Лежавший на водительском сиденье пакет соскользнул под своим весом…
И в то же мгновение в нескольких метрах за спиной у мужчины прогремел взрыв.
Замерев в первый миг от грохота, пригнувшись и испуганно закрыв голову руками, хозяин внедорожника медленно обернулся.
Во дворе вовсю надрывались сигнализация других машин, несколько окон вокруг входа в подъезд рассыпались градом осколков – а дорогой чёрный автомобиль изнутри пожирало пламя.
* * *
Несколько часов спустя, под Волоколамском
В обед дождь малость поутих, но чуть погодя возобновился с новой силой. Из-за этого было неясно, стоит ли нам выезжать на старт в назначенное время – или же следует обождать. Но, по свежим данным о погоде, за пару часов точно ничто не должно было измениться, и промедление в любом случае оказалось бы напрасным. Так что решили не тянуть и начать гонку по расписанию.
Осторожно подъезжая к поул-позиции, на которой стоять мне доведётся впервые, я оглядывал в покрытые каплями зеркала пелотон за кормой болида.
Первый ряд стартовой решётки со мной разделил Исаакян. Выступал он неплохо, а в последнее время уверенно шёл вверх, занимая в общем зачёте шестое место. Если он не растерял темп после квалы, то как знать – может, за победу мне придётся побороться и с ним, а не только с Кари.
Финский фаворит расположился прямо за мной. Став третьим по обоим лучшим кругам, он явно был недоволен (ну да, после двух-то поулов – в Сочи и в Пярну…) и собирался отвоевать упущенное.
На четвёртом месте стоял – кто бы мог подумать! – Саша Вартанян, собравший утром несколько потрясающих для дебютанта кругов. И лишь от него самого зависело, сохранит он своё преимущество над остальными либо растеряет.
Третий ряд делили между собой Хуовинен и Атоев. Но если финн мог быть доволен возвращением после трёх неудачных этапов хотя бы в топ-пять, то Владимиру, который, как и Нико, взял в сезоне уже два поула и три победы, точно было над чем задуматься.
Остаток десятки составляли Саша Масленников (кстати, неделю назад он смог-таки после толчка Нерсеса удержать болид и не вылететь на траву, но пару позиций всё равно потерял и приехал тогда седьмым), вернувшийся в чемпионат Симо Лааксонен, Никита Троицкий и Никлас Нюлунд.
И замыкали двойную колонну те, кому не повезло в квалификации: Матвеев, Евстигнеев, Корнеев, Ситников и Лебедев (Кабаков покинул первенство ещё после Сочи, а Мавланов пропускал этап по неизвестным мне причинам). Рома вообще кое-как вошёл в сто семь процентов от моего времени, и я сомневался, что новичок сможет хоть кого-нибудь обогнать.
Однако, в конце концов, это гонки. Всякое может случиться, да ещё под дождём…
Потому и мне надо быть бдительным и глядеть в оба.
Самочувствие после напряжённого утреннего заезда оставалось хорошим, так что даже врачу пришлось развести руками и позволить мне выйти на старт. Единственное, что меня беспокоило, – то, что отец задерживался в Москве и не отвечал на звонки. Мама, приехавшая сюда вместе со мной вечером в среду, тоже волновалась.
Как бы не было всё это последствием того, что кто-то из шайки Формана захотел отыграться за арест своего босса…
Но всё могло объясниться и обычной пробкой вкупе с разряженным телефоном, и я решил пока не думать об этом так уж панически. К тому же, у меня, как-никак, гонка.
На светофорах зажглись два зелёных огня, и мы медленно тронулись с мест, уходя на прогревочный круг. Хотя греть шины о воду, покрывавшую асфальт, было, по моему мнению, смешно. Но требовалось следовать правилам.
И вот в пятнадцатый раз после перемещения в тело Жумакина я с нетерпением ждал мига, когда один за другим в туманной пелене дождя загорятся пять парных красных огней (в два ряда: сверху и снизу) и затем разом погаснут. И останутся впереди только пятьдесят пять – с нашей-то скоростью под ливнем – километров мокрого покрытия с высокой вероятностью каких-либо неожиданностей.
Сердце забилось быстрее, когда первый сигнал светофора прорезал водяную хмарь, а руки сами собой стиснули руль покрепче.
Я был готов выложиться на все сто, – чтобы никто не мог впоследствии сказать, что Жумакин слился после первой своей победы.
Короткий промежуток, когда горели все пять огней, показался мне бесконечным. Но и он подошёл к концу.
Свет красных огоньков пропал, как и не было.
Неуловимая граница пройдена. Время действовать.
Отработанными движениями я снял болид с нейтралки и выжал газ, начиная ускорение к первому повороту.
Нерсес тоже стартовал неплохо и легко выиграл у Нико вводный раунд сражения, потому что находился «внутри», ближе к апексу. Но меня опередить не удалось: я виртуозно подрезал машину номер 17 и устремился по залитому водой треку вперёд, выискивая более сухие участки траектории.
Ехать первым было не очень сложно, если не задумываться о том, что происходило позади. А я и не задумывался, ибо знал всё в деталях ещё по старым воспоминаниям.
Например, Нюлунду, скорее всего, повезло прыгнуть с десятого места на четвёртое, а Хуовинен и Лааксонен, наоборот, позиции потеряли: в глубине пелотона контактная борьба на старте всегда ожесточённая и беспощадная.
А Исаакян должен был сдерживать Кари примерно до пятого круга, и на этом отрезке мне следовало по максимуму от них оторваться.
Что я и принялся делать со всем старанием.
После четырёх витков я «привозил» преследователям секунды три, не меньше. Всем телом и вдобавок интуицией чувствуя поведение машины, я почти на автомате мог его контролировать. Руки и ноги действовали будто бы сами по себе, и мне оставалось лишь ловить кайф от экстремального, по сути, вождения.
Круга после шестого получилось разглядеть в зеркале, что Нико уже прошёл соперника и помаленьку ко мне приближается.
Чёрт. Надо бы поднажать. А то мало ли что может произойти на мокрой трассе…
Подходя на седьмом круге к «эске», я решил тормознуть посильнее, чтобы отыграть чуть-чуть времени. Да, это риск, но на него я не мог не пойти.
Ведь главный приз – победа – окупал всё.
Так… конец короткой прямой… точка торможения немного дальше… Поворот…
Нет! Что за?..
Я ощутил, как болид сносит – наподобие того, как было во второй сессии четверга, – раскручивая против часовой стрелки.
На этот раз медлить я не стал и на рефлексе дёрнул руль – сначала в сторону заноса, чтобы ускорить вращение, затем в противоположную; мне показалось, так сейчас будет правильнее. И газанул, чтобы выйти из скольжения.
Угадал. Аквапланирование, усиленное вывертами руля, развернуло меня носом точно к выходу из связки, а нажатая вовремя педаль направила через поздний апекс в нужную сторону.
Кари, если верить зыбкому виду заднего обзора, вновь подотстал.
Значит, схема рабочая. И как я до неё в первой – дождевой – практике не додумался?..
Но применять её нужно с осторожностью. Потому что занос – штука коварная, может и подвести в неподходящий момент.
Остаток заезда я гнал на чистом удовольствии, изредка смахивая перчаткой капли с полиуретанового щитка. Новый освоенный приём оказался действенным, и совсем скоро я перестал видеть кого бы то ни было позади в пределах досягаемости. Один раз управляемый занос тащил меня пару сотен метров, поддерживаемый лёгкими подгазовками; даже жёлтые флаги на пару секунд мелькнули, прежде чем я прекратил скольжение.
Всё шло как по маслу. Победа, считай, в кармане.
На четырнадцатом витке, который по таймингу должен был стать крайним, я почти нагнал Лебедева, отстававшего, судя по всему, на целый круг. С обгоном я не спешил: это мне ничего не дало бы, а случись что, мои почти гарантированные шансы могли и растаять. Так что я просто катил за Ромой, создавая ему иллюзию преследования.
Наконец мы вырулили на финишную прямую, в конце которой маршал, кажется, уже поднимал клетчатый флаг.
Оставалось проехать всего метров двести, как вдруг…
Лебедев сильно вилял на лужах, пытаясь хоть как-то корректировать траекторию. Внезапно его сорвало на ровном месте в занос – и я с замиранием сердца увидел, как болид с числом 32 на боковой поверхности заднего антикрыла несёт боком прямо на нос моего «Татууса».
Я попробовал отвернуть, но опоздал. Машины соприкоснулись, причём моя упёрлась в другую передним обтекателем (наверное, крыло зацепилось под днищем), и, неуправляемые, продолжили скользить вперёд, к финишной черте.
Скорость неумолимо падала – а сзади выкатывал из заключительного поворота Нико Кари.
В панике, чтобы сделать хотя бы что-то, я посильнее надавил на газ. Особого эффекта это не принесло, но замедление перестало быть таким стремительным.
Мне вспомнился мультфильм «Тачки», где в одном из эпизодов вот так же к финальной черте тащило лидера с лопнувшей покрышкой, в то время как соперники быстро приближались. Я мог только надеяться, что накопленного ранее отрыва хватит на этих последних секундах.
Кари был уже совсем близко. В итоге под флагом мы пронеслись практически одновременно: белый болид и два сцепившихся трёхцветных.
Финн умчался вперёд, спеша на пит-лейн, – а нас с Лебедевым вело по асфальту ещё с полсотни метров, и остановились мы на траве с внутренней стороны апекса первого поворота.
Я не стал дожидаться, пока сюда добегут сотрудники автодрома, и сам выбрался из кокпита, в сердцах зашвырнув руль в грязь. Если из-за этого автоламера я лишился победы, то Кари будет не догнать уже никак…
Рома также зашевелился на своём сиденье, стал отстёгивать ремни и выбираться наружу. Как только он вылез, я, подняв визор шлема, тут же подошёл к нему и толкнул его в грудь.
– Ты куда смотрел, когда пытался справиться с заносом?! – крикнул я застывшему напротив меня подростку. – Свернуть к краю надо было, а не корчить из себя умелого водителя, отставая на круг!..
– Сам-то куда смотрел? – ответил Лебедев, тоже толкнул меня ладонью в перчатке и начал стягивать шлем. – Чего не сместился к внешке, если такой крутой?! Можно подумать была большая проблема!..
Я не сдержался – и без замаха зарядил ему кулаком в мокрой перчатке по физиономии в круглой прорези подшлемника.
А потом развернулся и побрёл к пит-лейну.
Карьера гонщика непроста. И я только что получил этому наглядное подтверждение.
Среда, 9 сентября 2015, Москва
Пару минут я собирался с духом, прежде чем подойти к двери и постучать.
Сердце колотилось, в голову будто камней насыпали, а футболка на спине явно была влажной от пота. Я осознавал, что сейчас может решиться моё будущее как гонщика – по крайней мере в аспекте сотрудничества с «SMP Racing», и поэтому волновался. Да так, как, наверное, никогда в жизни: ни в той, ни в этой. Даже когда ЕГЭ сдавал… Нет, не так: даже когда следил за восхождением Макса Ферстаппена в начале 2021-го, пока меня не перебросило сюда. Ещё и гематома эта дурацкая наложилась…
– Да-да! – послышалось из кабинета директора, и я понял, что отступать некуда.
Коротко выдохнул, пересилил себя – и вошёл, прикрыв за собой дверь.
За столом собралась вся компания: директор команды Саморуков, главный менеджер, которого я не знал по имени, Дмитрий Витальевич из пресс-центра и Игорь. Квадрат, который, возможно, уже решил мою судьбу и теперь собирался огласить мне свой вердикт.
– Проходи, Жумакин, – сказал директор, и я двинулся к их столу. – Садись. Знаешь, почему тебя вызвали?
– Догадываюсь, – осторожно ответил я.
– Ну так вот, мы пока до конца не представляем, что с тобой делать. С одной стороны, ты совершил огромную ошибку, распустив руки на «Moscow Raceway» – при том, что в итоге победу тебе всё равно засчитали. Но в то же время в тебе есть задатки отличного гонщика, и вышвырнуть тебя сейчас из академии было бы необдуманным шагом. Тем более, что в чемпионате «Ф-4» ты идёшь на втором месте и на равных борешься с лидером. По сути, из всех «формулистов» своего класса ты стал сильнейшим. И на тебя уже есть определённые планы… Григорий Максимович, продолжите?
– Хорошо, – взял слово менеджер, полный светловолосый мужчина лет тридцати пяти в рубашке с короткими рукавами, и вытянул из стопки перед собой распечатку. – Михаил, как ты думаешь, когда определяется круг спонсоров, готовых вложиться в пилота?
– К концовке сезона? – предположил я. – Плюс-минус…
– А вот и ошибаешься. Ещё в середине года, когда становится более-менее ясно, кто на что способен, компании, выделяющие средства на поддержку, выбирают кандидатов и следят за ними до финала. И если кто-то проявляет себя хорошо, то соглашение может быть заключено до завершения чемпионата.
У тебя, однако, случай спорный. Начало сезона не то чтобы провалил, но провёл этак… серенько. По результатам, в смысле, а не по историям, которые с ними связаны, – усмехнулся менеджер. – Интерес к тебе начал возрастать после Сочи, а уж после Аластаро кое-кто стал присматриваться к тебе всерьёз. К Атоеву тоже, но он отдельная тема. А у тебя репутацию подпортил тот инцидент…
– Ближе к делу, – попросил Саморуков.
– Значится так… – Менеджер взглянул на распечатку. – До уик-энда расклад со спонсорами был примерно такой. При вхождении в топ-пять по итогам первенства «Газпром – детям» собирались вложить в твою дальнейшую карьеру три миллиона рублей, или пятьдесят тысяч евро; другие компании, чьи логотипы ты каждый раз мог видеть на машинах, – в совокупности приблизительно столько же. Остаток для продвижения в какую-нибудь европейскую серию набрали бы из частных фондов… Топ-три – уже вдвое больше от «Газпрома» плюс призовые от «SMP».
Но недавно всё изменилось. Уверенность спонсоров в тебе пошатнулась, и условия теперь следующие… Четвёртое или пятое места (но с твоими баллами так просто не будет) более не устраивают сторонних инвесторов, включая «Газпром», который выделит свои три миллиона, только если финал пройдёт гладко. Третье место обеспечит эту сумму, не считая призовых, текущее второе – заставит-таки подключиться фирмы. Чемпионство, понятное дело, решит всё в твою пользу. Но посмотрим, как будут развиваться события.
– Так что выбирай, Жумакин, – закончил за него директор, – «Формула V8» – или GP3.
– Чемпионат Европы «Формула-3», – против воли вырвалось у меня.
Сидящие за столом коротко рассмеялись.
– Серьёзная заявка, – с усмешкой сказал Саморуков. – Однако тогда и соответствовать надо желаемому уровню… Дмитрий Витальевич расскажет, что для этого нужно сделать.
– В первую очередь – публично извиниться перед Лебедевым, – отозвался «пресс-коуч». – При этом для сглаживания конфликта нелишним будет упомянуть сложные условия на трассе и внезапность произошедшего. Списать всё на эмоциональный аффект и пообещать, что больше такого не повторится…
– Это, кстати, ещё одно обязательное условие для получения спонсорской поддержки, – встрял менеджер. – В том числе и от «Газпрома».
– Извиниться лучше в присутствии сокомандников, а также продублировать это потом в соцсети, – добавил Дмитрий Витальевич. – Прости, но иначе никак.
– И не забывай готовиться к заключительному этапу, – сказал директор, и я подумал, что его переносят из Сочи опять-таки в Пярну. Помни, Жумакин: предупреждение было первым и последним.
Я угрюмо кивнул.
Игорь потянул меня за плечо, и мы вдвоём направились к выходу.
– Жду на симуляторе, – сказал инженер, когда мы вышли в коридор, и зашагал прочь.
И в то же мгновение в нескольких метрах за спиной у мужчины прогремел взрыв.
Замерев в первый миг от грохота, пригнувшись и испуганно закрыв голову руками, хозяин внедорожника медленно обернулся.
Во дворе вовсю надрывались сигнализация других машин, несколько окон вокруг входа в подъезд рассыпались градом осколков – а дорогой чёрный автомобиль изнутри пожирало пламя.
* * *
Несколько часов спустя, под Волоколамском
В обед дождь малость поутих, но чуть погодя возобновился с новой силой. Из-за этого было неясно, стоит ли нам выезжать на старт в назначенное время – или же следует обождать. Но, по свежим данным о погоде, за пару часов точно ничто не должно было измениться, и промедление в любом случае оказалось бы напрасным. Так что решили не тянуть и начать гонку по расписанию.
Осторожно подъезжая к поул-позиции, на которой стоять мне доведётся впервые, я оглядывал в покрытые каплями зеркала пелотон за кормой болида.
Первый ряд стартовой решётки со мной разделил Исаакян. Выступал он неплохо, а в последнее время уверенно шёл вверх, занимая в общем зачёте шестое место. Если он не растерял темп после квалы, то как знать – может, за победу мне придётся побороться и с ним, а не только с Кари.
Финский фаворит расположился прямо за мной. Став третьим по обоим лучшим кругам, он явно был недоволен (ну да, после двух-то поулов – в Сочи и в Пярну…) и собирался отвоевать упущенное.
На четвёртом месте стоял – кто бы мог подумать! – Саша Вартанян, собравший утром несколько потрясающих для дебютанта кругов. И лишь от него самого зависело, сохранит он своё преимущество над остальными либо растеряет.
Третий ряд делили между собой Хуовинен и Атоев. Но если финн мог быть доволен возвращением после трёх неудачных этапов хотя бы в топ-пять, то Владимиру, который, как и Нико, взял в сезоне уже два поула и три победы, точно было над чем задуматься.
Остаток десятки составляли Саша Масленников (кстати, неделю назад он смог-таки после толчка Нерсеса удержать болид и не вылететь на траву, но пару позиций всё равно потерял и приехал тогда седьмым), вернувшийся в чемпионат Симо Лааксонен, Никита Троицкий и Никлас Нюлунд.
И замыкали двойную колонну те, кому не повезло в квалификации: Матвеев, Евстигнеев, Корнеев, Ситников и Лебедев (Кабаков покинул первенство ещё после Сочи, а Мавланов пропускал этап по неизвестным мне причинам). Рома вообще кое-как вошёл в сто семь процентов от моего времени, и я сомневался, что новичок сможет хоть кого-нибудь обогнать.
Однако, в конце концов, это гонки. Всякое может случиться, да ещё под дождём…
Потому и мне надо быть бдительным и глядеть в оба.
Самочувствие после напряжённого утреннего заезда оставалось хорошим, так что даже врачу пришлось развести руками и позволить мне выйти на старт. Единственное, что меня беспокоило, – то, что отец задерживался в Москве и не отвечал на звонки. Мама, приехавшая сюда вместе со мной вечером в среду, тоже волновалась.
Как бы не было всё это последствием того, что кто-то из шайки Формана захотел отыграться за арест своего босса…
Но всё могло объясниться и обычной пробкой вкупе с разряженным телефоном, и я решил пока не думать об этом так уж панически. К тому же, у меня, как-никак, гонка.
На светофорах зажглись два зелёных огня, и мы медленно тронулись с мест, уходя на прогревочный круг. Хотя греть шины о воду, покрывавшую асфальт, было, по моему мнению, смешно. Но требовалось следовать правилам.
И вот в пятнадцатый раз после перемещения в тело Жумакина я с нетерпением ждал мига, когда один за другим в туманной пелене дождя загорятся пять парных красных огней (в два ряда: сверху и снизу) и затем разом погаснут. И останутся впереди только пятьдесят пять – с нашей-то скоростью под ливнем – километров мокрого покрытия с высокой вероятностью каких-либо неожиданностей.
Сердце забилось быстрее, когда первый сигнал светофора прорезал водяную хмарь, а руки сами собой стиснули руль покрепче.
Я был готов выложиться на все сто, – чтобы никто не мог впоследствии сказать, что Жумакин слился после первой своей победы.
Короткий промежуток, когда горели все пять огней, показался мне бесконечным. Но и он подошёл к концу.
Свет красных огоньков пропал, как и не было.
Неуловимая граница пройдена. Время действовать.
Отработанными движениями я снял болид с нейтралки и выжал газ, начиная ускорение к первому повороту.
Нерсес тоже стартовал неплохо и легко выиграл у Нико вводный раунд сражения, потому что находился «внутри», ближе к апексу. Но меня опередить не удалось: я виртуозно подрезал машину номер 17 и устремился по залитому водой треку вперёд, выискивая более сухие участки траектории.
Ехать первым было не очень сложно, если не задумываться о том, что происходило позади. А я и не задумывался, ибо знал всё в деталях ещё по старым воспоминаниям.
Например, Нюлунду, скорее всего, повезло прыгнуть с десятого места на четвёртое, а Хуовинен и Лааксонен, наоборот, позиции потеряли: в глубине пелотона контактная борьба на старте всегда ожесточённая и беспощадная.
А Исаакян должен был сдерживать Кари примерно до пятого круга, и на этом отрезке мне следовало по максимуму от них оторваться.
Что я и принялся делать со всем старанием.
После четырёх витков я «привозил» преследователям секунды три, не меньше. Всем телом и вдобавок интуицией чувствуя поведение машины, я почти на автомате мог его контролировать. Руки и ноги действовали будто бы сами по себе, и мне оставалось лишь ловить кайф от экстремального, по сути, вождения.
Круга после шестого получилось разглядеть в зеркале, что Нико уже прошёл соперника и помаленьку ко мне приближается.
Чёрт. Надо бы поднажать. А то мало ли что может произойти на мокрой трассе…
Подходя на седьмом круге к «эске», я решил тормознуть посильнее, чтобы отыграть чуть-чуть времени. Да, это риск, но на него я не мог не пойти.
Ведь главный приз – победа – окупал всё.
Так… конец короткой прямой… точка торможения немного дальше… Поворот…
Нет! Что за?..
Я ощутил, как болид сносит – наподобие того, как было во второй сессии четверга, – раскручивая против часовой стрелки.
На этот раз медлить я не стал и на рефлексе дёрнул руль – сначала в сторону заноса, чтобы ускорить вращение, затем в противоположную; мне показалось, так сейчас будет правильнее. И газанул, чтобы выйти из скольжения.
Угадал. Аквапланирование, усиленное вывертами руля, развернуло меня носом точно к выходу из связки, а нажатая вовремя педаль направила через поздний апекс в нужную сторону.
Кари, если верить зыбкому виду заднего обзора, вновь подотстал.
Значит, схема рабочая. И как я до неё в первой – дождевой – практике не додумался?..
Но применять её нужно с осторожностью. Потому что занос – штука коварная, может и подвести в неподходящий момент.
Остаток заезда я гнал на чистом удовольствии, изредка смахивая перчаткой капли с полиуретанового щитка. Новый освоенный приём оказался действенным, и совсем скоро я перестал видеть кого бы то ни было позади в пределах досягаемости. Один раз управляемый занос тащил меня пару сотен метров, поддерживаемый лёгкими подгазовками; даже жёлтые флаги на пару секунд мелькнули, прежде чем я прекратил скольжение.
Всё шло как по маслу. Победа, считай, в кармане.
На четырнадцатом витке, который по таймингу должен был стать крайним, я почти нагнал Лебедева, отстававшего, судя по всему, на целый круг. С обгоном я не спешил: это мне ничего не дало бы, а случись что, мои почти гарантированные шансы могли и растаять. Так что я просто катил за Ромой, создавая ему иллюзию преследования.
Наконец мы вырулили на финишную прямую, в конце которой маршал, кажется, уже поднимал клетчатый флаг.
Оставалось проехать всего метров двести, как вдруг…
Лебедев сильно вилял на лужах, пытаясь хоть как-то корректировать траекторию. Внезапно его сорвало на ровном месте в занос – и я с замиранием сердца увидел, как болид с числом 32 на боковой поверхности заднего антикрыла несёт боком прямо на нос моего «Татууса».
Я попробовал отвернуть, но опоздал. Машины соприкоснулись, причём моя упёрлась в другую передним обтекателем (наверное, крыло зацепилось под днищем), и, неуправляемые, продолжили скользить вперёд, к финишной черте.
Скорость неумолимо падала – а сзади выкатывал из заключительного поворота Нико Кари.
В панике, чтобы сделать хотя бы что-то, я посильнее надавил на газ. Особого эффекта это не принесло, но замедление перестало быть таким стремительным.
Мне вспомнился мультфильм «Тачки», где в одном из эпизодов вот так же к финальной черте тащило лидера с лопнувшей покрышкой, в то время как соперники быстро приближались. Я мог только надеяться, что накопленного ранее отрыва хватит на этих последних секундах.
Кари был уже совсем близко. В итоге под флагом мы пронеслись практически одновременно: белый болид и два сцепившихся трёхцветных.
Финн умчался вперёд, спеша на пит-лейн, – а нас с Лебедевым вело по асфальту ещё с полсотни метров, и остановились мы на траве с внутренней стороны апекса первого поворота.
Я не стал дожидаться, пока сюда добегут сотрудники автодрома, и сам выбрался из кокпита, в сердцах зашвырнув руль в грязь. Если из-за этого автоламера я лишился победы, то Кари будет не догнать уже никак…
Рома также зашевелился на своём сиденье, стал отстёгивать ремни и выбираться наружу. Как только он вылез, я, подняв визор шлема, тут же подошёл к нему и толкнул его в грудь.
– Ты куда смотрел, когда пытался справиться с заносом?! – крикнул я застывшему напротив меня подростку. – Свернуть к краю надо было, а не корчить из себя умелого водителя, отставая на круг!..
– Сам-то куда смотрел? – ответил Лебедев, тоже толкнул меня ладонью в перчатке и начал стягивать шлем. – Чего не сместился к внешке, если такой крутой?! Можно подумать была большая проблема!..
Я не сдержался – и без замаха зарядил ему кулаком в мокрой перчатке по физиономии в круглой прорези подшлемника.
А потом развернулся и побрёл к пит-лейну.
Карьера гонщика непроста. И я только что получил этому наглядное подтверждение.
Глава 17
Среда, 9 сентября 2015, Москва
Пару минут я собирался с духом, прежде чем подойти к двери и постучать.
Сердце колотилось, в голову будто камней насыпали, а футболка на спине явно была влажной от пота. Я осознавал, что сейчас может решиться моё будущее как гонщика – по крайней мере в аспекте сотрудничества с «SMP Racing», и поэтому волновался. Да так, как, наверное, никогда в жизни: ни в той, ни в этой. Даже когда ЕГЭ сдавал… Нет, не так: даже когда следил за восхождением Макса Ферстаппена в начале 2021-го, пока меня не перебросило сюда. Ещё и гематома эта дурацкая наложилась…
– Да-да! – послышалось из кабинета директора, и я понял, что отступать некуда.
Коротко выдохнул, пересилил себя – и вошёл, прикрыв за собой дверь.
За столом собралась вся компания: директор команды Саморуков, главный менеджер, которого я не знал по имени, Дмитрий Витальевич из пресс-центра и Игорь. Квадрат, который, возможно, уже решил мою судьбу и теперь собирался огласить мне свой вердикт.
– Проходи, Жумакин, – сказал директор, и я двинулся к их столу. – Садись. Знаешь, почему тебя вызвали?
– Догадываюсь, – осторожно ответил я.
– Ну так вот, мы пока до конца не представляем, что с тобой делать. С одной стороны, ты совершил огромную ошибку, распустив руки на «Moscow Raceway» – при том, что в итоге победу тебе всё равно засчитали. Но в то же время в тебе есть задатки отличного гонщика, и вышвырнуть тебя сейчас из академии было бы необдуманным шагом. Тем более, что в чемпионате «Ф-4» ты идёшь на втором месте и на равных борешься с лидером. По сути, из всех «формулистов» своего класса ты стал сильнейшим. И на тебя уже есть определённые планы… Григорий Максимович, продолжите?
– Хорошо, – взял слово менеджер, полный светловолосый мужчина лет тридцати пяти в рубашке с короткими рукавами, и вытянул из стопки перед собой распечатку. – Михаил, как ты думаешь, когда определяется круг спонсоров, готовых вложиться в пилота?
– К концовке сезона? – предположил я. – Плюс-минус…
– А вот и ошибаешься. Ещё в середине года, когда становится более-менее ясно, кто на что способен, компании, выделяющие средства на поддержку, выбирают кандидатов и следят за ними до финала. И если кто-то проявляет себя хорошо, то соглашение может быть заключено до завершения чемпионата.
У тебя, однако, случай спорный. Начало сезона не то чтобы провалил, но провёл этак… серенько. По результатам, в смысле, а не по историям, которые с ними связаны, – усмехнулся менеджер. – Интерес к тебе начал возрастать после Сочи, а уж после Аластаро кое-кто стал присматриваться к тебе всерьёз. К Атоеву тоже, но он отдельная тема. А у тебя репутацию подпортил тот инцидент…
– Ближе к делу, – попросил Саморуков.
– Значится так… – Менеджер взглянул на распечатку. – До уик-энда расклад со спонсорами был примерно такой. При вхождении в топ-пять по итогам первенства «Газпром – детям» собирались вложить в твою дальнейшую карьеру три миллиона рублей, или пятьдесят тысяч евро; другие компании, чьи логотипы ты каждый раз мог видеть на машинах, – в совокупности приблизительно столько же. Остаток для продвижения в какую-нибудь европейскую серию набрали бы из частных фондов… Топ-три – уже вдвое больше от «Газпрома» плюс призовые от «SMP».
Но недавно всё изменилось. Уверенность спонсоров в тебе пошатнулась, и условия теперь следующие… Четвёртое или пятое места (но с твоими баллами так просто не будет) более не устраивают сторонних инвесторов, включая «Газпром», который выделит свои три миллиона, только если финал пройдёт гладко. Третье место обеспечит эту сумму, не считая призовых, текущее второе – заставит-таки подключиться фирмы. Чемпионство, понятное дело, решит всё в твою пользу. Но посмотрим, как будут развиваться события.
– Так что выбирай, Жумакин, – закончил за него директор, – «Формула V8» – или GP3.
– Чемпионат Европы «Формула-3», – против воли вырвалось у меня.
Сидящие за столом коротко рассмеялись.
– Серьёзная заявка, – с усмешкой сказал Саморуков. – Однако тогда и соответствовать надо желаемому уровню… Дмитрий Витальевич расскажет, что для этого нужно сделать.
– В первую очередь – публично извиниться перед Лебедевым, – отозвался «пресс-коуч». – При этом для сглаживания конфликта нелишним будет упомянуть сложные условия на трассе и внезапность произошедшего. Списать всё на эмоциональный аффект и пообещать, что больше такого не повторится…
– Это, кстати, ещё одно обязательное условие для получения спонсорской поддержки, – встрял менеджер. – В том числе и от «Газпрома».
– Извиниться лучше в присутствии сокомандников, а также продублировать это потом в соцсети, – добавил Дмитрий Витальевич. – Прости, но иначе никак.
– И не забывай готовиться к заключительному этапу, – сказал директор, и я подумал, что его переносят из Сочи опять-таки в Пярну. Помни, Жумакин: предупреждение было первым и последним.
Я угрюмо кивнул.
Игорь потянул меня за плечо, и мы вдвоём направились к выходу.
– Жду на симуляторе, – сказал инженер, когда мы вышли в коридор, и зашагал прочь.
