– Ну да. – Я пожал плечами. – А что тут такого? Каждый на моём месте поступил бы точно так же.
– Это да, но… – Владимир вздохнул, посмотрев куда-то вдаль. – Я видел, как ты стартовал. И как ехал на побитой машине после рестарта. Думаю, если бы всё пошло так, как должно было, ты бы оказался к нам с Нерсесом гораздо ближе.
– И что с того? Чего ты от меня хочешь? Скажи прямо.
– Понимаешь… – начал Атоев, взглянул себе под ноги – и лишь затем поднял глаза на меня. – Вчера во время гонки, идя с огромным отрывом к финишу, я понял: этот уик-энд мой. Это мой шанс выложиться по полной и взять от заездов всё, что можно. Со мной так ещё никогда не было… ни в картинге, ни во французской «четвёрке»… Сегодня я хочу оформить хет-трик, а может, и «большой шлем» … как пойдёт, короче. Такая возможность выпадает раз в жизни. И ради этого я буду готов на всё. Если ты на каком-то круге ко мне подберёшься, то… уж извини, я ничего не смогу с собой сделать – просто выдавлю тебя с трассы. Как ты меня тогда, на «Москоу Рейсвей»…
Он помолчал. Подумав о чём-то своём, добавил:
– Ты понимаешь меня?
– Вполне, – усмехнулся я. Теперь всё стало ясно. – Сам бы на твоём месте вёл себя так же. Но беда в том, что я как раз не на твоём месте, потому что ты впереди. Однако всё ведь может измениться… Кстати, спасибо за предупреждение. Отныне буду вдвойне осторожным поблизости от тебя на треке. Так что поглядим, кто кого выдавит.
– То есть – без претензий? – с облегчением спросил Владимир.
– Абсолютно… Извини, мне надо идти, – сказал я, заметив, как машет мне мама откуда-то из-за толпы. – Встретимся за обедом.
– Точно.
Мы крепко пожали друг другу руки и пошли каждый своей дорогой.
Пожалуй, отнесу маме бутылку. Пусть выпьет за нас – за всю нашу семью, за то, чего мы вместе добились и что нам только предстоит.
А я не сомневался, что путь перед нами лежал долгий.
* * *
Мало-помалу солнце прошло зенит и медленно двинулось к западу. Над автодромом вязкой патокой растёкся летний зной, и казалось: ещё чуть-чуть – и воздух застынет подобно янтарю. Тогда останется разве что бежать в лес, чтобы нейти хоть какую-то прохладу…
К счастью, у нас имелись форменные тёмно-синие кепки. Свою я даже полил водой, прежде чем надеть и направиться в одно место на трассе.
Я был уверен, что найду там кое-кого. И что меня этот человек не прогонит.
…Сгорбленную фигуру на толстом бортике, отделявшем пит-лейн от главной прямой, я увидел издалека. В точности так же сокомандник (правда, сейчас его комбинезон, как и у меня, был расстёгнут, а рукава завязаны вокруг пояса) сидел там, прижав колени к груди и обхватив их руками, после того как выбрался из замершего у стены болида. После случайной аварии, которая и поломала ему все планы на гонку.
Я не стал кричать, привлекая внимание. Этому не было места в царившем здесь временном безмолвии.
Никита не обернулся ни когда я приближался, ни когда запрыгнул на барьер и уселся рядом, свесив вниз ноги.
– А, Миха, это ты… – вяло произнёс он, скосив на миг глаза в мою сторону. – Тебя можно поздравить?
– Не думаю, что это обязательно. Тебя не было на обеде, и я решил поискать, где ты можешь быть. Как видишь, не ошибся.
– Ну и зачем?
– Хотел поддержать. Разбитая машина – это ведь не конец света. За пару часов механики успеют что-нибудь придумать…
– Не в этом дело, – перебил меня Троицкий. – Когда просто цепляешь соперника, а сам съезжаешь с трассы, – это одно. А вот когда маневрируешь – и осознаёшь в последний момент, что тебе не осталось места, а болид вдруг решает взлететь, – это уже совсем другое…
Он спрыгнул с барьера и сделал несколько шагов в направлении пустующего стартового поля. Сбоку встал я, так же как и Никита глядя далеко вперёд – на лес на противоположном краю автодрома.
– Не знаю, как я сегодня выйду на старт, – покачав головой, тихо сказал Троицкий. – Помня о том, что произошло… Я ж тормозить резко буду каждый раз, если к кому-то приближусь!..
– А ты не тормози.
Никита повернулся и как-то странно посмотрел на меня.
Тупой совет, согласен. По-своему умный, но всё равно тупой. Поэтому лучше я разовью тему.
– Нет, серьёзно. Если ты сам не убедишь себя в том, что это была случайность и всё, что ты потерял, – несколько возможных очков в чемпионате… то за тебя это никто не сделает. Лучший психотерапевт – это воля.
– Спасибо, Миха, – ответил Никита и неожиданно фыркнул: – Успокоил… Ладно, попробую что-нибудь с собой сделать. А тебе желаю удачи. Сам я уже вряд ли стану здесь чемпионом, а вот ты ещё можешь за это побороться.
– Тебе спасибо, Никит, – сказал я и развернулся к пит-лейну. – Что, пойдём?
– Давай.
Мы перелезли назад через барьер. Затем переглянулись – и наперегонки побежали к трейлерам.
До финального заезда этапа оставались два часа.
Понедельник, 17 августа 2015, Москва
– У вас есть претензии к моему подзащитному? – спросил молодой человек ушлого вида в синем костюме и очках без оправы.
– У меня – есть, – хмуро ответил Костров и захлопнул папку с делом. – У закона, к сожалению, нет. Можете быть свободны, – обратился он к Форману, который сидел рядом с адвокатом и за всё время разговора не проронил ни слова. – Только вот здесь подпишите.
– Мой подзащитный не обязан… – завёл было адвокат свою пластинку, но следователь одёрнул его:
– Это обычная подписка о невыезде. Ничего страшного от неё не случится. Подпишите, пожалуйста, господин Форман.
Бизнесмен и адвокат встретились взглядами. Адвокат сначала легонько покачал головой, потом будто подумал о чём-то и пожал плечами.
Форман вздохнул, взял ручку и поставил на бумаге размашистый росчерк. Спросил хриплым голосом:
– На этом всё?
– Пока да. При необходимости вас вызовут, – сказал следователь, убирая документ в папку.
– Тогда учтите: я буду ходатайствовать о вашем отстранении, – бросил адвокат у самой двери; Форман как раз выходил из комнаты.
– Ваше право, – хмыкнул Костров, также направляясь к выходу. – Но вы ничего этим не добьётесь.
– Посмотрим.
Трое прошествовали по коридору, по очереди миновали пост и вышли из невзрачного здания изолятора. Двое в костюмах сели в чёрный джип с лёгкой тонировкой окон, третий – в кителе – в сверкающую на солнце серебристую полицейскую легковушку.
И когда автомобили выехали с территории объекта, в общем потоке движения они разделились и покатили в разные стороны, словно подчёркивая этим различие между теми, кто в них находился.
– Машина «чистая»? – первым делом спросил Форман, разместившись на широком заднем сиденье у окна.
Адвокат еле успел сесть с другой стороны и захлопнуть дверь, прежде чем водитель резко тронул машину вперёд.
– Три раза проверял, – не оборачиваясь, ответил сидевший за рулём мужчина, в котором бизнесмен узнал начальника своей СБ. – Здравствуйте, Аристарх Иосифович. Поздравляю с освобождением. Если вы не против, я хотел бы кое-что обсудить.
– Опять этого грёбаного Жумакина? – недовольно пробурчал Форман. Одни проблемы от него…
– Тонко подмечено, Аристарх Иосифович, – сказал начальник СБ, подпустив в голос столько иронии, чтобы её не заметили. – На самом деле все проблемы от того, что вы продолжаете на него охоту. Трудно обрезать ведущие к вам ниточки…
– Это ваша работа, – отрезал бизнесмен. – И, судя по тому, что меня всё-таки упекли на двое суток, вы с ней справляетесь не очень хорошо, Виктор Андреевич!
– Поверьте, вам здорово повезло. Если мы не остановимся сейчас, то можем потерять вообще всё. Вам этого хочется?
– То есть вы предлагаете мне утереться и забыть про этого коммерса-выскочку – так, что ли? – рявкнул Форман.
– Я этого не говорил. Месть – блюдо, которое, как известно, подаётся холодным. Мы сами виноваты в том, что теперь понадобится ждать достаточно долго. У них вся семейка точно какого-то зелья удачи наглоталась… Но я не о том собирался поговорить. Ошибки в прошлых делах привели к тому, что в лапах ментов накопилось довольно много людей, у которых есть что рассказать следствию. Впрямую, конечно, ничего, но вы на себе уже испытали, какую ему могут иметь косвенные доказательства…
– Разбирайтесь сами, – проворчал Форман. – Меня в эти заморочки не впутывайте.
– Как скажете.
Виктор Андреевич хохотнул своим мыслям и прибавил газу, пролетая перекрёсток на жёлтый свет.
В конце концов, пока всё не так плохо. Могло быть намного хуже…
И будет, если с проблемой поскорее не разобраться.
Но пока стучат снизу, – значит, это ещё не дно.
И поэтому можно какое-то время побарахтаться. А там должна появиться и возможность всплыть.
По крайней мере, Виктор Андреевич очень на это надеялся.
* * *
Вторник, 18 августа
– …Что ж, примерно так. Свои наработки с необходимыми комментариями я переслал вам на почту.
– Всё это, конечно, интересно, Михаил, – помолчав немного, ответил светло-русый очкастый парень лет двадцати пяти с той стороны экрана. – Но мы решили заниматься не играми или какими-нибудь более «жизненными» симуляторами, а разработкой по-настоящему полезных прикладных программ. Есть ли у тебя опыт в этом – вот в чём суть…
– Да, вы правы: опыта реальной работы по данной теме у меня нет, – быстро заговорил я, чтобы удержать внимание возможного работодателя. – Но ему и неоткуда было бы взяться. Я программирование чисто для себя изучал, зато – понемножку все основные специализации. Вы можете видеть во мне задатки. К тому же, первое время я могу сотрудничать с вами бесплатно, в порядке обучения… Но я справлюсь. Скажите только, в каком направлении двигаться.
Мой собеседник покачался туда-сюда вместе со стулом, упёршись ладонями в стол. Потом коротко рассмеялся и произнёс:
– Да ты не думай, что мы тут все такие из себя важные, крутых разработчиков изображаем… простые вчерашние студенты, получившие отмазку от армии и решившие замутить свой IT-стартап. Мы сами до конца не знаем, чего хотим… – Он наклонился вперёд. – Кое в чём мы действительно желаем себя попробовать. Слышал про такую штуку, как «интернет вещей»?
– Спрашиваете! – улыбнулся я.
– Ну так вот. Пока что цель нашего предприятия – так сказать, программа-максимум, – собеседник показал руками, насколько «максимум», – это создание полностью российской бытовой информационной экосистемы. Причём дешёвой, универсальной и с удобным интерфейсом, а главное – безопасной. Чтобы весь этот «умный дом» не превратился в один большой чёртов «Скайнет». Понимаешь?
– Прошивки для стиральных машин, лампочек и тому подобного?
– Зря смеёшься: за этим будущее… Также мы планируем работать и в других сегментах. К примеру, создать универсальный редактор для текстовых и медиафайлов… Если получится, через десяток лет под всё это дело подведём общую операционную систему… – Молодой разработчик тоже всё-таки улыбнулся. – В чём-то из этого ты готов нам помочь?
– Встроить в эту вашу экосистему автомобили, – не моргнув и глазом, ответил я. – Уверен, я быстро разберусь в технологии. Могу поработать над вариантами графических интерфейсов… позже, вероятно, поучаствую в создании редактора. Вас устроит?
– Почему бы и нет? Я скину тебе договор, и мы утрясём все детали. Ты не думай – у нас дело серьёзное, хоть и развивающееся… Следом получишь ТЗ, документацию и сможешь приступить к работе… С учёбой совместишь?
– Без проблем. Как понимаю, уже есть для чего прошивки делать?
– Скоро должно появиться, – уклонился разработчик от ответа. – Что-то ещё?
– Напоследок: почему именно «Косогор Студио»?
– Костя, Соня, Гордей. – Собеседник указал на себя, затем дважды куда-то в сторону. – Всё просто. Если закрепишься в составе, поменяем название… Давай-ка закругляться: дел по горло…
– Понял. Спасибо. До скорого.
– Пока.
Контакт пропал.
Я захлопнул ноутбук, чуть отъехал от стола и закрутился волчком на недавно купленном стуле на колёсиках, с трудом удерживаясь, чтобы не кричать от восторга.
Есть! У меня теперь есть работа! И, кроме гонок, я могу заниматься и другим любимым делом! Как классно!..
Промелькнувшее в голове слово «гонки» вмиг заставило меня немного погрустнеть и бросить взгляд на полку, где в один ровный ряд выстроились мои трофеи.
Точнее, на самый крайний кубок.
Поддаваясь накатывающим свежим воспоминаниям, я встал и подошёл к полке. Коснулся рукой эбонитовой подставки кубка.
Аластаро, третья гонка. Два дня назад.
Эх, если бы и в самом деле всё было так просто…
В заключительном заезде я стартовал четвёртым, позади Атоева, Матвеева и Кари, которому своим вторым по скорости кругом в квале уступил шестнадцать тысячных секунды. Остальные в первой десятке, казалось, тоже хаотично перемешались. Но так или иначе основные претенденты располагались впереди.
Я сидел в жарком кокпите, потея в комбинезоне и чувствуя духоту под визором шлема. В мозгу крутилось недовольство – нет, не предыдущим результатом, а скорее тем, как утром обернулось всё в целом.
Ничего не вышло. По сравнению с «оригиналом» я предотвратил лишь одну аварию – вылет Исаакяна в первом повороте – и то, наверное, потому, что сам туда вклинился… и Кари всё испортил себе, мне и Ахмеду.
М-да, как в жизни: пофиксил один маленький баг – получил на выходе тысячу новых…
Надо ли говорить, что все прочие происшествия случились в том же виде, в котором я их помнил на записи? Вот и на мой взгляд это очевидно.
Сам собой напрашивался вывод, что изменить историю можно только прямым персональным предупреждением (так было с Артёмом Кабаковым на «Москоу Рейсвей») – либо собственным физическим вмешательством. Общие же намёки в гонке забываются напрочь; авария Никиты – тому подтверждение.
Но конкретно в этот миг ничего не должно было мне помешать побороться за хорошие места и очки. И никто… кроме, пожалуй, Нико. Владимиру-то конкуренцию составить будет куда труднее…
В перерыве между гонками мы с финном снова нашли минутку, чтобы перетереть за жизнь. Как и я, он злился из-за того столкновения – и даже признал свою ошибку, но извиняться наотрез отказался. Я и не настаивал. Это ведь гонки, всякое бывает. Глупо обижаться из-за каждого инцидента…
Короче, обменялись любезностями и разошлись, предвкушая новый эпизод упорной борьбы.
До которого оставалось совсем немного времени.
…Атоев в третий раз за уик-энд стартовал с поула очень уверенно. Кари также не сплоховал и уже в первом повороте прошёл Матвеева, оказавшегося так высоко по явной случайности. Подобно лидерам я не стал размениваться на более медленного соперника – и из «эски» выехал третьим, сразу устремившись за теми, кто был впереди.
Как и положено, первый круг оказался самым богатым на сражения за позиции.
Нико в поворотах пробовал прессинговать Володю, но тот с лёгкостью уходил от атак; я старался по мере сил не отставать от финна. Ваня Матвеев откатился на четвёртое место, где на него стали наседать выбравшиеся из конца первой десятки Исаакян и Энаам Ахмед. Троицкий на первом же секторе сдал две позиции и ехал уже девятым; похоже, «Татуус» ему за несколько часов не успели полностью восстановить. Ну и Хуовинен в очередной раз начал свой прорыв с конца решётки.
После первого круга разрывы в тройке лидеров составляли примерно по полсекунды. Атоев мало-помалу отъезжал – сказывалось умение беречь шины, – и финну всё труднее становилось поддерживать заданный темп на резине, подстёршейся после вылета на траву в предыдущей гонке. Зато моя надежда на предстоящий обгон делалась всё реальнее.
– Это да, но… – Владимир вздохнул, посмотрев куда-то вдаль. – Я видел, как ты стартовал. И как ехал на побитой машине после рестарта. Думаю, если бы всё пошло так, как должно было, ты бы оказался к нам с Нерсесом гораздо ближе.
– И что с того? Чего ты от меня хочешь? Скажи прямо.
– Понимаешь… – начал Атоев, взглянул себе под ноги – и лишь затем поднял глаза на меня. – Вчера во время гонки, идя с огромным отрывом к финишу, я понял: этот уик-энд мой. Это мой шанс выложиться по полной и взять от заездов всё, что можно. Со мной так ещё никогда не было… ни в картинге, ни во французской «четвёрке»… Сегодня я хочу оформить хет-трик, а может, и «большой шлем» … как пойдёт, короче. Такая возможность выпадает раз в жизни. И ради этого я буду готов на всё. Если ты на каком-то круге ко мне подберёшься, то… уж извини, я ничего не смогу с собой сделать – просто выдавлю тебя с трассы. Как ты меня тогда, на «Москоу Рейсвей»…
Он помолчал. Подумав о чём-то своём, добавил:
– Ты понимаешь меня?
– Вполне, – усмехнулся я. Теперь всё стало ясно. – Сам бы на твоём месте вёл себя так же. Но беда в том, что я как раз не на твоём месте, потому что ты впереди. Однако всё ведь может измениться… Кстати, спасибо за предупреждение. Отныне буду вдвойне осторожным поблизости от тебя на треке. Так что поглядим, кто кого выдавит.
– То есть – без претензий? – с облегчением спросил Владимир.
– Абсолютно… Извини, мне надо идти, – сказал я, заметив, как машет мне мама откуда-то из-за толпы. – Встретимся за обедом.
– Точно.
Мы крепко пожали друг другу руки и пошли каждый своей дорогой.
Пожалуй, отнесу маме бутылку. Пусть выпьет за нас – за всю нашу семью, за то, чего мы вместе добились и что нам только предстоит.
А я не сомневался, что путь перед нами лежал долгий.
* * *
Мало-помалу солнце прошло зенит и медленно двинулось к западу. Над автодромом вязкой патокой растёкся летний зной, и казалось: ещё чуть-чуть – и воздух застынет подобно янтарю. Тогда останется разве что бежать в лес, чтобы нейти хоть какую-то прохладу…
К счастью, у нас имелись форменные тёмно-синие кепки. Свою я даже полил водой, прежде чем надеть и направиться в одно место на трассе.
Я был уверен, что найду там кое-кого. И что меня этот человек не прогонит.
…Сгорбленную фигуру на толстом бортике, отделявшем пит-лейн от главной прямой, я увидел издалека. В точности так же сокомандник (правда, сейчас его комбинезон, как и у меня, был расстёгнут, а рукава завязаны вокруг пояса) сидел там, прижав колени к груди и обхватив их руками, после того как выбрался из замершего у стены болида. После случайной аварии, которая и поломала ему все планы на гонку.
Я не стал кричать, привлекая внимание. Этому не было места в царившем здесь временном безмолвии.
Никита не обернулся ни когда я приближался, ни когда запрыгнул на барьер и уселся рядом, свесив вниз ноги.
– А, Миха, это ты… – вяло произнёс он, скосив на миг глаза в мою сторону. – Тебя можно поздравить?
– Не думаю, что это обязательно. Тебя не было на обеде, и я решил поискать, где ты можешь быть. Как видишь, не ошибся.
– Ну и зачем?
– Хотел поддержать. Разбитая машина – это ведь не конец света. За пару часов механики успеют что-нибудь придумать…
– Не в этом дело, – перебил меня Троицкий. – Когда просто цепляешь соперника, а сам съезжаешь с трассы, – это одно. А вот когда маневрируешь – и осознаёшь в последний момент, что тебе не осталось места, а болид вдруг решает взлететь, – это уже совсем другое…
Он спрыгнул с барьера и сделал несколько шагов в направлении пустующего стартового поля. Сбоку встал я, так же как и Никита глядя далеко вперёд – на лес на противоположном краю автодрома.
– Не знаю, как я сегодня выйду на старт, – покачав головой, тихо сказал Троицкий. – Помня о том, что произошло… Я ж тормозить резко буду каждый раз, если к кому-то приближусь!..
– А ты не тормози.
Никита повернулся и как-то странно посмотрел на меня.
Тупой совет, согласен. По-своему умный, но всё равно тупой. Поэтому лучше я разовью тему.
– Нет, серьёзно. Если ты сам не убедишь себя в том, что это была случайность и всё, что ты потерял, – несколько возможных очков в чемпионате… то за тебя это никто не сделает. Лучший психотерапевт – это воля.
– Спасибо, Миха, – ответил Никита и неожиданно фыркнул: – Успокоил… Ладно, попробую что-нибудь с собой сделать. А тебе желаю удачи. Сам я уже вряд ли стану здесь чемпионом, а вот ты ещё можешь за это побороться.
– Тебе спасибо, Никит, – сказал я и развернулся к пит-лейну. – Что, пойдём?
– Давай.
Мы перелезли назад через барьер. Затем переглянулись – и наперегонки побежали к трейлерам.
До финального заезда этапа оставались два часа.
Глава 14
Понедельник, 17 августа 2015, Москва
– У вас есть претензии к моему подзащитному? – спросил молодой человек ушлого вида в синем костюме и очках без оправы.
– У меня – есть, – хмуро ответил Костров и захлопнул папку с делом. – У закона, к сожалению, нет. Можете быть свободны, – обратился он к Форману, который сидел рядом с адвокатом и за всё время разговора не проронил ни слова. – Только вот здесь подпишите.
– Мой подзащитный не обязан… – завёл было адвокат свою пластинку, но следователь одёрнул его:
– Это обычная подписка о невыезде. Ничего страшного от неё не случится. Подпишите, пожалуйста, господин Форман.
Бизнесмен и адвокат встретились взглядами. Адвокат сначала легонько покачал головой, потом будто подумал о чём-то и пожал плечами.
Форман вздохнул, взял ручку и поставил на бумаге размашистый росчерк. Спросил хриплым голосом:
– На этом всё?
– Пока да. При необходимости вас вызовут, – сказал следователь, убирая документ в папку.
– Тогда учтите: я буду ходатайствовать о вашем отстранении, – бросил адвокат у самой двери; Форман как раз выходил из комнаты.
– Ваше право, – хмыкнул Костров, также направляясь к выходу. – Но вы ничего этим не добьётесь.
– Посмотрим.
Трое прошествовали по коридору, по очереди миновали пост и вышли из невзрачного здания изолятора. Двое в костюмах сели в чёрный джип с лёгкой тонировкой окон, третий – в кителе – в сверкающую на солнце серебристую полицейскую легковушку.
И когда автомобили выехали с территории объекта, в общем потоке движения они разделились и покатили в разные стороны, словно подчёркивая этим различие между теми, кто в них находился.
– Машина «чистая»? – первым делом спросил Форман, разместившись на широком заднем сиденье у окна.
Адвокат еле успел сесть с другой стороны и захлопнуть дверь, прежде чем водитель резко тронул машину вперёд.
– Три раза проверял, – не оборачиваясь, ответил сидевший за рулём мужчина, в котором бизнесмен узнал начальника своей СБ. – Здравствуйте, Аристарх Иосифович. Поздравляю с освобождением. Если вы не против, я хотел бы кое-что обсудить.
– Опять этого грёбаного Жумакина? – недовольно пробурчал Форман. Одни проблемы от него…
– Тонко подмечено, Аристарх Иосифович, – сказал начальник СБ, подпустив в голос столько иронии, чтобы её не заметили. – На самом деле все проблемы от того, что вы продолжаете на него охоту. Трудно обрезать ведущие к вам ниточки…
– Это ваша работа, – отрезал бизнесмен. – И, судя по тому, что меня всё-таки упекли на двое суток, вы с ней справляетесь не очень хорошо, Виктор Андреевич!
– Поверьте, вам здорово повезло. Если мы не остановимся сейчас, то можем потерять вообще всё. Вам этого хочется?
– То есть вы предлагаете мне утереться и забыть про этого коммерса-выскочку – так, что ли? – рявкнул Форман.
– Я этого не говорил. Месть – блюдо, которое, как известно, подаётся холодным. Мы сами виноваты в том, что теперь понадобится ждать достаточно долго. У них вся семейка точно какого-то зелья удачи наглоталась… Но я не о том собирался поговорить. Ошибки в прошлых делах привели к тому, что в лапах ментов накопилось довольно много людей, у которых есть что рассказать следствию. Впрямую, конечно, ничего, но вы на себе уже испытали, какую ему могут иметь косвенные доказательства…
– Разбирайтесь сами, – проворчал Форман. – Меня в эти заморочки не впутывайте.
– Как скажете.
Виктор Андреевич хохотнул своим мыслям и прибавил газу, пролетая перекрёсток на жёлтый свет.
В конце концов, пока всё не так плохо. Могло быть намного хуже…
И будет, если с проблемой поскорее не разобраться.
Но пока стучат снизу, – значит, это ещё не дно.
И поэтому можно какое-то время побарахтаться. А там должна появиться и возможность всплыть.
По крайней мере, Виктор Андреевич очень на это надеялся.
* * *
Вторник, 18 августа
– …Что ж, примерно так. Свои наработки с необходимыми комментариями я переслал вам на почту.
– Всё это, конечно, интересно, Михаил, – помолчав немного, ответил светло-русый очкастый парень лет двадцати пяти с той стороны экрана. – Но мы решили заниматься не играми или какими-нибудь более «жизненными» симуляторами, а разработкой по-настоящему полезных прикладных программ. Есть ли у тебя опыт в этом – вот в чём суть…
– Да, вы правы: опыта реальной работы по данной теме у меня нет, – быстро заговорил я, чтобы удержать внимание возможного работодателя. – Но ему и неоткуда было бы взяться. Я программирование чисто для себя изучал, зато – понемножку все основные специализации. Вы можете видеть во мне задатки. К тому же, первое время я могу сотрудничать с вами бесплатно, в порядке обучения… Но я справлюсь. Скажите только, в каком направлении двигаться.
Мой собеседник покачался туда-сюда вместе со стулом, упёршись ладонями в стол. Потом коротко рассмеялся и произнёс:
– Да ты не думай, что мы тут все такие из себя важные, крутых разработчиков изображаем… простые вчерашние студенты, получившие отмазку от армии и решившие замутить свой IT-стартап. Мы сами до конца не знаем, чего хотим… – Он наклонился вперёд. – Кое в чём мы действительно желаем себя попробовать. Слышал про такую штуку, как «интернет вещей»?
– Спрашиваете! – улыбнулся я.
– Ну так вот. Пока что цель нашего предприятия – так сказать, программа-максимум, – собеседник показал руками, насколько «максимум», – это создание полностью российской бытовой информационной экосистемы. Причём дешёвой, универсальной и с удобным интерфейсом, а главное – безопасной. Чтобы весь этот «умный дом» не превратился в один большой чёртов «Скайнет». Понимаешь?
– Прошивки для стиральных машин, лампочек и тому подобного?
– Зря смеёшься: за этим будущее… Также мы планируем работать и в других сегментах. К примеру, создать универсальный редактор для текстовых и медиафайлов… Если получится, через десяток лет под всё это дело подведём общую операционную систему… – Молодой разработчик тоже всё-таки улыбнулся. – В чём-то из этого ты готов нам помочь?
– Встроить в эту вашу экосистему автомобили, – не моргнув и глазом, ответил я. – Уверен, я быстро разберусь в технологии. Могу поработать над вариантами графических интерфейсов… позже, вероятно, поучаствую в создании редактора. Вас устроит?
– Почему бы и нет? Я скину тебе договор, и мы утрясём все детали. Ты не думай – у нас дело серьёзное, хоть и развивающееся… Следом получишь ТЗ, документацию и сможешь приступить к работе… С учёбой совместишь?
– Без проблем. Как понимаю, уже есть для чего прошивки делать?
– Скоро должно появиться, – уклонился разработчик от ответа. – Что-то ещё?
– Напоследок: почему именно «Косогор Студио»?
– Костя, Соня, Гордей. – Собеседник указал на себя, затем дважды куда-то в сторону. – Всё просто. Если закрепишься в составе, поменяем название… Давай-ка закругляться: дел по горло…
– Понял. Спасибо. До скорого.
– Пока.
Контакт пропал.
Я захлопнул ноутбук, чуть отъехал от стола и закрутился волчком на недавно купленном стуле на колёсиках, с трудом удерживаясь, чтобы не кричать от восторга.
Есть! У меня теперь есть работа! И, кроме гонок, я могу заниматься и другим любимым делом! Как классно!..
Промелькнувшее в голове слово «гонки» вмиг заставило меня немного погрустнеть и бросить взгляд на полку, где в один ровный ряд выстроились мои трофеи.
Точнее, на самый крайний кубок.
Поддаваясь накатывающим свежим воспоминаниям, я встал и подошёл к полке. Коснулся рукой эбонитовой подставки кубка.
Аластаро, третья гонка. Два дня назад.
Эх, если бы и в самом деле всё было так просто…
В заключительном заезде я стартовал четвёртым, позади Атоева, Матвеева и Кари, которому своим вторым по скорости кругом в квале уступил шестнадцать тысячных секунды. Остальные в первой десятке, казалось, тоже хаотично перемешались. Но так или иначе основные претенденты располагались впереди.
Я сидел в жарком кокпите, потея в комбинезоне и чувствуя духоту под визором шлема. В мозгу крутилось недовольство – нет, не предыдущим результатом, а скорее тем, как утром обернулось всё в целом.
Ничего не вышло. По сравнению с «оригиналом» я предотвратил лишь одну аварию – вылет Исаакяна в первом повороте – и то, наверное, потому, что сам туда вклинился… и Кари всё испортил себе, мне и Ахмеду.
М-да, как в жизни: пофиксил один маленький баг – получил на выходе тысячу новых…
Надо ли говорить, что все прочие происшествия случились в том же виде, в котором я их помнил на записи? Вот и на мой взгляд это очевидно.
Сам собой напрашивался вывод, что изменить историю можно только прямым персональным предупреждением (так было с Артёмом Кабаковым на «Москоу Рейсвей») – либо собственным физическим вмешательством. Общие же намёки в гонке забываются напрочь; авария Никиты – тому подтверждение.
Но конкретно в этот миг ничего не должно было мне помешать побороться за хорошие места и очки. И никто… кроме, пожалуй, Нико. Владимиру-то конкуренцию составить будет куда труднее…
В перерыве между гонками мы с финном снова нашли минутку, чтобы перетереть за жизнь. Как и я, он злился из-за того столкновения – и даже признал свою ошибку, но извиняться наотрез отказался. Я и не настаивал. Это ведь гонки, всякое бывает. Глупо обижаться из-за каждого инцидента…
Короче, обменялись любезностями и разошлись, предвкушая новый эпизод упорной борьбы.
До которого оставалось совсем немного времени.
…Атоев в третий раз за уик-энд стартовал с поула очень уверенно. Кари также не сплоховал и уже в первом повороте прошёл Матвеева, оказавшегося так высоко по явной случайности. Подобно лидерам я не стал размениваться на более медленного соперника – и из «эски» выехал третьим, сразу устремившись за теми, кто был впереди.
Как и положено, первый круг оказался самым богатым на сражения за позиции.
Нико в поворотах пробовал прессинговать Володю, но тот с лёгкостью уходил от атак; я старался по мере сил не отставать от финна. Ваня Матвеев откатился на четвёртое место, где на него стали наседать выбравшиеся из конца первой десятки Исаакян и Энаам Ахмед. Троицкий на первом же секторе сдал две позиции и ехал уже девятым; похоже, «Татуус» ему за несколько часов не успели полностью восстановить. Ну и Хуовинен в очередной раз начал свой прорыв с конца решётки.
После первого круга разрывы в тройке лидеров составляли примерно по полсекунды. Атоев мало-помалу отъезжал – сказывалось умение беречь шины, – и финну всё труднее становилось поддерживать заданный темп на резине, подстёршейся после вылета на траву в предыдущей гонке. Зато моя надежда на предстоящий обгон делалась всё реальнее.
