Что произошло? Почему у неё ничего не получилось? Ксюня кое-как мысленно связала это с неудачей Ласа, но предположений о причинах этого выдвинуть не смогла, так как мозг всё ещё отказывался активно думать.
– Ничего удивительного: типичные симптомы сотрясения, – заключила Зелма, придвинула к себе контейнер, раскрыла и достала оттуда распылитель, безыгольный инъектор и пару ампул. – Сейчас я сделаю тебе укол, и станет немного легче. Несколько дней тебе придётся полежать; потом, если всё будет в порядке, сможешь и дальше тренироваться. Но о походах в лес на какое-то время придётся забыть. Дай руку
Разведчица прыснула из распылителя спиртом на кожу Ксюни, затем зарядила в инъектор препараты и один за другим впрыснула их ей в вену на внутренней стороне локтя, дважды нажав на кнопку прибора.
– Лас... – позвала сталочка уже почти нормальным голосом, поморщившись от неприятных ощущений, когда лазерный луч инъектора сделал в коже и кровеносном сосуде микроскопический прокол, в который устройство впрыснуло лекарства. – Что тогда произошло? Мут напал на меня, да?..
– Он врезался в тебя и отбросил, а ты от этого ударилась головой об дерево, – ответил Плющ, стоявший вместе с Ласом рядом с лавкой, в своей обычной прямой и жёсткой манере. – Мы принесли тебя в деревню, и ты провалялась в отключке весь день и всю ночь.
– Я не могла заставить его остановиться... – пробормотала Ксюня; Зелма капнула на место инъекции гелевой мазью и стала собирать оборудование обратно в контейнер. – Не могла... – Сталочка вдруг мелко затряслась, зажмурившись и прерывисто дыша, и Лас насторожился. Неужели что-то случилось?.. – Почему?.. – простонала Ксюня, и юноша понял, что его подруга плачет. – Я же всё как тогда делала...
– Ксюня, я... потом тебе всё объясню, – сказал Лас, садясь на место, освобождённое Зелмой, которая уже собралась уходить, и беря ладонь сталочки в свою. – Всё позади. Ты с нами. Мы поможем тебе. Поверь, всё будет хорошо.
– Хотелось бы верить... – тихо сказал Плющ, чтобы Ксюня его не услышала, и вслед за Зелмой вышел наружу.
Ему хотелось поскорее вернуться к себе и досмотреть последний утренний сон. Ксюне он, конечно, сочувствовал, но, во-первых, всё, как оказалось, было не очень и ужасно; во-вторых, с ней был Лас, который уж точно не оставит подругу, если что-то случится; ну и в-третьих, Плющ знал, что, кроме Ксюни, в этой жизни есть ещё много вещей, требующих его участия. Например, вдоволь поспать.
* * *
Лагерь экологов, чуть позже.
– Что, хочешь пораньше приняться за работу, закончить поскорее, а потом зависнуть где-нибудь со своей Зелмой? – угрюмо поинтересовалась Астрид, наблюдая со своей койки за тем, как собираются остальные экологи перед выходом в лес.
– Я не считаю правильным обсуждать с подчинёнными свои занятия в нерабочее время, – ответил Матвей, застёгивая куртку: встроенный в стену домика термометр показал сегодня минусовую температуру.
– А, значит, правда... Ты ещё за всё ответишь, гад... Тоже мне – начальник...
– Попрошу без оскорблений. Полномочия лидера группы я взял на себя исходя из сложившейся ситуации. При сглаживании противоречий нужда в этом отпадёт. Но, к сожалению, пока до этого не дошло.
– И вряд ли дойдёт. Я тебе отомщу – надолго запомнишь... на всю жизнь... Я же тебя...
– А зачем? – Матвей уже застегнул куртку и теперь стоял посреди помещения лицом к европейке; остальные столпились у двери, уже готовые к выходу. Эколог махнул им рукой: мол, идите за оборудованием на склад без меня, я догоню, – и снова повернулся к Астрид. – Что я тебе такого сделал? Так, отгородил от возможных неприятностей. А почему это случилось? Ты стала пакостить мне – только потому, что у меня появилась личная жизнь! А у тебя?.. Прежде чем обвинять других, взгляни в первую очередь на себя. Всё, не скучай.
И вслед за остальными Матвей вышел из жилого блока.
«Чёртов русский», – подумала Астрид. Внутри она буквально горела гневом, но снаружи сохраняла привычную надменную холодность. Ничего, она ещё покажет ему, кто тут главный...
В этот момент открылась дверь, и в помещение проскользнул Джордж. Подошёл к койке, на которой так и осталась сидеть европейка. Остановился, покачал головой:
– Астрид, что же ты делаешь?.. Ты ведь реально лишь сама себе вредишь...
– Тебя забыла спросить... Чёрт, вечно эти русские себя главными считают... Я докажу ему, что это не так. Мне нужен только коммуникатор, чтобы связаться с начальством Экокорпуса...
– Код от тумбочки Мэтта я не знаю, но... Не переживай: я использую свой браслет. У меня же его не отняли...
– Спасибо, Джордж. Ты окажешь мне большую услугу. Кстати, ты же вроде дружишь с этим Тумановым... Можешь на него как-нибудь повлиять?
– Я попробую, но... Ты же видишь, что он упёртый. Как решил, так и будет. Он нам это с самого начала давал понять... Вдруг не получится...
– Ничего: и для этого найдём средство, – криво ухмыльнулась Линдстрём. – Иди, Джордж. Ты же не хочешь, чтобы наш самозваный лидер неожиданно вернулся и застал нас вместе?
– Всё, иду. Не делай глупостей, Астрид. Прошу тебя.
И Джордж покинул жилой блок, оставив сотрудницу в одиночестве – перед целым днём беспросветной скуки и мстительных планов.
* * *
Военная база Федерации, позднее утро.
– Первый, Первый, как слышите, приём? – проговорил Миронов в микрофон браслета-коммуникатора.
Командир базы и начальник местной разведки сидел в своём кабинете и, включив квантовый экран, старался связаться с лейтенантами, прошедшей ночью вылетевшими на своих истребителях на разведку к спутнику планеты. Настройка системы связи была произведена очень тщательно: необходимо было синхронизировать квантовые поля коммуникаторов – зато после этого сигнал проходил мгновенно, сквозь любые препятствия, кроме чёрных дыр. Подполковник знал, что он всё сделал как надо, но всё равно нервничал. В конце концов, какое-либо из устройств могло и просто выйти из строя...
– База, это Первый, слышу хорошо, приём, – прозвучал из динамика не искажённый никакими помехами голос Зарубина.
Миронов с облегчением выдохнул. Пока всё идёт по плану. Но переставать волноваться ещё рано. Надо подождать ещё несколько суток...
– Первый, это База. Есть новости? Повторяю: есть новости? Приём.
– База, это Первый. Новостей нет. Полёт нормальный. Никаких отклонений не обнаружено. Спутник спит и излучает минимум волн. Датчики молчат. Приём.
– Первый, продолжайте облёт, будьте бдительны. Обо всём необычном сообщайте. Конец связи. Приём.
– База, конец связи, принял, отбой.
Зарубин замолчал.
Миронов переключил канал связи и соединился с Корнеевым.
Тоже ничего. Словно бы луна сама узнала о начавшейся разведке и уменьшила проявления своей аномальной активности...
«Без паники, – сказал себе подполковник. – Никаких преждевременных выводов. В конце концов, фактов у меня не так уж много...»
Но он понимал, что теперь права на ошибку не имеет.
* * *
Деревня Сталочная, в это же время.
– ...Получается, сверхспособности теперь работают только там, где ещё не побывали экологи? – всё ещё слабым голосом спросила Ксюня.
Укол Зелмы подействовал: транквилизатор и анальгетик частично сняли тяжесть состояния сталочки, ослабив головокружение, головную боль и тошноту. Уже было ясно, что в скором времени она поправится.
Но психическое потрясение так просто не уходило. Ксюня не могла прийти в себя после того, как сверхспособность, в которую уверовала она сама, а за ней – и половина сталкеров деревни, так неожиданно обратилась в ничто. Ей казалось, что она потеряла что-то, какую-то важную характеристику, повод для того, чтобы гордиться собой, – и это угнетало её.
Однако теперь Лас ей всё объяснил, и ощущение потерянности чуть притупилось. Оказывается, не она одна что-то утратила. И пока что не полностью. Не везде.
– Получается, да, – кивнул Лас, сидя на корточках на полу около лавки, где продолжала пластом лежать сталочка, и держа её за руку. – Мы ещё не знаем, что делать; ждать, пока экологи обработают весь лес и примутся за деревню, мы не можем – и просить их, чтобы они прекратили свою работу, тоже. Зелма и Нурс что-то там думают, но окончательное решение, я так считаю, останется за нами, сталками. – Юноша покрепче сжал ладонь подруги. – Я уверен, всё будет хорошо. Поверь и ты, ладно?
– Да, – прошептала Ксюня и закрыла глаза.
Она успокоилась. В самом деле, зачем беспокоиться сейчас, когда ещё ничего не известно, когда она только восстанавливается после нападения мута... когда вокруг те, кто защитит и поддержит, наконец!
Но она внутренним чувством сталка знала, что неизвестность – это и есть самое страшное, что в период лечения она, Ксюня, мало на что сможет повлиять, что забота со всех сторон притупляет осторожность. И сталк в таких обстоятельствах медленно идёт к гибели. Превращается в изнеженного федерала. А этого Ксюня не хотела. Поэтому ей надо было поскорее выздороветь.
– Пустите, пустите меня к ней! – раздался из-за двери высокий голос Лины. – Я знаю, что Ксюня очнулась! Дайте мне поговорить с ней!
– А подождать это не может? – спросил стоявший у входа Плющ. – Там Лас с ней, ты можешь помешать...
– Пусть проходит! – попыталась крикнуть Ксюня, но вышло не очень громко: голос её был ещё слаб. Сталочка откашлялась и повторила попытку. – Пусть Лина заходит! Плющ, пропусти её!
– Да я уже сама прошла, – сказала Лина, распахивая дверь и входя в дом. – Принимай гостью.
Силуэт Плюща показался в проёме, но сам сталкер не последовал за Линой, на что были разные причины: он и его бывшая подруга старались сейчас поменьше контактировать, а ещё юноша на самом деле считал происходящее между Ксюней и Ласом слишком личным, чтобы туда вмешиваться.
– О, Линка, привет!.. – расплылась в улыбке Ксюня и даже повернулась к подруге, лёжа на лавке. – Давно не виделись...
– Лас, ты можешь выйти? Разговор личный. Пожалуйста, – сказала Лина, подходя к Ксюне и выразительно посмотрев на сталкера.
Лас взглянул на Ксюню. Та, подумав, кивнула.
– Ну хорошо. Только недолго, ладно?
Задержав взгляд на подруге, как бы проверяя в очередной раз, всё ли с ней в порядке, Лас вышел на воздух, к Плющу.
Сталочки остались вдвоём.
– Ну, и зачем такая таинственность? – спросила Ксюня и попробовала приподняться на локте, но, вновь почувствовав головокружение, легла обратно. – Случилось что?
– Случилось, – вздохнула Лина и присела рядом с Ксюней. – Вчера. Когда ты ещё в лесу была. Перед тем, как тебя в деревню принесли...
Она кратко изложила подруге свою проблему, оглядываясь на дверь и надеясь, чтобы парни случайно не подслушали. Особенно Плющ. От него Лина хотела случившееся с ней скрыть в первую очередь.
Ксюня слушала с круглыми от удивления глазами; она и подумать раньше не могла, что Лина решит повторить то, что однажды едва не привело Ксюню к гибели.
Когда Лина закончила, Ксюня покачала головой и изумлённо выдохнула:
– Ну ты даёшь... Мой пример тебя ничему не научил, а?
– Ты не понимаешь... У нас с Омелем всё по-настоящему...
– Помнится, до этого у тебя всё «по-настоящему» было с Плющом.
– Тут другое! Мы с Омелем лучше подходим друг другу! С ним мне на самом деле хорошо... Но только вот это... Ты же сможешь сделать для меня немного своего отвара, чтобы?..
– Да конечно, смогу! Но дело в том, что его надо пить сразу, как... Не знаю, подействует ли теперь...
– Но надо хотя бы попробовать! Авось пронесёт...
– Так, встать я пока не могу, поэтому слушай, что тебе нужно будет сделать...
Она уже закончила объяснять Лине рецепт интересующего ту снадобья, сказав напоследок:
– Только иди ко мне в дом: там сейчас никого... – как вдруг дверь открылась и в дом вернулся Лас, и Ксюне пришлось замолчать.
– Как у вас тут дела? Все свои тайны обсудили? – поинтересовался юноша, возвращаясь на свой пост около лавки подруги.
– Все, – ответила Лина и поднялась на ноги. – Ладно, Ксюня, пойду я... Ты не скучай тут, выздоравливай...
– До встречи, – сказала ей вслед Ксюня и, не удержавшись, добавила: – Расскажешь потом, как там у тебя всё получилось!
Лина показала ей кулак и вышла на улицу.
– О чём расскажет? – спросил Лас. – О чём вы тут говорили?
– Да так, о своём... Не забивай себе голову. Лучше иди ко мне, пока никто не видит...
* * *
Лагерь экологов, следующим вечером.
Вереница усталых работников Экокорпуса, уже снявших с плеч контейнеры дезактивирующей жидкости со шлангами, ввалилась в жилой блок, где, как обычно, коротала время за рассматриванием синтепластового потолка отстранённая от работы Астрид.
– Ну что, много сегодня без меня леса очистили от радиации? – язвительно поинтересовалась шведка – в основном у Матвея, который, как всегда, шёл впереди всех и появился в помещении первым.
– Достаточно, – сдержанно ответил лидер группы, вешая куртку у входа и направляясь к своей кровати. – Благодаря карте загрязнений мы можем не поливать составом всё подряд, а продвигаться в определённые области леса, что облегчает и ускоряет выполнение задачи. – Матвей снял грязные ботинки и плюхнулся на койку. – Ещё пару недель походим по окрестностям Сталочной, потом надо будет сделать марш-бросок к Трубе, как тут называют реактор того корабля, а затем подумать и о самой деревне... Да что я тебе рассказываю: ты и сама всё прекрасно знаешь...
– Да уж конечно...
Туманов так и не определил, что Астрид имела в виду под этими словами, – и не стал особо заморачиваться по этому поводу. Активировал браслет, стоявший во время пребывания экологов в лесу в режиме ожидания... и увидел на панели уведомлений горящий значок полученного сообщения.
– Интересно, кто бы это мог быть?.. – пробормотал Матвей и нажал на значок.
На выскочившем небольшом голодисплее высветился текст послания. И пока эколог вчитывался в него, лицо его всё больше мрачнело, а зубы сжимались всё сильнее.
Дочитав сообщение и подчёркнуто осторожно выключив коммуникатор (не хотелось сломать, поддавшись нахлынувшим эмоциям), Матвей сел на кровати и обвёл тяжёлым взглядом остальной состав группы. На лице русского читалось явное недовольство, а также настороженное внимание к действиям других экологов, продолжавших, словно не замечая выражения физиономии Туманова, заниматься своими делами.
Посидев так секунд десять, Матвей остановил взгляд на Астрид и спросил:
– Ну и зачем тебе всё это понадобилось? Меня подставить? Поздравляю: у тебя получилось. Довольна?
– Не понимаю, о чём ты, – промурлыкала шведка, и от её беззаботного голоса внутри Туманова всколыхнулась волна раздражения.
Другие экологи прервали свои блуждания по Сети и в недоумении воззрились на того, кто недавно официально провозгласил себя их лидером.
Матвей вдохнул, выдохнул, почувствовал, что внезапный гнев пошёл на убыль, и бесцветным тоном, чтобы не сорваться, сказал:
– Судя по твоему тону, ты прекрасно знаешь, о чём я. Мне пришло уведомление из штаба Экокорпуса на Миракле. За то, что я позавчера «самовольно» взял на себя полномочия начальника группы и тут же якобы «превысил» их, отстранив тебя от работы и совершив ещё «ряд противоправных действий», – по интонации Матвея было легко понять, где он ставит кавычки, – меня отстранили от руководства группой и от работы в лесу в том числе.
– Ничего удивительного: типичные симптомы сотрясения, – заключила Зелма, придвинула к себе контейнер, раскрыла и достала оттуда распылитель, безыгольный инъектор и пару ампул. – Сейчас я сделаю тебе укол, и станет немного легче. Несколько дней тебе придётся полежать; потом, если всё будет в порядке, сможешь и дальше тренироваться. Но о походах в лес на какое-то время придётся забыть. Дай руку
Разведчица прыснула из распылителя спиртом на кожу Ксюни, затем зарядила в инъектор препараты и один за другим впрыснула их ей в вену на внутренней стороне локтя, дважды нажав на кнопку прибора.
– Лас... – позвала сталочка уже почти нормальным голосом, поморщившись от неприятных ощущений, когда лазерный луч инъектора сделал в коже и кровеносном сосуде микроскопический прокол, в который устройство впрыснуло лекарства. – Что тогда произошло? Мут напал на меня, да?..
– Он врезался в тебя и отбросил, а ты от этого ударилась головой об дерево, – ответил Плющ, стоявший вместе с Ласом рядом с лавкой, в своей обычной прямой и жёсткой манере. – Мы принесли тебя в деревню, и ты провалялась в отключке весь день и всю ночь.
– Я не могла заставить его остановиться... – пробормотала Ксюня; Зелма капнула на место инъекции гелевой мазью и стала собирать оборудование обратно в контейнер. – Не могла... – Сталочка вдруг мелко затряслась, зажмурившись и прерывисто дыша, и Лас насторожился. Неужели что-то случилось?.. – Почему?.. – простонала Ксюня, и юноша понял, что его подруга плачет. – Я же всё как тогда делала...
– Ксюня, я... потом тебе всё объясню, – сказал Лас, садясь на место, освобождённое Зелмой, которая уже собралась уходить, и беря ладонь сталочки в свою. – Всё позади. Ты с нами. Мы поможем тебе. Поверь, всё будет хорошо.
– Хотелось бы верить... – тихо сказал Плющ, чтобы Ксюня его не услышала, и вслед за Зелмой вышел наружу.
Ему хотелось поскорее вернуться к себе и досмотреть последний утренний сон. Ксюне он, конечно, сочувствовал, но, во-первых, всё, как оказалось, было не очень и ужасно; во-вторых, с ней был Лас, который уж точно не оставит подругу, если что-то случится; ну и в-третьих, Плющ знал, что, кроме Ксюни, в этой жизни есть ещё много вещей, требующих его участия. Например, вдоволь поспать.
* * *
Лагерь экологов, чуть позже.
– Что, хочешь пораньше приняться за работу, закончить поскорее, а потом зависнуть где-нибудь со своей Зелмой? – угрюмо поинтересовалась Астрид, наблюдая со своей койки за тем, как собираются остальные экологи перед выходом в лес.
– Я не считаю правильным обсуждать с подчинёнными свои занятия в нерабочее время, – ответил Матвей, застёгивая куртку: встроенный в стену домика термометр показал сегодня минусовую температуру.
– А, значит, правда... Ты ещё за всё ответишь, гад... Тоже мне – начальник...
– Попрошу без оскорблений. Полномочия лидера группы я взял на себя исходя из сложившейся ситуации. При сглаживании противоречий нужда в этом отпадёт. Но, к сожалению, пока до этого не дошло.
– И вряд ли дойдёт. Я тебе отомщу – надолго запомнишь... на всю жизнь... Я же тебя...
– А зачем? – Матвей уже застегнул куртку и теперь стоял посреди помещения лицом к европейке; остальные столпились у двери, уже готовые к выходу. Эколог махнул им рукой: мол, идите за оборудованием на склад без меня, я догоню, – и снова повернулся к Астрид. – Что я тебе такого сделал? Так, отгородил от возможных неприятностей. А почему это случилось? Ты стала пакостить мне – только потому, что у меня появилась личная жизнь! А у тебя?.. Прежде чем обвинять других, взгляни в первую очередь на себя. Всё, не скучай.
И вслед за остальными Матвей вышел из жилого блока.
«Чёртов русский», – подумала Астрид. Внутри она буквально горела гневом, но снаружи сохраняла привычную надменную холодность. Ничего, она ещё покажет ему, кто тут главный...
В этот момент открылась дверь, и в помещение проскользнул Джордж. Подошёл к койке, на которой так и осталась сидеть европейка. Остановился, покачал головой:
– Астрид, что же ты делаешь?.. Ты ведь реально лишь сама себе вредишь...
– Тебя забыла спросить... Чёрт, вечно эти русские себя главными считают... Я докажу ему, что это не так. Мне нужен только коммуникатор, чтобы связаться с начальством Экокорпуса...
– Код от тумбочки Мэтта я не знаю, но... Не переживай: я использую свой браслет. У меня же его не отняли...
– Спасибо, Джордж. Ты окажешь мне большую услугу. Кстати, ты же вроде дружишь с этим Тумановым... Можешь на него как-нибудь повлиять?
– Я попробую, но... Ты же видишь, что он упёртый. Как решил, так и будет. Он нам это с самого начала давал понять... Вдруг не получится...
– Ничего: и для этого найдём средство, – криво ухмыльнулась Линдстрём. – Иди, Джордж. Ты же не хочешь, чтобы наш самозваный лидер неожиданно вернулся и застал нас вместе?
– Всё, иду. Не делай глупостей, Астрид. Прошу тебя.
И Джордж покинул жилой блок, оставив сотрудницу в одиночестве – перед целым днём беспросветной скуки и мстительных планов.
* * *
Военная база Федерации, позднее утро.
– Первый, Первый, как слышите, приём? – проговорил Миронов в микрофон браслета-коммуникатора.
Командир базы и начальник местной разведки сидел в своём кабинете и, включив квантовый экран, старался связаться с лейтенантами, прошедшей ночью вылетевшими на своих истребителях на разведку к спутнику планеты. Настройка системы связи была произведена очень тщательно: необходимо было синхронизировать квантовые поля коммуникаторов – зато после этого сигнал проходил мгновенно, сквозь любые препятствия, кроме чёрных дыр. Подполковник знал, что он всё сделал как надо, но всё равно нервничал. В конце концов, какое-либо из устройств могло и просто выйти из строя...
– База, это Первый, слышу хорошо, приём, – прозвучал из динамика не искажённый никакими помехами голос Зарубина.
Миронов с облегчением выдохнул. Пока всё идёт по плану. Но переставать волноваться ещё рано. Надо подождать ещё несколько суток...
– Первый, это База. Есть новости? Повторяю: есть новости? Приём.
– База, это Первый. Новостей нет. Полёт нормальный. Никаких отклонений не обнаружено. Спутник спит и излучает минимум волн. Датчики молчат. Приём.
– Первый, продолжайте облёт, будьте бдительны. Обо всём необычном сообщайте. Конец связи. Приём.
– База, конец связи, принял, отбой.
Зарубин замолчал.
Миронов переключил канал связи и соединился с Корнеевым.
Тоже ничего. Словно бы луна сама узнала о начавшейся разведке и уменьшила проявления своей аномальной активности...
«Без паники, – сказал себе подполковник. – Никаких преждевременных выводов. В конце концов, фактов у меня не так уж много...»
Но он понимал, что теперь права на ошибку не имеет.
* * *
Деревня Сталочная, в это же время.
– ...Получается, сверхспособности теперь работают только там, где ещё не побывали экологи? – всё ещё слабым голосом спросила Ксюня.
Укол Зелмы подействовал: транквилизатор и анальгетик частично сняли тяжесть состояния сталочки, ослабив головокружение, головную боль и тошноту. Уже было ясно, что в скором времени она поправится.
Но психическое потрясение так просто не уходило. Ксюня не могла прийти в себя после того, как сверхспособность, в которую уверовала она сама, а за ней – и половина сталкеров деревни, так неожиданно обратилась в ничто. Ей казалось, что она потеряла что-то, какую-то важную характеристику, повод для того, чтобы гордиться собой, – и это угнетало её.
Однако теперь Лас ей всё объяснил, и ощущение потерянности чуть притупилось. Оказывается, не она одна что-то утратила. И пока что не полностью. Не везде.
– Получается, да, – кивнул Лас, сидя на корточках на полу около лавки, где продолжала пластом лежать сталочка, и держа её за руку. – Мы ещё не знаем, что делать; ждать, пока экологи обработают весь лес и примутся за деревню, мы не можем – и просить их, чтобы они прекратили свою работу, тоже. Зелма и Нурс что-то там думают, но окончательное решение, я так считаю, останется за нами, сталками. – Юноша покрепче сжал ладонь подруги. – Я уверен, всё будет хорошо. Поверь и ты, ладно?
– Да, – прошептала Ксюня и закрыла глаза.
Она успокоилась. В самом деле, зачем беспокоиться сейчас, когда ещё ничего не известно, когда она только восстанавливается после нападения мута... когда вокруг те, кто защитит и поддержит, наконец!
Но она внутренним чувством сталка знала, что неизвестность – это и есть самое страшное, что в период лечения она, Ксюня, мало на что сможет повлиять, что забота со всех сторон притупляет осторожность. И сталк в таких обстоятельствах медленно идёт к гибели. Превращается в изнеженного федерала. А этого Ксюня не хотела. Поэтому ей надо было поскорее выздороветь.
– Пустите, пустите меня к ней! – раздался из-за двери высокий голос Лины. – Я знаю, что Ксюня очнулась! Дайте мне поговорить с ней!
– А подождать это не может? – спросил стоявший у входа Плющ. – Там Лас с ней, ты можешь помешать...
– Пусть проходит! – попыталась крикнуть Ксюня, но вышло не очень громко: голос её был ещё слаб. Сталочка откашлялась и повторила попытку. – Пусть Лина заходит! Плющ, пропусти её!
– Да я уже сама прошла, – сказала Лина, распахивая дверь и входя в дом. – Принимай гостью.
Силуэт Плюща показался в проёме, но сам сталкер не последовал за Линой, на что были разные причины: он и его бывшая подруга старались сейчас поменьше контактировать, а ещё юноша на самом деле считал происходящее между Ксюней и Ласом слишком личным, чтобы туда вмешиваться.
– О, Линка, привет!.. – расплылась в улыбке Ксюня и даже повернулась к подруге, лёжа на лавке. – Давно не виделись...
– Лас, ты можешь выйти? Разговор личный. Пожалуйста, – сказала Лина, подходя к Ксюне и выразительно посмотрев на сталкера.
Лас взглянул на Ксюню. Та, подумав, кивнула.
– Ну хорошо. Только недолго, ладно?
Задержав взгляд на подруге, как бы проверяя в очередной раз, всё ли с ней в порядке, Лас вышел на воздух, к Плющу.
Сталочки остались вдвоём.
– Ну, и зачем такая таинственность? – спросила Ксюня и попробовала приподняться на локте, но, вновь почувствовав головокружение, легла обратно. – Случилось что?
– Случилось, – вздохнула Лина и присела рядом с Ксюней. – Вчера. Когда ты ещё в лесу была. Перед тем, как тебя в деревню принесли...
Она кратко изложила подруге свою проблему, оглядываясь на дверь и надеясь, чтобы парни случайно не подслушали. Особенно Плющ. От него Лина хотела случившееся с ней скрыть в первую очередь.
Ксюня слушала с круглыми от удивления глазами; она и подумать раньше не могла, что Лина решит повторить то, что однажды едва не привело Ксюню к гибели.
Когда Лина закончила, Ксюня покачала головой и изумлённо выдохнула:
– Ну ты даёшь... Мой пример тебя ничему не научил, а?
– Ты не понимаешь... У нас с Омелем всё по-настоящему...
– Помнится, до этого у тебя всё «по-настоящему» было с Плющом.
– Тут другое! Мы с Омелем лучше подходим друг другу! С ним мне на самом деле хорошо... Но только вот это... Ты же сможешь сделать для меня немного своего отвара, чтобы?..
– Да конечно, смогу! Но дело в том, что его надо пить сразу, как... Не знаю, подействует ли теперь...
– Но надо хотя бы попробовать! Авось пронесёт...
– Так, встать я пока не могу, поэтому слушай, что тебе нужно будет сделать...
Она уже закончила объяснять Лине рецепт интересующего ту снадобья, сказав напоследок:
– Только иди ко мне в дом: там сейчас никого... – как вдруг дверь открылась и в дом вернулся Лас, и Ксюне пришлось замолчать.
– Как у вас тут дела? Все свои тайны обсудили? – поинтересовался юноша, возвращаясь на свой пост около лавки подруги.
– Все, – ответила Лина и поднялась на ноги. – Ладно, Ксюня, пойду я... Ты не скучай тут, выздоравливай...
– До встречи, – сказала ей вслед Ксюня и, не удержавшись, добавила: – Расскажешь потом, как там у тебя всё получилось!
Лина показала ей кулак и вышла на улицу.
– О чём расскажет? – спросил Лас. – О чём вы тут говорили?
– Да так, о своём... Не забивай себе голову. Лучше иди ко мне, пока никто не видит...
* * *
Лагерь экологов, следующим вечером.
Вереница усталых работников Экокорпуса, уже снявших с плеч контейнеры дезактивирующей жидкости со шлангами, ввалилась в жилой блок, где, как обычно, коротала время за рассматриванием синтепластового потолка отстранённая от работы Астрид.
– Ну что, много сегодня без меня леса очистили от радиации? – язвительно поинтересовалась шведка – в основном у Матвея, который, как всегда, шёл впереди всех и появился в помещении первым.
– Достаточно, – сдержанно ответил лидер группы, вешая куртку у входа и направляясь к своей кровати. – Благодаря карте загрязнений мы можем не поливать составом всё подряд, а продвигаться в определённые области леса, что облегчает и ускоряет выполнение задачи. – Матвей снял грязные ботинки и плюхнулся на койку. – Ещё пару недель походим по окрестностям Сталочной, потом надо будет сделать марш-бросок к Трубе, как тут называют реактор того корабля, а затем подумать и о самой деревне... Да что я тебе рассказываю: ты и сама всё прекрасно знаешь...
– Да уж конечно...
Туманов так и не определил, что Астрид имела в виду под этими словами, – и не стал особо заморачиваться по этому поводу. Активировал браслет, стоявший во время пребывания экологов в лесу в режиме ожидания... и увидел на панели уведомлений горящий значок полученного сообщения.
– Интересно, кто бы это мог быть?.. – пробормотал Матвей и нажал на значок.
На выскочившем небольшом голодисплее высветился текст послания. И пока эколог вчитывался в него, лицо его всё больше мрачнело, а зубы сжимались всё сильнее.
Дочитав сообщение и подчёркнуто осторожно выключив коммуникатор (не хотелось сломать, поддавшись нахлынувшим эмоциям), Матвей сел на кровати и обвёл тяжёлым взглядом остальной состав группы. На лице русского читалось явное недовольство, а также настороженное внимание к действиям других экологов, продолжавших, словно не замечая выражения физиономии Туманова, заниматься своими делами.
Посидев так секунд десять, Матвей остановил взгляд на Астрид и спросил:
– Ну и зачем тебе всё это понадобилось? Меня подставить? Поздравляю: у тебя получилось. Довольна?
– Не понимаю, о чём ты, – промурлыкала шведка, и от её беззаботного голоса внутри Туманова всколыхнулась волна раздражения.
Другие экологи прервали свои блуждания по Сети и в недоумении воззрились на того, кто недавно официально провозгласил себя их лидером.
Матвей вдохнул, выдохнул, почувствовал, что внезапный гнев пошёл на убыль, и бесцветным тоном, чтобы не сорваться, сказал:
– Судя по твоему тону, ты прекрасно знаешь, о чём я. Мне пришло уведомление из штаба Экокорпуса на Миракле. За то, что я позавчера «самовольно» взял на себя полномочия начальника группы и тут же якобы «превысил» их, отстранив тебя от работы и совершив ещё «ряд противоправных действий», – по интонации Матвея было легко понять, где он ставит кавычки, – меня отстранили от руководства группой и от работы в лесу в том числе.
