Да и действительно: о чём нам с ним было говорить? Извинениями потерянных позиций не вернёшь. Потом успею покаяться за свою ошибку; возможно, то, как пройдёт эта гонка, и определит: становиться ли нам врагами – или же идти на духовное сближение.
Из российских гонщиков поговорил я на этот раз с Сашей Масленниковым, которому впервые на чемпионате удалось квалифицироваться в середине первой десятки. В моей родной вселенной с его двойником в этой гонке такая беда случилась: он семнадцать кругов сдерживал за собой четвёрку более сильных пилотов, но после толчка Исаакяна не справился с управлением, выехал на траву и на убитой вконец резине покатил куда положено – на пит-лейн. А мог бы неслабо так баллами разжиться.
Потому я и намекнул ему, чтоб был максимально собран и почаще оглядывался – а при подозрении на чей-то толчок тормозил и любой ценой оставлял машину на асфальте.
Посмотрим, выйдет ли у меня что-либо изменить сегодня.
Вторые по быстроте круги в квалификации, как обычно, перемешали места на гриде. Кари остался на поуле, Атоев перепрыгнул с седьмого места на второе, я отодвинулся на третье, Матвеев сохранил четвёртое, а Масленников поднялся до пятого. Далее в десятке были Корнеев, Ахмед, Исаакян, Нюлунд и Вартанян.
Чего в принципе и следовало ожидать. Поставить один хороший круг при должном везении можно и неопытному гонщику. Второй – уже сложнее. Поэтому логично, что первая тройка на старте (пусть не по расположению, а только по составу) соответствовала тройке лидеров в общем зачёте. Причём между первыми двоими разрыв составлял заметно меньше, чем между мной и ними.
И мне сейчас было до лампочки, смогу ли я это исправить.
…И вот флаг поднят!
Я тронулся с места в то же мгновение. В прошлой жизни виртуальные гонки улучшили мою скорость реакции, реальные в этой – закрепили её. Так что тест Боттаса я теперь всегда мог пройти на отлично.
Атоев тоже стартовал весьма неплохо. При входе в пологую дугу он немного вырвался вперёд, но тут своё слово сказала «грязная» внешняя траектория. Кари вошёл в изгиб по внутренней и пустился вдаль, отстояв в эту минуту лидерство.
Я также находился ближе к апексу и на выходе из первой связки почти вплотную приблизился к Владимиру. Мы оба ускорились, выехав на прямую. Сантиметр за сантиметром я отвоёвывал себе пространство, и нос моего болида понемногу подбирался к уровню переднего обтекателя Атоева. И перед шиканой мы шли колесо в колесо.
Но по траектории у меня было преимущество. Чтобы не терять драгоценное время, кроме как на обгон, ещё и на прохождение поворотов, я отпустил газ, чуть заранее наклонил руль влево, а когда Володя сначала приблизился ко мне, а затем малость подотстал на торможении, – я, чирканув по поребрику и нещадно подгазовывая, проехал шикану на скорости за сотню.
Кари катил в каком-то десятке метров впереди. Болид ему оперативно починили, а вот шины, с одной стороны, пострадали при вылете, но с другой, были на девять кругов свежее моих. А потому брать я мог лишь точным балансом разгона и торможения, чтобы даже такую, как у меня, резину заставить работать не хуже, чем у Нико.
Атоев, кстати, пока не отставал – держался у меня на хвосте, пускай и немного подальше, чем я от финна. Но для себя я уже определил, что не пропущу его, коль останусь на трассе до финиша.
В конце концов, Володя тоже мой соперник.
Нико гнал очень уверенно: почти не тормозил перед бэнкингами и вообще из возможных траекторий чаще всего выбирал близкую к идеальной. Но и я был не лыком шит: следуя прямо за ним, повторял все его манёвры, при этом теряя не больше времени в сложных местах наподобие второго или условно двенадцатого поворотов, но иногда и по мелочи отыгрывая.
Лишь к третьему кругу я смог приблизиться так, что можно было идти на обгон.
На старт-финише Кари сразу занял внутреннюю позицию, так что мне поневоле пришлось отодвинуться к внешней кромке. Болиды мчались практически вровень, разве что белый находился на полкорпуса впереди. Трёхцветная машина Атоева плелась приблизительно в секунде за нами, будучи на в силах угнаться.
Из первой связки поворотов Нико ожидаемо вышел с опережением, однако я всё равно остался на дистанции атаки, хоть и без малого в целом корпусе за ним.
В эти секунды я выжимал из мотора всё. Верхняя передача обеспечивала нужные мне обороты и мощность, а вдавленный до упора дроссель позволял использовать их по полной. Помаленьку я таки продвигался вперёд относительно Нико, и в тот миг, когда осторожный гонщик должен был нажимать на тормоз перед шиканой, я успел вернуть себе проигранные в начале круга полкорпуса.
Из-за того, что мне не требовалось так сильно, как Кари, сбрасывать скорость, чтобы вписаться в апекс, я прошёл шикану быстрее и вынырнул на короткий прямой отрезок перед дугой почти рядом с финном. Тот попытался закрыть мне траекторию, но я удачно сместился на внутреннюю, и в результате на главную прямую круга мы выехали бок о бок.
Следующие четыре витка слились для меня в единый эпизод напряжённой, изматывающей борьбы за лидерство. Как Хэмилтон и Ферстаппен, мы сражались за каждый изгиб, за каждый апекс, за каждый метр пути. Мы постоянно двигались туда-сюда, стремясь перекрыть другому дорогу, лидер менялся буквально в каждом повороте трека. Чутьём гонщика я ощущал, как уходит резина, которую мы с Игорем решили не менять (остальные комплекты стёрлись полностью), и про себя молился о том, чтобы шины протянули ещё двадцать минут.
Всё-таки прежний азарт ко мне возвращался.
Ближе к концу седьмого круга я понял, что так может продолжаться вечно. Если, правда, я не сделаю чего-то совсем уж неожиданного. До выезда на старт-финиш оставалась как раз пара поворотов, и я подумал, что должен рискнуть.
Перед резким полукруглым изгибом отпустил на мгновение газ и заранее дёрнул руль вбок. А когда машина худо-бедно начала поворачивать, – несколько раз ударил по педали и после апекса вжал её в пол, проносясь мимо Нико по краю поребрика. Финн среагировал чуть с опозданием: на рефлексе тормознул, выехал широко, зацепил траву, поднял в воздух облачко пыли.
Но я был уже впереди где-то на полсекунды – и, пронёсшись по прямой, первым пересёк границу этого круга. Зрители за барьером и на балконе приветствовали меня криками и свистом.
Второй раз в этом сезоне мне удалось возглавить гонку. Первый был три месяца назад, в Ахвенисто – причём тогда у меня опять же сносилась резина. Но теперь я более-менее реально представлял, как работать с ней, и верил, что сохраню взятый темп – минуту четырнадцать за круг – до конца гонки.
Больше я ни о чём не думал – а просто мчал вперёд, полчиняясь какому-то наитию. Казалось, руки и ноги сами управляли машиной, а мозг в этом особого участия не принимал. Лишь подсознательно подсказывал, где лучше чуть сбросить.
Я стал единым целым с болидом. И даже постепенно наползавшая пульсирующая боль не могла сейчас этому помешать.
Только на двадцать втором, заключительном, как намекнул мне внутренний счётчик, круге я вдруг опомнился. Впереди не было никого, а сзади в пределах видимости катила на небольшом отдалении знакомая белая машина.
«Давай, Жумакин, ты сможешь», – мысленно сказал я себе и покрепче стиснул руль. Оставалось пройти ещё семь поворотов.
Словно почувствовав, что я вышел из транса, Нико поднажал в последней отчаянной попытке вырвать победу. Метр за метром разрыв между нами таял по мере того, как сокращалось расстояние до финиша.
Я вцепился обеими руками в руль и затаил дыхание.
Шины стёрлись. Нужно было просто обороняться.
Друг за другом мы выехали на старт-финиш. Кари сместился влево, идя на обгон, и я повернул туда же, – грозясь, как в Аластаро, его вытолкнуть.
Клетчатый фла-а-аг!!!
Финишная черта.
Мы не столкнулись: Нико отвернул к самому краю трассы. А я пролетел на полном газу мимо маршальского поста и, осознав, что только что совершил, с чувством огромного, неописуемого облегчения и радости поднял над головой руки – с пальцами в жесте «виктория».
Хотел себе на память такой красивый кадр. Уверен, кто-нибудь это да запечатлел.
– Йес! Йес! Да, да, да!!! Ух!.. – кричал я изнутри в забрало шлема, притормаживая перед изгибом трассы.
На душе было легко и здорово. Я будто снял с себя какое-то проклятие – и радовался этому как ребёнок.
Я победил. Победил, чёрт возьми!!! Наперекор упрямой судьбе выиграл-таки эту грёбаную гонку!.. В самом деле – какое счастье…
Когда я выкричал свой восторг, то разве что хватал широко открытым ртом воздух, всё ещё до конца не веря в случившееся.
– Спасибо, – прошептал я, подъезжая впереди пелотона по пит-лейну. – Папа, мама… Игорь Владимирович… Володя, Никитос, Лёха… Все… Спасибо…
…Когда наша призовая тройка: я, Кари и Атоев – остановилась в дальнем конце дорожки, около указателей в руках у грид-гёрлз, я первым вынул из креплений руль и вылез наружу.
Поджидавший меня Игорь ничего не сказал – только молча, крепко обнял.
Обернувшись, я заметил Нико, вставляющего свой руль обратно в «Татуус». Вся его поза выражала что-то негативное – но неясно: в отношении других или же его самого.
Впрочем, уже через пару секунд это стало не важно.
Не снимая шлема, сильно выросший – во всех смыслах – за длинное лето финский гонщик подошёл ко мне и протянул руку в мятой перчатке. И больше всего, на мой взгляд, в этом жесте было надежды – на то, что мы не станем врагами и вне трассы сможем жить в мире друг с другом. А кроме того, Нико признавал наконец-таки меня как равного.
И я не задумываясь пожал протянутую руку – руку дружбы, помощи и веры.
А уже в следующий миг мы весело хлопали друг друга по плечам, отмечая заслуги каждого в прошедшей гонке.
Вскоре к нам присоединился Атоев, и мы стали обниматься втроём.
Всё-таки гонщики – одно боевое братство. Вне зависимости от возраста и уровня серий.
А мы втроём – ещё и лучшие в своём классе.
И именно поэтому перед нами открыты любые дороги.
Но самое главное: мы – люди.
Вторник, 1 сентября 2015, Москва
…Вновь тихий гомон в аудитории гоночной академии «SMP Racing». На этот раз места были заняты практически все. Перед интерактивной доской, однако, стоял развёрнутый к нам стол с четырьмя пустыми креслами. Ждали сегодня кое-кого важного.
Пришли не только «формулисты», но и участники гонок на кузовных машинах, и даже мелькали на средних рядах ближе к окну лица подростков из картинга.
Всех объединяли одинаковые белые рубашки с эмблемой команды на плече – символ принадлежности к одному большому делу – развитию российского автоспорта. Нас предупредили, что встреча будет полуофициальной, так что соответствующе одеться было делом принципа.
Моим соседом оказался Троицкий. Случайно заняв вместе вторую парту у стены, мы тепло поздоровались и обменялись новостями. Никита поздравил меня с первой победой, я взамен пожелал ему хорошо проехать остаток чемпионата. Постепенно разговор как-то сам собой поутих, и каждый из нас, уставившись куда-то, ушёл в раздумья, молча о чём-то своём.
Я вспоминал сегодняшнее утро и вызвавшую у какой-то части моего сознания саркастичную ностальгию поездку с цветами в школу. На мне тогда были рубашка, брюки и – вот уж сюрприз – кепка с вышитой на боку надписью «1st» с заключительной гонки в Пярну; в этой кепке я и слушал российский гимн на верхней ступеньке пьедестала, и от козырька до сих пор как будто попахивало газировкой. В этом уборе я по крайней мере выделялся из собравшегося на школьном дворе стада идиотов, считавших это мероприятие чем-то важным.
Я же относился к началу учебного года спокойно – и приехал-то лишь затем, чтобы узнать, что новенького, и получить учебники… заодно и отпроситься на вторую половину недели для участия в шестом этапе «Формулы-4», который должен был пройти опять на «Москоу Рейсвей». Я не считал нужным устраивать из «дня знаний» балаган, а потому почти всю линейку простоял презрительно скривив губы.
Краева среди одноклассников, решивших остаться здесь до одиннадцатого, не было. Расспросив некоторых, я услышал, что ему пришлось уйти в какой-то колледж; тёмная, в общем-то, история, но я отчего-то был уверен, что в этом замешана Лиля Форман.
Она нашлась за задней партой; осталась в кабинете и тогда, когда ушли все её подружки – гламурные дуры. И по отсутствующему виду было заметно, как она что-то там у себя переживает. Хотя – взаправду или на публику? Не разобрать…
Беседа у нас не пошла с самого начала. Конечно, Лиля поздоровалась, отметила, что дела у меня, судя по результатам гонок, идут весьма неплохо. Я сменил тему на Краева и то, что с ним случилось; попутно спросил: «Это ведь ты летом пыталась меня шантажировать, после того как я отказал тебе? Ещё и Артура в это дело втянула…»
«Прости меня, – сказала Лиля, и я вот ни на полмизинца не поверил в её искренность. – Я была зла на тебя и желала поквитаться… Но этот идиот Краев всё испортил. А потом он… захотел большего, чем заслужил… и в итоге я пригрозила написать на него заявление, если он навсегда не исчезнет из моей жизни. Миша, я до сих пор хочу быть с тобой! Я не знаю, о чём тогда думала! Я…»
«З-заткнись, – брезгливо процедил я. Слышать этот высокий визгливый голос было выше моих сил. – Больше не подходи ко мне. Ты вообще думать не способна…»
И выплюнул ей в лицо ещё одно слово:
«Шлюха».
Она дёрнулась, как от удара… а я ушёл, не оборачиваясь.
Послегоночная эйфория давно схлынула; на душе было мерзко и почему-то тоскливо. Болела голова; к этому, впрочем, я уже привык.
Занятый мыслями, я пропустил тот миг, когда в помещение вошли руководители команды: исполнительный директор Дмитрий Саморуков и спортивный – Мика Сало; один – в такой же, как у нас, рубашке, правда, с короткими рукавами, другой – в своём обычном синем спортивном костюме и затемнённых очках. Очнулся лишь после того, как Дмитрий Владимирович, кашлянув, заставил всех обратить на него внимание, а его спутник непринуждённо прислонился к стене около двери.
– Здравствуйте, юные гонщики! – бодро заговорил Саморуков на фоне гула оживившейся аудитории. – Ни для кого из вас, вероятно, не секрет, зачем мы сегодня собрали вас здесь. Вы уже достаточно взрослые, раз попали в нашу программу и участвуете в состязаниях, по моему личному мнению, относительно престижного уровня. Но всегда есть куда развиваться, куда расти, и существует немало серий рангом повыше тех, в которых вы сейчас пробуете свои силы. Попадёте ли вы в них, никому из нас пока не ведомо, так что всё зависит исключительно от вас. Но задача «SMP Racing» – дать вам основу для навыков пилотажа и кое-какие знания о том, как устроены гонки изнутри. Если первое вам должны обеспечить инженеры, то со вторым могут помочь те, кто сам прошёл путь до вершин мирового автоспорта и имеет в этом деле гораздо больший опыт. Думаю, вам будет интересно узнать существующие расклады, расценки, нюансы… и многое другое. Ну, не буду больше томить вас ожиданием, – добавил директор, повернувшись и протянув руку в сторону двери. – Встречайте: заслуженный мастер спорта, первый российский пилот «Формулы-1» – Виталий Петров!
Под общие бурные аплодисменты и приветственные крики в помещение вошёл человек, который для моей шумиловской части являлся кем-то вроде нашей, местной легенды.
Из российских гонщиков поговорил я на этот раз с Сашей Масленниковым, которому впервые на чемпионате удалось квалифицироваться в середине первой десятки. В моей родной вселенной с его двойником в этой гонке такая беда случилась: он семнадцать кругов сдерживал за собой четвёрку более сильных пилотов, но после толчка Исаакяна не справился с управлением, выехал на траву и на убитой вконец резине покатил куда положено – на пит-лейн. А мог бы неслабо так баллами разжиться.
Потому я и намекнул ему, чтоб был максимально собран и почаще оглядывался – а при подозрении на чей-то толчок тормозил и любой ценой оставлял машину на асфальте.
Посмотрим, выйдет ли у меня что-либо изменить сегодня.
Вторые по быстроте круги в квалификации, как обычно, перемешали места на гриде. Кари остался на поуле, Атоев перепрыгнул с седьмого места на второе, я отодвинулся на третье, Матвеев сохранил четвёртое, а Масленников поднялся до пятого. Далее в десятке были Корнеев, Ахмед, Исаакян, Нюлунд и Вартанян.
Чего в принципе и следовало ожидать. Поставить один хороший круг при должном везении можно и неопытному гонщику. Второй – уже сложнее. Поэтому логично, что первая тройка на старте (пусть не по расположению, а только по составу) соответствовала тройке лидеров в общем зачёте. Причём между первыми двоими разрыв составлял заметно меньше, чем между мной и ними.
И мне сейчас было до лампочки, смогу ли я это исправить.
…И вот флаг поднят!
Я тронулся с места в то же мгновение. В прошлой жизни виртуальные гонки улучшили мою скорость реакции, реальные в этой – закрепили её. Так что тест Боттаса я теперь всегда мог пройти на отлично.
Атоев тоже стартовал весьма неплохо. При входе в пологую дугу он немного вырвался вперёд, но тут своё слово сказала «грязная» внешняя траектория. Кари вошёл в изгиб по внутренней и пустился вдаль, отстояв в эту минуту лидерство.
Я также находился ближе к апексу и на выходе из первой связки почти вплотную приблизился к Владимиру. Мы оба ускорились, выехав на прямую. Сантиметр за сантиметром я отвоёвывал себе пространство, и нос моего болида понемногу подбирался к уровню переднего обтекателя Атоева. И перед шиканой мы шли колесо в колесо.
Но по траектории у меня было преимущество. Чтобы не терять драгоценное время, кроме как на обгон, ещё и на прохождение поворотов, я отпустил газ, чуть заранее наклонил руль влево, а когда Володя сначала приблизился ко мне, а затем малость подотстал на торможении, – я, чирканув по поребрику и нещадно подгазовывая, проехал шикану на скорости за сотню.
Кари катил в каком-то десятке метров впереди. Болид ему оперативно починили, а вот шины, с одной стороны, пострадали при вылете, но с другой, были на девять кругов свежее моих. А потому брать я мог лишь точным балансом разгона и торможения, чтобы даже такую, как у меня, резину заставить работать не хуже, чем у Нико.
Атоев, кстати, пока не отставал – держался у меня на хвосте, пускай и немного подальше, чем я от финна. Но для себя я уже определил, что не пропущу его, коль останусь на трассе до финиша.
В конце концов, Володя тоже мой соперник.
Нико гнал очень уверенно: почти не тормозил перед бэнкингами и вообще из возможных траекторий чаще всего выбирал близкую к идеальной. Но и я был не лыком шит: следуя прямо за ним, повторял все его манёвры, при этом теряя не больше времени в сложных местах наподобие второго или условно двенадцатого поворотов, но иногда и по мелочи отыгрывая.
Лишь к третьему кругу я смог приблизиться так, что можно было идти на обгон.
На старт-финише Кари сразу занял внутреннюю позицию, так что мне поневоле пришлось отодвинуться к внешней кромке. Болиды мчались практически вровень, разве что белый находился на полкорпуса впереди. Трёхцветная машина Атоева плелась приблизительно в секунде за нами, будучи на в силах угнаться.
Из первой связки поворотов Нико ожидаемо вышел с опережением, однако я всё равно остался на дистанции атаки, хоть и без малого в целом корпусе за ним.
В эти секунды я выжимал из мотора всё. Верхняя передача обеспечивала нужные мне обороты и мощность, а вдавленный до упора дроссель позволял использовать их по полной. Помаленьку я таки продвигался вперёд относительно Нико, и в тот миг, когда осторожный гонщик должен был нажимать на тормоз перед шиканой, я успел вернуть себе проигранные в начале круга полкорпуса.
Из-за того, что мне не требовалось так сильно, как Кари, сбрасывать скорость, чтобы вписаться в апекс, я прошёл шикану быстрее и вынырнул на короткий прямой отрезок перед дугой почти рядом с финном. Тот попытался закрыть мне траекторию, но я удачно сместился на внутреннюю, и в результате на главную прямую круга мы выехали бок о бок.
Следующие четыре витка слились для меня в единый эпизод напряжённой, изматывающей борьбы за лидерство. Как Хэмилтон и Ферстаппен, мы сражались за каждый изгиб, за каждый апекс, за каждый метр пути. Мы постоянно двигались туда-сюда, стремясь перекрыть другому дорогу, лидер менялся буквально в каждом повороте трека. Чутьём гонщика я ощущал, как уходит резина, которую мы с Игорем решили не менять (остальные комплекты стёрлись полностью), и про себя молился о том, чтобы шины протянули ещё двадцать минут.
Всё-таки прежний азарт ко мне возвращался.
Ближе к концу седьмого круга я понял, что так может продолжаться вечно. Если, правда, я не сделаю чего-то совсем уж неожиданного. До выезда на старт-финиш оставалась как раз пара поворотов, и я подумал, что должен рискнуть.
Перед резким полукруглым изгибом отпустил на мгновение газ и заранее дёрнул руль вбок. А когда машина худо-бедно начала поворачивать, – несколько раз ударил по педали и после апекса вжал её в пол, проносясь мимо Нико по краю поребрика. Финн среагировал чуть с опозданием: на рефлексе тормознул, выехал широко, зацепил траву, поднял в воздух облачко пыли.
Но я был уже впереди где-то на полсекунды – и, пронёсшись по прямой, первым пересёк границу этого круга. Зрители за барьером и на балконе приветствовали меня криками и свистом.
Второй раз в этом сезоне мне удалось возглавить гонку. Первый был три месяца назад, в Ахвенисто – причём тогда у меня опять же сносилась резина. Но теперь я более-менее реально представлял, как работать с ней, и верил, что сохраню взятый темп – минуту четырнадцать за круг – до конца гонки.
Больше я ни о чём не думал – а просто мчал вперёд, полчиняясь какому-то наитию. Казалось, руки и ноги сами управляли машиной, а мозг в этом особого участия не принимал. Лишь подсознательно подсказывал, где лучше чуть сбросить.
Я стал единым целым с болидом. И даже постепенно наползавшая пульсирующая боль не могла сейчас этому помешать.
Только на двадцать втором, заключительном, как намекнул мне внутренний счётчик, круге я вдруг опомнился. Впереди не было никого, а сзади в пределах видимости катила на небольшом отдалении знакомая белая машина.
«Давай, Жумакин, ты сможешь», – мысленно сказал я себе и покрепче стиснул руль. Оставалось пройти ещё семь поворотов.
Словно почувствовав, что я вышел из транса, Нико поднажал в последней отчаянной попытке вырвать победу. Метр за метром разрыв между нами таял по мере того, как сокращалось расстояние до финиша.
Я вцепился обеими руками в руль и затаил дыхание.
Шины стёрлись. Нужно было просто обороняться.
Друг за другом мы выехали на старт-финиш. Кари сместился влево, идя на обгон, и я повернул туда же, – грозясь, как в Аластаро, его вытолкнуть.
Клетчатый фла-а-аг!!!
Финишная черта.
Мы не столкнулись: Нико отвернул к самому краю трассы. А я пролетел на полном газу мимо маршальского поста и, осознав, что только что совершил, с чувством огромного, неописуемого облегчения и радости поднял над головой руки – с пальцами в жесте «виктория».
Хотел себе на память такой красивый кадр. Уверен, кто-нибудь это да запечатлел.
– Йес! Йес! Да, да, да!!! Ух!.. – кричал я изнутри в забрало шлема, притормаживая перед изгибом трассы.
На душе было легко и здорово. Я будто снял с себя какое-то проклятие – и радовался этому как ребёнок.
Я победил. Победил, чёрт возьми!!! Наперекор упрямой судьбе выиграл-таки эту грёбаную гонку!.. В самом деле – какое счастье…
Когда я выкричал свой восторг, то разве что хватал широко открытым ртом воздух, всё ещё до конца не веря в случившееся.
– Спасибо, – прошептал я, подъезжая впереди пелотона по пит-лейну. – Папа, мама… Игорь Владимирович… Володя, Никитос, Лёха… Все… Спасибо…
…Когда наша призовая тройка: я, Кари и Атоев – остановилась в дальнем конце дорожки, около указателей в руках у грид-гёрлз, я первым вынул из креплений руль и вылез наружу.
Поджидавший меня Игорь ничего не сказал – только молча, крепко обнял.
Обернувшись, я заметил Нико, вставляющего свой руль обратно в «Татуус». Вся его поза выражала что-то негативное – но неясно: в отношении других или же его самого.
Впрочем, уже через пару секунд это стало не важно.
Не снимая шлема, сильно выросший – во всех смыслах – за длинное лето финский гонщик подошёл ко мне и протянул руку в мятой перчатке. И больше всего, на мой взгляд, в этом жесте было надежды – на то, что мы не станем врагами и вне трассы сможем жить в мире друг с другом. А кроме того, Нико признавал наконец-таки меня как равного.
И я не задумываясь пожал протянутую руку – руку дружбы, помощи и веры.
А уже в следующий миг мы весело хлопали друг друга по плечам, отмечая заслуги каждого в прошедшей гонке.
Вскоре к нам присоединился Атоев, и мы стали обниматься втроём.
Всё-таки гонщики – одно боевое братство. Вне зависимости от возраста и уровня серий.
А мы втроём – ещё и лучшие в своём классе.
И именно поэтому перед нами открыты любые дороги.
Но самое главное: мы – люди.
Глава 16
Вторник, 1 сентября 2015, Москва
…Вновь тихий гомон в аудитории гоночной академии «SMP Racing». На этот раз места были заняты практически все. Перед интерактивной доской, однако, стоял развёрнутый к нам стол с четырьмя пустыми креслами. Ждали сегодня кое-кого важного.
Пришли не только «формулисты», но и участники гонок на кузовных машинах, и даже мелькали на средних рядах ближе к окну лица подростков из картинга.
Всех объединяли одинаковые белые рубашки с эмблемой команды на плече – символ принадлежности к одному большому делу – развитию российского автоспорта. Нас предупредили, что встреча будет полуофициальной, так что соответствующе одеться было делом принципа.
Моим соседом оказался Троицкий. Случайно заняв вместе вторую парту у стены, мы тепло поздоровались и обменялись новостями. Никита поздравил меня с первой победой, я взамен пожелал ему хорошо проехать остаток чемпионата. Постепенно разговор как-то сам собой поутих, и каждый из нас, уставившись куда-то, ушёл в раздумья, молча о чём-то своём.
Я вспоминал сегодняшнее утро и вызвавшую у какой-то части моего сознания саркастичную ностальгию поездку с цветами в школу. На мне тогда были рубашка, брюки и – вот уж сюрприз – кепка с вышитой на боку надписью «1st» с заключительной гонки в Пярну; в этой кепке я и слушал российский гимн на верхней ступеньке пьедестала, и от козырька до сих пор как будто попахивало газировкой. В этом уборе я по крайней мере выделялся из собравшегося на школьном дворе стада идиотов, считавших это мероприятие чем-то важным.
Я же относился к началу учебного года спокойно – и приехал-то лишь затем, чтобы узнать, что новенького, и получить учебники… заодно и отпроситься на вторую половину недели для участия в шестом этапе «Формулы-4», который должен был пройти опять на «Москоу Рейсвей». Я не считал нужным устраивать из «дня знаний» балаган, а потому почти всю линейку простоял презрительно скривив губы.
Краева среди одноклассников, решивших остаться здесь до одиннадцатого, не было. Расспросив некоторых, я услышал, что ему пришлось уйти в какой-то колледж; тёмная, в общем-то, история, но я отчего-то был уверен, что в этом замешана Лиля Форман.
Она нашлась за задней партой; осталась в кабинете и тогда, когда ушли все её подружки – гламурные дуры. И по отсутствующему виду было заметно, как она что-то там у себя переживает. Хотя – взаправду или на публику? Не разобрать…
Беседа у нас не пошла с самого начала. Конечно, Лиля поздоровалась, отметила, что дела у меня, судя по результатам гонок, идут весьма неплохо. Я сменил тему на Краева и то, что с ним случилось; попутно спросил: «Это ведь ты летом пыталась меня шантажировать, после того как я отказал тебе? Ещё и Артура в это дело втянула…»
«Прости меня, – сказала Лиля, и я вот ни на полмизинца не поверил в её искренность. – Я была зла на тебя и желала поквитаться… Но этот идиот Краев всё испортил. А потом он… захотел большего, чем заслужил… и в итоге я пригрозила написать на него заявление, если он навсегда не исчезнет из моей жизни. Миша, я до сих пор хочу быть с тобой! Я не знаю, о чём тогда думала! Я…»
«З-заткнись, – брезгливо процедил я. Слышать этот высокий визгливый голос было выше моих сил. – Больше не подходи ко мне. Ты вообще думать не способна…»
И выплюнул ей в лицо ещё одно слово:
«Шлюха».
Она дёрнулась, как от удара… а я ушёл, не оборачиваясь.
Послегоночная эйфория давно схлынула; на душе было мерзко и почему-то тоскливо. Болела голова; к этому, впрочем, я уже привык.
Занятый мыслями, я пропустил тот миг, когда в помещение вошли руководители команды: исполнительный директор Дмитрий Саморуков и спортивный – Мика Сало; один – в такой же, как у нас, рубашке, правда, с короткими рукавами, другой – в своём обычном синем спортивном костюме и затемнённых очках. Очнулся лишь после того, как Дмитрий Владимирович, кашлянув, заставил всех обратить на него внимание, а его спутник непринуждённо прислонился к стене около двери.
– Здравствуйте, юные гонщики! – бодро заговорил Саморуков на фоне гула оживившейся аудитории. – Ни для кого из вас, вероятно, не секрет, зачем мы сегодня собрали вас здесь. Вы уже достаточно взрослые, раз попали в нашу программу и участвуете в состязаниях, по моему личному мнению, относительно престижного уровня. Но всегда есть куда развиваться, куда расти, и существует немало серий рангом повыше тех, в которых вы сейчас пробуете свои силы. Попадёте ли вы в них, никому из нас пока не ведомо, так что всё зависит исключительно от вас. Но задача «SMP Racing» – дать вам основу для навыков пилотажа и кое-какие знания о том, как устроены гонки изнутри. Если первое вам должны обеспечить инженеры, то со вторым могут помочь те, кто сам прошёл путь до вершин мирового автоспорта и имеет в этом деле гораздо больший опыт. Думаю, вам будет интересно узнать существующие расклады, расценки, нюансы… и многое другое. Ну, не буду больше томить вас ожиданием, – добавил директор, повернувшись и протянув руку в сторону двери. – Встречайте: заслуженный мастер спорта, первый российский пилот «Формулы-1» – Виталий Петров!
Под общие бурные аплодисменты и приветственные крики в помещение вошёл человек, который для моей шумиловской части являлся кем-то вроде нашей, местной легенды.
