Вечером пройдём своими ногами по трассе несколько кругов, чтобы уточнить разработанную на симуляторах тактику, – а завтра начнутся заезды… Как обычно. Болиды, кстати, уже прибыли на автодром; на этот раз обошлось без накладок.
Если б я открыл окно пошире и выглянул, то увидел бы отцовскую машину, которая следовала за автобусом слева и чуть сзади. Родители снова собрались вдвоём поддержать меня на предстоящем этапе – и также ехали в аэропорт: билеты у нас были на один и тот же рейс. А так как я и теперь предпочёл место в эконом-классе, где летела команда, родители решили тряхнуть стариной и тоже попробовать эконом: чтоб быть поближе ко мне. Я ничего против не имел. И мне спокойней, и им полезно – к счастью, хоть не «Победой» летим…
Да, кстати, недавно стали известны итоги тендера, в котором отец участвовал. Как мы и надеялись, он победил и не скрывал по этому поводу своей радости. Дома мы отметили это хорошим ужином; сам отец говорил, что в Финляндии он будет праздновать только мои результаты. Его собственные пусть остаются в Москве и ожидают его возвращения.
Мои же были сейчас впереди… но кое-что и я оставил дома завершённым. Например, отправил разработчикам написанную структуру, устанавливающую изначальный износ шин в программе симулятора. И получил затем сообщение о том, что мою работу кому-то там показали, бла-бла-бла… и, мол, в общем, меня рекомендовали одной молодой компании по созданию ПО. На следующей неделе со мной, возможно, проведут онлайн-собеседование… и тогда поглядим, будет ли у меня возможность реализоваться по своей прежней, а ныне второй специальности – или понадобится придумывать что-то ещё.
Удивительно, что я продолжал строить планы, даже зная, что могу в скором времени отбросить коньки (не придумал пока «гоночной» версии для этого выражения)? Смирившись с неизбежностью, я стал воспринимать жизнь иначе, более ярко. И во мне вышла на новый уровень жажда побеждать ради престижа своей страны. Теперь каждую гонку я буду ждать как последнюю. И плевать, что всегда стараются говорить «крайний», – для меня это означает, что жизнь продолжится, но уже без гонок. Вариант так себе, не находите?..
Со временем головная боль усиливалась. «Определённо, это не из-за автобуса: не так уж тут и воняет бензином…» – подумал я, огляделся, убеждаясь, что я всем до одного места, и достал из кармана небольшую баночку, а из сетки на спинке сиденья спереди – бутылку с водой. С руки в начале недели наконец-таки сняли повязку, и я мог двигать пальцами почти так же свободно, как и раньше.
Этикетка на баночке уверяла, что там аскорбинки, но я, бесшумно отвинтив крышечку, достал оттуда и выпил безликую белую таблетку. Естественно, анальгин; а вы что подумали?..
Понемногу светлело, и мир за окном обретал краски. Оставалось примерно полчаса пути до аэропорта, как вдруг…
Мерный шум автобусного мотора был разорван сухим треском автоматной очереди. По звуку – стреляли слева и чуть позади. Совсем близко.
Но не в нас.
– А?! – встрепенулся и застыл с ошарашенным видом разбуженный выстрелами Игорь. – Что? Кто это?..
Все вокруг также заворочались и загомонили. Один я впал на секунду в какое-то оцепенение, ещё не веря в происходящее и лишь фиксируя слухом звуки происшествия.
Визг шин, словно автомобиль занесло. Вторая, третья очередь – патронов стрелки, видимо, не жалели. И – от этого сильнее всего сжалось сердце – грохот ответной пистолетной пальбы.
Охранники отстреливались, защищая мою семью и прикрывая её отход… куда?
А что, если с другой стороны дороги тоже засада?!
И я сделал единственное, что пришло в тот миг мне в голову.
А именно – вскочил со своего места и крикнул:
– Остановите автобус! Там мои родители! Скорее!!!
Внедорожник замер прямо посреди дороги – с вывернутыми в заносе колёсами, на двух из которых пули пробили резину. Тут и там валялись осколки стёкол, и машинам, проезжавшим мимо, приходилось объезжать опасное место по крайним полосам.
Металл на дверях по левой стороне покрывали бесчисленные отверстия от пуль. Ну и кровь на кожаной обивке сидений, куда же без этого.
Родители сидели прямо на асфальте, прислонившись к неповреждённому борту машины. Отец, в рубашке с разорванным воротом, зажимая рукой бок, по которому расплывался кровоподтёк из-за отражённых предусмотрительно надетым защитным жилетом двух пуль, вполголоса пересказывал мне случившееся. Мама, пристроившись рядом, тихо плакала. На асфальте валялись помятые попаданиями бронежилеты. Около багажника один охранник с перетянутой ногой оказывал другому, лежавшему без сознания, первую помощь вместе с врачом команды и кем-то из инженеров. Третий – с забинтованным плечом – стоял с другого конца и следил за порядком вокруг.
Автобус замер на обочине метрах в ста от места нападения. Часть гонщиков и персонала высыпала наружу и теперь те, кому не нашлось задачи, растерянно наблюдали за происходящим. Оставшиеся в автобусе, надо думать, сгрудились у заднего окна.
– …Чего-то подобного я, наверное, и ожидал, – говорил отец; я примостился сбоку и слушал. Выехали мы с запасом и даже с учётом инцидента на регистрацию должны были попасть, а потому немного времени я мог позволить себе потратить. – После Сочи, когда – помнишь? – ещё в пятницу я вынужден был сорваться обратно… Какое счастье, что с тех пор все постоянно в «брониках» ходят… Когда мы услышали выстрелы, я ни о чём не успел подумать. Просто сгрёб Милену… в следующий миг Антон, – кивок на «пациента», – справился с заносом, мы вылезли из машины и прижались к земле… Парни сработали на совесть: окружая нас, палили в тех негодяев в ответ. Когда в Валеру попали, я выхватил у него «ствол» и сам начал стрелять…
Отец стиснул зубы и, взглянув на сжавшуюся в комок маму, шёпотом выругался. Заметил тех, кто ждал меня, и добавил:
– Иди, Миш. Не беспокойся за меня. Сегодня тебе уже надо быть в Финке. Там ты на время гонок будешь в безопасности… Мне придётся остаться. В конце концов, я отчасти в ответе и за своих людей, и вообще за произошедшее. А Милену я с тобой отправлю… Хорошо, что у нас чисто случайно оказались две запаски, – бледно улыбнулся он, когда охранник, до этого за всем наблюдавший, с домкратом ушёл за машину. – Сможем эту колымагу назад отправить, а взамен другую пригоним по-быстрому… Ну всё, иди.
Только я направился назад, ко мне подбежали сокомандники и, будто создав вокруг нерушимую стену, вместе пошли со мной к автобусу. Всё – молча.
Кто-то протянул мне руку, я ухватился за неё и крепко сжал.
Мы не нуждались в словах. Всё было понятно и так.
* * *
Вечер того же дня, Аластаро (Финляндия)
Казалось, я и не переносился на сотни километров к северу: над трассой так же, как и в Москве, ярко светило солнце. Пекло по-летнему; глядя по сторонам, я видел себя словно посреди чистого поля, пусть и окружённого лесом. Разве что тени кое-где стали достаточно длинными, чтобы я мог пройти сквозь них с головой. По крайней мере, я думал, что это хотя бы отчасти поможет. А то за сегодня уже дважды анальгином закидывался, но полностью боль так и не ушла. Зараза…
Ладно, всё же пока что мне не ехать. А когда придёт время, – посмотрим. Надеюсь, выдержу.
Мы с Игорем неторопливо шли по гоночному треку, совершая что-то вроде его натурного предпросмотра. Как впереди, так и позади нас прохаживались другие гонщики вместе с инженерами: поглядеть на трассу вживую до начала заездов хотелось каждому. «Гоночный дозор, всем выйти с пит-лейна», – подумалось мне, и я через силу усмехнулся. Игорь, похоже, этого не заметил.
Автодром Аластаро был коротким, короче даже, чем Ахвенисто, – жалкий 2721 метр. При взгляде сверху в зависимости от ракурса он напоминал то ствол дерева с торчащей веткой, то джойстик с отогнутой в сторону ручкой, а то и молоток с погнутой рукояткой. Лично мне был ближе образ джойстика, но в голове я держал вид с карты, на котором старт-финишная главная прямая едва уловимо уходила к северо-западу.
Одиннадцать поворотов. В некоторых придётся серьёзно замедляться, как, например, в пятом – почти «шпильке». Сильно разгоняться можно в нескольких местах: на старт-финише и прямых участках перед «шпилькой» и за ней. Поэтому быстрее, чем за минуту одиннадцать, круг здесь ещё никто не проходил.
И тут хотели когда-то провести Гран-при Финляндии? Наивные люди. Если даже насчёт «Кюмиринга» возникнут сомнения, то что уж говорить об Аластаро?..
А вот для североевропейской «четвёрки» – вполне.
А как для меня?.. Я задумался, насколько мне понравилось здесь ездить на симуляторе. По ощущениям – примерно как в Ахвенисто: вождение одновременно держит в тонусе и… успокаивает, что ли. Так что, если сосредоточиться и не допускать грубых ошибок, можно получать настоящее удовольствие от пилотирования. Впрочем, как и везде, просто в Аластаро (в том числе и виртуальном) это состояние лучше осознавалось.
– …Ты слушаешь? – вывел меня из раздумий вопрос Игоря, взиравшего на меня из-под солнцезащитных очков. – Сам в порядке?
– Простите, отвлёкся. – Я покачал головой, стирая со лба испарину. – Так о чём?..
Оглядевшись, я увидел, что мы стоим на апексе той самой «шпильки». Половину круга, считай, прошли.
Игорь вздохнул и сказал:
– Так и быть, повторю. В симе ты сюда пробовал входить и на второй, и на третьей передаче – как для тебя удобнее? Думаю, больше пятидесяти кэмэ тут не вариант…
– По ситуации, – поразмыслив, ответил я. – На первых кругах, когда все паровозиком едут, вторая и только вторая. А когда рассосётся трафик, – почему бы и не попробовать?.. Если выберу правильную траекторию, то и под шестьдесят на апексе выдам…
– «По ситуации»… Да-а, в этом весь ты, – неожиданно расплылся в улыбке инженер и повернулся ко мне. – Миш, ты легко адаптируешься к обстановке на трассе, и в этом, пожалуй, твой главный плюс. Ещё у тебя есть свой стиль вождения – не замечал? Ты стремишься спрямлять траекторию, чтобы иметь больше времени выжимать педаль в пол, и плавно подгазовываешь в поворотах… один раз, как Шумахер, да? Но если уж копируешь технику чемпионов, учись всему, чему возможно. К примеру, Сенна обычно несколько раз ударял по педали – и в какой-то степени это было даже эффективнее… М-да… – Игорь вновь посмотрел прямо перед собой, и я понял, что на этот раз он погрузился в мысли. – «Эску» бы…
– Она тут достаточно широкая, – заметил я; мы говорили о связке второго и третьего поворотов, вслед за углом после главной прямой. – К тому же, на первом апексе нет поребрика, сразу трава, поэтому я не думаю, что смогу её спрямить. Уж лучше поработаю над поворачиваемостью в зигзаге…
Игорь рассеянно кивнул… и вдруг остановился. Упёрся руками в бока и, глядя вперёд, проговорил, обращаясь ко мне:
– Миша, мы оба знаем, какой потенциал в тебе скрыт. Ты ещё можешь выиграть этот чемпионат – при условии, что будешь делать всё, что в твоих силах. Делай как можешь, и если считаешь, что способен хорошо гоняться на этой трассе, то, пожалуйста, выложись по полной…
Если честно, я не до конца был уверен, какой результат смогу здесь показать. В негласном симуляторном соревновании я перед отъездом шёл где-то в середине с быстрейшим кругом в минуту двенадцать с половиной. Но по мере того как я шагал по тёплому асфальту, внутри меня зрело интуитивное понимание: как следует вести машину, чтобы выдать максимум.
– …Ты как себя чувствуешь? – участливо спросил Игорь.
– Терпимо. Если честно, это какое-то чудо, что все живы остались… Но я в порядке. Я могу участвовать. Правда.
– Ну смотри… – ответил инженер, и мы продолжили прогулку по трассе.
«Каждая гонка – последняя», – подумалось внезапно.
Ну и пусть. Зато – никакой обиды. По сути, так всегда и было. Просто на каждый следующий этап я… возвращался.
Вернусь ли после Аластаро? Увидим. Мне бы очень этого хотелось.
* * *
Суббота, 15 августа
…На этом треке не было боксов. Пит-лейн находился не с внутренней, а с внешней стороны кольца – с въездом аж перед восьмым поворотом – и вёл к маленькому «городку» с трейлерами и небольшими домиками. Опять напрашивалось сравнение с Ахвенисто – с тем лишь отличием, что здесь мы могли разместиться на весь уик-энд. Как-никак, это не занесённая не пойми куда локация, а всего лишь удалённый район города Лоймаа.
Не было тут также и… светофоров. Да-да, вы не ослышались: гонка должна была начаться по зелёному флагу маршала. Даже ограждений я практически нигде не видел, за исключением метрового в высоту барьера слева на главной прямой. Хотя в этом была своя логика: если болиду выпадет попрыгать по траве, всяко будет безопаснее, чем долбиться на полной скорости в бортик…
Одно я знал точно: со мной такого не случится. Я продержусь на трассе до финиша – несмотря ни на что.
Стоит ли рассказывать, как прошли тренировки? Прогрев, быстрый круг, охлаждение; ещё одна попытка – потом опять медленный; серия кругов, чтобы проверить поведение шин в гонке… Как по мне, резина была достаточно жёсткой для этой трассы; на симуляторе ощущалось всё приблизительно так же – значит, мне удалось реалистично адаптировать свой код под исходную программу.
Болиды унифицировались полностью, поэтому никаких специальных настроек, как всегда, не предполагалось. Те же обтекатели, те же задние антикрылья – всё как обычно. Все – в равных условиях. Различалось только то, насколько каждый вкатился в трек, научился сливаться воедино с машиной в его конфигурации.
В квалификации я показал третье время – 1:12.112, самую малость отстав от основных претендентов на победу: Атоева, который проехал поистине выдающийся круг – 1:11.785, почти достав рекорд трассы , и Кари с его 1:12.099. Следом за мной места в десятке распределились так: Исаакян, Корнеев, Троицкий, Матвеев, Лааксонен, Нюлунд, Ахмед.
У Алексантери Хуовинена, который так хорошо начал сезон, были проблемы с двигателем, как и у меня в Сочи (разве что по болиду не стреляли, тот сам перестал вывозить на прежнем уровне), и в итоге бывший лидер чемпионата выходил на старт на последнем, пятнадцатом, месте. Хотя машину-то ему починить успели, и я не сомневался, что он ещё поборется.
В команде я чувствовал общий подъём: после того как вновь наладились хорошие отношения, все так или иначе поддерживали друг друга, высказывали искреннее одобрение завоевавших неплохие места на старте, строили планы на предстоящие заезды. К вброшенной мною идее командной тактики открыто пока не возвращались, но к тому явно шло. Не сегодня – так завтра…
Я, конечно, переживал из-за того, что отец опять не смог приехать на мои гонки: после той перестрелки его увезли в больницу. Но меня поддерживала мама, каждый раз приходя на трассу и наблюдая за моей ездой. Так она понемногу отходила от случившегося. Да и отец по три-четыре раза на дню нам названивал: спрашивал, как дела, и коротко рассказывал, что там у него происходит в столице.
Преступник, расстрелявший внедорожник из автомата, был вчера найден мёртвым в том же лесу, в километре от места нападения. Застрелен, – чего, естественно, и следовало ожидать. Кем, когда – неизвестно. Оружие – тоже неясно, откуда взялось. Не осталось никаких следов. Тупик.
Как бы там ни было, эта атака не удалась. Уже что-то приятное. И на склады новых налётов не последовало.
Если б я открыл окно пошире и выглянул, то увидел бы отцовскую машину, которая следовала за автобусом слева и чуть сзади. Родители снова собрались вдвоём поддержать меня на предстоящем этапе – и также ехали в аэропорт: билеты у нас были на один и тот же рейс. А так как я и теперь предпочёл место в эконом-классе, где летела команда, родители решили тряхнуть стариной и тоже попробовать эконом: чтоб быть поближе ко мне. Я ничего против не имел. И мне спокойней, и им полезно – к счастью, хоть не «Победой» летим…
Да, кстати, недавно стали известны итоги тендера, в котором отец участвовал. Как мы и надеялись, он победил и не скрывал по этому поводу своей радости. Дома мы отметили это хорошим ужином; сам отец говорил, что в Финляндии он будет праздновать только мои результаты. Его собственные пусть остаются в Москве и ожидают его возвращения.
Мои же были сейчас впереди… но кое-что и я оставил дома завершённым. Например, отправил разработчикам написанную структуру, устанавливающую изначальный износ шин в программе симулятора. И получил затем сообщение о том, что мою работу кому-то там показали, бла-бла-бла… и, мол, в общем, меня рекомендовали одной молодой компании по созданию ПО. На следующей неделе со мной, возможно, проведут онлайн-собеседование… и тогда поглядим, будет ли у меня возможность реализоваться по своей прежней, а ныне второй специальности – или понадобится придумывать что-то ещё.
Удивительно, что я продолжал строить планы, даже зная, что могу в скором времени отбросить коньки (не придумал пока «гоночной» версии для этого выражения)? Смирившись с неизбежностью, я стал воспринимать жизнь иначе, более ярко. И во мне вышла на новый уровень жажда побеждать ради престижа своей страны. Теперь каждую гонку я буду ждать как последнюю. И плевать, что всегда стараются говорить «крайний», – для меня это означает, что жизнь продолжится, но уже без гонок. Вариант так себе, не находите?..
Со временем головная боль усиливалась. «Определённо, это не из-за автобуса: не так уж тут и воняет бензином…» – подумал я, огляделся, убеждаясь, что я всем до одного места, и достал из кармана небольшую баночку, а из сетки на спинке сиденья спереди – бутылку с водой. С руки в начале недели наконец-таки сняли повязку, и я мог двигать пальцами почти так же свободно, как и раньше.
Этикетка на баночке уверяла, что там аскорбинки, но я, бесшумно отвинтив крышечку, достал оттуда и выпил безликую белую таблетку. Естественно, анальгин; а вы что подумали?..
Понемногу светлело, и мир за окном обретал краски. Оставалось примерно полчаса пути до аэропорта, как вдруг…
Мерный шум автобусного мотора был разорван сухим треском автоматной очереди. По звуку – стреляли слева и чуть позади. Совсем близко.
Но не в нас.
– А?! – встрепенулся и застыл с ошарашенным видом разбуженный выстрелами Игорь. – Что? Кто это?..
Все вокруг также заворочались и загомонили. Один я впал на секунду в какое-то оцепенение, ещё не веря в происходящее и лишь фиксируя слухом звуки происшествия.
Визг шин, словно автомобиль занесло. Вторая, третья очередь – патронов стрелки, видимо, не жалели. И – от этого сильнее всего сжалось сердце – грохот ответной пистолетной пальбы.
Охранники отстреливались, защищая мою семью и прикрывая её отход… куда?
А что, если с другой стороны дороги тоже засада?!
И я сделал единственное, что пришло в тот миг мне в голову.
А именно – вскочил со своего места и крикнул:
– Остановите автобус! Там мои родители! Скорее!!!
Внедорожник замер прямо посреди дороги – с вывернутыми в заносе колёсами, на двух из которых пули пробили резину. Тут и там валялись осколки стёкол, и машинам, проезжавшим мимо, приходилось объезжать опасное место по крайним полосам.
Металл на дверях по левой стороне покрывали бесчисленные отверстия от пуль. Ну и кровь на кожаной обивке сидений, куда же без этого.
Родители сидели прямо на асфальте, прислонившись к неповреждённому борту машины. Отец, в рубашке с разорванным воротом, зажимая рукой бок, по которому расплывался кровоподтёк из-за отражённых предусмотрительно надетым защитным жилетом двух пуль, вполголоса пересказывал мне случившееся. Мама, пристроившись рядом, тихо плакала. На асфальте валялись помятые попаданиями бронежилеты. Около багажника один охранник с перетянутой ногой оказывал другому, лежавшему без сознания, первую помощь вместе с врачом команды и кем-то из инженеров. Третий – с забинтованным плечом – стоял с другого конца и следил за порядком вокруг.
Автобус замер на обочине метрах в ста от места нападения. Часть гонщиков и персонала высыпала наружу и теперь те, кому не нашлось задачи, растерянно наблюдали за происходящим. Оставшиеся в автобусе, надо думать, сгрудились у заднего окна.
– …Чего-то подобного я, наверное, и ожидал, – говорил отец; я примостился сбоку и слушал. Выехали мы с запасом и даже с учётом инцидента на регистрацию должны были попасть, а потому немного времени я мог позволить себе потратить. – После Сочи, когда – помнишь? – ещё в пятницу я вынужден был сорваться обратно… Какое счастье, что с тех пор все постоянно в «брониках» ходят… Когда мы услышали выстрелы, я ни о чём не успел подумать. Просто сгрёб Милену… в следующий миг Антон, – кивок на «пациента», – справился с заносом, мы вылезли из машины и прижались к земле… Парни сработали на совесть: окружая нас, палили в тех негодяев в ответ. Когда в Валеру попали, я выхватил у него «ствол» и сам начал стрелять…
Отец стиснул зубы и, взглянув на сжавшуюся в комок маму, шёпотом выругался. Заметил тех, кто ждал меня, и добавил:
– Иди, Миш. Не беспокойся за меня. Сегодня тебе уже надо быть в Финке. Там ты на время гонок будешь в безопасности… Мне придётся остаться. В конце концов, я отчасти в ответе и за своих людей, и вообще за произошедшее. А Милену я с тобой отправлю… Хорошо, что у нас чисто случайно оказались две запаски, – бледно улыбнулся он, когда охранник, до этого за всем наблюдавший, с домкратом ушёл за машину. – Сможем эту колымагу назад отправить, а взамен другую пригоним по-быстрому… Ну всё, иди.
Только я направился назад, ко мне подбежали сокомандники и, будто создав вокруг нерушимую стену, вместе пошли со мной к автобусу. Всё – молча.
Кто-то протянул мне руку, я ухватился за неё и крепко сжал.
Мы не нуждались в словах. Всё было понятно и так.
* * *
Вечер того же дня, Аластаро (Финляндия)
Казалось, я и не переносился на сотни километров к северу: над трассой так же, как и в Москве, ярко светило солнце. Пекло по-летнему; глядя по сторонам, я видел себя словно посреди чистого поля, пусть и окружённого лесом. Разве что тени кое-где стали достаточно длинными, чтобы я мог пройти сквозь них с головой. По крайней мере, я думал, что это хотя бы отчасти поможет. А то за сегодня уже дважды анальгином закидывался, но полностью боль так и не ушла. Зараза…
Ладно, всё же пока что мне не ехать. А когда придёт время, – посмотрим. Надеюсь, выдержу.
Мы с Игорем неторопливо шли по гоночному треку, совершая что-то вроде его натурного предпросмотра. Как впереди, так и позади нас прохаживались другие гонщики вместе с инженерами: поглядеть на трассу вживую до начала заездов хотелось каждому. «Гоночный дозор, всем выйти с пит-лейна», – подумалось мне, и я через силу усмехнулся. Игорь, похоже, этого не заметил.
Автодром Аластаро был коротким, короче даже, чем Ахвенисто, – жалкий 2721 метр. При взгляде сверху в зависимости от ракурса он напоминал то ствол дерева с торчащей веткой, то джойстик с отогнутой в сторону ручкой, а то и молоток с погнутой рукояткой. Лично мне был ближе образ джойстика, но в голове я держал вид с карты, на котором старт-финишная главная прямая едва уловимо уходила к северо-западу.
Одиннадцать поворотов. В некоторых придётся серьёзно замедляться, как, например, в пятом – почти «шпильке». Сильно разгоняться можно в нескольких местах: на старт-финише и прямых участках перед «шпилькой» и за ней. Поэтому быстрее, чем за минуту одиннадцать, круг здесь ещё никто не проходил.
И тут хотели когда-то провести Гран-при Финляндии? Наивные люди. Если даже насчёт «Кюмиринга» возникнут сомнения, то что уж говорить об Аластаро?..
А вот для североевропейской «четвёрки» – вполне.
А как для меня?.. Я задумался, насколько мне понравилось здесь ездить на симуляторе. По ощущениям – примерно как в Ахвенисто: вождение одновременно держит в тонусе и… успокаивает, что ли. Так что, если сосредоточиться и не допускать грубых ошибок, можно получать настоящее удовольствие от пилотирования. Впрочем, как и везде, просто в Аластаро (в том числе и виртуальном) это состояние лучше осознавалось.
– …Ты слушаешь? – вывел меня из раздумий вопрос Игоря, взиравшего на меня из-под солнцезащитных очков. – Сам в порядке?
– Простите, отвлёкся. – Я покачал головой, стирая со лба испарину. – Так о чём?..
Оглядевшись, я увидел, что мы стоим на апексе той самой «шпильки». Половину круга, считай, прошли.
Игорь вздохнул и сказал:
– Так и быть, повторю. В симе ты сюда пробовал входить и на второй, и на третьей передаче – как для тебя удобнее? Думаю, больше пятидесяти кэмэ тут не вариант…
– По ситуации, – поразмыслив, ответил я. – На первых кругах, когда все паровозиком едут, вторая и только вторая. А когда рассосётся трафик, – почему бы и не попробовать?.. Если выберу правильную траекторию, то и под шестьдесят на апексе выдам…
– «По ситуации»… Да-а, в этом весь ты, – неожиданно расплылся в улыбке инженер и повернулся ко мне. – Миш, ты легко адаптируешься к обстановке на трассе, и в этом, пожалуй, твой главный плюс. Ещё у тебя есть свой стиль вождения – не замечал? Ты стремишься спрямлять траекторию, чтобы иметь больше времени выжимать педаль в пол, и плавно подгазовываешь в поворотах… один раз, как Шумахер, да? Но если уж копируешь технику чемпионов, учись всему, чему возможно. К примеру, Сенна обычно несколько раз ударял по педали – и в какой-то степени это было даже эффективнее… М-да… – Игорь вновь посмотрел прямо перед собой, и я понял, что на этот раз он погрузился в мысли. – «Эску» бы…
– Она тут достаточно широкая, – заметил я; мы говорили о связке второго и третьего поворотов, вслед за углом после главной прямой. – К тому же, на первом апексе нет поребрика, сразу трава, поэтому я не думаю, что смогу её спрямить. Уж лучше поработаю над поворачиваемостью в зигзаге…
Игорь рассеянно кивнул… и вдруг остановился. Упёрся руками в бока и, глядя вперёд, проговорил, обращаясь ко мне:
– Миша, мы оба знаем, какой потенциал в тебе скрыт. Ты ещё можешь выиграть этот чемпионат – при условии, что будешь делать всё, что в твоих силах. Делай как можешь, и если считаешь, что способен хорошо гоняться на этой трассе, то, пожалуйста, выложись по полной…
Если честно, я не до конца был уверен, какой результат смогу здесь показать. В негласном симуляторном соревновании я перед отъездом шёл где-то в середине с быстрейшим кругом в минуту двенадцать с половиной. Но по мере того как я шагал по тёплому асфальту, внутри меня зрело интуитивное понимание: как следует вести машину, чтобы выдать максимум.
– …Ты как себя чувствуешь? – участливо спросил Игорь.
– Терпимо. Если честно, это какое-то чудо, что все живы остались… Но я в порядке. Я могу участвовать. Правда.
– Ну смотри… – ответил инженер, и мы продолжили прогулку по трассе.
«Каждая гонка – последняя», – подумалось внезапно.
Ну и пусть. Зато – никакой обиды. По сути, так всегда и было. Просто на каждый следующий этап я… возвращался.
Вернусь ли после Аластаро? Увидим. Мне бы очень этого хотелось.
* * *
Суббота, 15 августа
…На этом треке не было боксов. Пит-лейн находился не с внутренней, а с внешней стороны кольца – с въездом аж перед восьмым поворотом – и вёл к маленькому «городку» с трейлерами и небольшими домиками. Опять напрашивалось сравнение с Ахвенисто – с тем лишь отличием, что здесь мы могли разместиться на весь уик-энд. Как-никак, это не занесённая не пойми куда локация, а всего лишь удалённый район города Лоймаа.
Не было тут также и… светофоров. Да-да, вы не ослышались: гонка должна была начаться по зелёному флагу маршала. Даже ограждений я практически нигде не видел, за исключением метрового в высоту барьера слева на главной прямой. Хотя в этом была своя логика: если болиду выпадет попрыгать по траве, всяко будет безопаснее, чем долбиться на полной скорости в бортик…
Одно я знал точно: со мной такого не случится. Я продержусь на трассе до финиша – несмотря ни на что.
Стоит ли рассказывать, как прошли тренировки? Прогрев, быстрый круг, охлаждение; ещё одна попытка – потом опять медленный; серия кругов, чтобы проверить поведение шин в гонке… Как по мне, резина была достаточно жёсткой для этой трассы; на симуляторе ощущалось всё приблизительно так же – значит, мне удалось реалистично адаптировать свой код под исходную программу.
Болиды унифицировались полностью, поэтому никаких специальных настроек, как всегда, не предполагалось. Те же обтекатели, те же задние антикрылья – всё как обычно. Все – в равных условиях. Различалось только то, насколько каждый вкатился в трек, научился сливаться воедино с машиной в его конфигурации.
В квалификации я показал третье время – 1:12.112, самую малость отстав от основных претендентов на победу: Атоева, который проехал поистине выдающийся круг – 1:11.785, почти достав рекорд трассы , и Кари с его 1:12.099. Следом за мной места в десятке распределились так: Исаакян, Корнеев, Троицкий, Матвеев, Лааксонен, Нюлунд, Ахмед.
У Алексантери Хуовинена, который так хорошо начал сезон, были проблемы с двигателем, как и у меня в Сочи (разве что по болиду не стреляли, тот сам перестал вывозить на прежнем уровне), и в итоге бывший лидер чемпионата выходил на старт на последнем, пятнадцатом, месте. Хотя машину-то ему починить успели, и я не сомневался, что он ещё поборется.
В команде я чувствовал общий подъём: после того как вновь наладились хорошие отношения, все так или иначе поддерживали друг друга, высказывали искреннее одобрение завоевавших неплохие места на старте, строили планы на предстоящие заезды. К вброшенной мною идее командной тактики открыто пока не возвращались, но к тому явно шло. Не сегодня – так завтра…
Я, конечно, переживал из-за того, что отец опять не смог приехать на мои гонки: после той перестрелки его увезли в больницу. Но меня поддерживала мама, каждый раз приходя на трассу и наблюдая за моей ездой. Так она понемногу отходила от случившегося. Да и отец по три-четыре раза на дню нам названивал: спрашивал, как дела, и коротко рассказывал, что там у него происходит в столице.
Преступник, расстрелявший внедорожник из автомата, был вчера найден мёртвым в том же лесу, в километре от места нападения. Застрелен, – чего, естественно, и следовало ожидать. Кем, когда – неизвестно. Оружие – тоже неясно, откуда взялось. Не осталось никаких следов. Тупик.
Как бы там ни было, эта атака не удалась. Уже что-то приятное. И на склады новых налётов не последовало.
