Под влиянием магии они стали меняться и физически, и психически. И это отнюдь не были изменения в худшую сторону, совсем наоборот. Темная магия может быть такой же благотворной, как и все остальные. Но требует особой осторожности. Посмотри на статуэтку. Что ты видишь?
Алан взглянул на фигурку тролля. Голова удлиненная, с резкими угловатыми чертами и широкими скулами. Глаза глубокие, пустые, но если присмотреться, видно, что внутри прячутся мерцающие огоньки. Руки длинные и тонкие, в правой руке посох, пальцы левой сложены в какой-то знак. На шее — бусы, сделанные из черепов каких-то мелких животных. Длинная мантия с узором, напоминающим паутину. На цоколе статуэтки вырезаны древние руны. Они почти стерлись от времени, но при этом поблескивают холодным светом.
— Я вижу свечение в глазах и на рунах.
— Какого цвета?
— Белого.
— Превосходно! — Кренби взял с подоконника бронзовую лампу и поставил ее правее и немного спереди от статуэтки.
Алан не увидел, как Кренби зажег лампу. Казалось, она загорелась просто от того, что он до нее дотронулся.
Тень статуэтки тролля пересекла тень Алана. Он замер. Ему кажется, или его тень на белой скатерти действительно стала чернее и отчетливей?
— Посмотри внимательно на тени, — сказал Кренби. — А затем закрой глаза и слушай.
Алану стало неуютно. Но, с другой стороны, чего ему боятся посреди белого дня? Он закрыл глаза. Несколько мгновений было совершенно тихо, но затем он услышал слабый шум.
— Что ты слышишь?
— Вроде бы шепот.
— Громкий или тихий?
— Тихий.
— А ты можешь разобрать слова?
— Нет, не могу. Я слышу, что кто-то шепчет, но не понимаю.
— Хорошо. Можешь открыть глаза.
Алан открыл глаза, и увидел, что Кренби делает какие-то пометки на листе бумаги. Лампа уже не горела, тени Алана и тролльской статуэтки уже не пересекались, и были обычными дневными тенями, бледными и нечеткими.
— Гораздо лучше, чем я ожидал, — сказал Кренби. — Я предполагал, что ты просто услышишь шум, но ты определил, что это именно шепот.
— А если бы у меня были настоящие способности к темной магии? — с тревогой спросил Алан.
— Тогда бы ты услышал четкую речь и без труда понял бы, о чем тебе говорят.
— Наверно, — Алан откашлялся, — такое встречается очень редко?
— Редко, но не реже, чем талант к кому-нибудь другому виду магии. Давай теперь посмотрим, как у тебя обстоят дела со льдом.
Кренби вернул лампу на подоконник, затем поставил статуэтку в шкаф, и на этот раз вынул из него гладкий черный диск. Он положил диск на стол перед Аланом. Этот диск, похоже, был сделан из того же черного камня, что и статуэтка тролля.
— Школу магии льда создали высшие эльфы, взяв за основу водную магию, которую используют тролльские и орочьи шаманы. И троллям, и оркам ледяная магия дается с трудом, а вот эльфам, наоборот, оказалось гораздо легче работать со льдом, чем с водой. Что касается людей, тут, похоже, зависит от типа личности. Большинству ледяная магия кажется более понятной и простой. Но есть немало людей с несколько, хм, хаотическим характером, которые предпочитают водные заклинания. Ты — юноша основательный и здравомыслящий, тебе лед прекрасно подойдет. Положи, пожалуйста, пальцы правой руки на диск.
Алан прижал кончики пальцев к гладкой черной поверхности.
— Теперь представь, будто ты опустил пальцы в снег. Закрой глаза, если так будет легче.
Алан так и сделал. Представить снег было совсем нетрудно, в детстве он очень любил с ним возиться. Когда был совсем маленьким, лепил снеговиков или играл в снежки с друзьями. А когда стал постарше, они часто строили снежные крепости.
— Достаточно, — сказал Кренби. — Давай его сюда.
Он повертел диск, разглядывая под разными углами, затем положил его на стол и снова сделал пометку на листе.
— Ну, тут ничего неожиданного.
— Я ничего не вижу, — сказал Алан. — Я чувствую, что на диске что-то есть, но ничего не вижу.
— А ты посмотри внимательнее, — Кренби снова протянул ему диск. — Только возьми его аккуратно, за края.
Приглядевшись, Алан увидел, что следы его пальцев покрыты едва заметными морозными узорами.
— Ух ты, — сказал он. — Это же иней.
— Да, — отозвался Кренби. — Волшебный иней. Очень тонкий, но зато довольно устойчивый. Пройдет некоторое время прежде чем он растает.
— Как же так получается, что у одного человека могут быть способности и к ледяной, и к огненной магии? — спросил Алан.
— О, это частое явление, — улыбнулся Кренби. — Люди весьма противоречивые создания.
Он отодвинул в сторону черный диск и взял с края стола круглый золотой ларец. Открыл крышку, инкрустированную красными камнями, и вынул… кусок угля.
— Огненная магия считается самой простой для начинающих, — сказал он. — И одновременно самой сложной для магистров. Огонь легко зажечь, но, если он выйдет из-под контроля, его трудно погасить. Поэтому огненную магию не рекомендуется практиковать маленьким детям и пожилым людям.
— Да, я об этом слышал, — Алан снова вспомнил сказку про шамана, который чуть не устроил пожар.
— Ко мне недавно привели восьмилетнюю девочку. Она прирожденный игниар, очень мощные способности. И уже было несколько возгораний из-за того, что она на кого-то сердилась. К счастью, обошлось без жертв. Она еще слишком мала, чтобы управлять этой стихией, поэтому пришлось надеть на нее галмеритовые браслеты.
— Браслеты? — Алан почему-то испугался. — И она… Она не сможет их снять?
— Нет. Ей придется носить их до пятнадцати лет. А потом она поступит в университет и будет учиться. Но ты, я уверен, справишься со своим огнём. Ты уже взрослый и уравновешенный парень, — Кренби протянул ему уголь.
Алан внимательно на него посмотрел. С виду уголь как уголь, и никаких магических импульсов от него не ощущается.
— В отличие от снега, в реальности тебе никогда не приходилось совать руки в огонь, — сказал Кренби. — Но зато у тебя есть воспоминания о том твоем сне. Возьми уголь и снова закрой глаза. Вспоминай свой сон, именно тот момент, когда ты увидел огонь на пальцах.
Держа уголек в руке, Алан закрыл глаза и постарался как следует вспомнить. Вот он слегка согнул и свел пальцы. Он смотрит на них и чувствует пульсацию на самых кончиках. Пальцы начинают слегка светиться. Между ними возникает бледный огонек…
— Достаточно, — сказал Кренби.
Алан открыл глаза и взглянул на уголек, который немного покраснел.
— И это все? — спросил он. — Я думал, он загорится.
— Для твоего уровня это прекрасный результат. Ты очень быстро смог сосредоточиться.
Кренби забрал у Алана уголь и выдал ему салфетку, чтобы вытереть пальцы. Каким бы волшебным он ни был, пачкался он так же, как самый обыкновенный. Сделав еще несколько пометок на листе, Кренби сказал:
— Ну что ж, подведем итог. Сильнее всего у тебя выражены способности к магии огня. Далее с заметным отрывом идет ледяная магия и сразу же за ней — темная. Между темной и ледяной разрыв совсем небольшой, можно сказать, они у тебя на одном уровне.
Кренби замолчал, продолжая что-то записывать на листе.
— И что мне делать дальше? — спросил Алан.
— Что делать? — Кренби дописал ряд цифр под длинной жирной чертой и отложил перо. — Это зависит от того, что ты хочешь.
— Я не хочу быть магом, — сказал Алан. — То есть, я бы наверно хотел, но мне постоянно говорят, что у меня не получится.
Кренби кивнул.
— Людей с магическими способностями не так уж мало. Я бы сказал, примерно каждый десятый. Может быть и больше, мы ведь совсем недавно начали проводить тестирования. У подавляющего большинства таких людей уровень способностей примерно как у тебя. Но они находят им применение в различных ремеслах. Потребность в разнообразных волшебных изделиях растет с каждым годом, и ремесленники с магическими способностями становятся очень обеспеченными людьми. Но разве это тебе нужно? У тебя есть уникальный талант, ты видишь магию всех существующих типов. Средний маг без труда определяет заклинания только той школы, к которой он принадлежит. Очень сильный маг может достичь того же уровня, что у тебя, но ему для этого понадобятся годы упорного труда. А тебе это далось просто так, от природы. И благодаря этому у тебя появилась отличная работа. Так зачем же ты хочешь тратить время своей жизни, чтобы научиться еще и творить собственные заклинания? Ведь результат в любом случае не будет впечатляющим.
— Мне это нужно для самозащиты.
— Боевая магия доступна очень немногим.
— Я знаю. Но ведь я не собираюсь идти на войну. Я просто должен уметь защитить себя. И того, кто рядом со мной. Это как кинжал на поясе. Все мужчины носят с собой кинжал, и даже некоторые женщины. Просто на всякий случай. Если я не могу использовать магию как меч, то хотя бы смогу владеть ею как кинжалом. Это возможно?
— Хм. Это возможно, но потребует от тебя больших усилий. Ты к этому готов?
— Готов, — твердо сказал Алан. — Раз у меня больше всего способностей к магии огня, значит ею и нужно заниматься?
— Нет, — ответил Кренби, внимательно глядя ему в глаза. — Если ты хочешь выжать максимум из того, что имеешь, тебе придется заниматься всеми тремя.
Флойд проснулся от куриного квохтанья, и несколько мгновений пялился на низкий дощатый потолок, соображая, где находится. Он в Лаксби, в гостинице «Белый клевер», и, похоже, прямо под окном его комнаты находится курятник. Он добрался сюда накануне поздно вечером, сунул хозяйке добрую горсть монет, отказался от ужина, добрел до постели, и уснул кажется еще до того, как опустил голову на подушку. Теперь он обнаружил, что лежит на постели одетым. Хорошо, что хоть хватило сил снять плащ, пояс с мечом и сапоги. По крайней мере, Флойд надеялся, что снял их он сам, а не хозяйка гостиницы.
Он медленно сел, чувствуя, как ноет каждый мускул, и провел рукой по лицу. Комната была залита мягким золотистым светом, который ложился теплыми отблесками на пол, на дубовый стол, и на оставленный кем-то глиняный кувшин. Судя по этому золотистому оттенку, полдень уже давно позади.
Вчера, потоптавшись в растерянности на пустынной дороге, он все-таки принял решение ехать в Лаксби. Это было единственное место в округе, где можно попытаться хоть что-то организовать, пусть даже убогую, но все же систему поиска. У него мелькнула мысль, что Грин мог увести семью на одну из отдаленных ферм, затерявшихся среди этих бескрайних холмов. Если так, найти его будет почти невозможно. Остается только надеяться на помощь местных жителей. Если объявить награду за сведения о местонахождении Барретта Грина, то какой-то шанс может появиться. Да, такие решения должен принимать Уинбрейт, а не он. Но Уинбрейт в Эдергейме, за сотню миль отсюда. И там же находится ближайший почтовый ящик.
Флойд поднялся с кровати, подошел к окну и толкнул приоткрытые ставни. Вдохнул ставший уже привычным запах травы, нагретой летним солнцем, и выглянул наружу. Задний двор гостиницы раскинулся перед ним, просторный, покрытый буйной зеленью. Высокий забор почти полностью скрывали кусты, разросшиеся до такой степени, что по своим размерам они уже были ближе к деревьям.
Курятник действительно примостился прямо у дома. Некоторые куры находились внутри, и, судя по звукам, устраивали между собой грандиозный скандал. Другие спокойно расхаживали по двору, выискивая что-то в траве, периодически квохча и вспугивая крошечных кузнечиков.
В центре двора высился большой колодец с массивным воротом, окруженный низкой круглой стенкой из идеально пригнанных друг к другу камней. На его краю кто-то оставил ведро, судя по всему, недавно наполненное — тонкая струйка воды стекала вниз и впитывалась в мягкую землю у подножия. Рядом стояла огромная деревянная бочка, тоже доверху полная. Над ней вился рой мошкары, поблескивающей в солнечных лучах.
В дальнем углу среди кустов Флойд приметил узкую деревянную будку с сердечком, вырезанным на двери, и подумал, что неплохо было бы ее посетить. Он прикрыл окно, обулся и отправился вниз. На первом этаже он прошел мимо закрытой двери, за которой слышались голоса, и подумал, что там, должно быть, находится главный зал. Так оно и оказалось. Когда он возвращался со двора, из этой двери вышла хозяйка гостиницы Милдред Фаулер и радостно воскликнула:
— Добрый день, сэр! Я увидела вас в окно. Выспались?
— Добрый день, мэм, — ответил Флойд. — Прекрасно выспался, благодарю вас.
Милдред была маленькой хрупкой старушкой, а Флойд всегда особенно вежливо разговаривал со старушками, особенно такими милыми как она. Милдред часто улыбалась, и почему-то, глядя на нее, очень легко было представить, какой привлекательной и жизнерадостной девушкой она когда-то была.
— До ужина еще далеко, но я могу предложить копченую форель с травами. Еще у нас есть мясной пирог, очень вкусный!
— Спасибо, я не голоден, — у него, как всегда после долгого сна, не было ни малейшего аппетита. — Мне бы как следует умыться.
— Умыться? О! Так, может, вы бы приняли ванну? — По лицу Милдред разбежалось множество веселых морщинок.
— Ванну? — поразился Флойд.
— Конечно! Ванна — это главная гордость «Белого клевера». У нас уже стоят два котла на огне, сейчас быстренько поставим еще парочку.
И действительно, ванну приготовили с ошеломляющей быстротой. Флойд не больше получаса просидел на лавке во дворе, наблюдая, как трое дюжих парней таскают воду от колодца к задней двери. Они громко топали по каменной дорожке, проложенной явно для того, чтобы добавить скорости. Четвертый парень поднимал и опускал ведро в колодец, наполняя стоявшую рядом бочку.
Еще полчаса понадобилось, чтобы нагреть побольше горячей воды и наполнить ванну, которая располагалась в специальной деревянной пристройке. Ванна и вправду была роскошной: огромная продолговатая лохань, застеленная плотным полотном. Флойд уселся в нее, откинувшись на край и полностью вытянув ноги. Это при том, что он отнюдь не был коротышкой. От воды поднимался пар, Флойд закрыл глаза и постарался расслабиться. Но у него не особо получилось, в памяти тут же возникло каменное лицо Уинбрейта и ледяной голос: «Еще один подобный промах — и я тебя уволю».
Я не могу изменить прошлое, что сделано, то сделано, подумал Флойд. И я не могу постоянно думать только о том, как бы мне поймать этого сукиного сына. Вот вылезу из ванны — и тогда снова начну думать. Об Уинбрейте, о Медовой улице, о треклятом Грине с его треклятыми мулами. Но не сейчас. Сейчас дайте мне немного отдохнуть.
Он постарался еще глубже погрузиться в воду, медленно выдохнул, скользнув ладонью по поверхности, наблюдая, как водяные круги лениво расходятся по глади. Сквозь маленькие оконца в комнату проникали солнечные лучи и рассыпались по воде золотыми бликами. Вытряхнув из головы последние мысли, он позволил себе просто лежать, чувствуя как жар мягкими волнами расходится по телу. Время словно бы замедлилось. Флойду показалось, что он пролежал так очень долго, прежде чем ощутил, что вода начала остывать. Он вздохнул, провел мокрыми ладонями по лицу, открыл глаза. Ладно, достаточно.
Он выбрался из воды, ощутив, как прохладный воздух приятно покалывает кожу. Взял полотенце, оставленное на лавке, и как следует потянулся, разминая мышцы. Теперь у него хотя бы не было ощущения, что он провел в седле целую вечность. Перед отъездом из Эдергейма он не забыл захватить с собой смену одежды, и сейчас, натягивая через голову чистую рубаху, похвалил себя за это.
Алан взглянул на фигурку тролля. Голова удлиненная, с резкими угловатыми чертами и широкими скулами. Глаза глубокие, пустые, но если присмотреться, видно, что внутри прячутся мерцающие огоньки. Руки длинные и тонкие, в правой руке посох, пальцы левой сложены в какой-то знак. На шее — бусы, сделанные из черепов каких-то мелких животных. Длинная мантия с узором, напоминающим паутину. На цоколе статуэтки вырезаны древние руны. Они почти стерлись от времени, но при этом поблескивают холодным светом.
— Я вижу свечение в глазах и на рунах.
— Какого цвета?
— Белого.
— Превосходно! — Кренби взял с подоконника бронзовую лампу и поставил ее правее и немного спереди от статуэтки.
Алан не увидел, как Кренби зажег лампу. Казалось, она загорелась просто от того, что он до нее дотронулся.
Тень статуэтки тролля пересекла тень Алана. Он замер. Ему кажется, или его тень на белой скатерти действительно стала чернее и отчетливей?
— Посмотри внимательно на тени, — сказал Кренби. — А затем закрой глаза и слушай.
Алану стало неуютно. Но, с другой стороны, чего ему боятся посреди белого дня? Он закрыл глаза. Несколько мгновений было совершенно тихо, но затем он услышал слабый шум.
— Что ты слышишь?
— Вроде бы шепот.
— Громкий или тихий?
— Тихий.
— А ты можешь разобрать слова?
— Нет, не могу. Я слышу, что кто-то шепчет, но не понимаю.
— Хорошо. Можешь открыть глаза.
Алан открыл глаза, и увидел, что Кренби делает какие-то пометки на листе бумаги. Лампа уже не горела, тени Алана и тролльской статуэтки уже не пересекались, и были обычными дневными тенями, бледными и нечеткими.
— Гораздо лучше, чем я ожидал, — сказал Кренби. — Я предполагал, что ты просто услышишь шум, но ты определил, что это именно шепот.
— А если бы у меня были настоящие способности к темной магии? — с тревогой спросил Алан.
— Тогда бы ты услышал четкую речь и без труда понял бы, о чем тебе говорят.
— Наверно, — Алан откашлялся, — такое встречается очень редко?
— Редко, но не реже, чем талант к кому-нибудь другому виду магии. Давай теперь посмотрим, как у тебя обстоят дела со льдом.
Кренби вернул лампу на подоконник, затем поставил статуэтку в шкаф, и на этот раз вынул из него гладкий черный диск. Он положил диск на стол перед Аланом. Этот диск, похоже, был сделан из того же черного камня, что и статуэтка тролля.
— Школу магии льда создали высшие эльфы, взяв за основу водную магию, которую используют тролльские и орочьи шаманы. И троллям, и оркам ледяная магия дается с трудом, а вот эльфам, наоборот, оказалось гораздо легче работать со льдом, чем с водой. Что касается людей, тут, похоже, зависит от типа личности. Большинству ледяная магия кажется более понятной и простой. Но есть немало людей с несколько, хм, хаотическим характером, которые предпочитают водные заклинания. Ты — юноша основательный и здравомыслящий, тебе лед прекрасно подойдет. Положи, пожалуйста, пальцы правой руки на диск.
Алан прижал кончики пальцев к гладкой черной поверхности.
— Теперь представь, будто ты опустил пальцы в снег. Закрой глаза, если так будет легче.
Алан так и сделал. Представить снег было совсем нетрудно, в детстве он очень любил с ним возиться. Когда был совсем маленьким, лепил снеговиков или играл в снежки с друзьями. А когда стал постарше, они часто строили снежные крепости.
— Достаточно, — сказал Кренби. — Давай его сюда.
Он повертел диск, разглядывая под разными углами, затем положил его на стол и снова сделал пометку на листе.
— Ну, тут ничего неожиданного.
— Я ничего не вижу, — сказал Алан. — Я чувствую, что на диске что-то есть, но ничего не вижу.
— А ты посмотри внимательнее, — Кренби снова протянул ему диск. — Только возьми его аккуратно, за края.
Приглядевшись, Алан увидел, что следы его пальцев покрыты едва заметными морозными узорами.
— Ух ты, — сказал он. — Это же иней.
— Да, — отозвался Кренби. — Волшебный иней. Очень тонкий, но зато довольно устойчивый. Пройдет некоторое время прежде чем он растает.
— Как же так получается, что у одного человека могут быть способности и к ледяной, и к огненной магии? — спросил Алан.
— О, это частое явление, — улыбнулся Кренби. — Люди весьма противоречивые создания.
Он отодвинул в сторону черный диск и взял с края стола круглый золотой ларец. Открыл крышку, инкрустированную красными камнями, и вынул… кусок угля.
— Огненная магия считается самой простой для начинающих, — сказал он. — И одновременно самой сложной для магистров. Огонь легко зажечь, но, если он выйдет из-под контроля, его трудно погасить. Поэтому огненную магию не рекомендуется практиковать маленьким детям и пожилым людям.
— Да, я об этом слышал, — Алан снова вспомнил сказку про шамана, который чуть не устроил пожар.
— Ко мне недавно привели восьмилетнюю девочку. Она прирожденный игниар, очень мощные способности. И уже было несколько возгораний из-за того, что она на кого-то сердилась. К счастью, обошлось без жертв. Она еще слишком мала, чтобы управлять этой стихией, поэтому пришлось надеть на нее галмеритовые браслеты.
— Браслеты? — Алан почему-то испугался. — И она… Она не сможет их снять?
— Нет. Ей придется носить их до пятнадцати лет. А потом она поступит в университет и будет учиться. Но ты, я уверен, справишься со своим огнём. Ты уже взрослый и уравновешенный парень, — Кренби протянул ему уголь.
Алан внимательно на него посмотрел. С виду уголь как уголь, и никаких магических импульсов от него не ощущается.
— В отличие от снега, в реальности тебе никогда не приходилось совать руки в огонь, — сказал Кренби. — Но зато у тебя есть воспоминания о том твоем сне. Возьми уголь и снова закрой глаза. Вспоминай свой сон, именно тот момент, когда ты увидел огонь на пальцах.
Держа уголек в руке, Алан закрыл глаза и постарался как следует вспомнить. Вот он слегка согнул и свел пальцы. Он смотрит на них и чувствует пульсацию на самых кончиках. Пальцы начинают слегка светиться. Между ними возникает бледный огонек…
— Достаточно, — сказал Кренби.
Алан открыл глаза и взглянул на уголек, который немного покраснел.
— И это все? — спросил он. — Я думал, он загорится.
— Для твоего уровня это прекрасный результат. Ты очень быстро смог сосредоточиться.
Кренби забрал у Алана уголь и выдал ему салфетку, чтобы вытереть пальцы. Каким бы волшебным он ни был, пачкался он так же, как самый обыкновенный. Сделав еще несколько пометок на листе, Кренби сказал:
— Ну что ж, подведем итог. Сильнее всего у тебя выражены способности к магии огня. Далее с заметным отрывом идет ледяная магия и сразу же за ней — темная. Между темной и ледяной разрыв совсем небольшой, можно сказать, они у тебя на одном уровне.
Кренби замолчал, продолжая что-то записывать на листе.
— И что мне делать дальше? — спросил Алан.
— Что делать? — Кренби дописал ряд цифр под длинной жирной чертой и отложил перо. — Это зависит от того, что ты хочешь.
— Я не хочу быть магом, — сказал Алан. — То есть, я бы наверно хотел, но мне постоянно говорят, что у меня не получится.
Кренби кивнул.
— Людей с магическими способностями не так уж мало. Я бы сказал, примерно каждый десятый. Может быть и больше, мы ведь совсем недавно начали проводить тестирования. У подавляющего большинства таких людей уровень способностей примерно как у тебя. Но они находят им применение в различных ремеслах. Потребность в разнообразных волшебных изделиях растет с каждым годом, и ремесленники с магическими способностями становятся очень обеспеченными людьми. Но разве это тебе нужно? У тебя есть уникальный талант, ты видишь магию всех существующих типов. Средний маг без труда определяет заклинания только той школы, к которой он принадлежит. Очень сильный маг может достичь того же уровня, что у тебя, но ему для этого понадобятся годы упорного труда. А тебе это далось просто так, от природы. И благодаря этому у тебя появилась отличная работа. Так зачем же ты хочешь тратить время своей жизни, чтобы научиться еще и творить собственные заклинания? Ведь результат в любом случае не будет впечатляющим.
— Мне это нужно для самозащиты.
— Боевая магия доступна очень немногим.
— Я знаю. Но ведь я не собираюсь идти на войну. Я просто должен уметь защитить себя. И того, кто рядом со мной. Это как кинжал на поясе. Все мужчины носят с собой кинжал, и даже некоторые женщины. Просто на всякий случай. Если я не могу использовать магию как меч, то хотя бы смогу владеть ею как кинжалом. Это возможно?
— Хм. Это возможно, но потребует от тебя больших усилий. Ты к этому готов?
— Готов, — твердо сказал Алан. — Раз у меня больше всего способностей к магии огня, значит ею и нужно заниматься?
— Нет, — ответил Кренби, внимательно глядя ему в глаза. — Если ты хочешь выжать максимум из того, что имеешь, тебе придется заниматься всеми тремя.
Глава 19. Лаксби
Флойд проснулся от куриного квохтанья, и несколько мгновений пялился на низкий дощатый потолок, соображая, где находится. Он в Лаксби, в гостинице «Белый клевер», и, похоже, прямо под окном его комнаты находится курятник. Он добрался сюда накануне поздно вечером, сунул хозяйке добрую горсть монет, отказался от ужина, добрел до постели, и уснул кажется еще до того, как опустил голову на подушку. Теперь он обнаружил, что лежит на постели одетым. Хорошо, что хоть хватило сил снять плащ, пояс с мечом и сапоги. По крайней мере, Флойд надеялся, что снял их он сам, а не хозяйка гостиницы.
Он медленно сел, чувствуя, как ноет каждый мускул, и провел рукой по лицу. Комната была залита мягким золотистым светом, который ложился теплыми отблесками на пол, на дубовый стол, и на оставленный кем-то глиняный кувшин. Судя по этому золотистому оттенку, полдень уже давно позади.
Вчера, потоптавшись в растерянности на пустынной дороге, он все-таки принял решение ехать в Лаксби. Это было единственное место в округе, где можно попытаться хоть что-то организовать, пусть даже убогую, но все же систему поиска. У него мелькнула мысль, что Грин мог увести семью на одну из отдаленных ферм, затерявшихся среди этих бескрайних холмов. Если так, найти его будет почти невозможно. Остается только надеяться на помощь местных жителей. Если объявить награду за сведения о местонахождении Барретта Грина, то какой-то шанс может появиться. Да, такие решения должен принимать Уинбрейт, а не он. Но Уинбрейт в Эдергейме, за сотню миль отсюда. И там же находится ближайший почтовый ящик.
Флойд поднялся с кровати, подошел к окну и толкнул приоткрытые ставни. Вдохнул ставший уже привычным запах травы, нагретой летним солнцем, и выглянул наружу. Задний двор гостиницы раскинулся перед ним, просторный, покрытый буйной зеленью. Высокий забор почти полностью скрывали кусты, разросшиеся до такой степени, что по своим размерам они уже были ближе к деревьям.
Курятник действительно примостился прямо у дома. Некоторые куры находились внутри, и, судя по звукам, устраивали между собой грандиозный скандал. Другие спокойно расхаживали по двору, выискивая что-то в траве, периодически квохча и вспугивая крошечных кузнечиков.
В центре двора высился большой колодец с массивным воротом, окруженный низкой круглой стенкой из идеально пригнанных друг к другу камней. На его краю кто-то оставил ведро, судя по всему, недавно наполненное — тонкая струйка воды стекала вниз и впитывалась в мягкую землю у подножия. Рядом стояла огромная деревянная бочка, тоже доверху полная. Над ней вился рой мошкары, поблескивающей в солнечных лучах.
В дальнем углу среди кустов Флойд приметил узкую деревянную будку с сердечком, вырезанным на двери, и подумал, что неплохо было бы ее посетить. Он прикрыл окно, обулся и отправился вниз. На первом этаже он прошел мимо закрытой двери, за которой слышались голоса, и подумал, что там, должно быть, находится главный зал. Так оно и оказалось. Когда он возвращался со двора, из этой двери вышла хозяйка гостиницы Милдред Фаулер и радостно воскликнула:
— Добрый день, сэр! Я увидела вас в окно. Выспались?
— Добрый день, мэм, — ответил Флойд. — Прекрасно выспался, благодарю вас.
Милдред была маленькой хрупкой старушкой, а Флойд всегда особенно вежливо разговаривал со старушками, особенно такими милыми как она. Милдред часто улыбалась, и почему-то, глядя на нее, очень легко было представить, какой привлекательной и жизнерадостной девушкой она когда-то была.
— До ужина еще далеко, но я могу предложить копченую форель с травами. Еще у нас есть мясной пирог, очень вкусный!
— Спасибо, я не голоден, — у него, как всегда после долгого сна, не было ни малейшего аппетита. — Мне бы как следует умыться.
— Умыться? О! Так, может, вы бы приняли ванну? — По лицу Милдред разбежалось множество веселых морщинок.
— Ванну? — поразился Флойд.
— Конечно! Ванна — это главная гордость «Белого клевера». У нас уже стоят два котла на огне, сейчас быстренько поставим еще парочку.
И действительно, ванну приготовили с ошеломляющей быстротой. Флойд не больше получаса просидел на лавке во дворе, наблюдая, как трое дюжих парней таскают воду от колодца к задней двери. Они громко топали по каменной дорожке, проложенной явно для того, чтобы добавить скорости. Четвертый парень поднимал и опускал ведро в колодец, наполняя стоявшую рядом бочку.
Еще полчаса понадобилось, чтобы нагреть побольше горячей воды и наполнить ванну, которая располагалась в специальной деревянной пристройке. Ванна и вправду была роскошной: огромная продолговатая лохань, застеленная плотным полотном. Флойд уселся в нее, откинувшись на край и полностью вытянув ноги. Это при том, что он отнюдь не был коротышкой. От воды поднимался пар, Флойд закрыл глаза и постарался расслабиться. Но у него не особо получилось, в памяти тут же возникло каменное лицо Уинбрейта и ледяной голос: «Еще один подобный промах — и я тебя уволю».
Я не могу изменить прошлое, что сделано, то сделано, подумал Флойд. И я не могу постоянно думать только о том, как бы мне поймать этого сукиного сына. Вот вылезу из ванны — и тогда снова начну думать. Об Уинбрейте, о Медовой улице, о треклятом Грине с его треклятыми мулами. Но не сейчас. Сейчас дайте мне немного отдохнуть.
Он постарался еще глубже погрузиться в воду, медленно выдохнул, скользнув ладонью по поверхности, наблюдая, как водяные круги лениво расходятся по глади. Сквозь маленькие оконца в комнату проникали солнечные лучи и рассыпались по воде золотыми бликами. Вытряхнув из головы последние мысли, он позволил себе просто лежать, чувствуя как жар мягкими волнами расходится по телу. Время словно бы замедлилось. Флойду показалось, что он пролежал так очень долго, прежде чем ощутил, что вода начала остывать. Он вздохнул, провел мокрыми ладонями по лицу, открыл глаза. Ладно, достаточно.
Он выбрался из воды, ощутив, как прохладный воздух приятно покалывает кожу. Взял полотенце, оставленное на лавке, и как следует потянулся, разминая мышцы. Теперь у него хотя бы не было ощущения, что он провел в седле целую вечность. Перед отъездом из Эдергейма он не забыл захватить с собой смену одежды, и сейчас, натягивая через голову чистую рубаху, похвалил себя за это.
