашего молчания могут быть только две причины. Либо вы хотите казаться добропорядочной женщиной. Либо вы имеете отношение к убийству.
Она вскинула на него глаза, но через мгновение снова их опустила.
— Ваша добродетель меня совершенно не волнует. Если вы молчите именно по этой причине, то вам не о чем беспокоиться. Я даже прощу вам вашу ложь, при условии, что вы прямо сейчас расскажете мне все без утайки.
— Соседи узнают, — тихо сказала она.
— Соседи в любом случае узнают. Но не все ли равно? Вы вдова, и можете жить так, как вам хочется.
— У меня дети…
— Вот именно. Каково будет детям, если их мать окажется в инквизиторском подвале?
Она кусала губы, но по-прежнему молчала.
— Ну давайте, Мэделин. Вы ведь уже признались. Джейк Бичем был вашим любовником?
— Да, — выдавила она наконец.
— Давно это началось?
— Три месяца назад.
— А просто знакомы вы давно?
— Нет, не слишком. С прошлой осени. Джейк случайно зашел в мою лавку, и я ему понравилась.
— Вы хорошо его знали?
— Я знала, что он женат, — она все еще избегала его взгляда.
— Он имел какое-нибудь отношение к магии?
— Нет.
— Может быть, просто интересовался?
Она отрицательно покачала головой.
— Мы никогда не обсуждали с ним такие темы. Он был совершенно обычным человеком. С обычной жизнью. И не должен был погибнуть… вот так… — ее глаза наполнились слезами.
Когда-то давно Флойд не переносил женских слез, но за годы службы он к ним почти привык.
— В какое время он пришел к вам позавчера вечером?
Мэделин шмыгнула носом.
— Незадолго до полуночи. Дети уже спали.
— А когда он от вас ушел?
— Я помню, как колокол пробил четыре, и Джейк сказал, что ему пора. Мне так не хотелось его отпускать… Кто знает, если бы я его не задержала, может, он остался бы жив… — она всхлипнула. — Но откуда я могла знать? Здесь всегда было так спокойно…
— Вы думаете, он погиб случайно?
— Я не представляю, кто бы мог желать зла Джейку. Разве что его жена… Но тогда ей было бы проще найти ведьму и навести порчу. И не на него, а на меня… Но там был еще второй человек, наверно все дело было в нем…
— Вы можете сказать точно, когда он ушел? Надолго вы его задержали?
— Ненадолго, минут на двадцать. Я проводила его до двери и выглянула на улицу. Окна у всех были темные, только у Гринов на кухне горел свет.
Она замолчала.
— И? — подтолкнул Флойд.
— Когда я уже закрывала дверь, я увидела, что из-под арки вышел какой-то человек. Джейк пошел ему навстречу, ему нужно было в ту сторону.
— Вы разглядели этого человека?
— Нет, я поскорее закрыла дверь. Побоялась, вдруг это кто-то из соседей. Еще подумала, что Джейку надо бы уходить пораньше, а то уже утро, и многие люди просыпаются. А потом я пошла спать. У меня никакого предчувствия не было, ни малейшего.
— И вы ничего не слышали?
— Нет. В этом я вам не солгала, клянусь!
— Хорошо. А нынешней ночью вы чем занимались?
— Нынешней? — Мэделин явно удивилась.
— Да. Я знаю, что вы не спали прошедшей ночью. Чем вы занимались?
— Но это не имеет никакого отношения…
— Расскажите мне, а я буду решать, имеет отношение или нет.
— Я занималась готовкой.
— Ночью?
— Когда я готовлю, я хотя бы могу успокоиться.
— Чтобы успокоиться, вам нужно готовить всю ночь?
— Ну, обычно нет. Но на этот раз я действительно провозилась до утра, — она вздохнула, но, хвала богам, хотя бы перестала плакать. — Вчера под вечер сюда пришла Белинда Митчелл, угостить меня персиковыми кексами. На самом деле, конечно, не угостить, а похвастаться. Якобы она придумала новый рецепт. Но я не верю, что она сама придумала, наверняка ей кто-то подсказал. Вы бы видели, как она важничала! У меня тут еще была пара покупателей, они тоже попробовали, и уж как нахваливали! Все допытывались у нее, какие же там ингредиенты, но она только ухмылялась. Я ее не о чем не спрашивала, зачем унижаться понапрасну? С ее стороны это свинство, так надо мной издеваться, да еще и переманивать моих клиентов. Я тогда решила, что непременно разберусь, как она смогла добиться такого вкуса. Главный ингредиент там персики. Ну и мед, конечно же. Я сходила на рынок, набрала побольше всяких пряностей, и вечером начала пробовать разные варианты. Но я так и не поняла, в чем же был секрет.
В ее голосе снова послышались слезы, и Флойд поспешил ее подбодрить:
— Ничего, со временем вы выясните, в чем там дело. Самое главное, вы знаете, куда копать.
