Прислонившись к стене, Одри дирижировала шорохами. Она больше никого не ждала. Прошла, кажется, целая вечность. Все забыли о ней. Плакать и звать на помощь было бесполезно.
Иногда Одри разговаривала; вела долгие беседы с Лизой, Саффрон, погибшими родителями, Виром, Линардом. Наверное, к счастью было, что ей пока никто не отвечал. С Линардом она разговаривала особенно часто, поскольку тот был единственным, кто имел реальную возможность спасти ее. Но отчего-то не спасал. С каждым днем, с каждым годом – ей казалось, прошли уже годы – Одри злилась все больше. Ей хотелось разбить, сломать что-то, ударить Линарда, хорошо, сильно ударить, до крови, до боли. Становилось все холоднее, стена покрылась изморозью. Лопатки заледенели. Одри все стояла и дирижировала шорохами, и все глубже и глубже погружалась в страх.
Щорох и скрежет, становясь все громче, пробивались из-под земли. Стена леденела и леденела все больше. Бетонный пол пошел трещинами и начал, крошась, рассыпаться. В центре поднялся, вспучился бугор, во все стороны покатились кусочки бетона. Окровавленные, полуразложившиеся пальцы, присыпанные цементной крошкой, пробились из-под пола. Одри осеклась – она бормотала себе под но все это время – замерла, задохнулась. Рука, тянущая, подволакивающая за собой останки тела, двинулась к ней.
Возле полицейского управления собралась толпа – дюжины три зевак и репортеров, сдерживаемых десятком полисменов. Атмосфера казалась необычайно напряженной, до искр в воздухе.
- Вы думаете… - Лиза осеклась и при виде давешнего инспектора юркнула за спину Тричента.
- Цел и невредим, - хмыкнул аспид. – а жаль. Пошли поближе, послушаем.
- …не собираемся комментировать нелепые слухи о якобы встающих из гроба мертвецах, - жестко сказал инспектор.
- Зря он это, - шепнул Тричент на ухо Лизе. – Равноценно признанию.
- О, то есть вы, - не удержалась Лиза от едкого уточнения, - признались бы честно, что вашего, скажем… судебного медика съел покойник?
- Честность – лучшая политика, - пожал плечами аспид. – В отдельных случаях. Пошли, засвидетельствуем инспектору свое почтение.
Он сжал руку Лизы, не давая ей вырваться и сбежать, и пошел через площадь, но на полдороге остановился.
- Они-то что тут делают?!
Бабушка и внучка Ловергаль в траурных белых платьях до пят и белых же кружевных накидках прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Под одним только взглядом Корблеи Ловергаль инспектор сник.
- Получил свое, - хмыкнул Тричент. – На Корбу твои штучки явно не подействуют, мальчик. Пошли, Уатамер, покончим со здешними делами.
Инспектор с обеими Ловергаль уже скрылся в управлении, так что толпа начала потихоньку расходиться, поняв, что шоу закончилось. Еще крепче сжав руку Лизы, аспид свернул в узкий проулок между Управлением и изолятором. За обоими зданиями располагался пустырь, превращенный в стихийную – без разметки и ограждений – автостоянку. Одна из дверей, выходящих на этот пустырь, была подписана криво красной краской: «Морг». Возле нее курил бледный тип в белом халате. Завидев Тричента, он схватился за дверную ручку.
- Сюда нельзя!
- Скажи, Лиза, должны ли мы сообщить журналистам, где происходит все самое интересное?
- Не слишком честно и смахивает на шантаж, - заметила Лиза.
- Кто говорит о честности, когда речь заходит о государственной безопасности?
- Ваша правда, мэти Ашшршашвидшшен, - кивнула Лиза. Если это игра, почему бы и не подыграть? Если Тричент говорит серьезно… вся ответственность все равно ложиться исключительно на него.
- Я покараулю, а ты сбегай пока за фотографом, - Тричент медленно разжал пальцы. – Заодно расскажем, как в Абиголе обращаются с королевскими полицейскими из столицы.
Тип в халате сделал шаг в сторону.
- Проходите. Воля ваша.
Лиза нервно заозиралась. Сговорчивость медика, или кем он там был, показалась ей подозрительной.
- Держись за мной, - шепнул Тричент. – А когда окажемся внутри, найди Ловергалей. И не обращай внимания на выкрутасы этого боа. Ты ни в чем не виновата.
Лиза неуверенно кивнула.
Внутри пахло свежей кровью и испражнениями, и за этими запахами прослеживалась слабая нотка медицинского спирта и дизенфектанта. Запах отчаянья и ужаса, и насильственной смерти. Морги и кладбища, напоминающие о бренности бытия, хоть человеческого, хоть змеиного, вызывали у Арвиджена глухое раздражение.
Девушка неохотно скрылась за дверью в управление, Арвиджен же пошел на запах, сжимая в кармане утащенную из фрианкарни солонку.
Коридор полнился тошнотворными запахами, и только, а вот прозекторская походила на описанный в «Учении Иокрасты» Ад Телесный. Лужа крови разлилась от входа и до дверей в холодильник. Стены покрывали брызги, на полу у самых ног аспида лежал мутный глаз. Арвиджен подавил тошноту. Он всякое видел, и родня не без основания считала его мерзавцем, но даже на него чистое, неоправданное, ничем не подавляемое животное насилие наводило ужас.
Закатав повыше брюки, Арвиджен шагнул в комнату. За поваленным железным столом что-то заскрежетало. Арвиджен отступил назад. Кровь захлюпала, и из-за баррикады начало подниматься нечто, лишь отдаленно напоминающее Алисию Ловергаль. В оскаленных, обведенных кровавой каймой зубах была зажата полуобглоданная рука. Арвиджен сделал еще шаг назад и обнаружил, что дверь сорвана и болтается косо на одной петле. Оценив силу мертвеца, Арвиджен растерял уверенность, что сможет с ним справиться.
В коридоре за его спиной послышались знакомые повелительные интонации Корбели Ловергаль и жалкий лепет Лизы. Арвиджен выругался. Еще была возможность запереть мервтеца за железной дверью холодильника, но ключ от него валялся где-то в крови среди ошметков тел. Женщины приближались. Не сводя глаз с оскалившегося чудовища, выплюнувшего руку ради более свежей добычи, Арвиджен медленно свинтил крышку с солонки.
Прыгнули они одновременно. Мертвец неуклюже перемахнул через стол и приземлился, подняв кровавые брызги. Остро заточенные когти полоснули по груди аспида, разодрав рубашку и оставив длинные царапины. Не обращая внимания на вспышку боли, Арвиджен сыпанул солью в лицо чудовища и отскочил назад. Пошатнувшись, труп рухнул в полсыхающую кровь. Арвиджен перевел дух и вытер лицо рукавом.
- Что вы здесь делаете?
Арвиджен развернулся.
- Инспектор? Вашу работу, полагаю.
Боа не успел ответить. Делия Ловергаль оттолкнула его в сторону и вбежала в комнату, не заботясь о сохранности платья и туфель.
- Что с моей матерью?!
Арвиджен поймал ее за талию и развернул лицом к себе.
- Спокойно.
- Что с мамой?! – Делия попыталась вырваться. Арвиджен, сжав ее запястья, выволок женщину в коридор.
- Остынь. Уатамер, иди сюда. Мне нужна твоя помощь.
Лиза неохотно переступила порог.
- Нужно осмотреть тело. Твои часы.
Лиза, откинув крышку, склонилась над телом. На мгновение на ее лице проступило чисто человеческое омерзение, но она быстро совладала с собой и спустя мгновение вернулась к работе.
- Минус. Сильный. То же, что было в Рюнцэ.
Арвиджен развренулся к инеспектору.
- Это уже не шутки. Мне нужен отчет о вскрытии… и йод.
- Напоминаю, - холодно сказал боа. – Вы находитесь в вольной Абиголе.
- Полагаете, что сможете найти убийцу Ловергаль? – иронично поинтересовался Арвиджен. – Не вижу уверенности в вашем взгляде. Так что не мешайте работать мне. Если вы настаиваете, я немедленно пошлю запрос ее величеству, но терять время я не намерен. Уатамер, найди мне все документы. Я в душ.
Задержавшись на пороге, аспид назидательным тоном напомнил:
- Кстати, вольности Абигола получила от Кая Крысолова, а его признали предателем и врагом государства.
Лиран, довольно хохоча, привалился к стене. Кровь ручьями стекала с его рук. Длинные остро заточенные ногти, казалось, светились в темноте.
- Как быстро, однако, кончились мертвяки, - проворчал амади. – Я только-только вошел во вкус.
Рханкаф, с суеверным ужасом следящий за пляшущим и хохочащим чудовищем, отвернулся. Сашель похлопал его по плечу, а потом решительно остановил Лирана.
- Кажется, я говорил о соленой воде.
- Так скучно!
- Зато теперь нам всем исключительно весело, - вздохнул Сашель. – Идёмте. Есть еще кто-то в той стороне.
- Может быть выберемся на поверхность? – робко предложил Рханкаф. – И передохнём…
- Через час стемнеет, - покачал головой Сашель. – Наши друзья вылезут не ровен час и отправятся гулять по городу. Этим коридором, Лиран, и вперёд.
Амади фыркнул, слизнул с рук кровь и ошмётки плоти и, насвистывая модный еще при сотворении мира мотивчик пошел вперед. Сашель отправился следом, не спуская глаз с кудрявой золотой шевелюры, сколотой на затылке кокетливой перламутровой заколкой.. что-то такое… раздражающее было в этой глупой девичей заколке.
Лирана оказалось достаточно просто контролировать, пока он был погружен в насилие. Кровь хлестала, во все стороны летели клочья плоти, а запах мертвечины становился все насыщеннее. Однако, Сашель серьезно беспокоился, что, когда мёртвые противники кончатся, белокурое чудовище примется за живых.
Покинув кладбищенские катакомбы, они направились в сторону Гетто. Змеи предпочитали не соваться лишний раз в холодные подземелья, и здесь царило запустение. По полу телка ледяная вода, сочась со стен и капая за шиворот с потолка. Пахло главным образом сыростью и плесенью, но и сюда добрался запах тления.
Дойдя до поврота, Лиран резко остановился и поднял руку. От этого широкого взмаха по всей стене рассыпались мелкие кровавые брызги.
- Чувствуешь? – спросил он вполголоса на амади.
- Что происходит? – Рханкаф подался вперед. Он не понял сказанное, но напряженная поза Лирана говорила лучше всяких слов.
- Что-то приближается, - пояснил Сашель. – У нас слух лучше, чем у вас. Кто-то бежит сюда. Целой толпой.
- А еще, - снизошёл до змеиного Лиран, - чье-то сердце бьётся.
- Мы в жилом квартале, - напомнил Рханкаф.
- Действительно, сердце, - кивнул Сашель. – Совсем близко, под землей. Разберемся с этим чуть позднее.
- Она напугана, - с наслаждением проговорил Лиран. – И есть, чего бояться. Может быть, отправим мальчонку домой?
- Хочешь избавиться от ошейника? – сухо спросил Сашель на амади.
- Только чуть-чуть удлинить поводок, - ухмыльнулся Лиран.
- Иди вперед, - Сашель толкнул его в плечо. – Рханкаф, держись за нами. И не лезь на рожон.
- Да я вообще предпочел бы лежать, где лежал, - пробормотал аспид еле слышно.
Коридор петлял и разветвлялся. Хотя за подземельем совсем не следили, выглядело оно лучше кладбищенского, по крайней мере большая его часть неплохо сохранилась несмотря на сырость. Лишь некоторые двери оказались сорваны с проржавевших петель, открывая проходы в частные подвалы, да кто-то утащил несколько крышек с люков, ведущих в нижний коллектор. Атмосфера с каждым разом все больше накалялась, воздух густел от запахов. Топот приближался, и теперь стал слышен даже Рханкафу.
- Вы уверены, что мы справимся? – нервно спросил он.
- Ты просто не будешь высовываться, - шепнул Сашель.
- Или мы просто бросим тебя им, - ухмыльнулся Лиран. – Это даст нам фору.
Коридор вильнул, и из-за угла показались три или четыре худые низенькие фигурки. Такими в ниддинге рисовали врагков – горных духов-людоедов. Не меньше, чем через секунду, Сашель сообразил, что это дети, мертвые истощенные дети. Рханкаф метнулся назад и, кажется, зажмурился. Но вот Лирана такое едва ли остановило бы. На его лице – лице юного божества – расцвела сладкая улыбка. Пунцовый язык скользнул по губам. Сашель откупорил бутылку и, ни секунды больше не размышляя, бросился в бой. Чтобы разобраться в происходящем, ему нужно было осмотреть тела, а не те куски, что оставлял после себя Лиран.
На какое-то совершенно не определимое время весь мир заволокла темно-бордовая, насыщенная цветом и вонью пелена. Не было сказано ни слова, и казалось, воздух сгустился из-за пронзительного, какого-то физиологического визга и хлюпанья. А потом все неожиданно кончилось. В коридорах повисла гнетущая тишина. Сашель бессильно привалился к стене и сполз по ней на пол. Руки его были покрыты мелкими царапинами, соленая вода жгла и язвила их.
Лиран опустился рядом, отбросил пустые бутылки и похлопал Сашеля по плечу. Отвего-то в этот раз он действовал если не гуманно – едва ли Лиран вообще знал это слово – то по крайней мере разумно.
Вытащив из кармана невесть где взятую жевательную резинку, Лиран старательно разжевал ее, выдул пузырь и кивнул:
- Эй, ребенок, осмотри их запястья.
Рханкаф был в свое время видным ученым, но общение с Лираном у любого мыслящего существа вызывало легкое отупение. Тем не менее под глумливым взглядом амади он присел на корточки и осмотрел тела. Выражение его лица изменилось. Нахмурившись, Рханкаф внимательно изучил каждую руку в отдельности, затем перевернул несколько тел и изучил спины.
- Запястья сломаны, у самых свежих покойников следы от кандалов. И все они заколоты в спину, и у ножа должна быть странная форма.
- Дампар, - нахмурился Сашель. – Похоже, кто-то тут тренировался. Следовало бы выяснить, были ли эти дети змеями…
Он поднялся.
- Идемте, нужно здесь закончить. А потом у меня будет разговор с Виром. Долгий. Вон в той стороне есть кто-то живой.
Табурет был жесткий, а его ножки, кажется, забыли ошкурить, и ежесекундно Лиза боялась насадить себе заноз. В допросной пахло потом, пивом и кислой капустой. На столе, застеленном клеенкой, множество чашек оставили липкие грязные следы. Сидящий напротив следователь-боа – он наконец-то назвался и оказался Бешерешши – был одновременно и грязным, и липким. Его пальцы бегали по столу.
- Мне нужны, мэссиэ Уатамер, все данные вашего столичного расследования.
- Спросите о них моего начальника, - парировала Лиза, отодвигаясь подальше.
Следователь подался вперед. Под его взглядом у Лизы разболелась голова. Она ощутила вновь как снизу поднимается паника и чувство вины. Подскочив с места, она отступила к стине. Бешерешши надвинулся, продолжая сверлить ее взглядом. Лиза не была уверена, что сможет долго сопротивляться чарам, которые были выше ее понимания. Она вложит все подробности, включая самые секретные, или же, что вероятнее, потеряет сознание.
Запахло яблочным пирогом, его горелой корочкой. Под пальцами оказалась шероховатость обоев в цветочек.
Лиза сглотнула. Ей было плохо, горло перехватило. На глаза навернулись крупные злые слезы, но в конце концов паника взяла свое. Лиза начала оседать на пол, пытаясь обеими руками заслониться от злого, пристального, приказывающего сдаться взгляда. Щекой она прижалась к холодным обоям, и запах горелого пирога и горелой плоти затуманил ее разум.
Лиза почти потеряла сознание, но теплые руки сжали ее плечи, заставляя развернуться. В секунду она оказалась прижата к груди. От кожи аспида пахло казённым лимонным мылом, с еще влажных волос капало.
- Если вы еще раз провернете нечто подобное с моей ассистенткой, - угрожающе проговорил Тричент. Он не стал заканчивать фразу, отчего по существо было страшнее.
Лиза почувствовала облегчение. Страх отпустил, паника растворилась, мыло полностью скрыло запах пирога. Лизе хотелось обнять аспида за талию, прижаться еще сильнее и позабыть обо всем, но это могло быть неверно истолковано. Поэтому она просто прижала руки к груди.
Иногда Одри разговаривала; вела долгие беседы с Лизой, Саффрон, погибшими родителями, Виром, Линардом. Наверное, к счастью было, что ей пока никто не отвечал. С Линардом она разговаривала особенно часто, поскольку тот был единственным, кто имел реальную возможность спасти ее. Но отчего-то не спасал. С каждым днем, с каждым годом – ей казалось, прошли уже годы – Одри злилась все больше. Ей хотелось разбить, сломать что-то, ударить Линарда, хорошо, сильно ударить, до крови, до боли. Становилось все холоднее, стена покрылась изморозью. Лопатки заледенели. Одри все стояла и дирижировала шорохами, и все глубже и глубже погружалась в страх.
Щорох и скрежет, становясь все громче, пробивались из-под земли. Стена леденела и леденела все больше. Бетонный пол пошел трещинами и начал, крошась, рассыпаться. В центре поднялся, вспучился бугор, во все стороны покатились кусочки бетона. Окровавленные, полуразложившиеся пальцы, присыпанные цементной крошкой, пробились из-под пола. Одри осеклась – она бормотала себе под но все это время – замерла, задохнулась. Рука, тянущая, подволакивающая за собой останки тела, двинулась к ней.
Глава двенадцатая
Возле полицейского управления собралась толпа – дюжины три зевак и репортеров, сдерживаемых десятком полисменов. Атмосфера казалась необычайно напряженной, до искр в воздухе.
- Вы думаете… - Лиза осеклась и при виде давешнего инспектора юркнула за спину Тричента.
- Цел и невредим, - хмыкнул аспид. – а жаль. Пошли поближе, послушаем.
- …не собираемся комментировать нелепые слухи о якобы встающих из гроба мертвецах, - жестко сказал инспектор.
- Зря он это, - шепнул Тричент на ухо Лизе. – Равноценно признанию.
- О, то есть вы, - не удержалась Лиза от едкого уточнения, - признались бы честно, что вашего, скажем… судебного медика съел покойник?
- Честность – лучшая политика, - пожал плечами аспид. – В отдельных случаях. Пошли, засвидетельствуем инспектору свое почтение.
Он сжал руку Лизы, не давая ей вырваться и сбежать, и пошел через площадь, но на полдороге остановился.
- Они-то что тут делают?!
Бабушка и внучка Ловергаль в траурных белых платьях до пят и белых же кружевных накидках прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Под одним только взглядом Корблеи Ловергаль инспектор сник.
- Получил свое, - хмыкнул Тричент. – На Корбу твои штучки явно не подействуют, мальчик. Пошли, Уатамер, покончим со здешними делами.
Инспектор с обеими Ловергаль уже скрылся в управлении, так что толпа начала потихоньку расходиться, поняв, что шоу закончилось. Еще крепче сжав руку Лизы, аспид свернул в узкий проулок между Управлением и изолятором. За обоими зданиями располагался пустырь, превращенный в стихийную – без разметки и ограждений – автостоянку. Одна из дверей, выходящих на этот пустырь, была подписана криво красной краской: «Морг». Возле нее курил бледный тип в белом халате. Завидев Тричента, он схватился за дверную ручку.
- Сюда нельзя!
- Скажи, Лиза, должны ли мы сообщить журналистам, где происходит все самое интересное?
- Не слишком честно и смахивает на шантаж, - заметила Лиза.
- Кто говорит о честности, когда речь заходит о государственной безопасности?
- Ваша правда, мэти Ашшршашвидшшен, - кивнула Лиза. Если это игра, почему бы и не подыграть? Если Тричент говорит серьезно… вся ответственность все равно ложиться исключительно на него.
- Я покараулю, а ты сбегай пока за фотографом, - Тричент медленно разжал пальцы. – Заодно расскажем, как в Абиголе обращаются с королевскими полицейскими из столицы.
Тип в халате сделал шаг в сторону.
- Проходите. Воля ваша.
Лиза нервно заозиралась. Сговорчивость медика, или кем он там был, показалась ей подозрительной.
- Держись за мной, - шепнул Тричент. – А когда окажемся внутри, найди Ловергалей. И не обращай внимания на выкрутасы этого боа. Ты ни в чем не виновата.
Лиза неуверенно кивнула.
Внутри пахло свежей кровью и испражнениями, и за этими запахами прослеживалась слабая нотка медицинского спирта и дизенфектанта. Запах отчаянья и ужаса, и насильственной смерти. Морги и кладбища, напоминающие о бренности бытия, хоть человеческого, хоть змеиного, вызывали у Арвиджена глухое раздражение.
Девушка неохотно скрылась за дверью в управление, Арвиджен же пошел на запах, сжимая в кармане утащенную из фрианкарни солонку.
Коридор полнился тошнотворными запахами, и только, а вот прозекторская походила на описанный в «Учении Иокрасты» Ад Телесный. Лужа крови разлилась от входа и до дверей в холодильник. Стены покрывали брызги, на полу у самых ног аспида лежал мутный глаз. Арвиджен подавил тошноту. Он всякое видел, и родня не без основания считала его мерзавцем, но даже на него чистое, неоправданное, ничем не подавляемое животное насилие наводило ужас.
Закатав повыше брюки, Арвиджен шагнул в комнату. За поваленным железным столом что-то заскрежетало. Арвиджен отступил назад. Кровь захлюпала, и из-за баррикады начало подниматься нечто, лишь отдаленно напоминающее Алисию Ловергаль. В оскаленных, обведенных кровавой каймой зубах была зажата полуобглоданная рука. Арвиджен сделал еще шаг назад и обнаружил, что дверь сорвана и болтается косо на одной петле. Оценив силу мертвеца, Арвиджен растерял уверенность, что сможет с ним справиться.
В коридоре за его спиной послышались знакомые повелительные интонации Корбели Ловергаль и жалкий лепет Лизы. Арвиджен выругался. Еще была возможность запереть мервтеца за железной дверью холодильника, но ключ от него валялся где-то в крови среди ошметков тел. Женщины приближались. Не сводя глаз с оскалившегося чудовища, выплюнувшего руку ради более свежей добычи, Арвиджен медленно свинтил крышку с солонки.
Прыгнули они одновременно. Мертвец неуклюже перемахнул через стол и приземлился, подняв кровавые брызги. Остро заточенные когти полоснули по груди аспида, разодрав рубашку и оставив длинные царапины. Не обращая внимания на вспышку боли, Арвиджен сыпанул солью в лицо чудовища и отскочил назад. Пошатнувшись, труп рухнул в полсыхающую кровь. Арвиджен перевел дух и вытер лицо рукавом.
- Что вы здесь делаете?
Арвиджен развернулся.
- Инспектор? Вашу работу, полагаю.
Боа не успел ответить. Делия Ловергаль оттолкнула его в сторону и вбежала в комнату, не заботясь о сохранности платья и туфель.
- Что с моей матерью?!
Арвиджен поймал ее за талию и развернул лицом к себе.
- Спокойно.
- Что с мамой?! – Делия попыталась вырваться. Арвиджен, сжав ее запястья, выволок женщину в коридор.
- Остынь. Уатамер, иди сюда. Мне нужна твоя помощь.
Лиза неохотно переступила порог.
- Нужно осмотреть тело. Твои часы.
Лиза, откинув крышку, склонилась над телом. На мгновение на ее лице проступило чисто человеческое омерзение, но она быстро совладала с собой и спустя мгновение вернулась к работе.
- Минус. Сильный. То же, что было в Рюнцэ.
Арвиджен развренулся к инеспектору.
- Это уже не шутки. Мне нужен отчет о вскрытии… и йод.
- Напоминаю, - холодно сказал боа. – Вы находитесь в вольной Абиголе.
- Полагаете, что сможете найти убийцу Ловергаль? – иронично поинтересовался Арвиджен. – Не вижу уверенности в вашем взгляде. Так что не мешайте работать мне. Если вы настаиваете, я немедленно пошлю запрос ее величеству, но терять время я не намерен. Уатамер, найди мне все документы. Я в душ.
Задержавшись на пороге, аспид назидательным тоном напомнил:
- Кстати, вольности Абигола получила от Кая Крысолова, а его признали предателем и врагом государства.
Лиран, довольно хохоча, привалился к стене. Кровь ручьями стекала с его рук. Длинные остро заточенные ногти, казалось, светились в темноте.
- Как быстро, однако, кончились мертвяки, - проворчал амади. – Я только-только вошел во вкус.
Рханкаф, с суеверным ужасом следящий за пляшущим и хохочащим чудовищем, отвернулся. Сашель похлопал его по плечу, а потом решительно остановил Лирана.
- Кажется, я говорил о соленой воде.
- Так скучно!
- Зато теперь нам всем исключительно весело, - вздохнул Сашель. – Идёмте. Есть еще кто-то в той стороне.
- Может быть выберемся на поверхность? – робко предложил Рханкаф. – И передохнём…
- Через час стемнеет, - покачал головой Сашель. – Наши друзья вылезут не ровен час и отправятся гулять по городу. Этим коридором, Лиран, и вперёд.
Амади фыркнул, слизнул с рук кровь и ошмётки плоти и, насвистывая модный еще при сотворении мира мотивчик пошел вперед. Сашель отправился следом, не спуская глаз с кудрявой золотой шевелюры, сколотой на затылке кокетливой перламутровой заколкой.. что-то такое… раздражающее было в этой глупой девичей заколке.
Лирана оказалось достаточно просто контролировать, пока он был погружен в насилие. Кровь хлестала, во все стороны летели клочья плоти, а запах мертвечины становился все насыщеннее. Однако, Сашель серьезно беспокоился, что, когда мёртвые противники кончатся, белокурое чудовище примется за живых.
Покинув кладбищенские катакомбы, они направились в сторону Гетто. Змеи предпочитали не соваться лишний раз в холодные подземелья, и здесь царило запустение. По полу телка ледяная вода, сочась со стен и капая за шиворот с потолка. Пахло главным образом сыростью и плесенью, но и сюда добрался запах тления.
Дойдя до поврота, Лиран резко остановился и поднял руку. От этого широкого взмаха по всей стене рассыпались мелкие кровавые брызги.
- Чувствуешь? – спросил он вполголоса на амади.
- Что происходит? – Рханкаф подался вперед. Он не понял сказанное, но напряженная поза Лирана говорила лучше всяких слов.
- Что-то приближается, - пояснил Сашель. – У нас слух лучше, чем у вас. Кто-то бежит сюда. Целой толпой.
- А еще, - снизошёл до змеиного Лиран, - чье-то сердце бьётся.
- Мы в жилом квартале, - напомнил Рханкаф.
- Действительно, сердце, - кивнул Сашель. – Совсем близко, под землей. Разберемся с этим чуть позднее.
- Она напугана, - с наслаждением проговорил Лиран. – И есть, чего бояться. Может быть, отправим мальчонку домой?
- Хочешь избавиться от ошейника? – сухо спросил Сашель на амади.
- Только чуть-чуть удлинить поводок, - ухмыльнулся Лиран.
- Иди вперед, - Сашель толкнул его в плечо. – Рханкаф, держись за нами. И не лезь на рожон.
- Да я вообще предпочел бы лежать, где лежал, - пробормотал аспид еле слышно.
Коридор петлял и разветвлялся. Хотя за подземельем совсем не следили, выглядело оно лучше кладбищенского, по крайней мере большая его часть неплохо сохранилась несмотря на сырость. Лишь некоторые двери оказались сорваны с проржавевших петель, открывая проходы в частные подвалы, да кто-то утащил несколько крышек с люков, ведущих в нижний коллектор. Атмосфера с каждым разом все больше накалялась, воздух густел от запахов. Топот приближался, и теперь стал слышен даже Рханкафу.
- Вы уверены, что мы справимся? – нервно спросил он.
- Ты просто не будешь высовываться, - шепнул Сашель.
- Или мы просто бросим тебя им, - ухмыльнулся Лиран. – Это даст нам фору.
Коридор вильнул, и из-за угла показались три или четыре худые низенькие фигурки. Такими в ниддинге рисовали врагков – горных духов-людоедов. Не меньше, чем через секунду, Сашель сообразил, что это дети, мертвые истощенные дети. Рханкаф метнулся назад и, кажется, зажмурился. Но вот Лирана такое едва ли остановило бы. На его лице – лице юного божества – расцвела сладкая улыбка. Пунцовый язык скользнул по губам. Сашель откупорил бутылку и, ни секунды больше не размышляя, бросился в бой. Чтобы разобраться в происходящем, ему нужно было осмотреть тела, а не те куски, что оставлял после себя Лиран.
На какое-то совершенно не определимое время весь мир заволокла темно-бордовая, насыщенная цветом и вонью пелена. Не было сказано ни слова, и казалось, воздух сгустился из-за пронзительного, какого-то физиологического визга и хлюпанья. А потом все неожиданно кончилось. В коридорах повисла гнетущая тишина. Сашель бессильно привалился к стене и сполз по ней на пол. Руки его были покрыты мелкими царапинами, соленая вода жгла и язвила их.
Лиран опустился рядом, отбросил пустые бутылки и похлопал Сашеля по плечу. Отвего-то в этот раз он действовал если не гуманно – едва ли Лиран вообще знал это слово – то по крайней мере разумно.
Вытащив из кармана невесть где взятую жевательную резинку, Лиран старательно разжевал ее, выдул пузырь и кивнул:
- Эй, ребенок, осмотри их запястья.
Рханкаф был в свое время видным ученым, но общение с Лираном у любого мыслящего существа вызывало легкое отупение. Тем не менее под глумливым взглядом амади он присел на корточки и осмотрел тела. Выражение его лица изменилось. Нахмурившись, Рханкаф внимательно изучил каждую руку в отдельности, затем перевернул несколько тел и изучил спины.
- Запястья сломаны, у самых свежих покойников следы от кандалов. И все они заколоты в спину, и у ножа должна быть странная форма.
- Дампар, - нахмурился Сашель. – Похоже, кто-то тут тренировался. Следовало бы выяснить, были ли эти дети змеями…
Он поднялся.
- Идемте, нужно здесь закончить. А потом у меня будет разговор с Виром. Долгий. Вон в той стороне есть кто-то живой.
Табурет был жесткий, а его ножки, кажется, забыли ошкурить, и ежесекундно Лиза боялась насадить себе заноз. В допросной пахло потом, пивом и кислой капустой. На столе, застеленном клеенкой, множество чашек оставили липкие грязные следы. Сидящий напротив следователь-боа – он наконец-то назвался и оказался Бешерешши – был одновременно и грязным, и липким. Его пальцы бегали по столу.
- Мне нужны, мэссиэ Уатамер, все данные вашего столичного расследования.
- Спросите о них моего начальника, - парировала Лиза, отодвигаясь подальше.
Следователь подался вперед. Под его взглядом у Лизы разболелась голова. Она ощутила вновь как снизу поднимается паника и чувство вины. Подскочив с места, она отступила к стине. Бешерешши надвинулся, продолжая сверлить ее взглядом. Лиза не была уверена, что сможет долго сопротивляться чарам, которые были выше ее понимания. Она вложит все подробности, включая самые секретные, или же, что вероятнее, потеряет сознание.
Запахло яблочным пирогом, его горелой корочкой. Под пальцами оказалась шероховатость обоев в цветочек.
Лиза сглотнула. Ей было плохо, горло перехватило. На глаза навернулись крупные злые слезы, но в конце концов паника взяла свое. Лиза начала оседать на пол, пытаясь обеими руками заслониться от злого, пристального, приказывающего сдаться взгляда. Щекой она прижалась к холодным обоям, и запах горелого пирога и горелой плоти затуманил ее разум.
Лиза почти потеряла сознание, но теплые руки сжали ее плечи, заставляя развернуться. В секунду она оказалась прижата к груди. От кожи аспида пахло казённым лимонным мылом, с еще влажных волос капало.
- Если вы еще раз провернете нечто подобное с моей ассистенткой, - угрожающе проговорил Тричент. Он не стал заканчивать фразу, отчего по существо было страшнее.
Лиза почувствовала облегчение. Страх отпустил, паника растворилась, мыло полностью скрыло запах пирога. Лизе хотелось обнять аспида за талию, прижаться еще сильнее и позабыть обо всем, но это могло быть неверно истолковано. Поэтому она просто прижала руки к груди.
