И вообще, дыши ровнее, Воронцова, сказала она себе Машкиным голосом. Это просто кажется, что кто-то смотрит. От нервов. Ночью в лесу накрутить себя – раз плюнуть.
В Машкином рюкзаке пауэрбанка не было. В Сашкином тоже. Зато была бутылка водки. Странно, что не распили. Хотя, может, это просто неприкосновенный запас на всякий случай. Вообще-то Ленин случай как раз и можно было таким назвать. Самый что ни на есть всякий. И она даже примерилась. Но передумала. Напиться-то легко, даже до отключки. Но мысль о том, что тогда она будет валяться вообще безо всякой защиты… А если кто-то придет?
Нет, сознательно делать себя еще беспомощнее, чем есть сейчас, не хотелось. Страшно было.
Несколько минут Лена сидела не двигаясь, уставившись на бутылку. Пить точно не хотелось. Но что делать-то?
Перерыла чужие рюкзаки еще раз – нет, пауэрбанка не обнаружилось. Хотя она надеялась. Может, он где-то здесь на спальниках валяется? Лена обшарила пол как смогла. Нашлась только пара шоколадок, целых, невскрытых, и упаковка презервативов, тоже не вскрытых.
Куда же они все-таки ушли? Не могла Лена их не услышать в лесу, если бы кричали. Ну нереально это. Она совсем недалеко отходила. Она-то их слышала же…
Если допустить, что тут рядом еще кто-то лагерем встал, и ребята туда ушли… В гости. А что, это вполне реально. Лена приободрилась даже. Правда, могли бы ей хоть записку оставить, чтобы она не пугалась. А может, и оставили, да только она ее не увидела? Может смс написали, а у нее телефон разрядился.
То, что ее не взяли и не подождали, было обидным. Но по сравнению с мыслью, что они… исчезли, казалось ерундой. Можно и потом высказать.
Главное, дождаться их обратно.
Дышать стало чуть легче, но в груди все равно покалывало. Мысли, вроде успокоившиеся, снова возвращались и вились в голове мухами.
Интересно, почему Ромка гитару не взял? Он, когда понравиться кому-то хочет, всегда с гитары начинает. А тут, в лесу у костра… Да сам бог велел. А он вот не взял… И без чехла бросил. Странно. И где рюкзаки этих двух девиц? Надо бы и в них посмотреть, может, у них зарядки есть…
Лена покосилась на выход из палатки. И поежилась, вспомнив ощущение взгляда в спину. Внезапный легкий стук по крыше окатил ее волной страха. Сердце подпрыгнуло к горлу, начисто лишив голоса. Она попыталась сдвинуться, но смогла, словно одеревенела вся. Еще один стук правее. И слева. И еще… Чаще и чаще. Не сразу Лена поняла, что просто снова пошел дождь. Это капли воды стучали…
Осторожно она попыталась пошевелиться. Получилось плохо. От каждого движения мурашки бежали по телу. Отсидела ноги? И руки тоже, вместе со спиной? Она закрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Я просто сильно испугалась, сказала она себе, мышцы напряглись, а теперь надо расслабиться. Сделала еще несколько вдохов. Расслабиться не получилось.
Стук дождя по палатке заглушал другие звуки, и теперь было не слышно, ходит ли кто-то вокруг поляны, или нет. Почему-то Лене казалось, что ходит. Ощущение взгляда опять появилось и уже не исчезало. Казалось, этот неизвестный точно знал, в какой палатке она сидит. Более того, он даже знал, в какую сторону она смотрит, и всегда оказывался у нее за спиной.
Рука непроизвольно сжалась на горлышке бутылки. Она тяжелая. Если этот кто-то вздумает напасть, его можно ударить бутылкой… Если он начнет рвать стенку палатки…
Лена снова оглянулась на вход палатки. Она не успеет расстегнуть молнию. Неважно, с какой стороны он полезет в палатку, Лена все равно не сможет убежать. Из маленького спасительного укрытия палатка превратилась в маленькую ловушку. Она даже в полный рост встать не может!
Во рту стало сухо, а сердце снова начало колотиться где-то у горла. Надо было остаться снаружи. Там, если что, можно убежать…
В лесу треснула ветка. Мамочки, пусть только он сюда не входит, взмолилась Лена. Пожалуйста, пусть он уйдет обратно в лес. Лена ничего ему не сделала. Она даже ветки не ломала для хвороста… и птиц не гоняла. Ей вообще до леса дела не было. Пожалуйста, пусть он оставит ее в покое…
То ли молитвы помогли, то ли ей изначально показалось, но никаких хрустов больше не было слышно. Дождь через какое-то время тоже успокоился и затих.
Но все равно ни о каком сне речи не шло. Лена так и просидела, сжимая в руке бутылку, напряженно вслушиваясь, до тех пор, пока стенки палатки не посветлели. И даже тогда далеко не сразу она решилась выглянуть наружу.
Молнию расстегивала медленно, по зубчику, что никто не услышал. Впрочем, слушать было некому. Пусто было на поляне.
Также медленно и осторожно, как расстегивала молнию, Лена обошла поляну. Никакой записки для нее не было. Нашла куртку Олега за бревном. Но у него вроде запасная была. Или нет? Лена не помнила, но думать, что была, было спокойнее.
А вот одежды остальных не видно было. Значит, сами ушли. В смысле, их не украли внезапно. Хотя, если бы украли, были бы какие-то следы… Следы борьбы там, например. Как должны следы этой борьбы выглядеть, Лена не представляла, но как-то должны были бы… Не выглядело бы все таким… Вот! Лена наконец, сформулировала, что ее смущало. Все выглядело слишком спокойным. Словно бы ребята и не ушли куда-то совсем, а тут и остались. Только невидимые. Рюкзаки в палатках, куртка Олега там, где он ее кинул. Машкин телефон с пауэрбанком…
Лена споткнулась и упала прямо на бревно. Носом к телефону. С розовой наклейкой-сердечком. Машкин.
Вот только не это. Машка свой телефон ни за что не оставит. Добровольно, имеется в виду. Потому что «не заинстаграмил – не было».
Может, он, конечно, из кармана выпал, а она не заметила. Лена взяла в руки телефон, повертела. Да, наверное, так и случилось. Сидела здесь, телефон в карман сунула заряжаться. А потом встала и не заметила, как тот вывалился.
Телефон оказался мокрым и тяжелым. Кирпичик. И пользы от него было столько же. Впрочем, Лена Машкин пароль все равно не знала. А вот зарядить свой телефон стоило попробовать.
От пауэрбанка пользы оказалось столько же, как и от телефона, то есть нисколько. В хлам разряженный. Телефон даже не пискнул, когда Лена подключила проводок к нему.
Упрямо отгоняя мерзкое сосущее чувство внутри, она еще раз обошла поляну. Ничьих телефонов больше не нашла. Это хорошо. Значит, если что, то можно будет им звонить.
Когда их искать будут.
В том, что рано или поздно искать их будут, Лена не сомневалась. Непонятно было только, что ей самой делать. Ждать тут, пока ребята вернутся?
На первый взгляд идея казалась логичной. Еда есть, палатки есть. Не замерзнет и с голоду не умрет. А там и остальные придут обратно. Тут же не так чтобы чащобы, чтобы неделями блуждать.
Лена огляделась. Вчерашний лес нравился ей куда больше. И листья разноцветные, и солнце сквозь ветки… Сейчас все выглядело унылым и одноцветным. Из-за дождя и тумана, разумеется.
В колдовские сказки Лена не верила. Всякие Молебки, УФО-зоны, треугольники бермудские… Бред для шизанутых. И то, что крестики от нечисти спасают – тоже. Так и отвечала Ромке, когда он начинал подобное нести. Олег тоже над ним посмеивался. Хотя фэнтези читал. Даже Лене советовал…. Больно кольнуло воспоминанием о вчерашнем разговоре.
Она тряхнула головой. Будет еще время, потом. Надо решить, что делать дальше. Наверное, оставаться здесь не стоит. Наоборот, надо идти за помощью. Раз она тут ни позвонить, ни смс послать не может. Сколько они от вокзала шли? Пару часов? Да, наверное. Вряд ли больше. Сейчас она тоже пойдет. Обратно. Дорогу помнит. Вон у той кривой березы вышли на поляну. Значит, назад туда же, а там вдоль окраины леса, никуда не сворачивая.
Вещи Лена собирать не стала. Зачем? Пригодятся остальным, когда вернутся. Одеяло свое в рюкзак запихивала торопливо, словно боялась опоздать. Воду. Хотя зачем ей вода, идти недалеко. А вот бутылку с водкой взяла. Так, на всякий случай. Она тяжелая…
С поляны уходила тоже торопливо. Словно тот, кто смотрел на нее ночью, могу снова показаться. Глупости, конечно, никого там не было. Это у нее воображение разыгралось. Но бежать хотелось все равно.
Нельзя бежать. Если бежишь, значит, ты – добыча. Ее так сосед учил в деревне, у бабушки. Раньше, когда она туда ездила. Имени его она не помнила. А вот совет про добычу – да. И не бегала никогда. Ни от собак, ни от мальчишек. Вот и сейчас не бежала. Хотя хотелось. Очень хотелось…
Нога соскользнула на мокрых листья и Лена, не удержавшись, рухнула вниз. В прошлый раз она встала быстро. И во второй раз тоже. Сейчас… Сейчас вставать не хотелось. Листья пахли усталостью и безнадегой. И едва слышной наверху, с высоты ее роста, прелостью. Растут, падают, гниют. И снова растут, падают… Бессмысленно все. И расти, и идти, и падать. Хотя, как раз падать, может и не бессмысленно. Можно отдохнуть. Если бы еще земля не такая мокрая была.
Лена встала на четвереньки. Бутылка давно перекочевала в рюкзак. Нести ее в руках было неудобно. Кисть то и дело сводило, приходилось постоянно перекладывать ее из руки в руку… Да и смысла в ней тоже не было. Никто за Леной не шел.
И навстречу ей – тоже. И вообще никаких признаков жилья вокруг. Она шла уже… Сколько часов – она не знала. Но больше двух, явно. Ни деревни, ни вокзала. Одна размокшая колея и лес, мокрый, пустой, унылый. Воробьев и тех нет. И вообще никаких птиц нет.
Впрочем, и хорошо, что нет никого. Вздохнув, Лена с трудом поднялась на ноги. Слегка пошатывало. В груди ныло и царапало. Надо было не прогуливать физкультуру, глядишь, идти бы легче было. Может, бросить рюкзак? Но тогда телефоны в руках придется нести. А это неудобно. Нет, пусть рюкзак остается.
Качнувшись, она сделала шаг, потом второй. Давай, давай, вяло подбодрила себя, топай. Рано или поздно колея закончится.
Она и закончилась. Внезапно. А Лена уткнулась в забор. Темный, выщербившийся, со ржавыми гвоздями.
Но ведь это забор! Человеческий! Надо бы обрадоваться. Но чувства словно закончились. На самом донышке что-то всколыхнулось и опало. Она вяло ткнула в забор кулаком. Не шатается. Надо найти калитку. В заборах всегда есть калитки… Она пошла вправо, не отнимая руки от забора, словно он мог убежать.
Калитки не было. Вернее, она была, но просто стояла рядом. Рядом с дырой в заборе. Внутрь сквозь дыру вел такой же темный и мокрый дощатый тротуар. Скользкий. Лена наступила на него осторожно, боясь упасть. Это на траву падать не больно. Хотя враки, на траву тоже больно падать.
Ни звонка, ни ручки на двери не было. Лена стукнула по доскам, один раз, второй. Тишина. Может, дом заброшенный? И она зря здесь стоит. Слезы подкатили к глазам.
С другой стороны, если даже заброшенный, она все равно может переночевать внутри. Тем более уже темно. Почему-то Лена не заметила, как подкатила темнота. Вот вроде только что было светло, и вдруг она еле-еле руки свои видит. Да, пожалуй, так и надо сделать.
Она размахнулась еще раз, чтобы ударить по двери – последний, потом так войдет – как вдруг рука провалилась в пустоту. Дверь открылась.
– Чего тебе?
Темный силуэт слегка шевельнулся в проеме. Люди! Мамочки родные, здесь люди! С плеч словно мешок свалился. От облегчения Лена растерялась и не сразу ответила.
– Заблудилась, чтоль? – не стал дожидаться ответа голос.
– Ага! – радостно кивнула она, – Заблудилась!
Какое же счастье, что здесь люди. Лене казалось, что она вечность шла по лесу одна.
– Мы с друзьями там… – она не глядя махнула рукой назад. – А потом у меня телефон сдох, не позвонить никак. Я вот пошла, искать…
Голос пару секунд помолчал, потом ответил, – Ну заходи, что ли, раз пришла.
Лена шагнула вперед в темноту проема.
Щелкнул выключатель и дальнем углу загорелась лампочка. Тусклая настолько, что с ней стало еще темнее. Впрочем, нет, человека перед собой Лена наконец разглядела. Старуха… нет, осекла себя Лена, так невежливо. Женщина в возрасте. В очень почтенном. Смотрела на нее молча, словно ждала, что Лена должна что-то сказать. Ну, она и сказала.
– Спасибо вам большое! Я думала, я совсем не дойду никуда. А телефон сдо… Разрядился. Вот. И карту не включить. Я… Можно я у вас телефон на зарядку поставлю?
– Ставь, – пожала плечами старуха. – Мне не жалко. Коль найдешь куда.
– В смысле? – изумилась Лена. Свет же включился, значит, электричество есть… – У вас розеток нет?
– Есть розетки, как нет, – так же равнодушно ответила та, – Я в ваших телефонах не понимаю…
Лена облегченно вздохнула.
– Отлично. Вы мне покажите тогда, пожалуйста, а я подключу.
Старуха развернулась и пошла вглубь дома. Лена за ней. За занавеской старуха махнула в сторону рукой. Там и правда белела розетка. Старая, треснувшая, но она была. Лена торопливо полезла в рюкзак за зарядкой. Только бы не осталась она там, только бы на месте была…
Телефон на подключение не отреагировал. Ни сразу, ни через несколько минут. Лена нашла хозяйку глазами и виновато сказала: – Не заряжается. Видимо, совсем разрядился. Можно, я подожду?
– Можно, отчего ж нет. Жди. Да и сядь ты, чего торчишь. Устала, поди.
Лена внезапно ощутила, насколько она, действительно, устала. Сползла по стене на табуретку рядом. Рюкзак глухо плюхнулся на пол. Внезапно она подняла голову.
– А можно я вам… это… алкоголь подарю? Ну, водка. Она хорошая. Мы купили, но никто не пьет. А вам – мало ли, вдруг пригодится?
Хозяйка снова посмотрела на нее, на этот раз внимательно, почему-то хмыкнула.
– Ну, дари, раз так.
Лена обрадовалась. Как кстати она эту бутылку прихватила. Почему-то показалось ужасно неправильным просто зарядить телефон и уйти. Без подарка. А тут вот водка. Удачно как. Бабушка говорила, что, мол, водка в деревне – универсальная валюта, всегда пригодится. Мало ли, трактористу отдать, например, за то, что огород вспахал. Или там… Кому еще водка могла понадобиться, Лена забыла. Но это и неважно, хозяйка сама разберется, ей виднее.
Вытащила бутылку, поднесла ко столу у стены, поставила.
– Вот. Этикетка немного замаралась… Это я нечаянно. Упала. Но она правда хорошая, ребята гадость не покупают…
Старуха кивнула. Потом поднялась, вышла в сени – или как там называется это все – вернулась с большой кружкой темного напитка. Поставила перед Леной на стол.
– На от, пей.
До того, как она это произнесла, Лена и не думала, что так хочет пить. Жидкость казалась черной почти. Нерешительно она поднесла кружку к губам. Пахло кислым и сладким.
– Квас это.
Старуха заметила ее нерешительность, и Лене стало стыдно. Она быстро отпила глоток. Странный вкус какой-то, даже для кваса.
– На травах он, не то, что ваши шипучки.
Старуха не сводила с нее взгляда. Лена сделала второй глоток, третий… Травы – это хорошо, наверное, полезно. Бабушке тоже газировка не нравилась. Но она другой квас делала, из чайного гриба…
Квас закончился неожиданно быстро. Что там одна кружка, когда весь день не пила ничего? Стало легче. Наверное. Царапанье в груди унялось немного. А голова вдруг стала тяжелой до невозможности. И одновременно легкой. Как шарик с гелием внутри чугунного горшка.
– Пойдем, покажу, где спать ляжешь, – поднялась старуха.
Лена послушно встала и побрела за ней. Ноги тоже тяжелые, как будто гири к ним привязали. Еще бы, целый день по лесу с рюкзаком.
В Машкином рюкзаке пауэрбанка не было. В Сашкином тоже. Зато была бутылка водки. Странно, что не распили. Хотя, может, это просто неприкосновенный запас на всякий случай. Вообще-то Ленин случай как раз и можно было таким назвать. Самый что ни на есть всякий. И она даже примерилась. Но передумала. Напиться-то легко, даже до отключки. Но мысль о том, что тогда она будет валяться вообще безо всякой защиты… А если кто-то придет?
Нет, сознательно делать себя еще беспомощнее, чем есть сейчас, не хотелось. Страшно было.
Несколько минут Лена сидела не двигаясь, уставившись на бутылку. Пить точно не хотелось. Но что делать-то?
Перерыла чужие рюкзаки еще раз – нет, пауэрбанка не обнаружилось. Хотя она надеялась. Может, он где-то здесь на спальниках валяется? Лена обшарила пол как смогла. Нашлась только пара шоколадок, целых, невскрытых, и упаковка презервативов, тоже не вскрытых.
Куда же они все-таки ушли? Не могла Лена их не услышать в лесу, если бы кричали. Ну нереально это. Она совсем недалеко отходила. Она-то их слышала же…
Если допустить, что тут рядом еще кто-то лагерем встал, и ребята туда ушли… В гости. А что, это вполне реально. Лена приободрилась даже. Правда, могли бы ей хоть записку оставить, чтобы она не пугалась. А может, и оставили, да только она ее не увидела? Может смс написали, а у нее телефон разрядился.
То, что ее не взяли и не подождали, было обидным. Но по сравнению с мыслью, что они… исчезли, казалось ерундой. Можно и потом высказать.
Главное, дождаться их обратно.
Дышать стало чуть легче, но в груди все равно покалывало. Мысли, вроде успокоившиеся, снова возвращались и вились в голове мухами.
Интересно, почему Ромка гитару не взял? Он, когда понравиться кому-то хочет, всегда с гитары начинает. А тут, в лесу у костра… Да сам бог велел. А он вот не взял… И без чехла бросил. Странно. И где рюкзаки этих двух девиц? Надо бы и в них посмотреть, может, у них зарядки есть…
Лена покосилась на выход из палатки. И поежилась, вспомнив ощущение взгляда в спину. Внезапный легкий стук по крыше окатил ее волной страха. Сердце подпрыгнуло к горлу, начисто лишив голоса. Она попыталась сдвинуться, но смогла, словно одеревенела вся. Еще один стук правее. И слева. И еще… Чаще и чаще. Не сразу Лена поняла, что просто снова пошел дождь. Это капли воды стучали…
Осторожно она попыталась пошевелиться. Получилось плохо. От каждого движения мурашки бежали по телу. Отсидела ноги? И руки тоже, вместе со спиной? Она закрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Я просто сильно испугалась, сказала она себе, мышцы напряглись, а теперь надо расслабиться. Сделала еще несколько вдохов. Расслабиться не получилось.
Стук дождя по палатке заглушал другие звуки, и теперь было не слышно, ходит ли кто-то вокруг поляны, или нет. Почему-то Лене казалось, что ходит. Ощущение взгляда опять появилось и уже не исчезало. Казалось, этот неизвестный точно знал, в какой палатке она сидит. Более того, он даже знал, в какую сторону она смотрит, и всегда оказывался у нее за спиной.
Рука непроизвольно сжалась на горлышке бутылки. Она тяжелая. Если этот кто-то вздумает напасть, его можно ударить бутылкой… Если он начнет рвать стенку палатки…
Лена снова оглянулась на вход палатки. Она не успеет расстегнуть молнию. Неважно, с какой стороны он полезет в палатку, Лена все равно не сможет убежать. Из маленького спасительного укрытия палатка превратилась в маленькую ловушку. Она даже в полный рост встать не может!
Во рту стало сухо, а сердце снова начало колотиться где-то у горла. Надо было остаться снаружи. Там, если что, можно убежать…
В лесу треснула ветка. Мамочки, пусть только он сюда не входит, взмолилась Лена. Пожалуйста, пусть он уйдет обратно в лес. Лена ничего ему не сделала. Она даже ветки не ломала для хвороста… и птиц не гоняла. Ей вообще до леса дела не было. Пожалуйста, пусть он оставит ее в покое…
То ли молитвы помогли, то ли ей изначально показалось, но никаких хрустов больше не было слышно. Дождь через какое-то время тоже успокоился и затих.
Но все равно ни о каком сне речи не шло. Лена так и просидела, сжимая в руке бутылку, напряженно вслушиваясь, до тех пор, пока стенки палатки не посветлели. И даже тогда далеко не сразу она решилась выглянуть наружу.
Молнию расстегивала медленно, по зубчику, что никто не услышал. Впрочем, слушать было некому. Пусто было на поляне.
Также медленно и осторожно, как расстегивала молнию, Лена обошла поляну. Никакой записки для нее не было. Нашла куртку Олега за бревном. Но у него вроде запасная была. Или нет? Лена не помнила, но думать, что была, было спокойнее.
А вот одежды остальных не видно было. Значит, сами ушли. В смысле, их не украли внезапно. Хотя, если бы украли, были бы какие-то следы… Следы борьбы там, например. Как должны следы этой борьбы выглядеть, Лена не представляла, но как-то должны были бы… Не выглядело бы все таким… Вот! Лена наконец, сформулировала, что ее смущало. Все выглядело слишком спокойным. Словно бы ребята и не ушли куда-то совсем, а тут и остались. Только невидимые. Рюкзаки в палатках, куртка Олега там, где он ее кинул. Машкин телефон с пауэрбанком…
Лена споткнулась и упала прямо на бревно. Носом к телефону. С розовой наклейкой-сердечком. Машкин.
Вот только не это. Машка свой телефон ни за что не оставит. Добровольно, имеется в виду. Потому что «не заинстаграмил – не было».
Может, он, конечно, из кармана выпал, а она не заметила. Лена взяла в руки телефон, повертела. Да, наверное, так и случилось. Сидела здесь, телефон в карман сунула заряжаться. А потом встала и не заметила, как тот вывалился.
Телефон оказался мокрым и тяжелым. Кирпичик. И пользы от него было столько же. Впрочем, Лена Машкин пароль все равно не знала. А вот зарядить свой телефон стоило попробовать.
От пауэрбанка пользы оказалось столько же, как и от телефона, то есть нисколько. В хлам разряженный. Телефон даже не пискнул, когда Лена подключила проводок к нему.
Упрямо отгоняя мерзкое сосущее чувство внутри, она еще раз обошла поляну. Ничьих телефонов больше не нашла. Это хорошо. Значит, если что, то можно будет им звонить.
Когда их искать будут.
В том, что рано или поздно искать их будут, Лена не сомневалась. Непонятно было только, что ей самой делать. Ждать тут, пока ребята вернутся?
На первый взгляд идея казалась логичной. Еда есть, палатки есть. Не замерзнет и с голоду не умрет. А там и остальные придут обратно. Тут же не так чтобы чащобы, чтобы неделями блуждать.
Лена огляделась. Вчерашний лес нравился ей куда больше. И листья разноцветные, и солнце сквозь ветки… Сейчас все выглядело унылым и одноцветным. Из-за дождя и тумана, разумеется.
В колдовские сказки Лена не верила. Всякие Молебки, УФО-зоны, треугольники бермудские… Бред для шизанутых. И то, что крестики от нечисти спасают – тоже. Так и отвечала Ромке, когда он начинал подобное нести. Олег тоже над ним посмеивался. Хотя фэнтези читал. Даже Лене советовал…. Больно кольнуло воспоминанием о вчерашнем разговоре.
Она тряхнула головой. Будет еще время, потом. Надо решить, что делать дальше. Наверное, оставаться здесь не стоит. Наоборот, надо идти за помощью. Раз она тут ни позвонить, ни смс послать не может. Сколько они от вокзала шли? Пару часов? Да, наверное. Вряд ли больше. Сейчас она тоже пойдет. Обратно. Дорогу помнит. Вон у той кривой березы вышли на поляну. Значит, назад туда же, а там вдоль окраины леса, никуда не сворачивая.
Вещи Лена собирать не стала. Зачем? Пригодятся остальным, когда вернутся. Одеяло свое в рюкзак запихивала торопливо, словно боялась опоздать. Воду. Хотя зачем ей вода, идти недалеко. А вот бутылку с водкой взяла. Так, на всякий случай. Она тяжелая…
С поляны уходила тоже торопливо. Словно тот, кто смотрел на нее ночью, могу снова показаться. Глупости, конечно, никого там не было. Это у нее воображение разыгралось. Но бежать хотелось все равно.
Нельзя бежать. Если бежишь, значит, ты – добыча. Ее так сосед учил в деревне, у бабушки. Раньше, когда она туда ездила. Имени его она не помнила. А вот совет про добычу – да. И не бегала никогда. Ни от собак, ни от мальчишек. Вот и сейчас не бежала. Хотя хотелось. Очень хотелось…
Нога соскользнула на мокрых листья и Лена, не удержавшись, рухнула вниз. В прошлый раз она встала быстро. И во второй раз тоже. Сейчас… Сейчас вставать не хотелось. Листья пахли усталостью и безнадегой. И едва слышной наверху, с высоты ее роста, прелостью. Растут, падают, гниют. И снова растут, падают… Бессмысленно все. И расти, и идти, и падать. Хотя, как раз падать, может и не бессмысленно. Можно отдохнуть. Если бы еще земля не такая мокрая была.
Лена встала на четвереньки. Бутылка давно перекочевала в рюкзак. Нести ее в руках было неудобно. Кисть то и дело сводило, приходилось постоянно перекладывать ее из руки в руку… Да и смысла в ней тоже не было. Никто за Леной не шел.
И навстречу ей – тоже. И вообще никаких признаков жилья вокруг. Она шла уже… Сколько часов – она не знала. Но больше двух, явно. Ни деревни, ни вокзала. Одна размокшая колея и лес, мокрый, пустой, унылый. Воробьев и тех нет. И вообще никаких птиц нет.
Впрочем, и хорошо, что нет никого. Вздохнув, Лена с трудом поднялась на ноги. Слегка пошатывало. В груди ныло и царапало. Надо было не прогуливать физкультуру, глядишь, идти бы легче было. Может, бросить рюкзак? Но тогда телефоны в руках придется нести. А это неудобно. Нет, пусть рюкзак остается.
Качнувшись, она сделала шаг, потом второй. Давай, давай, вяло подбодрила себя, топай. Рано или поздно колея закончится.
Она и закончилась. Внезапно. А Лена уткнулась в забор. Темный, выщербившийся, со ржавыми гвоздями.
Но ведь это забор! Человеческий! Надо бы обрадоваться. Но чувства словно закончились. На самом донышке что-то всколыхнулось и опало. Она вяло ткнула в забор кулаком. Не шатается. Надо найти калитку. В заборах всегда есть калитки… Она пошла вправо, не отнимая руки от забора, словно он мог убежать.
Калитки не было. Вернее, она была, но просто стояла рядом. Рядом с дырой в заборе. Внутрь сквозь дыру вел такой же темный и мокрый дощатый тротуар. Скользкий. Лена наступила на него осторожно, боясь упасть. Это на траву падать не больно. Хотя враки, на траву тоже больно падать.
Ни звонка, ни ручки на двери не было. Лена стукнула по доскам, один раз, второй. Тишина. Может, дом заброшенный? И она зря здесь стоит. Слезы подкатили к глазам.
С другой стороны, если даже заброшенный, она все равно может переночевать внутри. Тем более уже темно. Почему-то Лена не заметила, как подкатила темнота. Вот вроде только что было светло, и вдруг она еле-еле руки свои видит. Да, пожалуй, так и надо сделать.
Она размахнулась еще раз, чтобы ударить по двери – последний, потом так войдет – как вдруг рука провалилась в пустоту. Дверь открылась.
– Чего тебе?
Темный силуэт слегка шевельнулся в проеме. Люди! Мамочки родные, здесь люди! С плеч словно мешок свалился. От облегчения Лена растерялась и не сразу ответила.
– Заблудилась, чтоль? – не стал дожидаться ответа голос.
– Ага! – радостно кивнула она, – Заблудилась!
Какое же счастье, что здесь люди. Лене казалось, что она вечность шла по лесу одна.
– Мы с друзьями там… – она не глядя махнула рукой назад. – А потом у меня телефон сдох, не позвонить никак. Я вот пошла, искать…
Голос пару секунд помолчал, потом ответил, – Ну заходи, что ли, раз пришла.
Лена шагнула вперед в темноту проема.
Глава 3
Щелкнул выключатель и дальнем углу загорелась лампочка. Тусклая настолько, что с ней стало еще темнее. Впрочем, нет, человека перед собой Лена наконец разглядела. Старуха… нет, осекла себя Лена, так невежливо. Женщина в возрасте. В очень почтенном. Смотрела на нее молча, словно ждала, что Лена должна что-то сказать. Ну, она и сказала.
– Спасибо вам большое! Я думала, я совсем не дойду никуда. А телефон сдо… Разрядился. Вот. И карту не включить. Я… Можно я у вас телефон на зарядку поставлю?
– Ставь, – пожала плечами старуха. – Мне не жалко. Коль найдешь куда.
– В смысле? – изумилась Лена. Свет же включился, значит, электричество есть… – У вас розеток нет?
– Есть розетки, как нет, – так же равнодушно ответила та, – Я в ваших телефонах не понимаю…
Лена облегченно вздохнула.
– Отлично. Вы мне покажите тогда, пожалуйста, а я подключу.
Старуха развернулась и пошла вглубь дома. Лена за ней. За занавеской старуха махнула в сторону рукой. Там и правда белела розетка. Старая, треснувшая, но она была. Лена торопливо полезла в рюкзак за зарядкой. Только бы не осталась она там, только бы на месте была…
Телефон на подключение не отреагировал. Ни сразу, ни через несколько минут. Лена нашла хозяйку глазами и виновато сказала: – Не заряжается. Видимо, совсем разрядился. Можно, я подожду?
– Можно, отчего ж нет. Жди. Да и сядь ты, чего торчишь. Устала, поди.
Лена внезапно ощутила, насколько она, действительно, устала. Сползла по стене на табуретку рядом. Рюкзак глухо плюхнулся на пол. Внезапно она подняла голову.
– А можно я вам… это… алкоголь подарю? Ну, водка. Она хорошая. Мы купили, но никто не пьет. А вам – мало ли, вдруг пригодится?
Хозяйка снова посмотрела на нее, на этот раз внимательно, почему-то хмыкнула.
– Ну, дари, раз так.
Лена обрадовалась. Как кстати она эту бутылку прихватила. Почему-то показалось ужасно неправильным просто зарядить телефон и уйти. Без подарка. А тут вот водка. Удачно как. Бабушка говорила, что, мол, водка в деревне – универсальная валюта, всегда пригодится. Мало ли, трактористу отдать, например, за то, что огород вспахал. Или там… Кому еще водка могла понадобиться, Лена забыла. Но это и неважно, хозяйка сама разберется, ей виднее.
Вытащила бутылку, поднесла ко столу у стены, поставила.
– Вот. Этикетка немного замаралась… Это я нечаянно. Упала. Но она правда хорошая, ребята гадость не покупают…
Старуха кивнула. Потом поднялась, вышла в сени – или как там называется это все – вернулась с большой кружкой темного напитка. Поставила перед Леной на стол.
– На от, пей.
До того, как она это произнесла, Лена и не думала, что так хочет пить. Жидкость казалась черной почти. Нерешительно она поднесла кружку к губам. Пахло кислым и сладким.
– Квас это.
Старуха заметила ее нерешительность, и Лене стало стыдно. Она быстро отпила глоток. Странный вкус какой-то, даже для кваса.
– На травах он, не то, что ваши шипучки.
Старуха не сводила с нее взгляда. Лена сделала второй глоток, третий… Травы – это хорошо, наверное, полезно. Бабушке тоже газировка не нравилась. Но она другой квас делала, из чайного гриба…
Квас закончился неожиданно быстро. Что там одна кружка, когда весь день не пила ничего? Стало легче. Наверное. Царапанье в груди унялось немного. А голова вдруг стала тяжелой до невозможности. И одновременно легкой. Как шарик с гелием внутри чугунного горшка.
– Пойдем, покажу, где спать ляжешь, – поднялась старуха.
Лена послушно встала и побрела за ней. Ноги тоже тяжелые, как будто гири к ним привязали. Еще бы, целый день по лесу с рюкзаком.
