На Петрове была даже не «полугоночная» форма, как на Мике Сало, также присоединившемуся вместе с директором к приветствию своего российского «коллеги»; Виталий Александрович пришёл на встречу в синей футболке с эсэмпэшным логотипом и простых спортивных штанах. Хотя ему, пожалуй, это было простительно.
Вслед за гонщиком в аудитории незаметно появился и Дмитрий Витальевич из пресс-центра. Петров с лучезарной улыбкой помахал нам, и «взрослые» принялись усаживаться за свой стол. Разместились так: слева направо – Саморуков, Петров, журналист и финн. Причём теперь улыбка экс-пилота команд «Лотус» и «Катерхем» была немного смущённой, будто бы он не чувствовал себя полностью готовым к мероприятию, на которое его пригласили.
– Ну что, Виталий Александрович, – обратился к Петрову исполнительный директор команды, – может, поделитесь частью опыта с юными гонщиками? Вообще насколько труден и затратен путь в высшие серии мирового автоспорта?
– Какой-либо чёткой, проторенной колеи здесь как таковой нет, – пожал плечами тот. – По сути, все достижения, в том числе и проход на тот или иной уровень в автоспорте, определяются стечением обстоятельств. Да, на что-то гонщик может повлиять – прежде всего выбрать направление, в котором он будет двигаться. После этого – годами усердно работать над стилем и техникой вождения, чтобы его заметили… естественно, в положительном ключе. Никому ведь не захочется повторить судьбу Юдзи Идэ? – По рядам собравшихся прокатились смешки: подростки, включая и меня, шутку оценили. – Наконец, искать спонсоров, которые могли бы поддержать талант деньгами и продвинуть пилота на новый уровень. В этом плане полезны бывают люди, умеющие договариваться с кем-либо, отстаивая ваши интересы. Лично я очень благодарен своему менеджеру, Оксане Косаченко; без её помощи я, наверное, не смог бы попасть в высшую «Формулу».
– Виталий Александрович, расскажите, пожалуйста, о тех сложностях, которые приходится преодолевать гонщику на ранних этапах карьеры, – мягко вклинился в беседу «пресс-коуч» Дмитрий Витальевич, приготовивший на всякий случай блокнот, ручку и диктофон. – Что бы вы могли посоветовать здесь присутствующим?
– Хорошо. Что-нибудь сейчас расскажу, – ответил Петров журналисту и возвысил голос, обращаясь к нам: – Дети, вы слушаете? Запомните: на первом месте в гонках всегда стоят деньги! Вы уже должны были сталкиваться с тем, как они нужны в самом начале: купить карт, запасные двигатели, резину, оплатить участие… Я, правда, начинал не с картинга, о чём сильно жалею, а с кузовных, но это, во-первых, было давно, а во-вторых, сейчас именно картинг – та ступень, которую поначалу прозодят все. Но даже это – десятки тысяч евро только на то, чтобы определить перспективу вообще стать гонщиком и научиться азам вождения. И это первый уровень – а его почти все вы уже прошли.
Возьмём вот младшие «формульные» чемпионаты, где кто-то из вас гоняет, а кому-то это предстоит. Вы пересаживаетесь фактически с детской машинки в настоящий автомобиль. Понятно, что это будет стоить намного дороже. Различные серии требуют разных затрат: от ста с лишним тысяч евро в «Формуле-Форд» до почти полумиллиона – в итальянской «четвёрке». Уже на данном этапе надо искать более обеспеченного и влиятельного спонсора, чем тот, кто, возможно, оплачивал сезоны в картинге. К счастью, в России появилась замечательная программа поддержки, – кивок в сторону директора, – которая берёт на себя значительную часть расходов…
Но! – Вновь повернувшись к нам, Петров поднял указательный палец. – Тут-то впервые и проявляется в полной мере талант, развивавшийся с самых первых гонок. Если у вас есть деньги, но нет стремления к саморазвитию и совершенствованию, умения анализировать свои и чужие ошибки, осваивать новые приёмы, – долго вы не задержитесь, как бы высоко вначале ни получилось забраться.
Другое дело – талант или хотя бы хорошо прокачанные навыки, что часто совмещается и очень редко бывает по отдельности. Тогда, наоборот, могут быть трудности с самостоятельным вхождением в более высокие серии, но гораздо выше шанс добиться спонсорской помощи. А уж сплав этих двух компонентов: таланта и денег – и вовсе будет творить чудеса.
Петров усмехнулся, оглядывая притихших гонщиков, и продолжил:
– В старших чемпионатах всё проще и сложнее одновременно. Платите – едете, не платите – найдите того, кто будет платить за вас, или до свидания. Но там большее значение имеют результаты. И чем выше их отношение к качеству машины, на которой вы их показываете, тем реальнее возможность подыскать себе спонсора и попасть в более крутую команду. И по сравнению с тем, что было раньше, в юниорских сериях, к суммам прибавляется ещё один нолик. В целом, подготовка с нуля и продвижение гонщика мирового класса стоят, по самым скромным подсчётам, десять миллионов евро. Чаще же всего – намного больше.
Однако вас я призываю не зацикливаться на денежной составляющей. Старайтесь раскрыть свой потенциал, показывайте, на что способны. Я говорил в основном о «Формулах», но кто-то из вас может пойти и в туринг, и в ралли, и куда угодно помимо этого. Ищите свой путь. А главное – получайте удовольствие от вождения. И будет вам счастье.
Я верю в вас. Так же, как верят и другие. Пусть всё сложится так, как вы бы того хотели. И в этом случае у вас всё будет хорошо. Обязательно.
Надо просто, чтобы в это верили вы сами.
Какое-то время Петров рассказывал про гонки, в конце добавив, что с прошлого года в «Формуле-1» началась принципиально новая эра, да и младшие чемпионаты не остаются неизменными, поэтому сложно что-то говорить наперёд однозначно.
Потом посыпались вопросы «из зала»: о машинах, о взаимодействии в команде, об особенностях трасс… Я сидел и молча слушал развёрнутые ответы гонщика: что-то я уже знал, но услышать это от Петрова всё равно было интересно. Порой что-то уточняли и Дмитрий Владимирович с Микой Сало; сотрудник пресс-центра только и делал, что записывал.
Наконец директор команды сказал, указывая на поднятую руку одного из юных рейсеров:
– Ну вот, думаю, ещё один вопрос напоследок.
– Вы гордитесь своим прозвищем «Выборгская ракета»? – выпалил кто-то с задних рядов, и по аудитории снова прокатился лёгкий смешок.
– Почему бы и нет? – отозвался Петров. – Для меня, по крайней мере, это достаточно лестная оценка.
– Спасибо, Виталий Александрович, за то, что пришли и передали новому поколению частичку необходимого опыта, – сказал, вставая, Саморуков и взял переданную журналистом толстую стопку каких-то фотографий. – Ребята, всем внимание! Вас много, и мы решили заранее подготовить для вас фотографии нашего уважаемого спортсмена с его автографом!
По помещению разнеслось одобрительное «О-о-о!..», и послышались довольно-таки уверенные хлопки.
– Позже, если что, разберёте. На всех хватит… На этом мы прощаемся с нашим гостем; ещё раз большое вам спасибо.
Под общие дружные аплодисменты Петров обменялся рукопожатиями с директором команды, с финном и с нашим «пресс-коучем» и, опять помахав нам всем на прощание, вышел вместе с Микой Сало, который о чём-то с ним заговорил уже у двери.
Мы по очереди расхватали фотки с автографом (мне досталась та, где Петров в тёмно-коричневой форме «Лотуса» стоял на подиуме в Австралии) и пошли кто на занятия, кто домой – в зависимости от расписания.
Все мы сейчас что-то для себя узнали – если и не совсем то, что поможет в будущем, то хотя бы то, над чем будет нелишним задуматься.
Прошло несколько часов, и снаружи, за окнами, успело стемнеть.
В тренировочном зале «формулистов» было практически безлюдно. Все разошлись, откатав на симуляторе в среднем по полсотни кругов. Атоев вообще ушёл первым – после менее чем часа езды, поставив лучшее время круга на виртуальной подмосковной трассе и впервые среди участников нашей «Формулы» выехав из минуты тридцати шести.
Один я продолжал сидеть за консолью. Стиснув зубы от напряжения, не обращая внимания на боль, сжимая руль до побеления костяшек и часто до упора вдавливая педаль газа.
Игорь устало наблюдал за мной, облокотившись рядом на столик и подперев голову ладонью. Первую пару часов он, как обычно, комментировал мои мелкие неточности, которых с каждым пройденным кругом становилось всё меньше; затем мы пошли к нему в кабинет и вновь подробно разобрали прохождение трассы, определившись наконец с оптимальной скоростью и режимом двигателя на разных участках. Автодром был мне уже хорошо знаком, поэтому я мог теперь ехать там быстрее. Оставалось всего лишь понять – насколько.
После «брифинга» я попросил вернуться в комнату с симуляторами. И вот до сих пор старался улучшить свои результаты. Сейчас для меня это было очень важно.
В Пярну я обнаружил, что могу побеждать. И в оставшихся гонках не собирался упускать ни единого шанса.
…Четырнадцатый поворот… Я наклонил руль, прижимаясь к внутренней кромке, но инерцией машину всё равно вынесло к внешней. К счастью, я удержался. И ещё поднажал, чтобы пройти главную прямую как можно быстрее.
Последний изгиб – и старт-финиш… Выжав до предела газ, я на полной скорости пересёк черту круга… и остановил болид на обочине перед первым поворотом. Потёр глаза, уставшие от долгого смотрения в экран, и только после этого взглянул в угол дисплея.
Рядом с номером крайнего круга высвечивалось время.
1:35.947.
На двадцать шесть тысячных лучше текущих показателей Атоева.
Я смог вырваться вперёд среди наших. Не знаю точно насчёт Ахмеда и Кари, но всех остальных в выходные однозначно должен обогнать.
– Всё, хватит на сегодня, Миш! – сказал Игорь, вставая и выключая симулятор. – Ты и так уж доказал всем в команде, что ты быстрый. Иди домой, отдыхай. Начнётся уик-энд – тогда и погоняешь в своё удовольствие… Не забыл, что выезжаем завтра?
– Помню, – устало буркнул я и вылез из «гоночного» кресла. – Что, на выходные погода – совсем без вариантов?
– Если не произойдёт чуда, – хмыкнул инженер. – Насчёт четверга и пятницы всё не так определённо, но по относительно сухому треку, возможно, и поездишь. Давай, Миша, до завтра. Я уверен: на этот раз ты всех сделаешь.
– До свидания.
Я вышел в коридор и стремительным шагом направился к выходу с базы.
Внезапно дверь медкабинета в десятке шагов передо мной приоткрылась и оттуда выглянул врач команды. Завидев меня, окликнул:
– Жумакин? Миша? Если не сложно, зайди ко мне. Надо кое о чём поговорить.
У меня появилось нехорошее предчувствие. Ни о чём хорошем так разговор не начинают. Но вот есть ли у меня выбор? Даже если убегу, завтра всё равно прикопается, а может, и до конца уик-энда будет портить настроение. Уж лучше сейчас всё выяснить…
– Ну и что вы от меня хотели? – спросил я, прикрывая за собой дверь кабинета.
Врач пристально взглянул на меня, но с ответом помедлил. Прошёл за свой стол, опёрся на него руками, снова посмотрел на меня исподлобья и лишь затем произнёс:
– Садись, Миша. Разговор будет не из лёгких.
– Я это уже понял. Постою, спасибо. Так всё же?..
– Недавно ко мне попали результаты твоего обследования в больнице после похищения. Подлинные результаты, – подчеркнул он. – И, как ты понимаешь, я обеспокоен. Весьма обеспокоен…
– И чем же?
– А ты, значит, не знаешь?
– Знаю. Но хочу, чтобы свою точку зрения высказали вы.
– Давай начистоту, Жумакин? У меня есть веские основания подозревать твоего отца в махинациях с твоим здоровьем. Ты гробишь себя, выигрывая кубки, чтобы попасть в тройку лучших, а главным призом в итоге становятся деньги. Неплохие, кстати, деньги. Очень неплохие…
Он вздохнул и опустился на стул, видимо устав пробирать меня испытующим взглядом из позы недовольного начальника.
– Понятно, – подумав немного, сказал я. – На вашем месте, наверное, так посчитал бы и я сам. Но дело в том, что это неправда. Отец как раз предостерегал меня, и продолжать гоняться, несмотря ни на что, было моим собственным решением. И деньги – выигрыш целевой, а значит, ни на что, кроме оплаты участия в соревнованиях, пойти не могут…
– Что это меняет? Ты хоть понимаешь, что я не имею права допускать тебя до гонок, пока твоя гематома полностью не исчезнет?! А это либо полгода покоя – либо операция и три-четыре месяца покоя! В лучшем случае, если не будет никаких осложнений! О себе не заботишься, так хотя бы о родителях подумай!..
– Стоп, – сказал я негромко, и доктор сбился со своего монолога. – Ещё одно слово о моих родителях – и я, клянусь, разобью вам морду. С ними я уже всё не раз обсуждал. Мне важно доехать этот чемпионат до конца. Всего три, мать их, недели! А потом хоть запроверяйте меня до посинения.
– Сколько в тебе сейчас обезболивающих? – неожиданно спросил врач.
– Одна таблетка анальгина. С утра.
– А вот я возьму у тебя кровь на анализ и проверю.
– Валяйте. Мне не жалко.
Он усадил-таки меня на жёсткий, неудобный стул, перетянул жгутом мою руку выше локтя, указал поработать кулаком и через минуту стал счастливым обладателем нескольких миллилитров красной жидкости.
Пока он запечатывал пробирку, я поспешил продолжить:
– Давайте сделаем так. Я завтра пройду КТ, к вечеру догоню команду, и вы сравните полученные данные с предыдущими. Если гематома не выросла, то, выходит, для меня это пока не очень опасно и я могу участвовать в заездах. Если выросла… что ж, ваша взяла, лечите меня полностью. Как по-вашему, это честное предложение?
– Извини, я не могу на это пойти. Слишком большой риск…
– А если на автодроме я всё время буду под вашим наблюдением?
– Всё равно – нет.
– Не доводите до угроз, доктор.
– И не собирался…
Я промолчал – и просто посмотрел ему в глаза.
Пять секунд. Пятнадцать. Полминуты.
– Ладно, чёрт с тобой, – процедил врач, хватая со стола какую-то бумажку и что-то на ней записывая медицинской тайнописью. – Но чтоб на тренировках нагрузка была не больше половины от обычной и я тебя осматривал после каждого выезда на трассу. После этапа – ещё одно обследование. Посмотрим, стоит ли допускать тебя до финала…
– Спасибо, – сказал я и поднялся. – Честно. Если дадите мне доехать турнир до конца, родина вас не забудет. И я лично – тоже.
– Иди отсюда, наглец. И принеси на этот раз достоверные снимки.
* * *
Четверг, 3 сентября, под Волоколамском
Лайма во время нашей последней встречи – после третьей гонки эстонского этапа – сказала мне, что в Подмосковье приехать не сможет. «Не мой уровень, – со вздохом пояснила она. – И на финал в Сочи тоже пошлют кого-то другого… Тем не менее, желаю тебе удачи».
Я тогда только усмехнулся: знал, что буквально за пару недель до заключительных заездов чемпионата место проведения перенесут опять-таки в Аудру, где мы, вне всякого сомнения, встретимся вновь.
А удача мне и вправду должна пригодиться.
…И снова дождь!
Первый более-менее мощный заряд, похоже, прошёл под утро, так как трасса была достаточно влажной. Пока что тучи не разошлись, из них по мелочи накрапывало, и использовать слики никто не рискнул: все, в том числе и я, ездили на дождевых. Идеальным вариантом были бы промежуточные, но корейский производитель, в отличие от итальянского, таких не выпускал. А жаль.
Я выехал из последнего, пятнадцатого, поворота и, промчавшись мимо пустых трибун, отправился на новый круг – в погоне за результатом и в попытках найти наиболее удачную технику прохождения трассы в подобных условиях.
Вслед за гонщиком в аудитории незаметно появился и Дмитрий Витальевич из пресс-центра. Петров с лучезарной улыбкой помахал нам, и «взрослые» принялись усаживаться за свой стол. Разместились так: слева направо – Саморуков, Петров, журналист и финн. Причём теперь улыбка экс-пилота команд «Лотус» и «Катерхем» была немного смущённой, будто бы он не чувствовал себя полностью готовым к мероприятию, на которое его пригласили.
– Ну что, Виталий Александрович, – обратился к Петрову исполнительный директор команды, – может, поделитесь частью опыта с юными гонщиками? Вообще насколько труден и затратен путь в высшие серии мирового автоспорта?
– Какой-либо чёткой, проторенной колеи здесь как таковой нет, – пожал плечами тот. – По сути, все достижения, в том числе и проход на тот или иной уровень в автоспорте, определяются стечением обстоятельств. Да, на что-то гонщик может повлиять – прежде всего выбрать направление, в котором он будет двигаться. После этого – годами усердно работать над стилем и техникой вождения, чтобы его заметили… естественно, в положительном ключе. Никому ведь не захочется повторить судьбу Юдзи Идэ? – По рядам собравшихся прокатились смешки: подростки, включая и меня, шутку оценили. – Наконец, искать спонсоров, которые могли бы поддержать талант деньгами и продвинуть пилота на новый уровень. В этом плане полезны бывают люди, умеющие договариваться с кем-либо, отстаивая ваши интересы. Лично я очень благодарен своему менеджеру, Оксане Косаченко; без её помощи я, наверное, не смог бы попасть в высшую «Формулу».
– Виталий Александрович, расскажите, пожалуйста, о тех сложностях, которые приходится преодолевать гонщику на ранних этапах карьеры, – мягко вклинился в беседу «пресс-коуч» Дмитрий Витальевич, приготовивший на всякий случай блокнот, ручку и диктофон. – Что бы вы могли посоветовать здесь присутствующим?
– Хорошо. Что-нибудь сейчас расскажу, – ответил Петров журналисту и возвысил голос, обращаясь к нам: – Дети, вы слушаете? Запомните: на первом месте в гонках всегда стоят деньги! Вы уже должны были сталкиваться с тем, как они нужны в самом начале: купить карт, запасные двигатели, резину, оплатить участие… Я, правда, начинал не с картинга, о чём сильно жалею, а с кузовных, но это, во-первых, было давно, а во-вторых, сейчас именно картинг – та ступень, которую поначалу прозодят все. Но даже это – десятки тысяч евро только на то, чтобы определить перспективу вообще стать гонщиком и научиться азам вождения. И это первый уровень – а его почти все вы уже прошли.
Возьмём вот младшие «формульные» чемпионаты, где кто-то из вас гоняет, а кому-то это предстоит. Вы пересаживаетесь фактически с детской машинки в настоящий автомобиль. Понятно, что это будет стоить намного дороже. Различные серии требуют разных затрат: от ста с лишним тысяч евро в «Формуле-Форд» до почти полумиллиона – в итальянской «четвёрке». Уже на данном этапе надо искать более обеспеченного и влиятельного спонсора, чем тот, кто, возможно, оплачивал сезоны в картинге. К счастью, в России появилась замечательная программа поддержки, – кивок в сторону директора, – которая берёт на себя значительную часть расходов…
Но! – Вновь повернувшись к нам, Петров поднял указательный палец. – Тут-то впервые и проявляется в полной мере талант, развивавшийся с самых первых гонок. Если у вас есть деньги, но нет стремления к саморазвитию и совершенствованию, умения анализировать свои и чужие ошибки, осваивать новые приёмы, – долго вы не задержитесь, как бы высоко вначале ни получилось забраться.
Другое дело – талант или хотя бы хорошо прокачанные навыки, что часто совмещается и очень редко бывает по отдельности. Тогда, наоборот, могут быть трудности с самостоятельным вхождением в более высокие серии, но гораздо выше шанс добиться спонсорской помощи. А уж сплав этих двух компонентов: таланта и денег – и вовсе будет творить чудеса.
Петров усмехнулся, оглядывая притихших гонщиков, и продолжил:
– В старших чемпионатах всё проще и сложнее одновременно. Платите – едете, не платите – найдите того, кто будет платить за вас, или до свидания. Но там большее значение имеют результаты. И чем выше их отношение к качеству машины, на которой вы их показываете, тем реальнее возможность подыскать себе спонсора и попасть в более крутую команду. И по сравнению с тем, что было раньше, в юниорских сериях, к суммам прибавляется ещё один нолик. В целом, подготовка с нуля и продвижение гонщика мирового класса стоят, по самым скромным подсчётам, десять миллионов евро. Чаще же всего – намного больше.
Однако вас я призываю не зацикливаться на денежной составляющей. Старайтесь раскрыть свой потенциал, показывайте, на что способны. Я говорил в основном о «Формулах», но кто-то из вас может пойти и в туринг, и в ралли, и куда угодно помимо этого. Ищите свой путь. А главное – получайте удовольствие от вождения. И будет вам счастье.
Я верю в вас. Так же, как верят и другие. Пусть всё сложится так, как вы бы того хотели. И в этом случае у вас всё будет хорошо. Обязательно.
Надо просто, чтобы в это верили вы сами.
Какое-то время Петров рассказывал про гонки, в конце добавив, что с прошлого года в «Формуле-1» началась принципиально новая эра, да и младшие чемпионаты не остаются неизменными, поэтому сложно что-то говорить наперёд однозначно.
Потом посыпались вопросы «из зала»: о машинах, о взаимодействии в команде, об особенностях трасс… Я сидел и молча слушал развёрнутые ответы гонщика: что-то я уже знал, но услышать это от Петрова всё равно было интересно. Порой что-то уточняли и Дмитрий Владимирович с Микой Сало; сотрудник пресс-центра только и делал, что записывал.
Наконец директор команды сказал, указывая на поднятую руку одного из юных рейсеров:
– Ну вот, думаю, ещё один вопрос напоследок.
– Вы гордитесь своим прозвищем «Выборгская ракета»? – выпалил кто-то с задних рядов, и по аудитории снова прокатился лёгкий смешок.
– Почему бы и нет? – отозвался Петров. – Для меня, по крайней мере, это достаточно лестная оценка.
– Спасибо, Виталий Александрович, за то, что пришли и передали новому поколению частичку необходимого опыта, – сказал, вставая, Саморуков и взял переданную журналистом толстую стопку каких-то фотографий. – Ребята, всем внимание! Вас много, и мы решили заранее подготовить для вас фотографии нашего уважаемого спортсмена с его автографом!
По помещению разнеслось одобрительное «О-о-о!..», и послышались довольно-таки уверенные хлопки.
– Позже, если что, разберёте. На всех хватит… На этом мы прощаемся с нашим гостем; ещё раз большое вам спасибо.
Под общие дружные аплодисменты Петров обменялся рукопожатиями с директором команды, с финном и с нашим «пресс-коучем» и, опять помахав нам всем на прощание, вышел вместе с Микой Сало, который о чём-то с ним заговорил уже у двери.
Мы по очереди расхватали фотки с автографом (мне досталась та, где Петров в тёмно-коричневой форме «Лотуса» стоял на подиуме в Австралии) и пошли кто на занятия, кто домой – в зависимости от расписания.
Все мы сейчас что-то для себя узнали – если и не совсем то, что поможет в будущем, то хотя бы то, над чем будет нелишним задуматься.
Прошло несколько часов, и снаружи, за окнами, успело стемнеть.
В тренировочном зале «формулистов» было практически безлюдно. Все разошлись, откатав на симуляторе в среднем по полсотни кругов. Атоев вообще ушёл первым – после менее чем часа езды, поставив лучшее время круга на виртуальной подмосковной трассе и впервые среди участников нашей «Формулы» выехав из минуты тридцати шести.
Один я продолжал сидеть за консолью. Стиснув зубы от напряжения, не обращая внимания на боль, сжимая руль до побеления костяшек и часто до упора вдавливая педаль газа.
Игорь устало наблюдал за мной, облокотившись рядом на столик и подперев голову ладонью. Первую пару часов он, как обычно, комментировал мои мелкие неточности, которых с каждым пройденным кругом становилось всё меньше; затем мы пошли к нему в кабинет и вновь подробно разобрали прохождение трассы, определившись наконец с оптимальной скоростью и режимом двигателя на разных участках. Автодром был мне уже хорошо знаком, поэтому я мог теперь ехать там быстрее. Оставалось всего лишь понять – насколько.
После «брифинга» я попросил вернуться в комнату с симуляторами. И вот до сих пор старался улучшить свои результаты. Сейчас для меня это было очень важно.
В Пярну я обнаружил, что могу побеждать. И в оставшихся гонках не собирался упускать ни единого шанса.
…Четырнадцатый поворот… Я наклонил руль, прижимаясь к внутренней кромке, но инерцией машину всё равно вынесло к внешней. К счастью, я удержался. И ещё поднажал, чтобы пройти главную прямую как можно быстрее.
Последний изгиб – и старт-финиш… Выжав до предела газ, я на полной скорости пересёк черту круга… и остановил болид на обочине перед первым поворотом. Потёр глаза, уставшие от долгого смотрения в экран, и только после этого взглянул в угол дисплея.
Рядом с номером крайнего круга высвечивалось время.
1:35.947.
На двадцать шесть тысячных лучше текущих показателей Атоева.
Я смог вырваться вперёд среди наших. Не знаю точно насчёт Ахмеда и Кари, но всех остальных в выходные однозначно должен обогнать.
– Всё, хватит на сегодня, Миш! – сказал Игорь, вставая и выключая симулятор. – Ты и так уж доказал всем в команде, что ты быстрый. Иди домой, отдыхай. Начнётся уик-энд – тогда и погоняешь в своё удовольствие… Не забыл, что выезжаем завтра?
– Помню, – устало буркнул я и вылез из «гоночного» кресла. – Что, на выходные погода – совсем без вариантов?
– Если не произойдёт чуда, – хмыкнул инженер. – Насчёт четверга и пятницы всё не так определённо, но по относительно сухому треку, возможно, и поездишь. Давай, Миша, до завтра. Я уверен: на этот раз ты всех сделаешь.
– До свидания.
Я вышел в коридор и стремительным шагом направился к выходу с базы.
Внезапно дверь медкабинета в десятке шагов передо мной приоткрылась и оттуда выглянул врач команды. Завидев меня, окликнул:
– Жумакин? Миша? Если не сложно, зайди ко мне. Надо кое о чём поговорить.
У меня появилось нехорошее предчувствие. Ни о чём хорошем так разговор не начинают. Но вот есть ли у меня выбор? Даже если убегу, завтра всё равно прикопается, а может, и до конца уик-энда будет портить настроение. Уж лучше сейчас всё выяснить…
– Ну и что вы от меня хотели? – спросил я, прикрывая за собой дверь кабинета.
Врач пристально взглянул на меня, но с ответом помедлил. Прошёл за свой стол, опёрся на него руками, снова посмотрел на меня исподлобья и лишь затем произнёс:
– Садись, Миша. Разговор будет не из лёгких.
– Я это уже понял. Постою, спасибо. Так всё же?..
– Недавно ко мне попали результаты твоего обследования в больнице после похищения. Подлинные результаты, – подчеркнул он. – И, как ты понимаешь, я обеспокоен. Весьма обеспокоен…
– И чем же?
– А ты, значит, не знаешь?
– Знаю. Но хочу, чтобы свою точку зрения высказали вы.
– Давай начистоту, Жумакин? У меня есть веские основания подозревать твоего отца в махинациях с твоим здоровьем. Ты гробишь себя, выигрывая кубки, чтобы попасть в тройку лучших, а главным призом в итоге становятся деньги. Неплохие, кстати, деньги. Очень неплохие…
Он вздохнул и опустился на стул, видимо устав пробирать меня испытующим взглядом из позы недовольного начальника.
– Понятно, – подумав немного, сказал я. – На вашем месте, наверное, так посчитал бы и я сам. Но дело в том, что это неправда. Отец как раз предостерегал меня, и продолжать гоняться, несмотря ни на что, было моим собственным решением. И деньги – выигрыш целевой, а значит, ни на что, кроме оплаты участия в соревнованиях, пойти не могут…
– Что это меняет? Ты хоть понимаешь, что я не имею права допускать тебя до гонок, пока твоя гематома полностью не исчезнет?! А это либо полгода покоя – либо операция и три-четыре месяца покоя! В лучшем случае, если не будет никаких осложнений! О себе не заботишься, так хотя бы о родителях подумай!..
– Стоп, – сказал я негромко, и доктор сбился со своего монолога. – Ещё одно слово о моих родителях – и я, клянусь, разобью вам морду. С ними я уже всё не раз обсуждал. Мне важно доехать этот чемпионат до конца. Всего три, мать их, недели! А потом хоть запроверяйте меня до посинения.
– Сколько в тебе сейчас обезболивающих? – неожиданно спросил врач.
– Одна таблетка анальгина. С утра.
– А вот я возьму у тебя кровь на анализ и проверю.
– Валяйте. Мне не жалко.
Он усадил-таки меня на жёсткий, неудобный стул, перетянул жгутом мою руку выше локтя, указал поработать кулаком и через минуту стал счастливым обладателем нескольких миллилитров красной жидкости.
Пока он запечатывал пробирку, я поспешил продолжить:
– Давайте сделаем так. Я завтра пройду КТ, к вечеру догоню команду, и вы сравните полученные данные с предыдущими. Если гематома не выросла, то, выходит, для меня это пока не очень опасно и я могу участвовать в заездах. Если выросла… что ж, ваша взяла, лечите меня полностью. Как по-вашему, это честное предложение?
– Извини, я не могу на это пойти. Слишком большой риск…
– А если на автодроме я всё время буду под вашим наблюдением?
– Всё равно – нет.
– Не доводите до угроз, доктор.
– И не собирался…
Я промолчал – и просто посмотрел ему в глаза.
Пять секунд. Пятнадцать. Полминуты.
– Ладно, чёрт с тобой, – процедил врач, хватая со стола какую-то бумажку и что-то на ней записывая медицинской тайнописью. – Но чтоб на тренировках нагрузка была не больше половины от обычной и я тебя осматривал после каждого выезда на трассу. После этапа – ещё одно обследование. Посмотрим, стоит ли допускать тебя до финала…
– Спасибо, – сказал я и поднялся. – Честно. Если дадите мне доехать турнир до конца, родина вас не забудет. И я лично – тоже.
– Иди отсюда, наглец. И принеси на этот раз достоверные снимки.
* * *
Четверг, 3 сентября, под Волоколамском
Лайма во время нашей последней встречи – после третьей гонки эстонского этапа – сказала мне, что в Подмосковье приехать не сможет. «Не мой уровень, – со вздохом пояснила она. – И на финал в Сочи тоже пошлют кого-то другого… Тем не менее, желаю тебе удачи».
Я тогда только усмехнулся: знал, что буквально за пару недель до заключительных заездов чемпионата место проведения перенесут опять-таки в Аудру, где мы, вне всякого сомнения, встретимся вновь.
А удача мне и вправду должна пригодиться.
…И снова дождь!
Первый более-менее мощный заряд, похоже, прошёл под утро, так как трасса была достаточно влажной. Пока что тучи не разошлись, из них по мелочи накрапывало, и использовать слики никто не рискнул: все, в том числе и я, ездили на дождевых. Идеальным вариантом были бы промежуточные, но корейский производитель, в отличие от итальянского, таких не выпускал. А жаль.
Я выехал из последнего, пятнадцатого, поворота и, промчавшись мимо пустых трибун, отправился на новый круг – в погоне за результатом и в попытках найти наиболее удачную технику прохождения трассы в подобных условиях.
