Утро понедельника началось не с будильника, а с громко хлопнувшей входной двери. Девушка сонно потерла глаза и лениво выглянула в коридор. В прихожей стоял отец. На нем была всё та же злополучная военная форма, которая так сильно не давала Эши покоя, а взгляд отца был всё тем же самоуверенным, но уставшим. Казалось, за несколько дней, что его не было, он постарел на пару лет. Лоб и уголки глаз бороздили морщины, борода чуть отросла; на его лице появилось секундное замешательство, когда он увидел в дверях дочь, но в ту же секунду он вернул себе былую маску равнодушия.
— С возвращением, — робко сказала Эши, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
— Угу, — пробормотал он с таким видом, словно дочь его не поприветствовала, а сопроводила далеко и надолго. Они так и смотрели друг на друга пару минут; отец расстегнул манжет рукава и принялся стягивать с себя китель. Эши молча наблюдала за ним, не решаясь задать вопрос о форме. Наблюдая за выражением его лица, ей казалось, что что-то словно причиняет ему дискомфорт, и причиной служило явно не ее присутствие. Наконец отец разобрался с кителем и откинул его на пуфик в прихожей, а когда он снова повернулся лицом к дочери. Эши заметила небольшое, зловеще красное пятно, проступившее на белоснежной ткани майки, видневшейся из-под одежды.
— Пап? — протянула вдруг Эши. Отец дернулся, словно забыл, что она еще здесь.
— Те…Эши, ступай в свою комнату, — он осекся, словно забыл ее имя. Если бы это действительно было так, она бы, пожалуй, даже не удивилась: их общение и так было сведено к минимуму. А фраза “иди в свою комнату” порядком надоела; за последние несколько дней она слышала её слишком часто из уст матери. Отец оперся о стену, будто боролся с приступом внезапного головокружения.
— Отец, тебе нехорошо? Давление? — спросила она. — У меня есть аптечка. — Он промолчал, а затем слабым голосом попросил позвать маму. Эши шустро пробежалась по всем доступным ей комнатам, но так и не нашла женщину; постучала в мамину спальню и признаков ее присутствия также не обнаружила; постучала в кабинет родителей — снова тишина. Вдруг в прихожей раздался оглушительный удар, и сердце девочки оборвалось. Отец упал на пол с глухим стоном. Пятно на майке стало больше. Только сейчас до неё дошло, что это было не просто пятно.
“Кровь…”
Она с ужасом смотрела на тело отца, боясь подойти ближе.
— Что… что делать? — она вздрогнула от вида крови. Отец порой вел себя как кретин, но подчиниться приказу и бросить его здесь ей бы не позволила совесть.
— Неси уже свою аптечку, — нервно пробормотал он, сделав глубокий вдох. Эши побежала к себе в комнату и прихватила оттуда небольшой оранжевый чемоданчик. Кроме перекиси, бинта и пары обезболивающих таблеток в нем ничего не было, но если у отца было обычное кровотечение, то и этого вполне могло бы хватить для первой медицинской помощи.
— Будет щипать, — она внимательно проследила за его реакцией, но ее не последовало. Ему уже было больно, он не боялся.
Девушка взяла небольшую бутылочку с перекисью и задрала майку отца. Она ожидала увидеть там что угодно: сильный ушиб с порезом, след от укуса тираннозавра и даже ножевое ранение, но точно не опаленную кожу, словно кто-то прожег живот насквозь, причем сделал это очень ровно — след был идеальной круглой формы.
— У тебя ожог! — Эши удивленно осмотрела поврежденный участок кожи. Отец молчал, тяжело дыша. Она судорожно начала вспоминать, чему их учили в школе на уроках безопасности жизнедеятельности.
“Да уж, тут едва ли хватит одной баночки перекиси и пачки ибупрофена”.
Эши схватила бинт, добежала до ванной комнаты, чтобы намочить его холодной водой. Приложила бинт к ране — отец сжал зубы. Наверное, на его месте она бы уже потеряла самообладание. Точно кричала бы. Но отец стоически держался.
— Нужно вызвать врача, — выпалила она, схватившись за телефон. Отец вдруг оживился, попытался встать и выхватить телефон.
— Нет! — его лицо стало суровым, он слабо дернул её за руку. Она шокированно отложила телефон в сторону. За входной дверью послышались приближающиеся шаги. Отец нахмурился, будто ожидал кого-то, кого не очень хотел видеть, и приказал быстро принести ему нож с кухни. Эши послушно направилась за ножом, но на полпути замерла. Ручка двери начала трястись, кто-то пытался ее вырвать. На лице отца появился ужас, он попытался отползти за тумбочку. За дверью послышалась нецензурная брань.
— Кий бы тебя побрал, проклятая ты дверь, откройся! — это был голос мамы. Отец громко выдохнул.
“Это мне сейчас показалось, или он испугался? Уж не из-за своего ли ранения?”
Эши подбежала к двери и открыла её, пропуская маму в дом. В ее руках находились пакеты с готовой едой из ближайшего азиатского ресторанчика, которые шумно полетели на пол, как только она увидела картину в прихожей.
— Эши! — закричала она так, словно это дочь прожгла отца насквозь джедайским световым мечом.
“Вот видишь, мам, своим скверным характером он даже джедаев умудрился выбесить!” — хотелось воскликнуть ей в свою защиту.
Но вместо того чтобы сказать что-то еще, мама подхватила отца за подмышки так, словно тот ничего не весил, и повела в его комнату. Эши вновь бросила взгляд в сторону телефона, терзаясь мучительным вопросом, звонить ли в скорую помощь, но спокойствие на лице мамы заставило ее передумать. Спустя пару минут мама вышла из комнаты отца. Она осмотрела дочь с ног до головы, замечая, что та еще в пижаме.
— Разве ты не должна быть в школе, Эши? — строго спросила мать.
“Эта и еще пара фраз по типу “иди в свою комнату” идеально подходят для того, чтобы ничего не объяснять своим детям. Всем родителям на заметку!” Эши фыркнула.
— Я… да, но папа пришел, и… — Эши попыталась оправдаться, но взгляд матери, острый и молчаливый, указал лишь на настенные часы в коридоре. Стрелки безжалостно отсчитывали минуты, давно перевалившие за начало первого урока. Повинуясь не столько воле матери, сколько немой необходимости, Эши побрела в свою комнату собираться. В голове одна за другой мелькали мысли. Она не представляла, как можно пойти на уроки после того, что только что произошло в прихожей. Ей хотелось остаться и помочь маме, но она знала, что спорить с ней бесполезно, а помощи от нее было мало — в этом она уже успела убедиться.
“Его будто прожгли насквозь, а мама такая спокойная. Что это за командировка такая?! Выходной тур по джунглям?”
***
Конечно, она пропустила и второй урок тоже. Третьим уроком была физика: на нее она неизменно ходила вместе с Грейс, а значит, наконец-то появится возможность с ней встретиться. Грейс стояла в коридоре у класса; она без особого интереса листала учебник и казалась задумчивой. Мысли её явно были далеки от законов физики и формул — это Эши могла сказать наверняка. У Грейс была возможность изучать любой другой предмет в школе, в котором она была более или менее сильна, но родители Грейс настаивали на ее поступлении в технологический университет. Для подруги каждый урок физики казался испытанием, и Эши ей сочувствовала, ведь у самой была такая же ситуация с ненавистным уроком биологии. Многие вещи в учебнике биологии казались ей нелогичными и неправильными, а ее споры с учителем биологии о существовании динозавров в наши дни привели ее прямиком в кабинет директора. Но динозавров она и правда видела! Ей казалось, что это было недавно, возможно, пару месяцев назад, до аварии. Это воспоминание было одним из немногих, что сохранилось в закромах ее памяти и имело более или менее четкий силуэт, но после очередного спора — уже с директором — она всерьез засомневалась в своей правоте. Директор уверял ее в том, что видела она вовсе не динозавра, а жирафа в местном зоопарке. Во избежание наказания пришлось согласиться. Ох, как же она не любила этих некомпетентных биологов!
— Грейс, — от неожиданности подруга чуть не уронила учебник. Донован растерянно посмотрела на Эши, и на ее лице появилась радостная улыбка. Они обнялись.
— Давай позанимаемся у тебя после уроков? — предложила Эши с ответной улыбкой.
— Мама будет вне себя от радости, опять наготовит кучу еды, — усмехнулась подруга. Эши ликовала, предвкушая встречу с фирменным пирогом миссис Донован.
— Смотрите, кто явился! Как твои дела, Элви? — послышался чей-то смех за спиной. Эши развернулась, отзываясь на знакомый голос. Это был Хейло. Он, как всегда, бесцеремонно подошел к Грейс и, словно клеймя собственностью, грубо обвил ее талию рукой, всем своим наглым видом заявляя права. Грейс дернулась, пытаясь освободиться от его хватки, но стальные объятия Хейло не поддавались.
“Снова приходится выносить общество этого недоумка. Ну что за день такой?!”
— Отпусти ее, — приказала Эши.
— А то что? Клойд рассказал о том, как хорошо вы провели вечер, — засмеялся он.
— О чем ты? О его синяке на пол-лица? Хочешь такой же? — нервно усмехнулась она, мысленно надеясь, что он отстанет. Эши выпрямилась, но все равно была заметно ниже него. Грейс сжалась, в ее глазах застыл ужас.
— Не знал, что ты падкая на алкоголь, — Хейло усмехнулся в ответ, показывая, что ее слова его не напугали.
Мимо прошла небольшая компания, все они обернулись, увидев Эши. На их лицах читалось удивление. Послышались приглушенные смешки.
“Что именно он рассказал? Наверняка упустил часть, где я его отметелила”.
— Прекрати, все эти слухи распустили вы сами, нужно быть дураком, чтобы этого не понимать, — Грейс впервые заступилась за Эши, загораживая ее от Хейло.
— Грейс, милашка, ты могла бы быть со мной, но предпочитаешь подружку с психическим расстройством? — Хейло улыбнулся, подмигнул ей и ушел, оставляя их одних. Казалось, они выдохнули в унисон.
— Какого хрена? — спросила Эши.
— Клойд рассказал всем, что ты приставала к нему и домогалась, а когда он попросил тебя покинуть его дом, ты напала на него, — на одном дыхании произнесла Грейс. — Эши прыснула, но по лицу Гейс было видно, что та серьезно.
— Отстань! — легонько толкнула она подругу в бок. — Кто в это поверит, Грейс, это же бред! — она продолжила смеяться, но Грейс лишь нервно прикусила губу.
— Эши! К директору! — послышался строгий голос преподавателя физики за их спинами. Улыбка с лица Эши тут же пропала; Грейс последовала за ней, не желая отпускать подругу одну. — Грейс, а ты на занятие! — строго остановил ее учитель, и подруга проводила ее виноватым взглядом.
Минуты ожидания в приемной показались часами. Первыми из кабинета вышла семья Клойда Майкла. Мама Клойда сочувственно обнимала его, а отец выглядел недовольным, когда бросил мимолетный взгляд в сторону Эши. Она сжалась. Хотелось выкрикнуть что-то нелицеприятное про их сына, но это точно все усложнило бы. Вскоре пришла мама. Она не сказала ни слова, лишь села рядом, погрузившись глубоко в себя.
***
— По крайней мере, я отделалась легко, а вот растяжение руки будет напоминать Клойду о том, что ко мне и моим друзьям лучше не подходить, — всеми силами Эши выдавливала из себя сожаление в кабинете директора, прикрывая за ним кривую усмешку. Она не ощущала ни капли вины за случившееся. И теперь, переходя дорогу по пешеходному переходу с мамой, она могла не скрывать свои истинные чувства.
Мама шла рядом, она была зла на неё, точно зла; несмотря на её расслабленное выражение лица, она все еще напряженно молчала, а если отец узнает еще и об этом, то тут ее уже не спасет даже самая великолепная актёрская игра. Она вздрогнула от представления выражения лица отца, когда мама все ему расскажет. Все же теплилась надежда, что мама не будет беспокоить отца в его нынешнем состоянии.
— Ты даже ничего не скажешь? — рискнула спросить девушка.
— Должна ли я сказать, что ты поступила как глупая и безответственная девчонка, если ты и без моей помощи можешь об этом догадаться? — женщина слишком резко остановилась посреди тротуара, заставляя прохожих обходить их. Эши нервно засунула руки в карманы куртки и сжала кулаки, скрывая легкое волнение и внезапно нахлынувшую злость. Проходящая мимо пожилая женщина удивленно обернулась. Наверное, было подозрительно увидеть на улице женщину, кричащую на ребенка с разбитой губой.
— Я вступилась за себя… и за Грейс тоже, чтобы ее не донимали больше, — сухо объяснила она, не надеясь, что женщина поймёт. Та действительно лишь закатила глаза и пошла дальше.
— Какая самоотверженность, — язвительно прокомментировала она. — Сломала ему руку?
— Это он так сказал?! Просто вывернула. Боль пойдет ему на пользу, — недовольно фыркнула Эши.
— Боль — отличный учитель, — согласилась женщина. — Однако я все еще сомневаюсь в адекватности твоих поступков.
— Значит, я не должна помогать беззащитным? Что же это за мир, в котором неспособные дать отпор должны мириться с насилием?
— Реальный мир, — холодно ответила женщина. — Давай не будем размышлять здесь о жизни, вселенная была придумана не для того, чтобы какая-то обиженная малолетка диктовала ей правила существования, — мама посмотрела по сторонам: теперь любопытных прохожих, наблюдающих за ними, становилось больше.
— Я и не диктую, я говорю, что равнодушие раздражает меня! — вдогонку крикнула она, намекая при этом и на саму женщину, но та, то ли не поняла намека, то ли отнеслась к упреку с безразличием, как раз подтверждая слова дочери.
— Не думай, что я ничего ему не расскажу, — добавила женщина, давая ей понять, что отец Эши всё же узнает об этом.
— Ещё бы, ты все ему обо мне докладываешь! А он, между прочим, чуть не умер сегодня утром! Что с ним случилось, мама?! — девушка даже не ожидала услышать ответ или хоть что-то, мама продолжала идти вперед, абсолютно не реагируя на её провокации.
— Не всё, Эши, — мама окинула ее жестким взглядом через плечо. — Далеко не всё, — Эши невольно дрогнула: мама буквально прямым текстом заявила, что она не всегда на стороне отца. Неужели это едва заметный сдвиг в их отношениях?
Остаток пути прошёл в тишине, а как только они вошли домой, мама приказала ей идти в свою комнату и не выходить оттуда до ужина. С одной стороны, Эши ликовала, что разговор придется отложить, с другой — она уже настроилась на взбучку и очередное наказание, да и минуты ожидания заставляли ее придумывать себе все более и более трагические исходы вечера. Когда фантазия уже разыгралась не на шутку, она услышала громкий спор родителей из гостиной. Желание подслушать не давало ей усидеть на месте: она подскочила со стула, приоткрыла дверь комнаты и на носочках, словно тигрица, беззвучно подкралась к закрытой двери напротив. В тонкую щель она увидела два силуэта — отца и матери; они активно обсуждали что-то, и на секунду ей показалось, что ее проступок, но этого всего лишь хотелось её воображению, разговор же был непонятным, тихим и очень эмоциональным. Отец выглядел так, словно всё произошедшее с ним с утра ей лишь померещилось.
Эши прислушалась:
— Я и ранее говорил, что мне эта идея не нравится. Я служу Ордену верой и правдой всю свою жизнь, и меня вполне устраивает это, но некоторые... задания... просто обескураживают! — воскликнул отец.
— Не кричи, она может услышать, — одёрнула его мать, и он тут же снова перешёл на шёпот.
— Немыслимо! Застрял на жалкой, недоразвитой планете с хранителем, который ранее был в моем подчинении, и ребёнком, который уничтожил всю мою карьеру.
— С возвращением, — робко сказала Эши, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
— Угу, — пробормотал он с таким видом, словно дочь его не поприветствовала, а сопроводила далеко и надолго. Они так и смотрели друг на друга пару минут; отец расстегнул манжет рукава и принялся стягивать с себя китель. Эши молча наблюдала за ним, не решаясь задать вопрос о форме. Наблюдая за выражением его лица, ей казалось, что что-то словно причиняет ему дискомфорт, и причиной служило явно не ее присутствие. Наконец отец разобрался с кителем и откинул его на пуфик в прихожей, а когда он снова повернулся лицом к дочери. Эши заметила небольшое, зловеще красное пятно, проступившее на белоснежной ткани майки, видневшейся из-под одежды.
— Пап? — протянула вдруг Эши. Отец дернулся, словно забыл, что она еще здесь.
— Те…Эши, ступай в свою комнату, — он осекся, словно забыл ее имя. Если бы это действительно было так, она бы, пожалуй, даже не удивилась: их общение и так было сведено к минимуму. А фраза “иди в свою комнату” порядком надоела; за последние несколько дней она слышала её слишком часто из уст матери. Отец оперся о стену, будто боролся с приступом внезапного головокружения.
— Отец, тебе нехорошо? Давление? — спросила она. — У меня есть аптечка. — Он промолчал, а затем слабым голосом попросил позвать маму. Эши шустро пробежалась по всем доступным ей комнатам, но так и не нашла женщину; постучала в мамину спальню и признаков ее присутствия также не обнаружила; постучала в кабинет родителей — снова тишина. Вдруг в прихожей раздался оглушительный удар, и сердце девочки оборвалось. Отец упал на пол с глухим стоном. Пятно на майке стало больше. Только сейчас до неё дошло, что это было не просто пятно.
“Кровь…”
Она с ужасом смотрела на тело отца, боясь подойти ближе.
— Что… что делать? — она вздрогнула от вида крови. Отец порой вел себя как кретин, но подчиниться приказу и бросить его здесь ей бы не позволила совесть.
— Неси уже свою аптечку, — нервно пробормотал он, сделав глубокий вдох. Эши побежала к себе в комнату и прихватила оттуда небольшой оранжевый чемоданчик. Кроме перекиси, бинта и пары обезболивающих таблеток в нем ничего не было, но если у отца было обычное кровотечение, то и этого вполне могло бы хватить для первой медицинской помощи.
— Будет щипать, — она внимательно проследила за его реакцией, но ее не последовало. Ему уже было больно, он не боялся.
Девушка взяла небольшую бутылочку с перекисью и задрала майку отца. Она ожидала увидеть там что угодно: сильный ушиб с порезом, след от укуса тираннозавра и даже ножевое ранение, но точно не опаленную кожу, словно кто-то прожег живот насквозь, причем сделал это очень ровно — след был идеальной круглой формы.
— У тебя ожог! — Эши удивленно осмотрела поврежденный участок кожи. Отец молчал, тяжело дыша. Она судорожно начала вспоминать, чему их учили в школе на уроках безопасности жизнедеятельности.
“Да уж, тут едва ли хватит одной баночки перекиси и пачки ибупрофена”.
Эши схватила бинт, добежала до ванной комнаты, чтобы намочить его холодной водой. Приложила бинт к ране — отец сжал зубы. Наверное, на его месте она бы уже потеряла самообладание. Точно кричала бы. Но отец стоически держался.
— Нужно вызвать врача, — выпалила она, схватившись за телефон. Отец вдруг оживился, попытался встать и выхватить телефон.
— Нет! — его лицо стало суровым, он слабо дернул её за руку. Она шокированно отложила телефон в сторону. За входной дверью послышались приближающиеся шаги. Отец нахмурился, будто ожидал кого-то, кого не очень хотел видеть, и приказал быстро принести ему нож с кухни. Эши послушно направилась за ножом, но на полпути замерла. Ручка двери начала трястись, кто-то пытался ее вырвать. На лице отца появился ужас, он попытался отползти за тумбочку. За дверью послышалась нецензурная брань.
— Кий бы тебя побрал, проклятая ты дверь, откройся! — это был голос мамы. Отец громко выдохнул.
“Это мне сейчас показалось, или он испугался? Уж не из-за своего ли ранения?”
Эши подбежала к двери и открыла её, пропуская маму в дом. В ее руках находились пакеты с готовой едой из ближайшего азиатского ресторанчика, которые шумно полетели на пол, как только она увидела картину в прихожей.
— Эши! — закричала она так, словно это дочь прожгла отца насквозь джедайским световым мечом.
“Вот видишь, мам, своим скверным характером он даже джедаев умудрился выбесить!” — хотелось воскликнуть ей в свою защиту.
Но вместо того чтобы сказать что-то еще, мама подхватила отца за подмышки так, словно тот ничего не весил, и повела в его комнату. Эши вновь бросила взгляд в сторону телефона, терзаясь мучительным вопросом, звонить ли в скорую помощь, но спокойствие на лице мамы заставило ее передумать. Спустя пару минут мама вышла из комнаты отца. Она осмотрела дочь с ног до головы, замечая, что та еще в пижаме.
— Разве ты не должна быть в школе, Эши? — строго спросила мать.
“Эта и еще пара фраз по типу “иди в свою комнату” идеально подходят для того, чтобы ничего не объяснять своим детям. Всем родителям на заметку!” Эши фыркнула.
— Я… да, но папа пришел, и… — Эши попыталась оправдаться, но взгляд матери, острый и молчаливый, указал лишь на настенные часы в коридоре. Стрелки безжалостно отсчитывали минуты, давно перевалившие за начало первого урока. Повинуясь не столько воле матери, сколько немой необходимости, Эши побрела в свою комнату собираться. В голове одна за другой мелькали мысли. Она не представляла, как можно пойти на уроки после того, что только что произошло в прихожей. Ей хотелось остаться и помочь маме, но она знала, что спорить с ней бесполезно, а помощи от нее было мало — в этом она уже успела убедиться.
“Его будто прожгли насквозь, а мама такая спокойная. Что это за командировка такая?! Выходной тур по джунглям?”
***
Конечно, она пропустила и второй урок тоже. Третьим уроком была физика: на нее она неизменно ходила вместе с Грейс, а значит, наконец-то появится возможность с ней встретиться. Грейс стояла в коридоре у класса; она без особого интереса листала учебник и казалась задумчивой. Мысли её явно были далеки от законов физики и формул — это Эши могла сказать наверняка. У Грейс была возможность изучать любой другой предмет в школе, в котором она была более или менее сильна, но родители Грейс настаивали на ее поступлении в технологический университет. Для подруги каждый урок физики казался испытанием, и Эши ей сочувствовала, ведь у самой была такая же ситуация с ненавистным уроком биологии. Многие вещи в учебнике биологии казались ей нелогичными и неправильными, а ее споры с учителем биологии о существовании динозавров в наши дни привели ее прямиком в кабинет директора. Но динозавров она и правда видела! Ей казалось, что это было недавно, возможно, пару месяцев назад, до аварии. Это воспоминание было одним из немногих, что сохранилось в закромах ее памяти и имело более или менее четкий силуэт, но после очередного спора — уже с директором — она всерьез засомневалась в своей правоте. Директор уверял ее в том, что видела она вовсе не динозавра, а жирафа в местном зоопарке. Во избежание наказания пришлось согласиться. Ох, как же она не любила этих некомпетентных биологов!
— Грейс, — от неожиданности подруга чуть не уронила учебник. Донован растерянно посмотрела на Эши, и на ее лице появилась радостная улыбка. Они обнялись.
— Давай позанимаемся у тебя после уроков? — предложила Эши с ответной улыбкой.
— Мама будет вне себя от радости, опять наготовит кучу еды, — усмехнулась подруга. Эши ликовала, предвкушая встречу с фирменным пирогом миссис Донован.
— Смотрите, кто явился! Как твои дела, Элви? — послышался чей-то смех за спиной. Эши развернулась, отзываясь на знакомый голос. Это был Хейло. Он, как всегда, бесцеремонно подошел к Грейс и, словно клеймя собственностью, грубо обвил ее талию рукой, всем своим наглым видом заявляя права. Грейс дернулась, пытаясь освободиться от его хватки, но стальные объятия Хейло не поддавались.
“Снова приходится выносить общество этого недоумка. Ну что за день такой?!”
— Отпусти ее, — приказала Эши.
— А то что? Клойд рассказал о том, как хорошо вы провели вечер, — засмеялся он.
— О чем ты? О его синяке на пол-лица? Хочешь такой же? — нервно усмехнулась она, мысленно надеясь, что он отстанет. Эши выпрямилась, но все равно была заметно ниже него. Грейс сжалась, в ее глазах застыл ужас.
— Не знал, что ты падкая на алкоголь, — Хейло усмехнулся в ответ, показывая, что ее слова его не напугали.
Мимо прошла небольшая компания, все они обернулись, увидев Эши. На их лицах читалось удивление. Послышались приглушенные смешки.
“Что именно он рассказал? Наверняка упустил часть, где я его отметелила”.
— Прекрати, все эти слухи распустили вы сами, нужно быть дураком, чтобы этого не понимать, — Грейс впервые заступилась за Эши, загораживая ее от Хейло.
— Грейс, милашка, ты могла бы быть со мной, но предпочитаешь подружку с психическим расстройством? — Хейло улыбнулся, подмигнул ей и ушел, оставляя их одних. Казалось, они выдохнули в унисон.
— Какого хрена? — спросила Эши.
— Клойд рассказал всем, что ты приставала к нему и домогалась, а когда он попросил тебя покинуть его дом, ты напала на него, — на одном дыхании произнесла Грейс. — Эши прыснула, но по лицу Гейс было видно, что та серьезно.
— Отстань! — легонько толкнула она подругу в бок. — Кто в это поверит, Грейс, это же бред! — она продолжила смеяться, но Грейс лишь нервно прикусила губу.
— Эши! К директору! — послышался строгий голос преподавателя физики за их спинами. Улыбка с лица Эши тут же пропала; Грейс последовала за ней, не желая отпускать подругу одну. — Грейс, а ты на занятие! — строго остановил ее учитель, и подруга проводила ее виноватым взглядом.
Минуты ожидания в приемной показались часами. Первыми из кабинета вышла семья Клойда Майкла. Мама Клойда сочувственно обнимала его, а отец выглядел недовольным, когда бросил мимолетный взгляд в сторону Эши. Она сжалась. Хотелось выкрикнуть что-то нелицеприятное про их сына, но это точно все усложнило бы. Вскоре пришла мама. Она не сказала ни слова, лишь села рядом, погрузившись глубоко в себя.
***
— По крайней мере, я отделалась легко, а вот растяжение руки будет напоминать Клойду о том, что ко мне и моим друзьям лучше не подходить, — всеми силами Эши выдавливала из себя сожаление в кабинете директора, прикрывая за ним кривую усмешку. Она не ощущала ни капли вины за случившееся. И теперь, переходя дорогу по пешеходному переходу с мамой, она могла не скрывать свои истинные чувства.
Мама шла рядом, она была зла на неё, точно зла; несмотря на её расслабленное выражение лица, она все еще напряженно молчала, а если отец узнает еще и об этом, то тут ее уже не спасет даже самая великолепная актёрская игра. Она вздрогнула от представления выражения лица отца, когда мама все ему расскажет. Все же теплилась надежда, что мама не будет беспокоить отца в его нынешнем состоянии.
— Ты даже ничего не скажешь? — рискнула спросить девушка.
— Должна ли я сказать, что ты поступила как глупая и безответственная девчонка, если ты и без моей помощи можешь об этом догадаться? — женщина слишком резко остановилась посреди тротуара, заставляя прохожих обходить их. Эши нервно засунула руки в карманы куртки и сжала кулаки, скрывая легкое волнение и внезапно нахлынувшую злость. Проходящая мимо пожилая женщина удивленно обернулась. Наверное, было подозрительно увидеть на улице женщину, кричащую на ребенка с разбитой губой.
— Я вступилась за себя… и за Грейс тоже, чтобы ее не донимали больше, — сухо объяснила она, не надеясь, что женщина поймёт. Та действительно лишь закатила глаза и пошла дальше.
— Какая самоотверженность, — язвительно прокомментировала она. — Сломала ему руку?
— Это он так сказал?! Просто вывернула. Боль пойдет ему на пользу, — недовольно фыркнула Эши.
— Боль — отличный учитель, — согласилась женщина. — Однако я все еще сомневаюсь в адекватности твоих поступков.
— Значит, я не должна помогать беззащитным? Что же это за мир, в котором неспособные дать отпор должны мириться с насилием?
— Реальный мир, — холодно ответила женщина. — Давай не будем размышлять здесь о жизни, вселенная была придумана не для того, чтобы какая-то обиженная малолетка диктовала ей правила существования, — мама посмотрела по сторонам: теперь любопытных прохожих, наблюдающих за ними, становилось больше.
— Я и не диктую, я говорю, что равнодушие раздражает меня! — вдогонку крикнула она, намекая при этом и на саму женщину, но та, то ли не поняла намека, то ли отнеслась к упреку с безразличием, как раз подтверждая слова дочери.
— Не думай, что я ничего ему не расскажу, — добавила женщина, давая ей понять, что отец Эши всё же узнает об этом.
— Ещё бы, ты все ему обо мне докладываешь! А он, между прочим, чуть не умер сегодня утром! Что с ним случилось, мама?! — девушка даже не ожидала услышать ответ или хоть что-то, мама продолжала идти вперед, абсолютно не реагируя на её провокации.
— Не всё, Эши, — мама окинула ее жестким взглядом через плечо. — Далеко не всё, — Эши невольно дрогнула: мама буквально прямым текстом заявила, что она не всегда на стороне отца. Неужели это едва заметный сдвиг в их отношениях?
Остаток пути прошёл в тишине, а как только они вошли домой, мама приказала ей идти в свою комнату и не выходить оттуда до ужина. С одной стороны, Эши ликовала, что разговор придется отложить, с другой — она уже настроилась на взбучку и очередное наказание, да и минуты ожидания заставляли ее придумывать себе все более и более трагические исходы вечера. Когда фантазия уже разыгралась не на шутку, она услышала громкий спор родителей из гостиной. Желание подслушать не давало ей усидеть на месте: она подскочила со стула, приоткрыла дверь комнаты и на носочках, словно тигрица, беззвучно подкралась к закрытой двери напротив. В тонкую щель она увидела два силуэта — отца и матери; они активно обсуждали что-то, и на секунду ей показалось, что ее проступок, но этого всего лишь хотелось её воображению, разговор же был непонятным, тихим и очень эмоциональным. Отец выглядел так, словно всё произошедшее с ним с утра ей лишь померещилось.
Эши прислушалась:
— Я и ранее говорил, что мне эта идея не нравится. Я служу Ордену верой и правдой всю свою жизнь, и меня вполне устраивает это, но некоторые... задания... просто обескураживают! — воскликнул отец.
— Не кричи, она может услышать, — одёрнула его мать, и он тут же снова перешёл на шёпот.
— Немыслимо! Застрял на жалкой, недоразвитой планете с хранителем, который ранее был в моем подчинении, и ребёнком, который уничтожил всю мою карьеру.
