Сто сорок… сто пятьдесят… сто шестьдесят… Стук вдруг резко усилился, и я едва не потерял управление. Скорость упала. Я кое-как выровнял движение и коряво въехал в шикану, цепанув поребрик.
«Что за чёрт?! Как это назвать?! – сердился я, ведя болид по первой полуокружности трека. – С машиной точно что-то не так. Ну почему именно у меня?.. Ай, ладно, ещё раз попробую на следующем быстром круге…»
Эту попытку я оценил примерно в две шестнадцать. Плохое время: на симуляторе я с самого начала ехал быстрее.
Нужно как-то это исправлять. Ведь если я провалю квалификацию, тяжело мне будет самое меньшее в двух гонках.
Проехав очередные 5848 метров медленно, дабы поберечь сегодняшний комплект резины, я вновь решился на быстрый круг.
На этот раз я разогнался лишь до полутора сотен и держал такую скорость до входа в зону торможения. Стук вроде был еле слышен.
Значит, мне стоит либо сдерживать себя, либо рисковать машиной, собой и своим местом в команде? Блин, ну как же так-то, а?! Прямо сейчас, когда мне позарез надо подбираться к тройке лидеров чемпионата! И потерять немалую часть шансов из-за какого-то долбаного движка…
Хм, а с другой стороны, потерять я могу и гораздо больше, чем две-три секунды с круга, несколько мест и пару десятков очков. К тому же, сегодня ещё только пятница, и, может, механики успеют до завтра что-нибудь сделать, если я опишу им проблему.
А пока едем. Но не слишком быстро.
* * *
В это же время, Москва
– Аристарх Иосифович, к вам следователь, – доложила по интеркому секретарша.
Президент фирмы «Стройнавек» Аристарх Форман откинулся на спинку кресла, вздохнул и потёр виски.
Визит сотрудника следственных структур не был для него неожиданностью. С утра в новостях только и говорили, что на жумакинские склады напала какая-то банда, – и по чистой случайности в одной статье кто-то протянул от этого ниточку к главному конкуренту Юрия Ивановича… Судя по всему, люди в погонах решили сперва отработать эту версию.
«Посмотрим, что у них получится», – подумал Форман и ответил:
– Пригласите.
– Добрый день, Аристарх Иосифович, – сказал мужчина лет тридцати пяти в ярко-синем кителе, входя в кабинет. – Главное следственное управление, младший советник юстиции Костров. – На секунду появилась и тут же пропала книжка удостоверения. – Могу я задать вам несколько вопросов насчёт, возможно, известного вам ночного инцидента?
– Это вы про ту стрельбу на окраине города?.. Присаживайтесь, пожалуйста, – указал Форман на одно из кресел напротив и продолжил: – Читал утром в новостях. Жуткое происшествие. Как будто в девяностые вернулся… Почему вы пришли с этим именно ко мне?
– Не прикидывайтесь, Аристарх Иосифович, – с мягкой улыбкой ответил следователь. – Мне известно и ваше славное криминальное прошлое, и то, что Юрий Жумакин – ваш основной соперник в объявленном некоторое время назад тендере. Связать вместе эти факты не так уж трудно… Может быть, вы хотите что-то рассказать мне?
– Я так понимаю, что это не допрос, а простая беседа, раз уж вы пришли ко мне сами, а не дёрнули меня к себе… то есть вам нечего мне предъявить – одни голые подозрения. Поверьте, наше с Юрием Ивановичем соперничество проходит исключительно в рамках закона. Я очень ему сочувствую, что ночью кто-то захотел нанести удар по его фирме, – но имущество же почти не пострадало, не так ли? Более того, для меня не было смысла вредить господину Жумакину. По своим каналам мне удалось узнать, что на его складах проводится инспекция по поводу каких-то нарушений, и на участие Юрия Ивановича в тендере скорее повлияет она, чем это ужасное происшествие… Да и девяностые давно прошли. По крайней мере, для меня. У меня не осталось связей с прошлым. И у вас ничего на меня нет. Я мало что знаю о случившемся и ничем не могу вам помочь. Уж простите.
…Вскоре следователь ушёл.
Когда за ним закрылась дверь кабинета, Форман немного посидел в раздумьях, глядя в одну точку.
Всё-таки под него копают. Как стало понятно между строк в разговоре, – вполне конкретно. То есть, скорее всего, прослушивают телефоны и как минимум часть помещений на работе. А то и в квартире.
Это плохо. Надо принимать меры…
Достав из нагрудного кармана мобильник, бизнесмен набрал номер и прислонил «трубку» к уху.
– Виктор Андреевич? Доброго. Как дела, как здоровье?.. Я вот почему звоню. Надо бы заказать уборку… Да, пыли и грязи тут развелось… Ну ты понимаешь, как это бывает. Сделаешь?.. Угу. Понятно. До встречи.
Затем Форман достал другой телефон и позвонил ещё одному человеку. Но в это время он встал из-за стола и отошёл к приоткрытому окну, откуда доносился шум автомобилей, так что о чём двое говорили, осталось тайной.
В том числе и для следователя.
* * *
Суббота, 20 июня, Сочи
На старт первой гонки я выходил расстроенный. И даже солнце, ярко светившее в небе, не могло меня приободрить.
Вчера, помыкавшись несколько кругов на не оправдывающем ожиданий болиде, я досрочно заехал на пит-лейн и там подробно описал механикам, как ведёт себя машина на высоких для неё скоростях. Мне ответили, что посмотрят и попробуют с этим разобраться.
Отдав «Татуус» на ремонт, я тем самым лишил себя участия во второй тренировке. Но что бы я там показал с неисправным болидом? Не-ет, всё же, как я теперь опять думал, техническое состояние и мощность аппарата очень, очень, практически первостепенно важны. А сам я, наверное, ещё не такой сильный пилот, чтобы держать конкурентоспособное время без достаточной мощности.
Игорь потом показал мне телеметрию с датчиков. Судя по графикам, двигатель не выдавал частоту оборотов выше определённого значения – то есть мог быть повреждён какой-то из поршней. В результате механизм не справлялся с нагрузкой; по всей видимости, неисправность крылась также и в коленвале, передающем энергию мотора к колёсам, и за сутки починить это в полной мере не удалось.
В общем, две пятнадцать и три были максимумом, который могла показать вчера эта углепластиковая консервная банка.
Родители переживали за меня; я видел, что им на самом деле небезразличны мои взлёты и – в данном случае – падения в гонках. Я прямо спросил отца: всё так же ли тот готов забрать меня из команды при малейшей аварии и перестать меня финансировать, если я не по своей вине провалю чемпионат? Подумав, он ответил, что ошибок не надо совершать мне и тогда всё будет хорошо.
Дипломатичненько. Значит, постараюсь водить идеально, чтобы со своей стороны себя полностью обезопасить.
На квалификацию этим утром я вышел с надеждой на то, что всё и вправду будет лучше. Поэтому приберёг максимальные разгоны на паре участков трассы, где в играх я обычно обходил противников за счёт выставленного меньшего сопротивления, для быстрого круга.
Как положено, завернул на старт-финиш и на полную выжал дроссель. К пологой дуге, которая соединяла прямые начело и конец скоростного участка и считалась первым поворотом, подъехал в итоге уже на шестой передаче – и прошёл на тех самых злополучных ста пятидесяти. Долю секунды поколебался… и удержал ногу на педали газа.
Ещё не время. Зона торможения дальше…
Цифры скорости на рулевом дисплее продолжили бежать вверх… и вдруг вновь обрушились. Я почувствовал, как замедляется болид, но посторонних звуков вроде не было. Такое впечатление, будто мотор просто… отключился. На время, естественно: когда скорость упала, задыхающийся хрип обратно перерос в уверенное сдержанное рычание.
Мне хотелось плакать от обиды, но я стиснул зубы и доехал до конца этот ужасный круг, на котором не мог развить желаемую быстроту. Точнее, мог, но лишь на миг – затем всё летело в одно место. Из-за этого я несколько раз цеплял границы трассы, ощутимо стирая шины, которые должны были ближе к вечеру понадобиться в гонке.
На следующем, более медленном витке я немного пришёл в себя и всё мысленно взвесил. Раз на прямых я по техническим причинам проигрывал, необходимо было обратить внимание на повороты: шиканы, полуокружность и углы под девяносто или сто двадцать. Ведь когда я вписывался в изгибы трека, то ощущал у болида шестым чувством гонщика определённый запас устойчивости, который я мог увеличить, маленько подгазовывая, и отыграть таким способом хотя бы по паре сотых на каждом повороте и до полусекунды за круг.
Всю оставшуюся квалификацию я проверял придуманный метод. Не сказать чтобы сильно помогло: показанный результат был опять-таки абсолютно худшим – но я сумел выехать из двух пятнадцати. Следовательно, способ рабочий. В какой-то степени.
Час назад мне передали, что проблема устранена. Механики заменили все неисправные детали, и машина снова заработала как часы. Перед выездом из бокса я проверил движок на холостом ходу – обороты легко увеличивались до наивысшего уровня. Наиграть на моторе гимн России, как Виталий Петров, не смогу, но побороться за очки – вполне. И это уже что-то.
…И вот я вслед за остальными пятнадцатью участниками этапа подъезжаю после прогревочного круга к стартовой решётке.
Моё место самое дальнее от светофоров, я замыкаю восьмой ряд. Будет сложно, если учитывать, что прямо передо мной – те, у кого есть причины агрессивно оборонять от меня свои позиции, но это тоже опыт. Как сейчас говорят, экспириенс. Неприятно, однако, возможно, необходимо.
Были же в гонках прецеденты, когда кто-то прорывался из конца пелотона и выигрывал заезд! Вспомнить того же Серхио Переса на Гран-при Сахира – 2020… Какие-то места вышло отыграть из-за ошибок соперников, это правда, но в основном-то прорыв был за счёт темпа!
И мне надо кровь из носу сделать то же самое.
Колёса замерли на жёлтой линии, ноги – на педалях. Я сжимал руль и сквозь визор шлема смотрел вперёд, на плотные ряды других гонщиков, через которые мне предстояло прорываться.
На поуле впервые разместился Кари, его соседом с внутренней стороны был Алексей Корнеев. Третье место на решётке пустовало: Никита Троицкий смог проехать хороший круг в квале, но потом у него возникли технические сложности с машиной.
Плохой знак, если честно, когда оставляют пробел на гриде. В мыслях невольно всплыл виденный кадр: пустой первый ряд в Монако в 1994-м, после того как «большой цирк» потерял сразу двоих гонщиков – Ратценбергера и Сенну. Это был момент, изменивший «Формулу-1» навсегда…
Уж лучше бы, право слово, организаторы подвинули весь пелотон на одну позицию вперёд, как в Монако двадцать первого года, когда из-за проблем с механикой не смог стартовать Шарль Леклер. Заодно и мне на несколько метров меньше было бы ехать…
Дальше в первой десятке: Матвеев, Ахмед, Атоев, Исаакян, Хуовинен, приглашённый финский картингист Симо Лааксонен и Никлас Нюлунд. За ними – все остальные, не сумевшие утром показать такую же скорость.
Ну и я, хе-хе. Зайду с тыла, называется…
В зеркалах заднего вида отразился маршал в красном комбинезоне, пробежавший за стартовым полем с зелёным флагом наперевес, а также выехавший из девятнадцатого поворота автомобиль безопасности.
Без этого никак. Ритуал старта…
Три, четыре, пять! Гаснут огни!
Гонка началась.
В первый же миг я рванул с места, постепенно ускоряясь. К счастью, стартовавший четырнадцатым, прямо передо мной, Мавланов сместился к центру и освободил мне путь, и я, чтобы получить преимущество перед въездом в шикану, отвернул к правому, внутреннему, поребрику.
Удивительно – на стартовом поле остались сразу три машины! Все – с внешней, нечётной половины решётки. Заглох Ахмед, и то ли тоже лоханулись с уровнем газа на первой передаче, то ли просто чуть не ткнулись носом в того, кто был впереди, Лааксонен и Ситников.
С одной стороны, жалко их, а с другой, – в самом начале гонки минус три соперника. И светофоры я проехал уже тринадцатым.
Впереди маячили Кабаков, Мавланов и Масленников – в этом порядке я должен буду их обходить. С каждым мгновением расстояние между нами сокращалось: разгонялись они, видимо, с некоторой осторожностью.
Мне же терять было нечего. В первую дугу я вписался с включённой шестой передачей, на скорости под сто и впритирку с Артёмом, чтобы в следующую секунду изящно его обогнать и оказаться на хвосте у пары Мавланов – Масленников.
Те бодались между собой в борьбе за десятое место, но перед узкой связкой второго и третьего поворотов атаковать было бы верхом безрассудства. Поэтому я не стал сильно разгоняться к концу прямой, а аккуратно затормозил и без происшествий проехал шикану.
На очереди был мой любимый затяжной четвёртый поворот – полуокружность. В него я зашёл уже с выигрышной внешней стороны, чтобы из-за большего радиуса траектории иметь возможность ехать чуточку быстрее и, если повезёт, прижать противников перед правым шестым.
Так и получилось. Я приблизился и проскользнул по внутреннему поребрику в этот прямой угол. Находившийся на внешке Денис (и, кажется, его тут же обошёл Артём), а вот Александр успел прошмыгнуть вперёд, следуя за белым болидом Нюлунда.
Угол, дуга, опять угол… Разрывы на первом круге были минимальными, машины шли почти вплотную друг к другу, и мне, ехавшему всего метрах в двух за Масленниковым, приходилось отражать атаки Кабакова и Мавланова, у которых я так нагло отобрал последнее место в очковой десятке. Благо я намертво вцепился во внутреннюю траекторию, да и отставшие на старте потихоньку подкатывали, так что удержать позицию я смог без особого труда.
Показался девятый левый – ещё один угол, только зона вылета, на мой взгляд, тут была немного больше. Нюлунд выехал слишком широко, зайдя на красно-синюю пластмассу, и Масленникову удалось проскочить мимо. Вышел из поворота я уже вровень с ним.
Очередной угол под девяносто – и длиннейшая дуга 12-го поворота, казавшегося мне едва ли не прямой. Болид с номером 77 был слева от меня; я выжимал газ изо всех сил, но пока не мог вырваться вперёд.
Изгиб – и за ним сразу шикана! Самое сложное для меня место на «Сочи Автодроме» – что в игре, что в реальной гонке. Из осторожности я притормозил чуть сильнее, чтобы не влететь в очень близкую здесь стену, и Александр снова оказался впереди.
Прямой отрезок, а за ним ещё одна, самая широкая шикана. Обогнать не получилось – Масленников перекрестил траекторию, – а на остатке круга пробовать не имело смысла: в пределах видимости все ехали цепочкой по внешнему краю, и попытка дерзко зайти изнутри могла привести к аварии.
Поэтому я спокойно преодолел последнюю прямую и два подряд угла, будучи на девятом месте… а затем вырулил на старт-финиш.
Первый круг пройден. Но заезд только начинается.
Сразу после выхода из девятнадцатого правого я сместился внутрь и поднажал, потому что в зеркале видел, что Нюлунд собирался сделать то же самое. Несколько напряжённых мгновений, и – да, я прошёл! Теперь я восьмой, Нюлунд – девятый, Масленников – десятый. Что там дальше позади, мне неинтересно.
Впереди, кстати, Матвеев обогнал Евстигнеева, выехавшего левыми колёсами за поребрик. Вот кто мои новые цели – гонщики с номерами 2 и 71 соответственно.
Семён, похоже, потерял много скорости на обочине трека, потому что Иван резко отъехал от него в отрыв. Я также не преминул воспользоваться ситуацией и промчался мимо, отыграв очередную позицию. А сзади-то меня преследовал Нюлунд, и требовалось срочно переключить его внимание с меня на кого-то другого.
«Что за чёрт?! Как это назвать?! – сердился я, ведя болид по первой полуокружности трека. – С машиной точно что-то не так. Ну почему именно у меня?.. Ай, ладно, ещё раз попробую на следующем быстром круге…»
Эту попытку я оценил примерно в две шестнадцать. Плохое время: на симуляторе я с самого начала ехал быстрее.
Нужно как-то это исправлять. Ведь если я провалю квалификацию, тяжело мне будет самое меньшее в двух гонках.
Проехав очередные 5848 метров медленно, дабы поберечь сегодняшний комплект резины, я вновь решился на быстрый круг.
На этот раз я разогнался лишь до полутора сотен и держал такую скорость до входа в зону торможения. Стук вроде был еле слышен.
Значит, мне стоит либо сдерживать себя, либо рисковать машиной, собой и своим местом в команде? Блин, ну как же так-то, а?! Прямо сейчас, когда мне позарез надо подбираться к тройке лидеров чемпионата! И потерять немалую часть шансов из-за какого-то долбаного движка…
Хм, а с другой стороны, потерять я могу и гораздо больше, чем две-три секунды с круга, несколько мест и пару десятков очков. К тому же, сегодня ещё только пятница, и, может, механики успеют до завтра что-нибудь сделать, если я опишу им проблему.
А пока едем. Но не слишком быстро.
* * *
В это же время, Москва
– Аристарх Иосифович, к вам следователь, – доложила по интеркому секретарша.
Президент фирмы «Стройнавек» Аристарх Форман откинулся на спинку кресла, вздохнул и потёр виски.
Визит сотрудника следственных структур не был для него неожиданностью. С утра в новостях только и говорили, что на жумакинские склады напала какая-то банда, – и по чистой случайности в одной статье кто-то протянул от этого ниточку к главному конкуренту Юрия Ивановича… Судя по всему, люди в погонах решили сперва отработать эту версию.
«Посмотрим, что у них получится», – подумал Форман и ответил:
– Пригласите.
– Добрый день, Аристарх Иосифович, – сказал мужчина лет тридцати пяти в ярко-синем кителе, входя в кабинет. – Главное следственное управление, младший советник юстиции Костров. – На секунду появилась и тут же пропала книжка удостоверения. – Могу я задать вам несколько вопросов насчёт, возможно, известного вам ночного инцидента?
– Это вы про ту стрельбу на окраине города?.. Присаживайтесь, пожалуйста, – указал Форман на одно из кресел напротив и продолжил: – Читал утром в новостях. Жуткое происшествие. Как будто в девяностые вернулся… Почему вы пришли с этим именно ко мне?
– Не прикидывайтесь, Аристарх Иосифович, – с мягкой улыбкой ответил следователь. – Мне известно и ваше славное криминальное прошлое, и то, что Юрий Жумакин – ваш основной соперник в объявленном некоторое время назад тендере. Связать вместе эти факты не так уж трудно… Может быть, вы хотите что-то рассказать мне?
– Я так понимаю, что это не допрос, а простая беседа, раз уж вы пришли ко мне сами, а не дёрнули меня к себе… то есть вам нечего мне предъявить – одни голые подозрения. Поверьте, наше с Юрием Ивановичем соперничество проходит исключительно в рамках закона. Я очень ему сочувствую, что ночью кто-то захотел нанести удар по его фирме, – но имущество же почти не пострадало, не так ли? Более того, для меня не было смысла вредить господину Жумакину. По своим каналам мне удалось узнать, что на его складах проводится инспекция по поводу каких-то нарушений, и на участие Юрия Ивановича в тендере скорее повлияет она, чем это ужасное происшествие… Да и девяностые давно прошли. По крайней мере, для меня. У меня не осталось связей с прошлым. И у вас ничего на меня нет. Я мало что знаю о случившемся и ничем не могу вам помочь. Уж простите.
…Вскоре следователь ушёл.
Когда за ним закрылась дверь кабинета, Форман немного посидел в раздумьях, глядя в одну точку.
Всё-таки под него копают. Как стало понятно между строк в разговоре, – вполне конкретно. То есть, скорее всего, прослушивают телефоны и как минимум часть помещений на работе. А то и в квартире.
Это плохо. Надо принимать меры…
Достав из нагрудного кармана мобильник, бизнесмен набрал номер и прислонил «трубку» к уху.
– Виктор Андреевич? Доброго. Как дела, как здоровье?.. Я вот почему звоню. Надо бы заказать уборку… Да, пыли и грязи тут развелось… Ну ты понимаешь, как это бывает. Сделаешь?.. Угу. Понятно. До встречи.
Затем Форман достал другой телефон и позвонил ещё одному человеку. Но в это время он встал из-за стола и отошёл к приоткрытому окну, откуда доносился шум автомобилей, так что о чём двое говорили, осталось тайной.
В том числе и для следователя.
* * *
Суббота, 20 июня, Сочи
На старт первой гонки я выходил расстроенный. И даже солнце, ярко светившее в небе, не могло меня приободрить.
Вчера, помыкавшись несколько кругов на не оправдывающем ожиданий болиде, я досрочно заехал на пит-лейн и там подробно описал механикам, как ведёт себя машина на высоких для неё скоростях. Мне ответили, что посмотрят и попробуют с этим разобраться.
Отдав «Татуус» на ремонт, я тем самым лишил себя участия во второй тренировке. Но что бы я там показал с неисправным болидом? Не-ет, всё же, как я теперь опять думал, техническое состояние и мощность аппарата очень, очень, практически первостепенно важны. А сам я, наверное, ещё не такой сильный пилот, чтобы держать конкурентоспособное время без достаточной мощности.
Игорь потом показал мне телеметрию с датчиков. Судя по графикам, двигатель не выдавал частоту оборотов выше определённого значения – то есть мог быть повреждён какой-то из поршней. В результате механизм не справлялся с нагрузкой; по всей видимости, неисправность крылась также и в коленвале, передающем энергию мотора к колёсам, и за сутки починить это в полной мере не удалось.
В общем, две пятнадцать и три были максимумом, который могла показать вчера эта углепластиковая консервная банка.
Родители переживали за меня; я видел, что им на самом деле небезразличны мои взлёты и – в данном случае – падения в гонках. Я прямо спросил отца: всё так же ли тот готов забрать меня из команды при малейшей аварии и перестать меня финансировать, если я не по своей вине провалю чемпионат? Подумав, он ответил, что ошибок не надо совершать мне и тогда всё будет хорошо.
Дипломатичненько. Значит, постараюсь водить идеально, чтобы со своей стороны себя полностью обезопасить.
На квалификацию этим утром я вышел с надеждой на то, что всё и вправду будет лучше. Поэтому приберёг максимальные разгоны на паре участков трассы, где в играх я обычно обходил противников за счёт выставленного меньшего сопротивления, для быстрого круга.
Как положено, завернул на старт-финиш и на полную выжал дроссель. К пологой дуге, которая соединяла прямые начело и конец скоростного участка и считалась первым поворотом, подъехал в итоге уже на шестой передаче – и прошёл на тех самых злополучных ста пятидесяти. Долю секунды поколебался… и удержал ногу на педали газа.
Ещё не время. Зона торможения дальше…
Цифры скорости на рулевом дисплее продолжили бежать вверх… и вдруг вновь обрушились. Я почувствовал, как замедляется болид, но посторонних звуков вроде не было. Такое впечатление, будто мотор просто… отключился. На время, естественно: когда скорость упала, задыхающийся хрип обратно перерос в уверенное сдержанное рычание.
Мне хотелось плакать от обиды, но я стиснул зубы и доехал до конца этот ужасный круг, на котором не мог развить желаемую быстроту. Точнее, мог, но лишь на миг – затем всё летело в одно место. Из-за этого я несколько раз цеплял границы трассы, ощутимо стирая шины, которые должны были ближе к вечеру понадобиться в гонке.
На следующем, более медленном витке я немного пришёл в себя и всё мысленно взвесил. Раз на прямых я по техническим причинам проигрывал, необходимо было обратить внимание на повороты: шиканы, полуокружность и углы под девяносто или сто двадцать. Ведь когда я вписывался в изгибы трека, то ощущал у болида шестым чувством гонщика определённый запас устойчивости, который я мог увеличить, маленько подгазовывая, и отыграть таким способом хотя бы по паре сотых на каждом повороте и до полусекунды за круг.
Всю оставшуюся квалификацию я проверял придуманный метод. Не сказать чтобы сильно помогло: показанный результат был опять-таки абсолютно худшим – но я сумел выехать из двух пятнадцати. Следовательно, способ рабочий. В какой-то степени.
Час назад мне передали, что проблема устранена. Механики заменили все неисправные детали, и машина снова заработала как часы. Перед выездом из бокса я проверил движок на холостом ходу – обороты легко увеличивались до наивысшего уровня. Наиграть на моторе гимн России, как Виталий Петров, не смогу, но побороться за очки – вполне. И это уже что-то.
…И вот я вслед за остальными пятнадцатью участниками этапа подъезжаю после прогревочного круга к стартовой решётке.
Моё место самое дальнее от светофоров, я замыкаю восьмой ряд. Будет сложно, если учитывать, что прямо передо мной – те, у кого есть причины агрессивно оборонять от меня свои позиции, но это тоже опыт. Как сейчас говорят, экспириенс. Неприятно, однако, возможно, необходимо.
Были же в гонках прецеденты, когда кто-то прорывался из конца пелотона и выигрывал заезд! Вспомнить того же Серхио Переса на Гран-при Сахира – 2020… Какие-то места вышло отыграть из-за ошибок соперников, это правда, но в основном-то прорыв был за счёт темпа!
И мне надо кровь из носу сделать то же самое.
Колёса замерли на жёлтой линии, ноги – на педалях. Я сжимал руль и сквозь визор шлема смотрел вперёд, на плотные ряды других гонщиков, через которые мне предстояло прорываться.
На поуле впервые разместился Кари, его соседом с внутренней стороны был Алексей Корнеев. Третье место на решётке пустовало: Никита Троицкий смог проехать хороший круг в квале, но потом у него возникли технические сложности с машиной.
Плохой знак, если честно, когда оставляют пробел на гриде. В мыслях невольно всплыл виденный кадр: пустой первый ряд в Монако в 1994-м, после того как «большой цирк» потерял сразу двоих гонщиков – Ратценбергера и Сенну. Это был момент, изменивший «Формулу-1» навсегда…
Уж лучше бы, право слово, организаторы подвинули весь пелотон на одну позицию вперёд, как в Монако двадцать первого года, когда из-за проблем с механикой не смог стартовать Шарль Леклер. Заодно и мне на несколько метров меньше было бы ехать…
Дальше в первой десятке: Матвеев, Ахмед, Атоев, Исаакян, Хуовинен, приглашённый финский картингист Симо Лааксонен и Никлас Нюлунд. За ними – все остальные, не сумевшие утром показать такую же скорость.
Ну и я, хе-хе. Зайду с тыла, называется…
В зеркалах заднего вида отразился маршал в красном комбинезоне, пробежавший за стартовым полем с зелёным флагом наперевес, а также выехавший из девятнадцатого поворота автомобиль безопасности.
Без этого никак. Ритуал старта…
Три, четыре, пять! Гаснут огни!
Гонка началась.
В первый же миг я рванул с места, постепенно ускоряясь. К счастью, стартовавший четырнадцатым, прямо передо мной, Мавланов сместился к центру и освободил мне путь, и я, чтобы получить преимущество перед въездом в шикану, отвернул к правому, внутреннему, поребрику.
Удивительно – на стартовом поле остались сразу три машины! Все – с внешней, нечётной половины решётки. Заглох Ахмед, и то ли тоже лоханулись с уровнем газа на первой передаче, то ли просто чуть не ткнулись носом в того, кто был впереди, Лааксонен и Ситников.
С одной стороны, жалко их, а с другой, – в самом начале гонки минус три соперника. И светофоры я проехал уже тринадцатым.
Впереди маячили Кабаков, Мавланов и Масленников – в этом порядке я должен буду их обходить. С каждым мгновением расстояние между нами сокращалось: разгонялись они, видимо, с некоторой осторожностью.
Мне же терять было нечего. В первую дугу я вписался с включённой шестой передачей, на скорости под сто и впритирку с Артёмом, чтобы в следующую секунду изящно его обогнать и оказаться на хвосте у пары Мавланов – Масленников.
Те бодались между собой в борьбе за десятое место, но перед узкой связкой второго и третьего поворотов атаковать было бы верхом безрассудства. Поэтому я не стал сильно разгоняться к концу прямой, а аккуратно затормозил и без происшествий проехал шикану.
На очереди был мой любимый затяжной четвёртый поворот – полуокружность. В него я зашёл уже с выигрышной внешней стороны, чтобы из-за большего радиуса траектории иметь возможность ехать чуточку быстрее и, если повезёт, прижать противников перед правым шестым.
Так и получилось. Я приблизился и проскользнул по внутреннему поребрику в этот прямой угол. Находившийся на внешке Денис (и, кажется, его тут же обошёл Артём), а вот Александр успел прошмыгнуть вперёд, следуя за белым болидом Нюлунда.
Угол, дуга, опять угол… Разрывы на первом круге были минимальными, машины шли почти вплотную друг к другу, и мне, ехавшему всего метрах в двух за Масленниковым, приходилось отражать атаки Кабакова и Мавланова, у которых я так нагло отобрал последнее место в очковой десятке. Благо я намертво вцепился во внутреннюю траекторию, да и отставшие на старте потихоньку подкатывали, так что удержать позицию я смог без особого труда.
Показался девятый левый – ещё один угол, только зона вылета, на мой взгляд, тут была немного больше. Нюлунд выехал слишком широко, зайдя на красно-синюю пластмассу, и Масленникову удалось проскочить мимо. Вышел из поворота я уже вровень с ним.
Очередной угол под девяносто – и длиннейшая дуга 12-го поворота, казавшегося мне едва ли не прямой. Болид с номером 77 был слева от меня; я выжимал газ изо всех сил, но пока не мог вырваться вперёд.
Изгиб – и за ним сразу шикана! Самое сложное для меня место на «Сочи Автодроме» – что в игре, что в реальной гонке. Из осторожности я притормозил чуть сильнее, чтобы не влететь в очень близкую здесь стену, и Александр снова оказался впереди.
Прямой отрезок, а за ним ещё одна, самая широкая шикана. Обогнать не получилось – Масленников перекрестил траекторию, – а на остатке круга пробовать не имело смысла: в пределах видимости все ехали цепочкой по внешнему краю, и попытка дерзко зайти изнутри могла привести к аварии.
Поэтому я спокойно преодолел последнюю прямую и два подряд угла, будучи на девятом месте… а затем вырулил на старт-финиш.
Первый круг пройден. Но заезд только начинается.
Сразу после выхода из девятнадцатого правого я сместился внутрь и поднажал, потому что в зеркале видел, что Нюлунд собирался сделать то же самое. Несколько напряжённых мгновений, и – да, я прошёл! Теперь я восьмой, Нюлунд – девятый, Масленников – десятый. Что там дальше позади, мне неинтересно.
Впереди, кстати, Матвеев обогнал Евстигнеева, выехавшего левыми колёсами за поребрик. Вот кто мои новые цели – гонщики с номерами 2 и 71 соответственно.
Семён, похоже, потерял много скорости на обочине трека, потому что Иван резко отъехал от него в отрыв. Я также не преминул воспользоваться ситуацией и промчался мимо, отыграв очередную позицию. А сзади-то меня преследовал Нюлунд, и требовалось срочно переключить его внимание с меня на кого-то другого.
