«Кто там? Менты или эти?.. Через несколько минут будут здесь… Эх, жаль, фонарик меня выдал бы – так хоть посмотрел бы на них…»
И действительно – вскоре со стороны поляны сделались слышны негромкие голоса и шорох шагов. Похоже, двое. Не менты. Тех было бы больше.
Водитель затаил дыхание. Ему чудилось, что биение его сердца разносится по всему лесу. Сейчас что-то будет…
Что именно прибывшие говорили друг другу, было не разобрать. Как прикинул водила по звукам шагов, оба подошли к трейлеру и начали обходить по кругу.
Искали кого-то. Кое-кого.
– Эй, командир, ты где? Мы бабло привезли. Выходи давай… – уже громче сказал один, светя перед собой неярким лучом фонарика.
– Нету его в кабине, – ответил другой, более низкий голос. – Посмотри: может, в грузовой части спрятался… а я тут поброжу, проверю…
«А если деньги у них в машине? – подумал в этот миг водитель. – Тогда можно её угнать, доехать до какого-нибудь городка и затеряться там… Вопрос только в том, где деньги. И есть ли они вообще».
Тем не менее он с предельной осторожностью, стараясь не издавать ни звука, встал и в обход поляны двинулся к грунтовке, чтобы выйти по ней на большую дорогу.
Пройдя метров двадцать, он почувствовал поблизости чьё-то движение и замер. Мгновенно в душе поднялась тревога.
А в следующую секунду в затылок упёрся твёрдый холодный зрачок пистолета.
– А ты не так прост, – со смешком прошептал низкий голос второго из той парочки. – Но правила всё равно определяем мы. Брось пушку или что ты там держишь в руке – иначе я пристрелю тебя прямо так…
«Вот и всё», – обречённо подумал водитель.
Видимо, придётся гибнуть за так. Как обычно и происходит…
Но в разыгрывавшуюся среди деревьев в полной темноте сцену вклинился ещё один, никем не просчитанный фактор.
Водила даже ушам не поверил, когда внезапно – также у него за спиной – заговорил третий, незнакомый голос:
– Стоять на месте. Полиция. Бросить оружие, не то я стреляю…
От затылка тотчас отлепился неприятно давивший «ствол». В тот же миг водитель извернулся и вонзил шокер в бок бандита.
Оглушительно грохнули два выстрела, прозвучавшие почти одновременно. Заложило уши, но водила не выпустил электрошокер, которым продолжал лупить противника током.
– Отошёл! Бросил оружие! – крикнул полицейский.
Водитель понял, что это обращаются уже к нему, и подчинился.
– Я ничего не знаю, мне просто сказали сюда трейлер пригнать вместо стоянки… – забормотал он.
– Разберёмся…
Голоса заглушил грохот перестрелки на поляне, временами перекрываемый криками полицейских, загоняющих оставшегося бандита.
Сверкали точечные вспышки выстрелов. Пули с металлическим звоном рикошетили от трейлера, вплетаясь контрапунктом в симфонию перестрелки.
На расстоянии в пару метров полицейский, перекрикивая стрельбу, вызывал «скорую» для раненого преступника. Тот не двигался, даже не стонал, и водила сильно сомневался, что бандит выживет.
– Менты позорные! Не дамся! – крикнул преступник.
Прозвучало это гулко, словно он находился внутри трейлера.
– Аккуратнее там! Груз не повредите! – заорал водитель в сторону поляны.
– Да тихо ты!.. – осадил его полицейский.
Бахнуло ещё несколько выстрелов, отзвенел в ушах последний вопль – и на короткое время всё стихло.
Потом донеслись звуки бега, тихий глухой удар, будто что-то бросили на землю, и крик одного из полицейских:
– Ложитесь! Сейчас…
И тут на поляне прогремел взрыв.
* * *
Четверг, 18 июня, Сочи
Вечернее море мерно накатывалось волнами на берег. Песок подостыл, но оставался тёплым и приятно щекотал босые ступни.
Я специально пришёл на пляж только теперь, когда он начал пустеть. Во мне была сильна неприязнь Шумилова к шумным людским скоплениям (если невольно получился каламбур, извиняться не буду), и прошло пока мало времени, чтобы в этом плане что-либо изменилось.
Неподалёку в шезлонгах нежились родители в солнцезащитных очках; у обоих – по коктейлю в руке. Взглянув в их направлении, я в который уже раз испытал смешанные чувства.
С одной стороны, я всё так же злился на отца, до сих пор скрывавшего от меня что-то важное. Но, с другой, он же помог организовать ту операцию по поискам болида, и я понимал, что должен за это быть благодарным, и мысленно старался возбудить в себе это ощущение.
К маме у меня претензий не находилось. Может, она и не была особенно умной, зато явно по-настоящему любила своего сына. Точнее, думала, что любит личность, занявшую место Михаила Жумакина внутри его физической оболочки, – расставим уж все точки над «ё».
Потому что любовь – это самообман, ставящий одного человека в зависимость от другого, и мощнейший инструмент манипуляции. От обоих пунктов Шумилов в своей жизни старался избавиться. И в итоге жил без особых проблем. Правда, работка у него была другая… не медийная. Так или иначе, спортсмены – публичные фигуры, а уж гонщики – в особенности.
Поэтому хотя бы видимость нормальных семейных отношений надо поддерживать.
Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы сюда прилетели. По пути из аэропорта в гостиницу отец пересказал мне, чем кончилась история с пропажей трейлера, – это ему по телефону передал начальник охраны, которому, в свою очередь, утром позвонил тот полковник.
Оба преступника были застрелены при задержании. Денег, обещанных ими водителю, конечно же, не оказалось. Зато у них имелась бомба, которой они хотели взорвать болид; к счастью, этого не произошло. Один из полицейских успел выкинуть её из трейлера и спрятаться за исполинским корпусом машины.
Игорь переслал мне в личку фотки опалённой с одной стороны, но сильно не пострадавшей фуры. Болиду же повезло меньше: в него попало несколько пуль, и теперь у механиков появились дополнительные заботы по его подготовке к уик-энду.
Водителя немедленно уволили; сейчас с ним менты разбирались, но срок ему светил едва ли. Мне оставалось радоваться, что машины не конфисковали в качестве вещдоков на неопределённое время.
Всё-таки великая вещь – связи…
С другими гонщиками я мало разговаривал – что в самолёте, что в гостинице. По-видимому, они не знали о случившемся, так как шепотков и временного бурного интереса ко мне не было. Похоже, сохранялись последствия неоднозначной тактики, которую мы применили в третьей московской гонке: кто-то был благодарен мне за идею, кто-то же дулся из-за более низких, чем ожидалось, результатов.
Чувствую, несладко мне придётся на трассе…
…Пальцев коснулась прохладная солёная пена, и я отвлёкся от своих мыслей. Повернул голову и заметил, как отец жестом зовёт меня к себе. Второй шезлонг пока пустовал: мама плавала в море.
Я поднялся и пошлёпал по песку к родительскому месту отдыха.
– Миш, давай ты не будешь на меня обижаться, и мы вернём всё к тому, как было раньше? – начал отец, когда я ещё только подходил. – Пойми: мы с твоей мамой хотим тебе лишь добра. Прошу тебя, поверь мне…
У меня возникло желание сразу пойти обратно, но я остался. Мне и самому хотелось сдвинуть отношения с мёртвой точки разлада.
А заодно узнать, какие новые аргументы папа мне попытается впарить.
– А с чего мне тебе верить? Правды ты всё равно не говоришь…
– Может, потому, что пока и не нужно? Ты в хорошей форме, тебе ничто связанное с твоим организмом гонять не мешает. К тому же, я не хочу расстраивать тебя перед этапом. Радуйся тому, что имеешь, Миша, и не грузись тем, что в данный момент объективно для тебя не так важно. Желаешь возразить? Сперва ответь: есть ли у тебя сейчас действительно серьёзные проблемы?
Я вспомнил короткие уколы боли в черепе, в среднем приходившие секунд на пять раз в несколько дней, и покачал головой.
– Если будет что-то, обязательно говори мне. Мы подумаем, что можно сделать. Однажды ты всё непременно узнаешь. Я обещаю…
– Ловлю на слове.
На манер Дмитрия Витальевича я направил на отца указательный палец на вытянутой руке – а затем отошёл и стал собирать свои вещи, давая понять, что разговор окончен.
Может, мне и в самом деле стоит ловить момент, а не заморачиваться?
* * *
Несколько часов спустя
Ночь, Москва
Над столицей сгустился мрак, но на горизонте виднелись редкие огни.
Впрочем, пространство вокруг складов, принадлежащих фирме Юрия Жумакина, было ярко освещено белым сиянием фонарей и ламп. Тут и там находились датчики движения, повсюду стояла сигнализация, поэтому никто не сумел бы подобраться к объекту незамеченным.
Но всё это могло разве что подать сигнал, растрезвонить на всю округу, что на склады кто-либо проник, и помешать этому было не в состоянии. Потому в промежутках между складами и внутри образуемого ими пространства располагались люди, готовые сию секунду отразить любое вторжение извне.
Улетая на четыре дня на юг, Юрий Иванович подстраховался и нанял дополнительную вооруженную охрану для имущества фирмы. На случай, если подтвердятся худшие опасения и люди Формана устроят какую-нибудь провокацию.
Время шло. Охранники ждали. Враги не появлялись.
…Первая лампа разлетелась вдребезги во второй половине ночи, за час с небольшим до рассвета.
Если прислушаться, то в тот миг можно было различить громкий хлопок выстрела.
Датчики уловили это, но визга сирены и оранжевого света не последовало. Внешне как будто ничего и не произошло – просто на одном участке периметра стало чуть потемнее. Только бойцы в чёрном получили неслышный сигнал и мгновенно пришли в полную боевую готовность.
А вот когда тридцать секунд спустя из темноты вылетел и взорвался у дверей одного из складов с противоположной стороны от парковки первый коктейль Молотова, сигнализация заверещала вовсю.
Подходящее звуковое сопровождение для того, как всё развивалось дальше.
Отовсюду к строениям ринулись люди в камуфляже и балаклавах, вооружённые автоматами. Полетели новые бутылки с бензином; что-то загорелось. На вой сирены наложился треск очередей. Вкупе со взрывами – какофония та ещё.
Охрана отстреливалась из пистолетов, высовываясь на доли секунды из-за углов. Кто-то, прикрытый выстрелами обороняющихся, даже поливал из огнетушителей пламя от коктейлей Молотова.
Если в кого-либо из защитников попадали, он валился на землю и продолжал стрелять сидя или лёжа. Всё же и в бронежилете удар пули – такое себе удовольствие.
Стреляли охранники часто и точно, так что приблизительно через минуту хаоса перестрелка стала позиционной. С обеих сторон было уже по несколько раненых. А те, кто оставался в строю, продолжали палить, постоянно перезаряжаясь. Становилось ясно, что победят те, у кого останутся патроны к концу этой бессмысленной и беспощадной схватки.
Пара минут – и выстрелы из темноты, казалось, начали редеть и отдаляться. Прогрохотала последняя очередь – и где-то неподалёку взвизгнули шины резко стронутого с места минивэна. Удаляющийся прочь от Москвы звук мотора быстро затих вдали.
Когда на поле недавней битвы подъехали бойцы СОБРа, умолкли и сирены. Лишь светили отдельные нерасстрелянные лампы, да дотлевали под натиском огнетушителей последние костры от взрывов.
А нападавших и след простыл.
* * *
Пятница, 19 июня, Сочи
Проснулся я от чьего-то голоса за стенкой, в соседнем номере. Вспомнил, что там поселились родители, и понял: говорит отец. На повышенных тонах и, наверное, по телефону.
– …Что?! Что?!!! Когда?.. Есть жертвы? Какой там ущерб?.. Что? Ну слава тебе го… Мне вылетать? Чёрт, как же невовремя!.. Нет-нет. Скажи всем, что хорошо отработали. Всем доплата за риск и премия в тройном размере. Буду сегодня. Сегодня, говорю! Всё, до связи.
Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Я быстро оделся, глянул на Троицкого, с которым мы опять делили комнату на соревнованиях: тот безмятежно дрых. Чтобы не разбудить его, я как можно тише вышел из номера и прикрыл за собой дверь.
А уже через миг стучался в апартаменты родителей.
Открыл мне отец, взволнованный и явно не выспавшийся.
– Миша? Тебе чего?
– Услышал, как ты кричишь тут, – пожал я плечами. – Что-то случилось? Там, в Москве?
Он шумно выдохнул и ответил:
– Угу. На склады напали. Хотели взорвать всё к чертям и перестрелять охрану. Кое-как те отбились, но вроде ничего не сгорело, только один склад серьёзно подпортило… Этим делом уже занимаются органы, и мне надо срочно вернуться в Москву. Ты уж извини. Посмотрю гонки в записи…
– Да понимаю я всё… Это Форман, да? – добавил я шёпотом.
– Даже не сомневаюсь, – также прошептал отец мне в ответ. – Но хрен я откажусь от участия в этом тендере! Он ещё узнает, на что я способен… Будь всё время на виду, Миш, и смотри по сторонам. Везде. В том числе и здесь, в Сочи. Мне не хотелось бы, чтоб из-за моего бизнеса страдали ты и Милена. – Он стрельнул глазами в глубь номера.
– Хорошо. Удачи.
– И тебе тоже.
Дверь закрылась.
Какое-то время я молча стоял, переваривая услышанное. Пробормотал:
– Вот как? Ничего себе… – и пошёл назад.
Досыпать.
Болид выглядел так же, как и до истории с трейлером. Не было видно следов от пуль: механики успели подрихтовать монокок, пока гонщики вчера ездили с экскурсией по городу и расслаблялись на пляже. Нет, вру: вечером мы ещё работали с инженерами, дорабатывая тактику прохождения трассы.
А теперь надо было проверить, как поведёт себя начинка машины. Парой выстрелов зацепило двигатель, и бригада техников не была уверена, что болид поедет так же идеально, как две недели назад. Что ж, на то я и гонщик, чтобы проверять машину в действии и по возможности помогать в доведении её до совершенства.
Гонщик… До сих пор не верится до конца, что давняя мечта исполнилась. Впервые я увижу «Сочи Автодром», блестяще вписанный архитектором в Олимпийский парк, вживую, а не на экране PS или компа-симулятора. И, надеюсь, это будет не последний для меня трек уровня Grade 1 .
За полученные второй шанс и новое тело я могу отплатить его пребывающему неведомо где прежнему обладателю лишь победами и призовыми местами под его именем.
Сейчас это мой долг. Моя задача.
Механик вставил руль в крепления и отошёл. На выезде с пит-лейна зажёгся зелёный свет, и участники «СМП Ф-4» стали друг за другом выезжать на трассу.
Пришло время пятничных тренировок.
На первой передаче, которую я включил, перед тем как покинуть пит-лейн, двигатель работал без помех. Так и должно было быть – иначе мои шансы на хорошее место в квале и гонках автоматом снижались.
Попробуем увеличить скорость…
Отпустив болид перед собой на положенные несколько секунд, я защёлкал переключателями скоростей и вдавил газ до предела, чтобы посмотреть, как машина поведёт себя на длинном прямом участке.
Верхняя, шестая, передача включилась довольно легко, но в жужжащем рычании мотора мне послышались какие-то стучащие звуки. Да и разогнаться я сумел только до ста пятидесяти, прежде чем пришлось тормозить перед первой, узенькой шиканой…
Хотя, может, я просто ещё не разогрел шины. Главное – в движке найти нужную мощность, а там уж дело техники.
В любом случае надо ехать дальше.
На первом круге я больше так, как в его начале, не газовал и грел резину зигзагами по асфальту. Погода стояла тёплая, солнечная, так что шины должны быстро прийти в рабочее состояние.
И скоро я узнаю, на что смогу рассчитывать в этот уик-энд.
На второй передаче выехал на старт-финиш и снова начал разгон.
И действительно – вскоре со стороны поляны сделались слышны негромкие голоса и шорох шагов. Похоже, двое. Не менты. Тех было бы больше.
Водитель затаил дыхание. Ему чудилось, что биение его сердца разносится по всему лесу. Сейчас что-то будет…
Что именно прибывшие говорили друг другу, было не разобрать. Как прикинул водила по звукам шагов, оба подошли к трейлеру и начали обходить по кругу.
Искали кого-то. Кое-кого.
– Эй, командир, ты где? Мы бабло привезли. Выходи давай… – уже громче сказал один, светя перед собой неярким лучом фонарика.
– Нету его в кабине, – ответил другой, более низкий голос. – Посмотри: может, в грузовой части спрятался… а я тут поброжу, проверю…
«А если деньги у них в машине? – подумал в этот миг водитель. – Тогда можно её угнать, доехать до какого-нибудь городка и затеряться там… Вопрос только в том, где деньги. И есть ли они вообще».
Тем не менее он с предельной осторожностью, стараясь не издавать ни звука, встал и в обход поляны двинулся к грунтовке, чтобы выйти по ней на большую дорогу.
Пройдя метров двадцать, он почувствовал поблизости чьё-то движение и замер. Мгновенно в душе поднялась тревога.
А в следующую секунду в затылок упёрся твёрдый холодный зрачок пистолета.
– А ты не так прост, – со смешком прошептал низкий голос второго из той парочки. – Но правила всё равно определяем мы. Брось пушку или что ты там держишь в руке – иначе я пристрелю тебя прямо так…
«Вот и всё», – обречённо подумал водитель.
Видимо, придётся гибнуть за так. Как обычно и происходит…
Но в разыгрывавшуюся среди деревьев в полной темноте сцену вклинился ещё один, никем не просчитанный фактор.
Водила даже ушам не поверил, когда внезапно – также у него за спиной – заговорил третий, незнакомый голос:
– Стоять на месте. Полиция. Бросить оружие, не то я стреляю…
От затылка тотчас отлепился неприятно давивший «ствол». В тот же миг водитель извернулся и вонзил шокер в бок бандита.
Оглушительно грохнули два выстрела, прозвучавшие почти одновременно. Заложило уши, но водила не выпустил электрошокер, которым продолжал лупить противника током.
– Отошёл! Бросил оружие! – крикнул полицейский.
Водитель понял, что это обращаются уже к нему, и подчинился.
– Я ничего не знаю, мне просто сказали сюда трейлер пригнать вместо стоянки… – забормотал он.
– Разберёмся…
Голоса заглушил грохот перестрелки на поляне, временами перекрываемый криками полицейских, загоняющих оставшегося бандита.
Сверкали точечные вспышки выстрелов. Пули с металлическим звоном рикошетили от трейлера, вплетаясь контрапунктом в симфонию перестрелки.
На расстоянии в пару метров полицейский, перекрикивая стрельбу, вызывал «скорую» для раненого преступника. Тот не двигался, даже не стонал, и водила сильно сомневался, что бандит выживет.
– Менты позорные! Не дамся! – крикнул преступник.
Прозвучало это гулко, словно он находился внутри трейлера.
– Аккуратнее там! Груз не повредите! – заорал водитель в сторону поляны.
– Да тихо ты!.. – осадил его полицейский.
Бахнуло ещё несколько выстрелов, отзвенел в ушах последний вопль – и на короткое время всё стихло.
Потом донеслись звуки бега, тихий глухой удар, будто что-то бросили на землю, и крик одного из полицейских:
– Ложитесь! Сейчас…
И тут на поляне прогремел взрыв.
* * *
Четверг, 18 июня, Сочи
Вечернее море мерно накатывалось волнами на берег. Песок подостыл, но оставался тёплым и приятно щекотал босые ступни.
Я специально пришёл на пляж только теперь, когда он начал пустеть. Во мне была сильна неприязнь Шумилова к шумным людским скоплениям (если невольно получился каламбур, извиняться не буду), и прошло пока мало времени, чтобы в этом плане что-либо изменилось.
Неподалёку в шезлонгах нежились родители в солнцезащитных очках; у обоих – по коктейлю в руке. Взглянув в их направлении, я в который уже раз испытал смешанные чувства.
С одной стороны, я всё так же злился на отца, до сих пор скрывавшего от меня что-то важное. Но, с другой, он же помог организовать ту операцию по поискам болида, и я понимал, что должен за это быть благодарным, и мысленно старался возбудить в себе это ощущение.
К маме у меня претензий не находилось. Может, она и не была особенно умной, зато явно по-настоящему любила своего сына. Точнее, думала, что любит личность, занявшую место Михаила Жумакина внутри его физической оболочки, – расставим уж все точки над «ё».
Потому что любовь – это самообман, ставящий одного человека в зависимость от другого, и мощнейший инструмент манипуляции. От обоих пунктов Шумилов в своей жизни старался избавиться. И в итоге жил без особых проблем. Правда, работка у него была другая… не медийная. Так или иначе, спортсмены – публичные фигуры, а уж гонщики – в особенности.
Поэтому хотя бы видимость нормальных семейных отношений надо поддерживать.
Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы сюда прилетели. По пути из аэропорта в гостиницу отец пересказал мне, чем кончилась история с пропажей трейлера, – это ему по телефону передал начальник охраны, которому, в свою очередь, утром позвонил тот полковник.
Оба преступника были застрелены при задержании. Денег, обещанных ими водителю, конечно же, не оказалось. Зато у них имелась бомба, которой они хотели взорвать болид; к счастью, этого не произошло. Один из полицейских успел выкинуть её из трейлера и спрятаться за исполинским корпусом машины.
Игорь переслал мне в личку фотки опалённой с одной стороны, но сильно не пострадавшей фуры. Болиду же повезло меньше: в него попало несколько пуль, и теперь у механиков появились дополнительные заботы по его подготовке к уик-энду.
Водителя немедленно уволили; сейчас с ним менты разбирались, но срок ему светил едва ли. Мне оставалось радоваться, что машины не конфисковали в качестве вещдоков на неопределённое время.
Всё-таки великая вещь – связи…
С другими гонщиками я мало разговаривал – что в самолёте, что в гостинице. По-видимому, они не знали о случившемся, так как шепотков и временного бурного интереса ко мне не было. Похоже, сохранялись последствия неоднозначной тактики, которую мы применили в третьей московской гонке: кто-то был благодарен мне за идею, кто-то же дулся из-за более низких, чем ожидалось, результатов.
Чувствую, несладко мне придётся на трассе…
…Пальцев коснулась прохладная солёная пена, и я отвлёкся от своих мыслей. Повернул голову и заметил, как отец жестом зовёт меня к себе. Второй шезлонг пока пустовал: мама плавала в море.
Я поднялся и пошлёпал по песку к родительскому месту отдыха.
– Миш, давай ты не будешь на меня обижаться, и мы вернём всё к тому, как было раньше? – начал отец, когда я ещё только подходил. – Пойми: мы с твоей мамой хотим тебе лишь добра. Прошу тебя, поверь мне…
У меня возникло желание сразу пойти обратно, но я остался. Мне и самому хотелось сдвинуть отношения с мёртвой точки разлада.
А заодно узнать, какие новые аргументы папа мне попытается впарить.
– А с чего мне тебе верить? Правды ты всё равно не говоришь…
– Может, потому, что пока и не нужно? Ты в хорошей форме, тебе ничто связанное с твоим организмом гонять не мешает. К тому же, я не хочу расстраивать тебя перед этапом. Радуйся тому, что имеешь, Миша, и не грузись тем, что в данный момент объективно для тебя не так важно. Желаешь возразить? Сперва ответь: есть ли у тебя сейчас действительно серьёзные проблемы?
Я вспомнил короткие уколы боли в черепе, в среднем приходившие секунд на пять раз в несколько дней, и покачал головой.
– Если будет что-то, обязательно говори мне. Мы подумаем, что можно сделать. Однажды ты всё непременно узнаешь. Я обещаю…
– Ловлю на слове.
На манер Дмитрия Витальевича я направил на отца указательный палец на вытянутой руке – а затем отошёл и стал собирать свои вещи, давая понять, что разговор окончен.
Может, мне и в самом деле стоит ловить момент, а не заморачиваться?
* * *
Несколько часов спустя
Ночь, Москва
Над столицей сгустился мрак, но на горизонте виднелись редкие огни.
Впрочем, пространство вокруг складов, принадлежащих фирме Юрия Жумакина, было ярко освещено белым сиянием фонарей и ламп. Тут и там находились датчики движения, повсюду стояла сигнализация, поэтому никто не сумел бы подобраться к объекту незамеченным.
Но всё это могло разве что подать сигнал, растрезвонить на всю округу, что на склады кто-либо проник, и помешать этому было не в состоянии. Потому в промежутках между складами и внутри образуемого ими пространства располагались люди, готовые сию секунду отразить любое вторжение извне.
Улетая на четыре дня на юг, Юрий Иванович подстраховался и нанял дополнительную вооруженную охрану для имущества фирмы. На случай, если подтвердятся худшие опасения и люди Формана устроят какую-нибудь провокацию.
Время шло. Охранники ждали. Враги не появлялись.
…Первая лампа разлетелась вдребезги во второй половине ночи, за час с небольшим до рассвета.
Если прислушаться, то в тот миг можно было различить громкий хлопок выстрела.
Датчики уловили это, но визга сирены и оранжевого света не последовало. Внешне как будто ничего и не произошло – просто на одном участке периметра стало чуть потемнее. Только бойцы в чёрном получили неслышный сигнал и мгновенно пришли в полную боевую готовность.
А вот когда тридцать секунд спустя из темноты вылетел и взорвался у дверей одного из складов с противоположной стороны от парковки первый коктейль Молотова, сигнализация заверещала вовсю.
Подходящее звуковое сопровождение для того, как всё развивалось дальше.
Отовсюду к строениям ринулись люди в камуфляже и балаклавах, вооружённые автоматами. Полетели новые бутылки с бензином; что-то загорелось. На вой сирены наложился треск очередей. Вкупе со взрывами – какофония та ещё.
Охрана отстреливалась из пистолетов, высовываясь на доли секунды из-за углов. Кто-то, прикрытый выстрелами обороняющихся, даже поливал из огнетушителей пламя от коктейлей Молотова.
Если в кого-либо из защитников попадали, он валился на землю и продолжал стрелять сидя или лёжа. Всё же и в бронежилете удар пули – такое себе удовольствие.
Стреляли охранники часто и точно, так что приблизительно через минуту хаоса перестрелка стала позиционной. С обеих сторон было уже по несколько раненых. А те, кто оставался в строю, продолжали палить, постоянно перезаряжаясь. Становилось ясно, что победят те, у кого останутся патроны к концу этой бессмысленной и беспощадной схватки.
Пара минут – и выстрелы из темноты, казалось, начали редеть и отдаляться. Прогрохотала последняя очередь – и где-то неподалёку взвизгнули шины резко стронутого с места минивэна. Удаляющийся прочь от Москвы звук мотора быстро затих вдали.
Когда на поле недавней битвы подъехали бойцы СОБРа, умолкли и сирены. Лишь светили отдельные нерасстрелянные лампы, да дотлевали под натиском огнетушителей последние костры от взрывов.
А нападавших и след простыл.
* * *
Пятница, 19 июня, Сочи
Проснулся я от чьего-то голоса за стенкой, в соседнем номере. Вспомнил, что там поселились родители, и понял: говорит отец. На повышенных тонах и, наверное, по телефону.
– …Что?! Что?!!! Когда?.. Есть жертвы? Какой там ущерб?.. Что? Ну слава тебе го… Мне вылетать? Чёрт, как же невовремя!.. Нет-нет. Скажи всем, что хорошо отработали. Всем доплата за риск и премия в тройном размере. Буду сегодня. Сегодня, говорю! Всё, до связи.
Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Я быстро оделся, глянул на Троицкого, с которым мы опять делили комнату на соревнованиях: тот безмятежно дрых. Чтобы не разбудить его, я как можно тише вышел из номера и прикрыл за собой дверь.
А уже через миг стучался в апартаменты родителей.
Открыл мне отец, взволнованный и явно не выспавшийся.
– Миша? Тебе чего?
– Услышал, как ты кричишь тут, – пожал я плечами. – Что-то случилось? Там, в Москве?
Он шумно выдохнул и ответил:
– Угу. На склады напали. Хотели взорвать всё к чертям и перестрелять охрану. Кое-как те отбились, но вроде ничего не сгорело, только один склад серьёзно подпортило… Этим делом уже занимаются органы, и мне надо срочно вернуться в Москву. Ты уж извини. Посмотрю гонки в записи…
– Да понимаю я всё… Это Форман, да? – добавил я шёпотом.
– Даже не сомневаюсь, – также прошептал отец мне в ответ. – Но хрен я откажусь от участия в этом тендере! Он ещё узнает, на что я способен… Будь всё время на виду, Миш, и смотри по сторонам. Везде. В том числе и здесь, в Сочи. Мне не хотелось бы, чтоб из-за моего бизнеса страдали ты и Милена. – Он стрельнул глазами в глубь номера.
– Хорошо. Удачи.
– И тебе тоже.
Дверь закрылась.
Какое-то время я молча стоял, переваривая услышанное. Пробормотал:
– Вот как? Ничего себе… – и пошёл назад.
Досыпать.
Болид выглядел так же, как и до истории с трейлером. Не было видно следов от пуль: механики успели подрихтовать монокок, пока гонщики вчера ездили с экскурсией по городу и расслаблялись на пляже. Нет, вру: вечером мы ещё работали с инженерами, дорабатывая тактику прохождения трассы.
А теперь надо было проверить, как поведёт себя начинка машины. Парой выстрелов зацепило двигатель, и бригада техников не была уверена, что болид поедет так же идеально, как две недели назад. Что ж, на то я и гонщик, чтобы проверять машину в действии и по возможности помогать в доведении её до совершенства.
Гонщик… До сих пор не верится до конца, что давняя мечта исполнилась. Впервые я увижу «Сочи Автодром», блестяще вписанный архитектором в Олимпийский парк, вживую, а не на экране PS или компа-симулятора. И, надеюсь, это будет не последний для меня трек уровня Grade 1 .
За полученные второй шанс и новое тело я могу отплатить его пребывающему неведомо где прежнему обладателю лишь победами и призовыми местами под его именем.
Сейчас это мой долг. Моя задача.
Механик вставил руль в крепления и отошёл. На выезде с пит-лейна зажёгся зелёный свет, и участники «СМП Ф-4» стали друг за другом выезжать на трассу.
Пришло время пятничных тренировок.
На первой передаче, которую я включил, перед тем как покинуть пит-лейн, двигатель работал без помех. Так и должно было быть – иначе мои шансы на хорошее место в квале и гонках автоматом снижались.
Попробуем увеличить скорость…
Отпустив болид перед собой на положенные несколько секунд, я защёлкал переключателями скоростей и вдавил газ до предела, чтобы посмотреть, как машина поведёт себя на длинном прямом участке.
Верхняя, шестая, передача включилась довольно легко, но в жужжащем рычании мотора мне послышались какие-то стучащие звуки. Да и разогнаться я сумел только до ста пятидесяти, прежде чем пришлось тормозить перед первой, узенькой шиканой…
Хотя, может, я просто ещё не разогрел шины. Главное – в движке найти нужную мощность, а там уж дело техники.
В любом случае надо ехать дальше.
На первом круге я больше так, как в его начале, не газовал и грел резину зигзагами по асфальту. Погода стояла тёплая, солнечная, так что шины должны быстро прийти в рабочее состояние.
И скоро я узнаю, на что смогу рассчитывать в этот уик-энд.
На второй передаче выехал на старт-финиш и снова начал разгон.
