— Да, Мастер, — отозвался Глас и поднял веки. За ними не было глаз, одна темнота. Он направился к одной из башен.
— Отрекшаяся, уничтожь каждую живую душу в Городе.
— Да, Мастер, — отозвалась Матушка, согнувшись в поклоне. Она стянула с себя вуаль, обнажая Ксавирон, камень вечного голода, пожирающий души прямо из тел, и пошла в Город.
— Не наша война, — сказал один из ангелов, и рядом с ними начали открываться огненные порталы, в которые все ангелы сбежали.
— Сифон, — Наставник посмотрел на Стража Тьмы. — Уничтожь фундамент и почисти за остальными.
Страж ничего не ответил. Он направился в Город за Матушкой, его тяжёлые шаги сотрясали землю, а булава на цепи волочилась за ним, разрушая оставшуюся мостовую.
Плоть Великого Наставника начала спадать, как плохо закрепленная одежда. Вскоре он превратился в скелет с накостными золотыми украшениями, сверкающими в рассветном свете. Кости его раздвинулись, разрывая мантию, и он стал ещё больше, по кошачьей привычке. В груди разверзлась пустота, обрамлённая золотыми рёбрами. Особенно заметно вырос шейный позвонок, поднимая его нечеловеческий череп до уровня груди Стража Тьмы.
Наставник посмотрел на Кая пустыми глазницами. Его череп, теперь без кожи, застыл в вечной ухмылке, но голос оставался печальный:
— Мастер, убей Каюшку. Прости своего почти отца, но есть время собирать камни, а есть время их разбрасывать.
Великий Наставник направил руку на Кая, и среди его острых фаланг начал собираться огненный шар, вбирая силу из воздуха.
— Отец, нет! — закричала Альтеария, сбрасывая с себя мимикрирующий плащ, и прыгнула на поднятую руку кошачьего скелета.
Рука опустилась под весом женщины, и огненный шар разорвался о мостовую, сотрясая площадь. Когда дым рассеялся, Кай увидел обгоревшее до костей тело возлюбленной, лежащее в изломанной позе. Без слизнекры у неё не было шансов выжить.
Великому Наставнику взрыв не навредил, только подолы его мантии вспыхнули. Он медленно нагнулся к Аль, потушив подолы в грязи, и осторожно поднял её на руки, как родитель спящую дочь.
— Дочь моя права, — произнёс владыка спокойно, однако Кай достаточно знал существ, чтобы узнать холодную бурю, накрытую тонким полотном. — Ты пощадил её, и за это я отплачу тебе тем же. Смотри же, что ты сделал, и страдай. Не трогайте Каюшку, — крикнул Мастер другим владыкам, затем одним прыжком перемахнул через здание, как Мантикора до него, и исчез из виду.
Цепь, сковывавшая Кая, упала и скрылась под землёй, и он тоже упал, истекая кровью. Любопытство потерял сознание, слишком он был маленький для такого большого напряжения. Внутренний голос тоже молчал, и Кай взял его роль на себя, погружаясь в водоворот мыслей:
«Всё было подстроено с самого начала, каждый шаг, каждое испытание. Он всегда оставался лишь служителем владык, только с особенной ролью. Они сами победили себя, его руками, и теперь за его служение расплатится весь Город». Руки Кая загребали грязь, пачкая её кровью. «И как наивно было думать, что его план сработает. Что народ восстанет и победит Владык вместе, рука об руку. Тень назвала бы его ослеплённым Светом глупцом».
Город под телом Кая содрогался, словно предчувствуя свою участь. «Они сильнее Города, вполне могли бы править силой, но решили погрузить всех в иллюзию нормальности ради забавы. Однако владыки слишком остро отреагировали, один сон не может исправить жизнь, проведенную в тени владык. Кай испугался своего драконьего сна, почему другие должны реагировать иначе? Почему они должны проснуться не-служителями? Он не учёл их жизни, их страхи, их планы, их укоренившиеся убеждения».
Город в безумной ярости перемешивался с воздухом. Огромные цепи плясали внутри этой смеси, словно наслаждаясь создаваемой агонией. Сектора опадали в пропасть, другие вздымались скалами. Башни лопались, как переполненные кровью вены, их обломки сыпались дождем. «Всё, что он делал, было напрасно. Все потери из-за него бессмысленны. Он мог бы просто тихо жить в Нижней башне, не трогая владык, тогда все были бы живы, вообще все. А теперь у него нет даже тела пожертвовавшей жизнью ради него боевой подруги, любимой, жены... Дочери владыки, чтобы оплакать. Кроме Любопытства, не осталось у него друзей, одни знакомые. Что ему теперь делать? Может... позволить всему этому закончиться прямо сейчас...?»
— Мастер Кай? Мастер Кай! — раздался приближающийся голос Хода, разметая мрачные мысли. — Вы ранены! Нет, отставить жалость, я же зол на вас, вы же так подло поступили с нами! Но, надеюсь, не смертельно?
Кай поднял голову и увидел бегущих к нему Рассветников — всех, кто выжил. Красота вылечила их, и вместо того, чтобы скрыться под землей, они пришли к нему. Люди, крумбиры, вермидоны, слизнекры в них и один лилим. Красота тоже пришла, её человеческого тела уже не было, вместо него она стала бесформенной вермидонкой с огромными толстыми конечностями, дырами-глазами и кривым ртом, лишь остатки причёски позволили узнать в ней прежнюю Красоту.
— Мы внезапно заснули и видели сон. Так это правда? — Ход замер перед Каем, зачарованно глядя на переплетённых Мантикору и Гидру. Красота обволокла Кая в свои теперь уже щупальца, он почувствовал, как его раны заполняются.
— Да, но всё это не важно, — Кай поднялся, чувствуя себя физически лучше, но пустоту внутри души Красота не могла заполнить. — Владыки уничтожат Город.
— Как это не важно? — опешил крумбир Фафнир. — Вы же Искупитель. Значит, всё будет в порядке.
Сразу несколько шпилей в отдалении рухнули, дав особо сильный толчок земле, пыль от сокрушения начала затемнять небесный свет. Кай оглядел оставшихся Рассветников. Они столпились вокруг него, некоторые достали из-под одежды что-то на шейных цепочках, явно не амулеты верности, и сжимали это в кулаках, глядя на Кая с надеждой. Несмотря на протесты Аура, культ Искупителя пользовался популярностью среди Рассветников. И они считали Кая его воплощением. Марионетку владык, того, кто их всех погубил. Это было так нелепо, что Кай фыркнул и улыбнулся. Эта улыбка всех заметно приободрила. «А что они вообще теряют? Если всё кончено, что они теряют, делая хоть что-то?»
— Мне нужно, чтобы люди искали служителей, вермидоны лечили раненых, а крумбиры защищали всех, — приказал Кай, его голос обрёл новую твёрдость.
— Спасать приспешников владык? — возмутилась Юна. — Они ведь на другой стороне.
— На той стороне только владыки, — ответил Кай. — Мы ведь и так спасали служителей, борясь с владыками. Теперь настало время доказать это.
— А что вы будете делать, мастер Кай? — осторожно спросил Ход.
Кай оглядел себя. Грязная, порванная везде форма, безжизненно свисающая рука, из оружия — одна дальнохватская перчатка, давно просрочившая своё время пользования. И Цельный сон в шее. «Великий Искупитель, герой веков, забери его небеса», — с горькой усмешкой подумал Кай.
— Я разберусь с владыками, — заявил Кай, сжимая кулак, скорее чтобы позабавить всех своей дерзостью, но все посмотрели серьёзно, некоторые кивнули, одобряя его безумие.
Знакомый громогласный рёв пронзил небеса. Кай поднял голову и увидел сотни драконов в небе, лавирующих между дымными столбами от вспыхнувших пожаров. Драконий сон воплотился в реальность.
Литания двадцать четвёртая
Путь в бесконечности
— Рука слишком повреждена, чтобы вернуть ей движение. Мне понадобится время, которого, конечно, ты мне не дашь, Кай, — с усталой укоризной выдохнула Красота, её бесформенные щупальца осторожно отпустили его раненую руку.
Кай лишь отмахнулся здоровой рукой.
— Потом. Сначала нужно остановить Матушку, пока она не истребила всех существ. Затем займёмся Архитектором, той, кто разрушает Город, — Кай огляделся. В воздухе роились насекомые, огромным куполом избегая Кая, сама владычица исчезла. — Думаю, если я коснусь живого насекомого, то смогу увидеть его связь с Колонией.
Гхар’ул показал незнакомый Каю жест и умчался куда-то, вероятно, у него родился план по поимке насекомого.
— После этого идёт черёд Стража, — неуверенно добавил Кай, хотя предпочёл бы вообще не встречаться с ним в бою и даже вне его.
— А Глас и Наставник? — спросил человек Вил.
— У Гласа безобидное задание, — ответил Кай. — И не уверен, есть ли у него своя воля. Наставник, скорее всего, тоже не занят прямым вредом, скорее всего... хоронит... Аль. Но всё же, если узнаете их местоположение, сообщите остальным. Наш временный штаб будет здесь, в Цитадели. А я иду за Матушкой. Теперь я не откажусь от любой помощи, но знайте, что её артефакт пожирает души...
— Я с вами, Кай!
— Я иду с Искупителем!
— И я тоже!
— Думаете, я пропущу такое? Тогда внуки мне этого не простят.
— Но если Матушка сожрёт мою душу, вы ведь её освободите, Искупитель?
Почти все Рассветники выразили желание идти за Каем, несмотря на страшный риск. Кай не знал, как реагировать на такую незаслуженную верность. Однако передвигаться большой группой по разрушающемуся Городу было бы невозможно, поэтому он выбрал тех, кого знал лучше других, включая Юну и Хода, а остальным приказал рассредоточиться в поисках служителей и владык.
— Как мы будем перемещаться, мастер Кай? — сказал Ход, оглядывая рушащиеся здания, создающие непроходимый лабиринт.
— Где здесь ближайшая стройка? — спросил Кай. — Я знаю отличных ездовых животных, которым не страшен каменный дождь.
Двуроги были слишком упрямы, чтобы умереть, и это было единственным требованием Кая к союзникам. Они, как и прочие горожане, отличались послушностью. Его отряд мчался на этих мощных животных сквозь рушащийся мир, между огнём, Литаниями и обломками своих воспоминаний. Свистящий в ушах ветер нёс обрывки Мантр, вырванных из мёртвых ртов. Два рога перед Каем разносили любые руины, в которые перетекал Город, а летящие сверху камни он отбивал перчаткой.
Улица разорвалась. Часть мостовой взлетела стеной, другая рухнула прямо в оссуарий, кости хлынули наружу. Двуроги понесли Рассветников вдоль нового барьера, перемалывая эту твёрдую реку. Кай случайно заметил группу служителей, укрывшихся в городской расщелине. Он остановил своего двурога, и остальные Рассветники последовали его примеру.
— Это ты! — закричал один из служителей. — Ты во всём виноват! Из-за твоего небесного сна Владыки разгневались на всех нас!
Как Кай и боялся, его план улетел в небеса. «Никто...»
— Да заткнись ты, Руф! — прервала негодования служителя и мысли Кая служительница, судя по голосу. — Он наша единственная надежда.
«Но, возможно, хоть кого-то Литания Света и зацепила», — закончил мысль Кай.
Служительница выбралась на свет, сильно рискуя, но остальные служители последовали за ней. Среди них был и Руф, который продолжал бурчать себе под нос. За ними по приказу выползли апатичные обезличенные. — Л... Герой! Спаси нас! — обратилась она уже к Каю, молитвенно сложив руки, прямо как для владыки.
Кай оглядел татуированные, прозрачные и каменные лица, глаза, полные надежды, нескольких детей в группе. И не заметил отличий от глаз Рассветников.
— Веселье! — крикнул Кай вермидону за спиной. — Отведи их к Цитадели.
Веселье, не задавая вопросов, соскользнул со своего двурога и двинулся назад. Служители пошли за ним, говорившая служительница благодарно кивнула, проходя мимо Кая. Юна раздражённо цокнула языком. То ли от потери Веселья в отряде, то ли из-за веры Кая в служителей, то ли потому, что начала разделять эту веру.
— Вы видели владык? — крикнул им вслед Кай.
— Милосердная Матушка, — один из служителей развернулся и махнул рукой, указывая направление.
Матушка действительно оказалась в том направлении. Ходила, заглядывая в окна упавшего на бок дворца. Земля вокруг была усеяна мёртвыми лилимами. Отряд занял позицию на возвышенности, наблюдая за душебойней с безопасного расстояния.
— Вот что... — Кай огляделся и указал на несколько мест. — Обрушьте эти проходы. Хотя бы заблокируем её здесь. — А сам подумал: «Удержат ли владычицу горки камней? Абсолютно нет. Но это хотя бы удержит Рассветников подальше от неё».
— А вы прямо к ней пойдёте, Мастер Кай? — с недоверием спросил Ход. Даже у него были пределы веры в Кая.
— У неё приказ не трогать меня, — заверил его Кай более уверенно, чем чувствовал себя.
Но уверенность в голосе Кая передалась Ходу, и он вскочил на двурога, чтобы выполнить задание. Кай же спрыгнул к Матушке. Он чувствовал, как сердце стучит так, будто хочет покинуть его. Он бы не осудил его. Но всё равно спрыгнул, потому что в этом мире кто-то должен был идти вперёд. Пусть даже такой лжеискупитель, как он.
Кай бежал к Матушке, а вокруг рушились обломки зданий от врезания в них двурогов. Теперь он, Матушка и несчастные лилимы оказались в гигантской чаше, образованной разрушенной архитектурой. Когда Кай приблизился к владычице, он замедлился, стараясь не шуметь, но она всё равно вытащила голову из очередного окна и посмотрела своим лицевым камнем прямо на Кая. Он замер. Она тоже. Некоторое время (пару надциклов по ощущениям Кая) они стояли молча, а затем владычица вернулась в окно.
Сохранивший душу в теле Кай стянул перчатку зубами и бросился на землю, залез рукой под подол платья владычицы и коснулся её кожи на ноге. Цельный сон мгновенно заработал, отправив Кая в сознание Матушки.
Бесконечность. Дальние горизонты вложились друг в друга, заканчиваясь там же, где начинались. Горы без границ, которые в то же время могли быть гигантскими впадинами. Это не разум. Это вся Вселенная заперта внутри Матушки, а за её пределами оставались лишь незначительные остатки. Кай вылетел из разума и приземлился в лужу, которую разливала сломанная водопроводная труба.
— Какая же это сильная любовь, — произнесла Матушка, возвращая назад руку. Кай отлетел от её лёгкого шлепка.
«Си была права. Бесконечность в бесконечное число сторон. Что он вообще может сделать?» — мелькнуло у него в голове. Любопытство проснулся, а Рассветники, закончив разрушать здания, теперь наблюдали за ним издалека. «Всё, что возможно», — ответил он сам себе, поднимаясь и вновь бросаясь на Матушку. — «Он может попасть в разум владычицы, значит, артефакт на это рассчитан. Главное — удержаться в её сознании».
Кай увернулся от её удара тыльной стороной ладони, а последующий шлепок другой рукой поймал своей. Всё та же глубокая обширность, всё та же необъятная глубина, позорящая любую материальную вещь мира, включая сам мир. Кай попытался найти равновесие, но каждая точка пространства была одновременно его центром и самой далёкой областью. Кай вернулся в лужу реальности.
— Любовь предпочитает юные сердца, — снова заговорила Матушка. — Но даже такой прекрасный сосуд, как твой, я раздавлю, если ты будешь мне мешать, Кай. Следующий мой удар будет смертельным, — она распрямилась, и её пальцы стали превращаться в длинные острые шипы.
— Что ты знаешь о любви, чудовище? — спросил Кай, только чтобы отвлечь себя от ужаса.
— Я и есть любовь! — истерично закричала владычица и ударила своими пальцами.
Преждевременно. С такого расстояния Кай легко увернулся от атаки и бросился к владычице вдоль шипов, которые сбоку перестали быть опасными. Шипы другой руки полетели в него, но Кай смог чуть отклонить их силой перчатки. Никакая часть тел владык не поддавалась его перчатке, но эти шипы были слишком длинны и тонки и чуть изогнулись. Достаточно, чтобы вместо пронзания они скользнули вдоль тела Кая, лишь разрывая его форму.
— Отрекшаяся, уничтожь каждую живую душу в Городе.
— Да, Мастер, — отозвалась Матушка, согнувшись в поклоне. Она стянула с себя вуаль, обнажая Ксавирон, камень вечного голода, пожирающий души прямо из тел, и пошла в Город.
— Не наша война, — сказал один из ангелов, и рядом с ними начали открываться огненные порталы, в которые все ангелы сбежали.
— Сифон, — Наставник посмотрел на Стража Тьмы. — Уничтожь фундамент и почисти за остальными.
Страж ничего не ответил. Он направился в Город за Матушкой, его тяжёлые шаги сотрясали землю, а булава на цепи волочилась за ним, разрушая оставшуюся мостовую.
Плоть Великого Наставника начала спадать, как плохо закрепленная одежда. Вскоре он превратился в скелет с накостными золотыми украшениями, сверкающими в рассветном свете. Кости его раздвинулись, разрывая мантию, и он стал ещё больше, по кошачьей привычке. В груди разверзлась пустота, обрамлённая золотыми рёбрами. Особенно заметно вырос шейный позвонок, поднимая его нечеловеческий череп до уровня груди Стража Тьмы.
Наставник посмотрел на Кая пустыми глазницами. Его череп, теперь без кожи, застыл в вечной ухмылке, но голос оставался печальный:
— Мастер, убей Каюшку. Прости своего почти отца, но есть время собирать камни, а есть время их разбрасывать.
Великий Наставник направил руку на Кая, и среди его острых фаланг начал собираться огненный шар, вбирая силу из воздуха.
— Отец, нет! — закричала Альтеария, сбрасывая с себя мимикрирующий плащ, и прыгнула на поднятую руку кошачьего скелета.
Рука опустилась под весом женщины, и огненный шар разорвался о мостовую, сотрясая площадь. Когда дым рассеялся, Кай увидел обгоревшее до костей тело возлюбленной, лежащее в изломанной позе. Без слизнекры у неё не было шансов выжить.
Великому Наставнику взрыв не навредил, только подолы его мантии вспыхнули. Он медленно нагнулся к Аль, потушив подолы в грязи, и осторожно поднял её на руки, как родитель спящую дочь.
— Дочь моя права, — произнёс владыка спокойно, однако Кай достаточно знал существ, чтобы узнать холодную бурю, накрытую тонким полотном. — Ты пощадил её, и за это я отплачу тебе тем же. Смотри же, что ты сделал, и страдай. Не трогайте Каюшку, — крикнул Мастер другим владыкам, затем одним прыжком перемахнул через здание, как Мантикора до него, и исчез из виду.
Цепь, сковывавшая Кая, упала и скрылась под землёй, и он тоже упал, истекая кровью. Любопытство потерял сознание, слишком он был маленький для такого большого напряжения. Внутренний голос тоже молчал, и Кай взял его роль на себя, погружаясь в водоворот мыслей:
«Всё было подстроено с самого начала, каждый шаг, каждое испытание. Он всегда оставался лишь служителем владык, только с особенной ролью. Они сами победили себя, его руками, и теперь за его служение расплатится весь Город». Руки Кая загребали грязь, пачкая её кровью. «И как наивно было думать, что его план сработает. Что народ восстанет и победит Владык вместе, рука об руку. Тень назвала бы его ослеплённым Светом глупцом».
Город под телом Кая содрогался, словно предчувствуя свою участь. «Они сильнее Города, вполне могли бы править силой, но решили погрузить всех в иллюзию нормальности ради забавы. Однако владыки слишком остро отреагировали, один сон не может исправить жизнь, проведенную в тени владык. Кай испугался своего драконьего сна, почему другие должны реагировать иначе? Почему они должны проснуться не-служителями? Он не учёл их жизни, их страхи, их планы, их укоренившиеся убеждения».
Город в безумной ярости перемешивался с воздухом. Огромные цепи плясали внутри этой смеси, словно наслаждаясь создаваемой агонией. Сектора опадали в пропасть, другие вздымались скалами. Башни лопались, как переполненные кровью вены, их обломки сыпались дождем. «Всё, что он делал, было напрасно. Все потери из-за него бессмысленны. Он мог бы просто тихо жить в Нижней башне, не трогая владык, тогда все были бы живы, вообще все. А теперь у него нет даже тела пожертвовавшей жизнью ради него боевой подруги, любимой, жены... Дочери владыки, чтобы оплакать. Кроме Любопытства, не осталось у него друзей, одни знакомые. Что ему теперь делать? Может... позволить всему этому закончиться прямо сейчас...?»
— Мастер Кай? Мастер Кай! — раздался приближающийся голос Хода, разметая мрачные мысли. — Вы ранены! Нет, отставить жалость, я же зол на вас, вы же так подло поступили с нами! Но, надеюсь, не смертельно?
Кай поднял голову и увидел бегущих к нему Рассветников — всех, кто выжил. Красота вылечила их, и вместо того, чтобы скрыться под землей, они пришли к нему. Люди, крумбиры, вермидоны, слизнекры в них и один лилим. Красота тоже пришла, её человеческого тела уже не было, вместо него она стала бесформенной вермидонкой с огромными толстыми конечностями, дырами-глазами и кривым ртом, лишь остатки причёски позволили узнать в ней прежнюю Красоту.
— Мы внезапно заснули и видели сон. Так это правда? — Ход замер перед Каем, зачарованно глядя на переплетённых Мантикору и Гидру. Красота обволокла Кая в свои теперь уже щупальца, он почувствовал, как его раны заполняются.
— Да, но всё это не важно, — Кай поднялся, чувствуя себя физически лучше, но пустоту внутри души Красота не могла заполнить. — Владыки уничтожат Город.
— Как это не важно? — опешил крумбир Фафнир. — Вы же Искупитель. Значит, всё будет в порядке.
Сразу несколько шпилей в отдалении рухнули, дав особо сильный толчок земле, пыль от сокрушения начала затемнять небесный свет. Кай оглядел оставшихся Рассветников. Они столпились вокруг него, некоторые достали из-под одежды что-то на шейных цепочках, явно не амулеты верности, и сжимали это в кулаках, глядя на Кая с надеждой. Несмотря на протесты Аура, культ Искупителя пользовался популярностью среди Рассветников. И они считали Кая его воплощением. Марионетку владык, того, кто их всех погубил. Это было так нелепо, что Кай фыркнул и улыбнулся. Эта улыбка всех заметно приободрила. «А что они вообще теряют? Если всё кончено, что они теряют, делая хоть что-то?»
— Мне нужно, чтобы люди искали служителей, вермидоны лечили раненых, а крумбиры защищали всех, — приказал Кай, его голос обрёл новую твёрдость.
— Спасать приспешников владык? — возмутилась Юна. — Они ведь на другой стороне.
— На той стороне только владыки, — ответил Кай. — Мы ведь и так спасали служителей, борясь с владыками. Теперь настало время доказать это.
— А что вы будете делать, мастер Кай? — осторожно спросил Ход.
Кай оглядел себя. Грязная, порванная везде форма, безжизненно свисающая рука, из оружия — одна дальнохватская перчатка, давно просрочившая своё время пользования. И Цельный сон в шее. «Великий Искупитель, герой веков, забери его небеса», — с горькой усмешкой подумал Кай.
— Я разберусь с владыками, — заявил Кай, сжимая кулак, скорее чтобы позабавить всех своей дерзостью, но все посмотрели серьёзно, некоторые кивнули, одобряя его безумие.
Знакомый громогласный рёв пронзил небеса. Кай поднял голову и увидел сотни драконов в небе, лавирующих между дымными столбами от вспыхнувших пожаров. Драконий сон воплотился в реальность.
Литания двадцать четвёртая
Путь в бесконечности
— Рука слишком повреждена, чтобы вернуть ей движение. Мне понадобится время, которого, конечно, ты мне не дашь, Кай, — с усталой укоризной выдохнула Красота, её бесформенные щупальца осторожно отпустили его раненую руку.
Кай лишь отмахнулся здоровой рукой.
— Потом. Сначала нужно остановить Матушку, пока она не истребила всех существ. Затем займёмся Архитектором, той, кто разрушает Город, — Кай огляделся. В воздухе роились насекомые, огромным куполом избегая Кая, сама владычица исчезла. — Думаю, если я коснусь живого насекомого, то смогу увидеть его связь с Колонией.
Гхар’ул показал незнакомый Каю жест и умчался куда-то, вероятно, у него родился план по поимке насекомого.
— После этого идёт черёд Стража, — неуверенно добавил Кай, хотя предпочёл бы вообще не встречаться с ним в бою и даже вне его.
— А Глас и Наставник? — спросил человек Вил.
— У Гласа безобидное задание, — ответил Кай. — И не уверен, есть ли у него своя воля. Наставник, скорее всего, тоже не занят прямым вредом, скорее всего... хоронит... Аль. Но всё же, если узнаете их местоположение, сообщите остальным. Наш временный штаб будет здесь, в Цитадели. А я иду за Матушкой. Теперь я не откажусь от любой помощи, но знайте, что её артефакт пожирает души...
— Я с вами, Кай!
— Я иду с Искупителем!
— И я тоже!
— Думаете, я пропущу такое? Тогда внуки мне этого не простят.
— Но если Матушка сожрёт мою душу, вы ведь её освободите, Искупитель?
Почти все Рассветники выразили желание идти за Каем, несмотря на страшный риск. Кай не знал, как реагировать на такую незаслуженную верность. Однако передвигаться большой группой по разрушающемуся Городу было бы невозможно, поэтому он выбрал тех, кого знал лучше других, включая Юну и Хода, а остальным приказал рассредоточиться в поисках служителей и владык.
— Как мы будем перемещаться, мастер Кай? — сказал Ход, оглядывая рушащиеся здания, создающие непроходимый лабиринт.
— Где здесь ближайшая стройка? — спросил Кай. — Я знаю отличных ездовых животных, которым не страшен каменный дождь.
Двуроги были слишком упрямы, чтобы умереть, и это было единственным требованием Кая к союзникам. Они, как и прочие горожане, отличались послушностью. Его отряд мчался на этих мощных животных сквозь рушащийся мир, между огнём, Литаниями и обломками своих воспоминаний. Свистящий в ушах ветер нёс обрывки Мантр, вырванных из мёртвых ртов. Два рога перед Каем разносили любые руины, в которые перетекал Город, а летящие сверху камни он отбивал перчаткой.
Улица разорвалась. Часть мостовой взлетела стеной, другая рухнула прямо в оссуарий, кости хлынули наружу. Двуроги понесли Рассветников вдоль нового барьера, перемалывая эту твёрдую реку. Кай случайно заметил группу служителей, укрывшихся в городской расщелине. Он остановил своего двурога, и остальные Рассветники последовали его примеру.
— Это ты! — закричал один из служителей. — Ты во всём виноват! Из-за твоего небесного сна Владыки разгневались на всех нас!
Как Кай и боялся, его план улетел в небеса. «Никто...»
— Да заткнись ты, Руф! — прервала негодования служителя и мысли Кая служительница, судя по голосу. — Он наша единственная надежда.
«Но, возможно, хоть кого-то Литания Света и зацепила», — закончил мысль Кай.
Служительница выбралась на свет, сильно рискуя, но остальные служители последовали за ней. Среди них был и Руф, который продолжал бурчать себе под нос. За ними по приказу выползли апатичные обезличенные. — Л... Герой! Спаси нас! — обратилась она уже к Каю, молитвенно сложив руки, прямо как для владыки.
Кай оглядел татуированные, прозрачные и каменные лица, глаза, полные надежды, нескольких детей в группе. И не заметил отличий от глаз Рассветников.
— Веселье! — крикнул Кай вермидону за спиной. — Отведи их к Цитадели.
Веселье, не задавая вопросов, соскользнул со своего двурога и двинулся назад. Служители пошли за ним, говорившая служительница благодарно кивнула, проходя мимо Кая. Юна раздражённо цокнула языком. То ли от потери Веселья в отряде, то ли из-за веры Кая в служителей, то ли потому, что начала разделять эту веру.
— Вы видели владык? — крикнул им вслед Кай.
— Милосердная Матушка, — один из служителей развернулся и махнул рукой, указывая направление.
Матушка действительно оказалась в том направлении. Ходила, заглядывая в окна упавшего на бок дворца. Земля вокруг была усеяна мёртвыми лилимами. Отряд занял позицию на возвышенности, наблюдая за душебойней с безопасного расстояния.
— Вот что... — Кай огляделся и указал на несколько мест. — Обрушьте эти проходы. Хотя бы заблокируем её здесь. — А сам подумал: «Удержат ли владычицу горки камней? Абсолютно нет. Но это хотя бы удержит Рассветников подальше от неё».
— А вы прямо к ней пойдёте, Мастер Кай? — с недоверием спросил Ход. Даже у него были пределы веры в Кая.
— У неё приказ не трогать меня, — заверил его Кай более уверенно, чем чувствовал себя.
Но уверенность в голосе Кая передалась Ходу, и он вскочил на двурога, чтобы выполнить задание. Кай же спрыгнул к Матушке. Он чувствовал, как сердце стучит так, будто хочет покинуть его. Он бы не осудил его. Но всё равно спрыгнул, потому что в этом мире кто-то должен был идти вперёд. Пусть даже такой лжеискупитель, как он.
Кай бежал к Матушке, а вокруг рушились обломки зданий от врезания в них двурогов. Теперь он, Матушка и несчастные лилимы оказались в гигантской чаше, образованной разрушенной архитектурой. Когда Кай приблизился к владычице, он замедлился, стараясь не шуметь, но она всё равно вытащила голову из очередного окна и посмотрела своим лицевым камнем прямо на Кая. Он замер. Она тоже. Некоторое время (пару надциклов по ощущениям Кая) они стояли молча, а затем владычица вернулась в окно.
Сохранивший душу в теле Кай стянул перчатку зубами и бросился на землю, залез рукой под подол платья владычицы и коснулся её кожи на ноге. Цельный сон мгновенно заработал, отправив Кая в сознание Матушки.
Бесконечность. Дальние горизонты вложились друг в друга, заканчиваясь там же, где начинались. Горы без границ, которые в то же время могли быть гигантскими впадинами. Это не разум. Это вся Вселенная заперта внутри Матушки, а за её пределами оставались лишь незначительные остатки. Кай вылетел из разума и приземлился в лужу, которую разливала сломанная водопроводная труба.
— Какая же это сильная любовь, — произнесла Матушка, возвращая назад руку. Кай отлетел от её лёгкого шлепка.
«Си была права. Бесконечность в бесконечное число сторон. Что он вообще может сделать?» — мелькнуло у него в голове. Любопытство проснулся, а Рассветники, закончив разрушать здания, теперь наблюдали за ним издалека. «Всё, что возможно», — ответил он сам себе, поднимаясь и вновь бросаясь на Матушку. — «Он может попасть в разум владычицы, значит, артефакт на это рассчитан. Главное — удержаться в её сознании».
Кай увернулся от её удара тыльной стороной ладони, а последующий шлепок другой рукой поймал своей. Всё та же глубокая обширность, всё та же необъятная глубина, позорящая любую материальную вещь мира, включая сам мир. Кай попытался найти равновесие, но каждая точка пространства была одновременно его центром и самой далёкой областью. Кай вернулся в лужу реальности.
— Любовь предпочитает юные сердца, — снова заговорила Матушка. — Но даже такой прекрасный сосуд, как твой, я раздавлю, если ты будешь мне мешать, Кай. Следующий мой удар будет смертельным, — она распрямилась, и её пальцы стали превращаться в длинные острые шипы.
— Что ты знаешь о любви, чудовище? — спросил Кай, только чтобы отвлечь себя от ужаса.
— Я и есть любовь! — истерично закричала владычица и ударила своими пальцами.
Преждевременно. С такого расстояния Кай легко увернулся от атаки и бросился к владычице вдоль шипов, которые сбоку перестали быть опасными. Шипы другой руки полетели в него, но Кай смог чуть отклонить их силой перчатки. Никакая часть тел владык не поддавалась его перчатке, но эти шипы были слишком длинны и тонки и чуть изогнулись. Достаточно, чтобы вместо пронзания они скользнули вдоль тела Кая, лишь разрывая его форму.
