Лайма, как и три недели назад, сидела на краю между щитами и листала снимки на камере. Но её сгорбленная поза и какое-то отсутствующее выражение лица выдавали: что-то всё же произошло.
– Здравствуйте, – негромко сказал я, подходя. – Что-то случилось?
– А? – Она подняла на меня взгляд и чуть улыбнулась. Конечно же, весьма и весьма натянуто. – Привет, Мика. Хотел о чём-то поговорить? Я сейчас немного занята…
– Вижу. Вы казались такой несчастной, и я подумал, что вам не помешала бы чья-нибудь помощь…
Блин, опять! Как же меня бесят эти вылизанные англоязычные обороты.
– …но, если всё в порядке, извините, что побеспокоил.
– Ничего, – вздохнула она. – Мне просто надо собраться с мыслями – и подумать, в каком ключе буду описывать события предстоящего уик-энда. На что обратить внимание в первую очередь.
– Точно всё хорошо?
– Да, нормально.
– У вас вид такой, будто вы сейчас расплачетесь.
– Так заметно? – Она выключила камеру и посмотрела на своё отражение в стекле дисплея. – Что ж, это моё личное дело. Сама как-нибудь разберусь.
– Ну удачи. Я пойду. До завтра.
– Подожди…
Я обернулся, собравшись уже вернуться к боксам.
Лайма смотрела на меня. И явно о чём-то думала.
– Вот скажи: чем ты мне планировал помочь, а? – спросила наконец. – Если даже ничего не знаешь о том, что на душе у человека?
Я пожал плечами. В крайнем случае забил бы в «Яндекс-поиск»…
– Понятно. Иди, значит. Куда хотел.
– Ну ладно.
И я ушёл. Тем более, что Игорь активно махал мне с другой стороны пит-лейна.
А у Лаймы-то явно какая-то беда. И, возможно, лучше и правда не лезть. Пусть сама решает, как поступить.
К тому же, она, как-никак, на три года старше Жумакина. Сама как-нибудь справится…
А у меня и своих проблем хватает.
* * *
Тем же вечером, Пярну
– Мих, а что тебя врач после каждого заезда к себе тягает? – внезапно спросил Троицкий. – И на московском этапе… И выезжать ты позже стал, и чаще на пит-лейн заворачивать… Случилось, что ли, чего?
Я оторвал взгляд от ноутбука, на котором через силу писал на псевдокоде структуру интегрированного интерфейса для новой субверсии косогорского приложения LiveSmart, и обернулся к Никите. Тот сидел на кровати со смартфоном в руке и выжидающе смотрел на меня. В глазах у него была озабоченность.
– Тебе так интересно? – спросил в ответ, потирая макушку, под которой, казалось, вращались циркулярные пилы.
– Мих, я же вижу: с тобой что-то не так. Но ты как будто это от всех пытаешься скрыть. Но ты же себе только хуже делаешь! А у нас уже завтра начинаются финальные гонки!..
– М-да, скажи это Лайме… – пробормотал я.
– Что?
– Говорю: не кричи, а? И так голова тяжёлая… Ты уверен, что тебе это важно знать?
– А вдруг что-то с тобой произойдёт на трассе? Учти, Миха: мы тебя не бросим. Из нас ты стал самым крутым гонщиком, и мы хотим, чтобы у тебя и дальше всё было хорошо. Чего – по тебе – не видно!
– Ну ладно, – вздохнул я и выдал ему лайт-версию списка своих заморочек.
Какое-то время Никита молчал, обдумывая услышанное. Затем сказал:
– Осталось два дня, и сезон закончится. Тебе надо как-нибудь это дело вытянуть, чтобы достичь цели. Но без разницы, как всё пройдёт, – сразу ложись на операцию. Ты никому не сделаешь лучше, убив себя ради чемпионства – всего лишь, Мих! – в «Формуле»-четвёрке. Поверь, это того не стоит. В «Ф-1» ещё может быть, допускаю, но не здась. Мелковато как-то…
– Без тебя знаю…
Никита отложил смартфон, встал, выключил в комнате свет, подошёл к окну и распахнул шторы, уставившись в небо.
– Куда бы ты хотел пойти, Жумакин? В смысле – после этой «Формулы»? Мы, считай, на соревнованиях вряд ли больше встретимся: слишком разные у всех будут судьбы…
– «Евротрёшка», – ответил я, выключил ноут и также подошёл к окну. – Если повезёт. Если нет, то «Рено» или «V8»… А что?
– Послушай себя, Мих! Ты так просто об этом говоришь, словно это уже решённое дело! Думаешь, все, кто тут ездит, станут обязательно топ-пилотами? Да всего у нескольких вообще есть шансы куда-то пробиться! И ты один из них. Подумай о том, что бы ты мог сделать. Море возможностей, которые способны вывести тебя на вершину…
– А Атоев? Он тоже водит прям обалденно…
– Но он сейчас не станет чемпионом. А у тебя может получиться. Но это не так уж важно. Гораздо важнее, что чем лучше гоняешь, тем дольше сможешь это продолжать. Дольше будешь заниматься любимым делом. А это дорогого стоит.
Он поднял голову, глядя на мерцающую в вышине точку пролетающего спутника.
– Гонки как космос, Мих. И этим всё сказано. Подумай.
И он стал укладываться спать, а я продолжал стоять и с отрешённым видом всматриваться в чёрное беззвёздное небо.
* * *
Суббота, 19 сентября, утро
Проснулся я сам, без будильника, на полчаса раньше обычного времени. Сонливость вмиг ушла, как и не было, и даже голова болела не так сильно. На всякий случай съел одну из таблеток но-шпы, привезённых в обёртке от мыла, запил водой из бутылки на столике. Машинально отметил, что вода в номере кончается, нужно будет набрать из кулера, но решил заняться этим вечером, а пока – начать обычный гоночный день.
Быстро помылся, оделся, под похрапывание Троицкого вышел в коридор и направился вниз, в столовую.
Там было малолюдно: механики с инженерами также, видимо, только вставали или ещё дрыхли перед долгой напряжённой работой. Взглядом я нашёл Лайму – та сидела в дальнем углу и почти не ела; глаза у неё определённо были красноватые. То ли не выспалась, то ли плакала. Второе вероятнее.
Помня, что ей не понравилась моя вчерашняя назойливость, я взял себе завтрак и устроился чуть поодаль, через пару столиков, сделав вид, будто и вовсе не заметил журналистку.
Меня-то она точно увидела. Прошла мимо, неся на подносе практически нетронутую еду, коротко обронила:
– Good morning.
– Same for you, – откликнулся я, наворачивая за обе щеки.
В эту минуту у меня не имелось желания задумываться о её проблемах. Следовало набраться сил перед решающими заездами чемпионата.
Ночью, похоже, прошёл дождик, так как трасса была немного влажной. Но утро оказалось ясным, и асфальт стремительно подсыхал, так что к моменту, когда мы выехали на квалификацию, сцепление было уже почти как вчера.
Неспешный круг прогрева – и темп, темп, темп! Не выжидая, пока выйдет на полную мощность мотор и адаптируется к треку резина, – ходу, ходу, ходу!
С головной болью, даже притуплённой таблеткой, водить было не так-то легко. Приходилось до предела напрягать внимание, чтобы с точностью до километра в час контролировать скорость на прямых и вписываться в повороты. Однако меня спасало то, что я на память знал, где и как нужно ехать, и это позволяло избегать ошибок – может, малость жертвуя быстротой. И элементом риска.
Но постепенно я вкатывался в свой максимальный режим, а потому, закрепив результат на минималках (минута тринадцать, вряд ли лучше), решил опробовать идею, возникшую по ходу второй тренировки.
Машина была сбалансированно настроена, и в обычной ситуации вождения ни избытка, ни недостатка поворачиваемости быть не должно. Но если проходить бэнкинг почти не тормозя, с одним лишь отпущенным газом?.. Возникнет сильный момент инерции, который отбросит физически более тяжёлую заднюю часть болида к внешнему краю трассы, в то время как нос останется у внутреннего апекса. Главное в этот миг – быстро и плавно выжать газ, чтобы обрести устойчивость и уже в начале прямой получить хорошее ускорение, усиленное уклоном. Примерно так в своё время делал Шумахер.
Я же хотел ко всему этому добавить намного более ранний выкрут руля, чтобы «Татуус» начал поворачивать аж в районе точки торможения при обычной езде, но из-за инерции сделал это у внешней кромки. Надо только тщательно выбрать время и предел скорости на входе, чтобы меня не развернуло в столь ответственной сессии…
Закончив шестой круг (так как все выехали позже, чем нужно, у меня оставалось всего минут десять), я начал применять в подходящих для этого поворотах придуманную тактику. Причём не как на тренировке – осторожно, а почти что в полную силу, со всей скоростной отдачей.
Машина, конечно, выезжала достаточно широко и вообще виляла на грани потери управления, пару раз на витке зацепив траву и подпрыгнув на поребрике, но я смог удержать её на асфальте. Помарки, вероятно, помешали мне сразу улучшить время, но я понимал, что на верном пути.
Однако ни один из оставшихся до клетчатого флага семи кругов у меня не вышло проехать идеально. Настолько агрессивно я ещё не водил, и понятно, что следовало хорошенько освоиться с новым приёмом. К тому же, мешала и боль, мешавшая сосредоточиться. Но всё же пару неплохих времён я собрал.
В гонке, если что, отыграюсь… наверное.
Интересно, отец уже приехал – или его опять какие-то важные дела задержали?..
Когда я заехал на пит-лейн и выбрался из кокпита, Игорь едва заметно хмурился и как будто был немного расстроен.
– Что там? – дежурно поинтересовался у него, стягивая шлем.
– По лучшему кругу ты третий – 1:12.121, так что стартуешь в первой гонке впереди Кари, а если учесть, что Атоев потеряет десять мест за ремонт двигателя, – вообще вторым, за Ахмедом. – Игорь покачал головой. – Кто бы мог подумать, что он за этот год станет настолько сильным… А вот с третьим заездом не повезло. Ты четвёртый – 1:12.211, на шестьдесят одну тысячную медленнее Нико. Для победы в чемпионате нужно будет обходить не только его, но и Атоева. За Ахмедом не гонись: всё равно он очков не получает… Твоя задача – обогнать Кари и оставить его позади на финише. Помни об этом, Миш. Ты хорошо себя чувствуешь? Справишься?
– Да. Всё отлично…
«Ага, щас. Вот только пару таблеток выпью, и сразу всё станет нормально. Ненадолго – на пару часов, но… мне потребуется полчаса. Трижды: сегодня и два раза завтра. Надеюсь, этого хватит…»
Вслух я, естественно, этого не произнёс. Сорвал с головы потный подшлемник и вместе с остальными направился в здание автодрома через проёмы боксов.
Надо будет у мамы про отца спросить. Вдруг она в курсе…
* * *
Пару часов спустя, Подмосковье
– Подъезжаем, Юрий Иванович, – проинформировал водитель, сверившись с навигатором.
– Хорошо, – отозвался Жумакин-старший и передвинулся на широком заднем сиденье ближе к правой двери.
Глянул на часы: до конца регистрации ещё полчаса. Успеет!
Всё этот чёртов тендер: победа принесла такие заморочки, что хоть вешайся. Столько всего нужно знать, подписывать, согласовывать, мотаться туда-сюда, проверяя, всё ли в порядке на объектах подряда, и встречаясь с людьми… Как же он от всего этого устал!..
Мелькнула крамольная мысль по завершении проекта продать фирму и вместе с семьёй переехать в Европу, вложив средства в карьеру сына и айтишное предприятие, куда тот устроился на подработку.
Мечты, мечты… Сперва текущие проблемы необходимо решить, Мишке оплатить операцию, подождать, пока восстановится и его куда-нибудь подпишут… тогда и посмотрим. А пока…
Машина затормозила у похожего на длинную стеклянно-стальную сосиску терминала аэропорта Домодедово. Юрий Иванович, не теряя времени, выбрался из салона, достал из багажника саквояж и вместе с охранником, который в дороге сидел справа от водителя, направился ко входу.
– Господин Жумакин? – неожиданно окликнул его кто-то.
Бизнесмен остановился, заозирался. Охранник напрягся, положил руку на оружие.
А к ним подходили знакомый следователь, отправивший в СИЗО господина Формана, и сопровождавшие его молчаливые полицейские.
Юрий Иванович почуял неладное. «Неужели это?..»
– Здравствуйте, – сказал он сдержанно. – Что-то случилось?
– Господин Жумакин, вы задержаны за дачу взятки в значительном размере для выполнения заведомо незаконных действий, а именно подлога медицинских документов о состоянии здоровья вашего сына, Михаила Жумакина, – без тени веселья или злорадства отчеканил Костров. – Статья 291 УК РФ, часть третья. Вам придётся проехать с нами.
– Могу я позвонить жене? Две минуты.
– Можете, – чуть помедлив, ответил следователь.
– Благодарю.
Юрий Иванович отошёл в сторону и достал смартфон.
– Алло, Милена? – донеслось до Кострова и полицейских. – Это я. У меня проблемы. Большие. Да, ты правильно всё поняла… Только не плачь, слышишь? Мише ничего не говори. Во всяком случае пока. Пусть катается… Всё, обнимаю. Мне пора.
Жумакин-старший убрал телефон от уха и двинулся обратно к сотрудникам органов.
– Андрей, вы с Антоном свободны, – сказал дожидавшемуся его охраннику. – Заплатил я вам за две недели вперёд, так что на этот счёт можете не волноваться. – И уже Кострову: – Ведите. Я готов.
* * *
Чуть позже, Аудру
Первая гонка выдалась не особо интересной. Начав со второго места – с «грязной» траектории, я выиграл старт у Кари, не дав тому обойти меня в самом начале. Ахмед, конечно, сразу уехал, и мне оставалось лишь наблюдать удаляющуюся корму его болида – и не пускать финна вперёд.
Нико пробовал атаковать всеми доступными способами: и получить от меня небольшой слипстрим, и протиснуться по внутреннему радиусу в повороте, и оттеснить к краю трассы… Пару раз: на седьмом и одиннадцаом кругах – ему удавалось поравняться со мной и даже продвинуться чуть-чуть дальше, но я кое-как отбивал позицию обратно.
Я ни о чём не думал: на скорости за сто, местами за сто пятьдесят какие-то жизненные вещи не имели значения. Просто до предела надсаживал машину, стараясь остаться посредине, между двумя белыми «Татуусами». В нынешнем состоянии – голову будто плющит изнутри, в висках стучит кровь, дыхание тяжёлое, как у загнанного зверя, – большего я добиться не мог.
Так мы втроём и финишировали: Энаам с отрывом от меня в 2,873 секунды – и я с Кари, разделённые жалкими шестью десятыми. В который раз. Будь гонки длиннее круга на три, я в такой ситуации отдавал бы место. Но пока меня, что называется, хватало.
Наконец прошли все формальности, люди стали грузиться в автобусы и легковушки, чтобы вернуться в город. Я же ненадолго оказался вместе с мамой, приехавшей на автодром меня поддержать, на расстоянии от всей этой суеты.
Пользуясь тем, что рядом не было посторонних, мама обняла меня и прошептала:
– Миш, я знаю, ты лучший!
В её шёпоте я уловил слёзы, и это навело меня на подозрение.
– Отец так и не звонил? – спросил я, отстранившись.
– Звонил, – после недолгой паузы ответила она. Вопреки ожиданиям, не заплакала. – Не волнуйся за него. Опять дела его задержали…
– Он жив? – Я уже не знал, чего ждать.
– Да. Он в полном порядке. И надеюсь, он со всем справится.
* * *
Ночь, Пярну
Проснулся я по двум противоположным причинам: одновременно хотелось по нужде и попить. Вокруг было темно, и я глянул время на смартфоне, а не на будильнике.
Полвторого ночи. Недолго же я проспал. А ведь завтра (точнее, уже полтора часа как сегодня) очень важный день…
Волнения не было. Во всяком случае пока. И я уж точно не собирался вызывать его сам или поддаваться, когда оно придёт.
Я спокойно сделал всё, что было нужно, и, взяв со стола одну из пустых пластиковых бутылок, как был – в майке, шортах и кедах на босу ногу – вышел в коридор.
Кулер находился в небольшом углублении-рекреации у выхода на лестницу. Я шёл мимо закрытых дверей компактных уютных номеров, где спали те, кто приехал в эти выходные на автодром, и слышал лишь собственные тихие шаги и дыхание.
– Здравствуйте, – негромко сказал я, подходя. – Что-то случилось?
– А? – Она подняла на меня взгляд и чуть улыбнулась. Конечно же, весьма и весьма натянуто. – Привет, Мика. Хотел о чём-то поговорить? Я сейчас немного занята…
– Вижу. Вы казались такой несчастной, и я подумал, что вам не помешала бы чья-нибудь помощь…
Блин, опять! Как же меня бесят эти вылизанные англоязычные обороты.
– …но, если всё в порядке, извините, что побеспокоил.
– Ничего, – вздохнула она. – Мне просто надо собраться с мыслями – и подумать, в каком ключе буду описывать события предстоящего уик-энда. На что обратить внимание в первую очередь.
– Точно всё хорошо?
– Да, нормально.
– У вас вид такой, будто вы сейчас расплачетесь.
– Так заметно? – Она выключила камеру и посмотрела на своё отражение в стекле дисплея. – Что ж, это моё личное дело. Сама как-нибудь разберусь.
– Ну удачи. Я пойду. До завтра.
– Подожди…
Я обернулся, собравшись уже вернуться к боксам.
Лайма смотрела на меня. И явно о чём-то думала.
– Вот скажи: чем ты мне планировал помочь, а? – спросила наконец. – Если даже ничего не знаешь о том, что на душе у человека?
Я пожал плечами. В крайнем случае забил бы в «Яндекс-поиск»…
– Понятно. Иди, значит. Куда хотел.
– Ну ладно.
И я ушёл. Тем более, что Игорь активно махал мне с другой стороны пит-лейна.
А у Лаймы-то явно какая-то беда. И, возможно, лучше и правда не лезть. Пусть сама решает, как поступить.
К тому же, она, как-никак, на три года старше Жумакина. Сама как-нибудь справится…
А у меня и своих проблем хватает.
* * *
Тем же вечером, Пярну
– Мих, а что тебя врач после каждого заезда к себе тягает? – внезапно спросил Троицкий. – И на московском этапе… И выезжать ты позже стал, и чаще на пит-лейн заворачивать… Случилось, что ли, чего?
Я оторвал взгляд от ноутбука, на котором через силу писал на псевдокоде структуру интегрированного интерфейса для новой субверсии косогорского приложения LiveSmart, и обернулся к Никите. Тот сидел на кровати со смартфоном в руке и выжидающе смотрел на меня. В глазах у него была озабоченность.
– Тебе так интересно? – спросил в ответ, потирая макушку, под которой, казалось, вращались циркулярные пилы.
– Мих, я же вижу: с тобой что-то не так. Но ты как будто это от всех пытаешься скрыть. Но ты же себе только хуже делаешь! А у нас уже завтра начинаются финальные гонки!..
– М-да, скажи это Лайме… – пробормотал я.
– Что?
– Говорю: не кричи, а? И так голова тяжёлая… Ты уверен, что тебе это важно знать?
– А вдруг что-то с тобой произойдёт на трассе? Учти, Миха: мы тебя не бросим. Из нас ты стал самым крутым гонщиком, и мы хотим, чтобы у тебя и дальше всё было хорошо. Чего – по тебе – не видно!
– Ну ладно, – вздохнул я и выдал ему лайт-версию списка своих заморочек.
Какое-то время Никита молчал, обдумывая услышанное. Затем сказал:
– Осталось два дня, и сезон закончится. Тебе надо как-нибудь это дело вытянуть, чтобы достичь цели. Но без разницы, как всё пройдёт, – сразу ложись на операцию. Ты никому не сделаешь лучше, убив себя ради чемпионства – всего лишь, Мих! – в «Формуле»-четвёрке. Поверь, это того не стоит. В «Ф-1» ещё может быть, допускаю, но не здась. Мелковато как-то…
– Без тебя знаю…
Никита отложил смартфон, встал, выключил в комнате свет, подошёл к окну и распахнул шторы, уставившись в небо.
– Куда бы ты хотел пойти, Жумакин? В смысле – после этой «Формулы»? Мы, считай, на соревнованиях вряд ли больше встретимся: слишком разные у всех будут судьбы…
– «Евротрёшка», – ответил я, выключил ноут и также подошёл к окну. – Если повезёт. Если нет, то «Рено» или «V8»… А что?
– Послушай себя, Мих! Ты так просто об этом говоришь, словно это уже решённое дело! Думаешь, все, кто тут ездит, станут обязательно топ-пилотами? Да всего у нескольких вообще есть шансы куда-то пробиться! И ты один из них. Подумай о том, что бы ты мог сделать. Море возможностей, которые способны вывести тебя на вершину…
– А Атоев? Он тоже водит прям обалденно…
– Но он сейчас не станет чемпионом. А у тебя может получиться. Но это не так уж важно. Гораздо важнее, что чем лучше гоняешь, тем дольше сможешь это продолжать. Дольше будешь заниматься любимым делом. А это дорогого стоит.
Он поднял голову, глядя на мерцающую в вышине точку пролетающего спутника.
– Гонки как космос, Мих. И этим всё сказано. Подумай.
И он стал укладываться спать, а я продолжал стоять и с отрешённым видом всматриваться в чёрное беззвёздное небо.
* * *
Суббота, 19 сентября, утро
Проснулся я сам, без будильника, на полчаса раньше обычного времени. Сонливость вмиг ушла, как и не было, и даже голова болела не так сильно. На всякий случай съел одну из таблеток но-шпы, привезённых в обёртке от мыла, запил водой из бутылки на столике. Машинально отметил, что вода в номере кончается, нужно будет набрать из кулера, но решил заняться этим вечером, а пока – начать обычный гоночный день.
Быстро помылся, оделся, под похрапывание Троицкого вышел в коридор и направился вниз, в столовую.
Там было малолюдно: механики с инженерами также, видимо, только вставали или ещё дрыхли перед долгой напряжённой работой. Взглядом я нашёл Лайму – та сидела в дальнем углу и почти не ела; глаза у неё определённо были красноватые. То ли не выспалась, то ли плакала. Второе вероятнее.
Помня, что ей не понравилась моя вчерашняя назойливость, я взял себе завтрак и устроился чуть поодаль, через пару столиков, сделав вид, будто и вовсе не заметил журналистку.
Меня-то она точно увидела. Прошла мимо, неся на подносе практически нетронутую еду, коротко обронила:
– Good morning.
– Same for you, – откликнулся я, наворачивая за обе щеки.
В эту минуту у меня не имелось желания задумываться о её проблемах. Следовало набраться сил перед решающими заездами чемпионата.
Ночью, похоже, прошёл дождик, так как трасса была немного влажной. Но утро оказалось ясным, и асфальт стремительно подсыхал, так что к моменту, когда мы выехали на квалификацию, сцепление было уже почти как вчера.
Неспешный круг прогрева – и темп, темп, темп! Не выжидая, пока выйдет на полную мощность мотор и адаптируется к треку резина, – ходу, ходу, ходу!
С головной болью, даже притуплённой таблеткой, водить было не так-то легко. Приходилось до предела напрягать внимание, чтобы с точностью до километра в час контролировать скорость на прямых и вписываться в повороты. Однако меня спасало то, что я на память знал, где и как нужно ехать, и это позволяло избегать ошибок – может, малость жертвуя быстротой. И элементом риска.
Но постепенно я вкатывался в свой максимальный режим, а потому, закрепив результат на минималках (минута тринадцать, вряд ли лучше), решил опробовать идею, возникшую по ходу второй тренировки.
Машина была сбалансированно настроена, и в обычной ситуации вождения ни избытка, ни недостатка поворачиваемости быть не должно. Но если проходить бэнкинг почти не тормозя, с одним лишь отпущенным газом?.. Возникнет сильный момент инерции, который отбросит физически более тяжёлую заднюю часть болида к внешнему краю трассы, в то время как нос останется у внутреннего апекса. Главное в этот миг – быстро и плавно выжать газ, чтобы обрести устойчивость и уже в начале прямой получить хорошее ускорение, усиленное уклоном. Примерно так в своё время делал Шумахер.
Я же хотел ко всему этому добавить намного более ранний выкрут руля, чтобы «Татуус» начал поворачивать аж в районе точки торможения при обычной езде, но из-за инерции сделал это у внешней кромки. Надо только тщательно выбрать время и предел скорости на входе, чтобы меня не развернуло в столь ответственной сессии…
Закончив шестой круг (так как все выехали позже, чем нужно, у меня оставалось всего минут десять), я начал применять в подходящих для этого поворотах придуманную тактику. Причём не как на тренировке – осторожно, а почти что в полную силу, со всей скоростной отдачей.
Машина, конечно, выезжала достаточно широко и вообще виляла на грани потери управления, пару раз на витке зацепив траву и подпрыгнув на поребрике, но я смог удержать её на асфальте. Помарки, вероятно, помешали мне сразу улучшить время, но я понимал, что на верном пути.
Однако ни один из оставшихся до клетчатого флага семи кругов у меня не вышло проехать идеально. Настолько агрессивно я ещё не водил, и понятно, что следовало хорошенько освоиться с новым приёмом. К тому же, мешала и боль, мешавшая сосредоточиться. Но всё же пару неплохих времён я собрал.
В гонке, если что, отыграюсь… наверное.
Интересно, отец уже приехал – или его опять какие-то важные дела задержали?..
Когда я заехал на пит-лейн и выбрался из кокпита, Игорь едва заметно хмурился и как будто был немного расстроен.
– Что там? – дежурно поинтересовался у него, стягивая шлем.
– По лучшему кругу ты третий – 1:12.121, так что стартуешь в первой гонке впереди Кари, а если учесть, что Атоев потеряет десять мест за ремонт двигателя, – вообще вторым, за Ахмедом. – Игорь покачал головой. – Кто бы мог подумать, что он за этот год станет настолько сильным… А вот с третьим заездом не повезло. Ты четвёртый – 1:12.211, на шестьдесят одну тысячную медленнее Нико. Для победы в чемпионате нужно будет обходить не только его, но и Атоева. За Ахмедом не гонись: всё равно он очков не получает… Твоя задача – обогнать Кари и оставить его позади на финише. Помни об этом, Миш. Ты хорошо себя чувствуешь? Справишься?
– Да. Всё отлично…
«Ага, щас. Вот только пару таблеток выпью, и сразу всё станет нормально. Ненадолго – на пару часов, но… мне потребуется полчаса. Трижды: сегодня и два раза завтра. Надеюсь, этого хватит…»
Вслух я, естественно, этого не произнёс. Сорвал с головы потный подшлемник и вместе с остальными направился в здание автодрома через проёмы боксов.
Надо будет у мамы про отца спросить. Вдруг она в курсе…
* * *
Пару часов спустя, Подмосковье
– Подъезжаем, Юрий Иванович, – проинформировал водитель, сверившись с навигатором.
– Хорошо, – отозвался Жумакин-старший и передвинулся на широком заднем сиденье ближе к правой двери.
Глянул на часы: до конца регистрации ещё полчаса. Успеет!
Всё этот чёртов тендер: победа принесла такие заморочки, что хоть вешайся. Столько всего нужно знать, подписывать, согласовывать, мотаться туда-сюда, проверяя, всё ли в порядке на объектах подряда, и встречаясь с людьми… Как же он от всего этого устал!..
Мелькнула крамольная мысль по завершении проекта продать фирму и вместе с семьёй переехать в Европу, вложив средства в карьеру сына и айтишное предприятие, куда тот устроился на подработку.
Мечты, мечты… Сперва текущие проблемы необходимо решить, Мишке оплатить операцию, подождать, пока восстановится и его куда-нибудь подпишут… тогда и посмотрим. А пока…
Машина затормозила у похожего на длинную стеклянно-стальную сосиску терминала аэропорта Домодедово. Юрий Иванович, не теряя времени, выбрался из салона, достал из багажника саквояж и вместе с охранником, который в дороге сидел справа от водителя, направился ко входу.
– Господин Жумакин? – неожиданно окликнул его кто-то.
Бизнесмен остановился, заозирался. Охранник напрягся, положил руку на оружие.
А к ним подходили знакомый следователь, отправивший в СИЗО господина Формана, и сопровождавшие его молчаливые полицейские.
Юрий Иванович почуял неладное. «Неужели это?..»
– Здравствуйте, – сказал он сдержанно. – Что-то случилось?
– Господин Жумакин, вы задержаны за дачу взятки в значительном размере для выполнения заведомо незаконных действий, а именно подлога медицинских документов о состоянии здоровья вашего сына, Михаила Жумакина, – без тени веселья или злорадства отчеканил Костров. – Статья 291 УК РФ, часть третья. Вам придётся проехать с нами.
– Могу я позвонить жене? Две минуты.
– Можете, – чуть помедлив, ответил следователь.
– Благодарю.
Юрий Иванович отошёл в сторону и достал смартфон.
– Алло, Милена? – донеслось до Кострова и полицейских. – Это я. У меня проблемы. Большие. Да, ты правильно всё поняла… Только не плачь, слышишь? Мише ничего не говори. Во всяком случае пока. Пусть катается… Всё, обнимаю. Мне пора.
Жумакин-старший убрал телефон от уха и двинулся обратно к сотрудникам органов.
– Андрей, вы с Антоном свободны, – сказал дожидавшемуся его охраннику. – Заплатил я вам за две недели вперёд, так что на этот счёт можете не волноваться. – И уже Кострову: – Ведите. Я готов.
* * *
Чуть позже, Аудру
Первая гонка выдалась не особо интересной. Начав со второго места – с «грязной» траектории, я выиграл старт у Кари, не дав тому обойти меня в самом начале. Ахмед, конечно, сразу уехал, и мне оставалось лишь наблюдать удаляющуюся корму его болида – и не пускать финна вперёд.
Нико пробовал атаковать всеми доступными способами: и получить от меня небольшой слипстрим, и протиснуться по внутреннему радиусу в повороте, и оттеснить к краю трассы… Пару раз: на седьмом и одиннадцаом кругах – ему удавалось поравняться со мной и даже продвинуться чуть-чуть дальше, но я кое-как отбивал позицию обратно.
Я ни о чём не думал: на скорости за сто, местами за сто пятьдесят какие-то жизненные вещи не имели значения. Просто до предела надсаживал машину, стараясь остаться посредине, между двумя белыми «Татуусами». В нынешнем состоянии – голову будто плющит изнутри, в висках стучит кровь, дыхание тяжёлое, как у загнанного зверя, – большего я добиться не мог.
Так мы втроём и финишировали: Энаам с отрывом от меня в 2,873 секунды – и я с Кари, разделённые жалкими шестью десятыми. В который раз. Будь гонки длиннее круга на три, я в такой ситуации отдавал бы место. Но пока меня, что называется, хватало.
Наконец прошли все формальности, люди стали грузиться в автобусы и легковушки, чтобы вернуться в город. Я же ненадолго оказался вместе с мамой, приехавшей на автодром меня поддержать, на расстоянии от всей этой суеты.
Пользуясь тем, что рядом не было посторонних, мама обняла меня и прошептала:
– Миш, я знаю, ты лучший!
В её шёпоте я уловил слёзы, и это навело меня на подозрение.
– Отец так и не звонил? – спросил я, отстранившись.
– Звонил, – после недолгой паузы ответила она. Вопреки ожиданиям, не заплакала. – Не волнуйся за него. Опять дела его задержали…
– Он жив? – Я уже не знал, чего ждать.
– Да. Он в полном порядке. И надеюсь, он со всем справится.
* * *
Ночь, Пярну
Проснулся я по двум противоположным причинам: одновременно хотелось по нужде и попить. Вокруг было темно, и я глянул время на смартфоне, а не на будильнике.
Полвторого ночи. Недолго же я проспал. А ведь завтра (точнее, уже полтора часа как сегодня) очень важный день…
Волнения не было. Во всяком случае пока. И я уж точно не собирался вызывать его сам или поддаваться, когда оно придёт.
Я спокойно сделал всё, что было нужно, и, взяв со стола одну из пустых пластиковых бутылок, как был – в майке, шортах и кедах на босу ногу – вышел в коридор.
Кулер находился в небольшом углублении-рекреации у выхода на лестницу. Я шёл мимо закрытых дверей компактных уютных номеров, где спали те, кто приехал в эти выходные на автодром, и слышал лишь собственные тихие шаги и дыхание.
