Лиза обратилась за поддержкой к аспиду, тот кивнул.
- Да, ваше превосходительство.
- И это было в Гетто?
- Д-да…
- Будет сложновато охладить некоторые головы… - пробормотал посол. - Секретарь Салер не хочет, чтобы ты занимался этим делом. Он требует… незаинтересованного, беспристрастного, как он выразился, следователя.
- Мало ли, чего он хочет, - буркнул Тричент.
- Позволь тебе кое-что напомнить, - посол поморщился. - Я, конечно, из семьи Роанкалей, но брак с Братияль роняет меня в глазах общины. Они идут за отцом Шаделем, а он - яростный противник змеиной ереси.
- Только из-за того, что какой-то старый кретин верит, что мы едим младенцев на завтрак… - вспылил Тричент.
- Молодой кретин, - поправил посол.
- У меня еще три сходных убийства, и я не собираюсь лишаться зацепок.
- А я не могу сдерживать напор толпы.
Мужчины переглянулись, и Лиза, поежившись, сообразила, что они давно нашли устраивающее обоих решение. А еще - что ей это решение не понравился. Очень сильно не понравился. Тричент подошел, опустил руку ей на плечо и слегка сжал. Лиза подавилась собственным ойканьем.
- Итак, это мэссиэ Уатамер, моя… младший следователь Управления.
Лиза дернулась. Тричент надавил сильнее, не давая ей сбежать, и продолжил ласковым тоном.
- Мэссиэ Уатамер - человек. Почти человек, но кто же, глядя на такую очаровательную девушку, станет обращать внимания на мелочи? Уатамер молодая, перспективная, займется убийством ребенка и, уверен, незаинтересованно и беспристрастно отыщет преступника. Коего и покарают в соответствии со справедливым виттанийским законом.
- Смертная казнь? - живо поинтересовался посол.
- Мораторий. Но в отдельных случаях она применяется. Кроме того, возможно в данном конкретном случае ее величество закроет глаза и на самосуд.
Посол поднялся с подушек и через мгновение склонился над Лизой. От него исходили пьянящие запахи киламских благовоний. Гладкие, уверенные пальцы взяли Лизу за подбородок, заставляя поднять голову.
- Что ж… Этот вариант, пожалуй, сработает. Если вы не будете затягивать следствие. И вот что еще, мэссиэ Уатамер. Посетите храм, побеседуйте с отцом Шаделем, с секретарем Салером. Убедите их, что сможете отыскать преступника, что будете абсолютно беспристрастны, и сделаете это быстро.
Лиза поняла, что еще одно слово, и она от ужаса потеряет сознание. Посол Роанкаль сделал шаг назад.
- Я со своей стороны остужу все самые горячие головы.
На какое-то мгновение Арвиджен почувствовал себя подлецом. В принципе, он никогда и не считал себя кем-то иным, но взгляд Уатамер - затравленный и вместе с тем обозленный - подействовал на него, как удар. Казалось, девушка готова была вцепиться в него, и еще на мгновение Арвиджену стало страшно. Но как и в случае с поиском мест, лишенных магии, Уатамер промолчала. Арвиджен нашел раздражающим, что она действует исподтишка.
- Пошли, - бросил он. - Надо кое что обсудить.
Уатаме пошла следом, отставая на пару шагов и стараясь на него не смотреть. Толпа возле здания Управления ничуть не уменьшилась, а, казалось, только выросла. Арвиджен поспешно сменил направление, срезал через парк и вышел прямо перед университетской калиткой. Слева от нее располагался Погребок, куда с основания Университета бегали студенты, чтобы выпить, позубоскалить и подраться. Теперь он приобрел самый цивилизованный вид и славился своей кухней, в том числе киламской. И здесь не принято было лезть к соседям с разговорами. К тому же здесь, как в лучших ресторанах, были устроены отдельные кабинеты для избранных завсегдатаев. Арвиджен относил себя к избранным завсегдатаям хотя бы в силу возраста.
Взяв Уатамер за руку - чтобы не сбежала - Арвиджен пересек широкую пустынную улицу и сбежал вниз по ступеням. Нынешний хозяин Погребка был уроженцем Южного Килама, темнокожим, как орех детжэ, бритым на лысо и с единственной тонюсенькой косицей на затылке по обычаям его рода. Звали его Беданьяр, или Большая Беда, с чем соглашались и поставщики и буйные клиенты. Профессура уважала его, потому что во время сессии Беданьяр наглухо закрывал свои двери перед студентами, а самых нерадивых под конвоем трех своих рослых зятьев отправлял в аудиторию. Студенты любили его зка почти бесплатные попойки, устраиваемые после удачной сдачи экзаменов. Арвиджен его ценил: Беданьяр отлично готовил.
Хозяин был сегодня в отличном настроении, поэтому встречал гостей у подножия лестницы и каждому кланялся в изысканной киламской манере. Завидев Арвиджена, он расплылся в довольной улыбке.
- Таффа Тричент, молодая тиё*… Это же, кажется тиё Уатамер! Как ваша жизнь, тиё Уатамер?
Девушка пискнула что-то неразборчивое.
- Беданьяр, отдельный кабинет, лучшее, что есть в меню и… - Арвиджен прислушался к далеким, приглушенным толщей камня крикам. - Пускай кто-нибудь поглядывает, не рассосется ли толпа перед Управлением.
С поклоном Беданьяр, высокий и тоший, но при этом парадоксально наводящий на мысль о шарах, укатился раздавать распоряжения. Арвиджен пересек полупустую главную залу и толкнул дверь в свой любимый кабинет, оформленный в экзотическом южнокиламском стиле. Здесь были тахты, крытые коврами и заваленные подушками, стол почти вровень с ними, украшенный резьбой на сюжеты из Алат-Джанэ*, расписные и чеканные блюда и великолепные образцы оружия. Беданьяр выписывал некоторые вещи с родины, но по меньшей мере половину купил на городской барахолке в Гетто. Он принадлежал к тем редким киламцам, кто не разделял неприязнь к Змеям. К тому же, Арвиджен не только дал столетия назад деньги на открытие Погребка, но и оплатил семь лет назад переезд трех осиротевших дочерей нынешнего владельца, в эпидемию оспы лишившихся матерей, с мужьями и детьми всем скарбом. Арвиджен любил вкусно поесть.
Устроившись на подушках, он с интересом наблюдал, как Уатамер осматривается с немалой опаской. Даже несмотря на свой страх и злость, она сохраняла любопытство. Потом осторожно села на краешек тахты и сложила руки на коленях. Взгляд ее опять сделался напряженным и настороженным.
- Итак?
Появился официант в желто-красном халате, ловко несущий сразу три подноса: на руках и даже на голове. Судя по артистизму, с которым на столе расставлялись блюда, это был кто-то из многочисленных родственников Беданьяра. Проводив его кивком, Арвиджен положил себе немного жареного мяса и красивой запеканки, половина ингредиентов которой держалась в строжайшем секрете. Уатамер не шелохнулась.
- Это очень вкусно, - сказал Арвиджен.
- Что вы хотите от меня?
- Я хочу, - честно ответил аспид, - извлечь из твоего существования пользу.
Уатамер фыркнула.
- Когда разъяренные киламцы меня растерзают, у вас определенно освободится вакансия.
Арвиджен фыркнул в ответ.
- Ты полукровка. К вам в Киламе относятся, как к жертвам. Тебя еще пожалеют и сластями накормят. Тебе просто нужно убедить секретаря и священника, что мы найдем убийцу.
- А мы? - спросила Уатамер.
- Найдем его. Кем бы он ни был.
- Вай-вай, таффа, - хозяин Погребка стоял в дверях, покачивая головой. - Я говорил с одной очень старой женщиной, так она сказала, что шторм приближается. Вай-вай, таффа, выметет всех, как сухие листья.
- Беданьяр! Можешь говорить нормально?
Хозяин ухмыльнулся. Он поставил жаровню, высыпал песок на медный противень, припорошил его специями и принялся перемешивать, дожидаясь, пока чакпак* разогреется. Плавные движения убаюкивали, но в глазах была хитринка.
- Беданьяр!
- Хорошо, хорошо, - совершенно нормальным тоном, с выговором, выдающим выпускника Университета Рюнцэ ответил киламец. - Моя племянница выходит замуж за паренька из Гетто, Сэмшефа. Хороший мальчик.
- Старше тебя раза в четыре, - хмыкнул Арвиджен. - Я его знаю. Хороший, в вашем понимании.
- Так вот, мы отправились к гадательнице, чтобы выбрать благоприятный день, и с нею была одна очень старая дама. И взглянув на моих детишек, она сказала, чо шторм надвигается. Я отослал их от греха подальше на Амулет. Ваш фрианкар.
- Хм… А что за старая дама? - спросил Арвиджен, уже зная ответ.
- Она называет себя Фашхи.
Арвиджен представил неопрятную старуху и поежился.
- Что еще она сказала?
- Больше ничего, таффа. Подобные ей говорят мало. Но я бы остерегался. Приятной трапезы.
Арвиджен пригубил фрианкар, но даже бесподобный вкус напитка не смог отвлечь его от мрачных мыслей. Убийства, разъяренные киламцы, Фашхи, раздающая направо и налево дурные предсказания. Грядущий шторм…
От размышлений его оторвало озадаченное хмыканье Уатамер. Девушка, держа в руке карманные часы, поднялась и подошла к стене. Снова хмыкнула. Сняла со стены дампар, поднесла его к часам. Ойкнула.
- Что там?
- Не знаю, мэти Ашшршашвидшшен.
Соскочив с тахты, Арвиджен заглянул девушке через плечо. Часовая стрелка, двигаясь в обратную сторону, остановилась, подрагивая, на восьми.
- Это… - Уатамер нервно облизнула губы. - В этом кинжале отрицательный уровень магии.
- Откуда ты…
Уатамер пустилась в несколько путанные объяснения устройства ее часов. Арвиджен хмыкнул.
- Остроумно. Бестолково, но остроумно. Что ж, две новости. Хорошая, она же плохая: мы теперь точно установили орудие убийства.
- Что в этом плохого? - поинтересовалась Уатамер.
- Да, действительно. Северокиламского ребенка зарезали в змеином Гетто южнокиламским кинжалом, что в этом плохого?
- О, - тихо сказала Уатамер.
- Нам нужна информация о дампарах. Но сперва ты поговоришь с прихожанами общины. И ни слова о кинжале.
Сутки бумаги пролежали на столе в кабинете среди деловой корреспонденции и счетов. Когда-то Сашель дал обещание, что не будет читать их. Это было очень давно, и теперь клятва тяжким грузом легла на его плечи. Сашель разрывался между совестью и обстоятельствами. Имбирный лос вышел просто отвратительный.
Вытерев руки фартуком, Сашель шагнул в кабинет и взял бумаги. Колючие, похожие на снежинки значки ниччага выглядели совершенно незнакомо. Пришлось напрячь память. Когда-то давно он выучился читать на этом языке, но даже змеиная память оказалась неспособна хранить знания вечно. Или же, он предпочел позабыть кое-что, слишком тесно связанное с прошлым.
Сварив себе фрианкар, раз уж с лосом не вышло, Сашель сел с бумагами возле очага и принялся копировать значки, кажущиеся наиболее знакомыми. Звяканье дверного колокольчика застало го врасплох. На пороге стояла Адриенна Льюис. Одри.
- П-простите. Я, наверное, невовремя…
- Нет-нет, - Сашель сложил бумаги и придавил лаковым пеналом. - Проходите, дорогая. Чаю? Фрианкара? Чего-нибудь покрепче?
- На самом деле, у меня к вам просьба, - Одри выглядела смущенной.
- О. присаживайтесь. Итак?
Одри опустилась в кресло. В пальцах она вертела ручку и казалась из-за этого особенно нервной и нетерпеливой.
- У меня есть к вам несколько… неудобная просьба, мэти Линард.
- Сашель, - улыбнулся Сашель. - Одри, я уже так давно живу на свете, что не считаю какую-либо просьбу неудобной. Ну, если вы не хотите, чтобы я постоял на голове.
Одри шутку не оценила, и только облизнула еще более нервно губы.
- Видите ли… я занимаюсь историей Первой династии Килама. Библиотека Университета закрыта, а «Хроники Килама» в таком плачевном состоянии, что, наверное, уже никогда не попадут в свободный доступ. И тогда я вспомнила, что вы…
- Гулял по Киламу в те же годы? - улыбнулся Сашель. - Что ж, было дело. Вот что, помогите-ка мне.
Он отдал Одри половину листков.
- Выпишите отдельные знаки. Округлые на один лист, треугольные - на другой.
Одри расширившимися глазами изучила причудливые надписи.
- Простите, но что это?
- Ниччаг. Ладно, Первая династия… Давно это было.
- Около тысячи лет назад, - вставила девушка.
- Тысячу сорок девять, если вы так щепетильны, - хмыкнул Сашель. - Один парень, звали его… да, Мариус, очень честолюбивый. Он не только собрался сбросить ярмо рабства, но и основать свое собственное королевство. После неудачной попытки убить своего хозяина, барона Шехешефа, погубив сестру (она была ниши* барона), оный Мариус подбил нескольких товарищей бежать в Брангшангскую пустыню. По тем временам она считалась непроходимой и населенной гуриби. Словечко пришло какими-то неведомыми путями из Килама. Никаких гуриби Мариус по дороге не встретил, зато наткнулся на дружину короля Берубенту. И хорошо, что наткнулся, потому как едва не погиб вместе со своими приятелями от жажды. Король принял белокожих гостей радушно. Я всегда считал, что людям следует быть, кхм, дружелюбными.
- Вы? - сощурилась Одри.
- О, у меня были некоторые разногласия с нашим тогдашним правителем, и я сбе… путешествовал, - Сашель улыбнулся. - С юности любил путешествовать. Вселенная поистине бесконечна. Ладно, о Киламе. У Берубенту была дочь, девушка ослепительной красоты, и к тому же нофари - колдунья. Она влюбилась в Хариуса с первого взгляда. Нет, ну привлекательный, золотоволосый. Ее можно было понять. Сам Мариус, о чем в хрониках не пишут, был редкостным засранцем. Бабирьё он считал - сам слышал - «черномазой макакой», но находил ее полезной. К тому же, опять цитируя Мариуса, «баба есть баба».
- А в «Хрониках», кажется, была какая-то романтическая история, - хмыкнула Одри.
Сашель громко фыркнул.
- Пф-ф! если вам неофициальная позиция, то впишите два-три абзаца о неземной любви. Все хронисты так делают.
- А что дальше было?- Гм. Баби совсем сошла с ума от любви. Ей было четырнадцать, по тем временам - девица на выданье, и она убедила отца выдать ее за чужестранца. А до того Мариус ее убедил раз пять или шесть.
Одри слегка покраснела.
- О времена, о нравы, как любил говаривать мой добрый друг и ученик Базиль Нурэ-Синьяк, - пожал плечами Сашель.
- И они поженились?
- Безусловно. Мне в то время это показалось хорошей идеей, так что я не стал отговаривать старого короля. А зря. Через неделю после свадьбы, очень, кстати, пышной, он слег. Я значился при дворе лекарем, и мне доверили заботы о короле. Еще через пару дней он скончался в муках. От змеиного яда. Я еле ноги унес.
Сашель прикрыл глаза. Столь давние воспоминания казались теперь строками в увлекательной, хотя и немного страшной книге. А тогда он был по-настоящему напуган.
- Я был напуган. И огорчен, потому что яд браншагской рогатой кобры сцедила и приготовила явно Бабирьё. Уж не знаю, как Мариус убедил ее, но мерзавцы часто бывают обаятельны. Затем где-то через месяц скончалась и новоиспеченная королева.
- О, это я читала, - оживилась Одри. - Вроде бы, она умерла от болезни.
- О да, смертельной. Нож в печень, совершенно неизлечимо. Я слышал легенды, что перед смертью юная колдунья прокляла своего убийцу и весь его род до какого-то колена. Не знаю. Возможно, фрейлины Бабирьё и присочинили, но слух так или иначе расползся и в конечном итоге погубил Мариуса.
- Так откуда же пошла династия?
- Аманда. Кстати, от нее пошла и традиция называть королевских дочерей на «А». Аманда… моя вина, - Сашель погрузился в воспоминания, полуистершиеся тени эмоций, фрагменты бесед. Одри, наклонившись вперед, тронула его за руку.
- Мэти Линард?
- Сашель! - девушка вздрогнула, и он повторил уже тише. - Просто Сашель. Она была наложницей одного из баронов, надо сказать, неплохого даже по человеческим меркам.
- Да, ваше превосходительство.
- И это было в Гетто?
- Д-да…
- Будет сложновато охладить некоторые головы… - пробормотал посол. - Секретарь Салер не хочет, чтобы ты занимался этим делом. Он требует… незаинтересованного, беспристрастного, как он выразился, следователя.
- Мало ли, чего он хочет, - буркнул Тричент.
- Позволь тебе кое-что напомнить, - посол поморщился. - Я, конечно, из семьи Роанкалей, но брак с Братияль роняет меня в глазах общины. Они идут за отцом Шаделем, а он - яростный противник змеиной ереси.
- Только из-за того, что какой-то старый кретин верит, что мы едим младенцев на завтрак… - вспылил Тричент.
- Молодой кретин, - поправил посол.
- У меня еще три сходных убийства, и я не собираюсь лишаться зацепок.
- А я не могу сдерживать напор толпы.
Мужчины переглянулись, и Лиза, поежившись, сообразила, что они давно нашли устраивающее обоих решение. А еще - что ей это решение не понравился. Очень сильно не понравился. Тричент подошел, опустил руку ей на плечо и слегка сжал. Лиза подавилась собственным ойканьем.
- Итак, это мэссиэ Уатамер, моя… младший следователь Управления.
Лиза дернулась. Тричент надавил сильнее, не давая ей сбежать, и продолжил ласковым тоном.
- Мэссиэ Уатамер - человек. Почти человек, но кто же, глядя на такую очаровательную девушку, станет обращать внимания на мелочи? Уатамер молодая, перспективная, займется убийством ребенка и, уверен, незаинтересованно и беспристрастно отыщет преступника. Коего и покарают в соответствии со справедливым виттанийским законом.
- Смертная казнь? - живо поинтересовался посол.
- Мораторий. Но в отдельных случаях она применяется. Кроме того, возможно в данном конкретном случае ее величество закроет глаза и на самосуд.
Посол поднялся с подушек и через мгновение склонился над Лизой. От него исходили пьянящие запахи киламских благовоний. Гладкие, уверенные пальцы взяли Лизу за подбородок, заставляя поднять голову.
- Что ж… Этот вариант, пожалуй, сработает. Если вы не будете затягивать следствие. И вот что еще, мэссиэ Уатамер. Посетите храм, побеседуйте с отцом Шаделем, с секретарем Салером. Убедите их, что сможете отыскать преступника, что будете абсолютно беспристрастны, и сделаете это быстро.
Лиза поняла, что еще одно слово, и она от ужаса потеряет сознание. Посол Роанкаль сделал шаг назад.
- Я со своей стороны остужу все самые горячие головы.
На какое-то мгновение Арвиджен почувствовал себя подлецом. В принципе, он никогда и не считал себя кем-то иным, но взгляд Уатамер - затравленный и вместе с тем обозленный - подействовал на него, как удар. Казалось, девушка готова была вцепиться в него, и еще на мгновение Арвиджену стало страшно. Но как и в случае с поиском мест, лишенных магии, Уатамер промолчала. Арвиджен нашел раздражающим, что она действует исподтишка.
- Пошли, - бросил он. - Надо кое что обсудить.
Уатаме пошла следом, отставая на пару шагов и стараясь на него не смотреть. Толпа возле здания Управления ничуть не уменьшилась, а, казалось, только выросла. Арвиджен поспешно сменил направление, срезал через парк и вышел прямо перед университетской калиткой. Слева от нее располагался Погребок, куда с основания Университета бегали студенты, чтобы выпить, позубоскалить и подраться. Теперь он приобрел самый цивилизованный вид и славился своей кухней, в том числе киламской. И здесь не принято было лезть к соседям с разговорами. К тому же здесь, как в лучших ресторанах, были устроены отдельные кабинеты для избранных завсегдатаев. Арвиджен относил себя к избранным завсегдатаям хотя бы в силу возраста.
Взяв Уатамер за руку - чтобы не сбежала - Арвиджен пересек широкую пустынную улицу и сбежал вниз по ступеням. Нынешний хозяин Погребка был уроженцем Южного Килама, темнокожим, как орех детжэ, бритым на лысо и с единственной тонюсенькой косицей на затылке по обычаям его рода. Звали его Беданьяр, или Большая Беда, с чем соглашались и поставщики и буйные клиенты. Профессура уважала его, потому что во время сессии Беданьяр наглухо закрывал свои двери перед студентами, а самых нерадивых под конвоем трех своих рослых зятьев отправлял в аудиторию. Студенты любили его зка почти бесплатные попойки, устраиваемые после удачной сдачи экзаменов. Арвиджен его ценил: Беданьяр отлично готовил.
Хозяин был сегодня в отличном настроении, поэтому встречал гостей у подножия лестницы и каждому кланялся в изысканной киламской манере. Завидев Арвиджена, он расплылся в довольной улыбке.
- Таффа Тричент, молодая тиё*… Это же, кажется тиё Уатамер! Как ваша жизнь, тиё Уатамер?
Девушка пискнула что-то неразборчивое.
- Беданьяр, отдельный кабинет, лучшее, что есть в меню и… - Арвиджен прислушался к далеким, приглушенным толщей камня крикам. - Пускай кто-нибудь поглядывает, не рассосется ли толпа перед Управлением.
С поклоном Беданьяр, высокий и тоший, но при этом парадоксально наводящий на мысль о шарах, укатился раздавать распоряжения. Арвиджен пересек полупустую главную залу и толкнул дверь в свой любимый кабинет, оформленный в экзотическом южнокиламском стиле. Здесь были тахты, крытые коврами и заваленные подушками, стол почти вровень с ними, украшенный резьбой на сюжеты из Алат-Джанэ*, расписные и чеканные блюда и великолепные образцы оружия. Беданьяр выписывал некоторые вещи с родины, но по меньшей мере половину купил на городской барахолке в Гетто. Он принадлежал к тем редким киламцам, кто не разделял неприязнь к Змеям. К тому же, Арвиджен не только дал столетия назад деньги на открытие Погребка, но и оплатил семь лет назад переезд трех осиротевших дочерей нынешнего владельца, в эпидемию оспы лишившихся матерей, с мужьями и детьми всем скарбом. Арвиджен любил вкусно поесть.
Устроившись на подушках, он с интересом наблюдал, как Уатамер осматривается с немалой опаской. Даже несмотря на свой страх и злость, она сохраняла любопытство. Потом осторожно села на краешек тахты и сложила руки на коленях. Взгляд ее опять сделался напряженным и настороженным.
- Итак?
Появился официант в желто-красном халате, ловко несущий сразу три подноса: на руках и даже на голове. Судя по артистизму, с которым на столе расставлялись блюда, это был кто-то из многочисленных родственников Беданьяра. Проводив его кивком, Арвиджен положил себе немного жареного мяса и красивой запеканки, половина ингредиентов которой держалась в строжайшем секрете. Уатамер не шелохнулась.
- Это очень вкусно, - сказал Арвиджен.
- Что вы хотите от меня?
- Я хочу, - честно ответил аспид, - извлечь из твоего существования пользу.
Уатамер фыркнула.
- Когда разъяренные киламцы меня растерзают, у вас определенно освободится вакансия.
Арвиджен фыркнул в ответ.
- Ты полукровка. К вам в Киламе относятся, как к жертвам. Тебя еще пожалеют и сластями накормят. Тебе просто нужно убедить секретаря и священника, что мы найдем убийцу.
- А мы? - спросила Уатамер.
- Найдем его. Кем бы он ни был.
- Вай-вай, таффа, - хозяин Погребка стоял в дверях, покачивая головой. - Я говорил с одной очень старой женщиной, так она сказала, что шторм приближается. Вай-вай, таффа, выметет всех, как сухие листья.
- Беданьяр! Можешь говорить нормально?
Хозяин ухмыльнулся. Он поставил жаровню, высыпал песок на медный противень, припорошил его специями и принялся перемешивать, дожидаясь, пока чакпак* разогреется. Плавные движения убаюкивали, но в глазах была хитринка.
- Беданьяр!
- Хорошо, хорошо, - совершенно нормальным тоном, с выговором, выдающим выпускника Университета Рюнцэ ответил киламец. - Моя племянница выходит замуж за паренька из Гетто, Сэмшефа. Хороший мальчик.
- Старше тебя раза в четыре, - хмыкнул Арвиджен. - Я его знаю. Хороший, в вашем понимании.
- Так вот, мы отправились к гадательнице, чтобы выбрать благоприятный день, и с нею была одна очень старая дама. И взглянув на моих детишек, она сказала, чо шторм надвигается. Я отослал их от греха подальше на Амулет. Ваш фрианкар.
- Хм… А что за старая дама? - спросил Арвиджен, уже зная ответ.
- Она называет себя Фашхи.
Арвиджен представил неопрятную старуху и поежился.
- Что еще она сказала?
- Больше ничего, таффа. Подобные ей говорят мало. Но я бы остерегался. Приятной трапезы.
Арвиджен пригубил фрианкар, но даже бесподобный вкус напитка не смог отвлечь его от мрачных мыслей. Убийства, разъяренные киламцы, Фашхи, раздающая направо и налево дурные предсказания. Грядущий шторм…
От размышлений его оторвало озадаченное хмыканье Уатамер. Девушка, держа в руке карманные часы, поднялась и подошла к стене. Снова хмыкнула. Сняла со стены дампар, поднесла его к часам. Ойкнула.
- Что там?
- Не знаю, мэти Ашшршашвидшшен.
Соскочив с тахты, Арвиджен заглянул девушке через плечо. Часовая стрелка, двигаясь в обратную сторону, остановилась, подрагивая, на восьми.
- Это… - Уатамер нервно облизнула губы. - В этом кинжале отрицательный уровень магии.
- Откуда ты…
Уатамер пустилась в несколько путанные объяснения устройства ее часов. Арвиджен хмыкнул.
- Остроумно. Бестолково, но остроумно. Что ж, две новости. Хорошая, она же плохая: мы теперь точно установили орудие убийства.
- Что в этом плохого? - поинтересовалась Уатамер.
- Да, действительно. Северокиламского ребенка зарезали в змеином Гетто южнокиламским кинжалом, что в этом плохого?
- О, - тихо сказала Уатамер.
- Нам нужна информация о дампарах. Но сперва ты поговоришь с прихожанами общины. И ни слова о кинжале.
Сутки бумаги пролежали на столе в кабинете среди деловой корреспонденции и счетов. Когда-то Сашель дал обещание, что не будет читать их. Это было очень давно, и теперь клятва тяжким грузом легла на его плечи. Сашель разрывался между совестью и обстоятельствами. Имбирный лос вышел просто отвратительный.
Вытерев руки фартуком, Сашель шагнул в кабинет и взял бумаги. Колючие, похожие на снежинки значки ниччага выглядели совершенно незнакомо. Пришлось напрячь память. Когда-то давно он выучился читать на этом языке, но даже змеиная память оказалась неспособна хранить знания вечно. Или же, он предпочел позабыть кое-что, слишком тесно связанное с прошлым.
Сварив себе фрианкар, раз уж с лосом не вышло, Сашель сел с бумагами возле очага и принялся копировать значки, кажущиеся наиболее знакомыми. Звяканье дверного колокольчика застало го врасплох. На пороге стояла Адриенна Льюис. Одри.
- П-простите. Я, наверное, невовремя…
- Нет-нет, - Сашель сложил бумаги и придавил лаковым пеналом. - Проходите, дорогая. Чаю? Фрианкара? Чего-нибудь покрепче?
- На самом деле, у меня к вам просьба, - Одри выглядела смущенной.
- О. присаживайтесь. Итак?
Одри опустилась в кресло. В пальцах она вертела ручку и казалась из-за этого особенно нервной и нетерпеливой.
- У меня есть к вам несколько… неудобная просьба, мэти Линард.
- Сашель, - улыбнулся Сашель. - Одри, я уже так давно живу на свете, что не считаю какую-либо просьбу неудобной. Ну, если вы не хотите, чтобы я постоял на голове.
Одри шутку не оценила, и только облизнула еще более нервно губы.
- Видите ли… я занимаюсь историей Первой династии Килама. Библиотека Университета закрыта, а «Хроники Килама» в таком плачевном состоянии, что, наверное, уже никогда не попадут в свободный доступ. И тогда я вспомнила, что вы…
- Гулял по Киламу в те же годы? - улыбнулся Сашель. - Что ж, было дело. Вот что, помогите-ка мне.
Он отдал Одри половину листков.
- Выпишите отдельные знаки. Округлые на один лист, треугольные - на другой.
Одри расширившимися глазами изучила причудливые надписи.
- Простите, но что это?
- Ниччаг. Ладно, Первая династия… Давно это было.
- Около тысячи лет назад, - вставила девушка.
- Тысячу сорок девять, если вы так щепетильны, - хмыкнул Сашель. - Один парень, звали его… да, Мариус, очень честолюбивый. Он не только собрался сбросить ярмо рабства, но и основать свое собственное королевство. После неудачной попытки убить своего хозяина, барона Шехешефа, погубив сестру (она была ниши* барона), оный Мариус подбил нескольких товарищей бежать в Брангшангскую пустыню. По тем временам она считалась непроходимой и населенной гуриби. Словечко пришло какими-то неведомыми путями из Килама. Никаких гуриби Мариус по дороге не встретил, зато наткнулся на дружину короля Берубенту. И хорошо, что наткнулся, потому как едва не погиб вместе со своими приятелями от жажды. Король принял белокожих гостей радушно. Я всегда считал, что людям следует быть, кхм, дружелюбными.
- Вы? - сощурилась Одри.
- О, у меня были некоторые разногласия с нашим тогдашним правителем, и я сбе… путешествовал, - Сашель улыбнулся. - С юности любил путешествовать. Вселенная поистине бесконечна. Ладно, о Киламе. У Берубенту была дочь, девушка ослепительной красоты, и к тому же нофари - колдунья. Она влюбилась в Хариуса с первого взгляда. Нет, ну привлекательный, золотоволосый. Ее можно было понять. Сам Мариус, о чем в хрониках не пишут, был редкостным засранцем. Бабирьё он считал - сам слышал - «черномазой макакой», но находил ее полезной. К тому же, опять цитируя Мариуса, «баба есть баба».
- А в «Хрониках», кажется, была какая-то романтическая история, - хмыкнула Одри.
Сашель громко фыркнул.
- Пф-ф! если вам неофициальная позиция, то впишите два-три абзаца о неземной любви. Все хронисты так делают.
- А что дальше было?- Гм. Баби совсем сошла с ума от любви. Ей было четырнадцать, по тем временам - девица на выданье, и она убедила отца выдать ее за чужестранца. А до того Мариус ее убедил раз пять или шесть.
Одри слегка покраснела.
- О времена, о нравы, как любил говаривать мой добрый друг и ученик Базиль Нурэ-Синьяк, - пожал плечами Сашель.
- И они поженились?
- Безусловно. Мне в то время это показалось хорошей идеей, так что я не стал отговаривать старого короля. А зря. Через неделю после свадьбы, очень, кстати, пышной, он слег. Я значился при дворе лекарем, и мне доверили заботы о короле. Еще через пару дней он скончался в муках. От змеиного яда. Я еле ноги унес.
Сашель прикрыл глаза. Столь давние воспоминания казались теперь строками в увлекательной, хотя и немного страшной книге. А тогда он был по-настоящему напуган.
- Я был напуган. И огорчен, потому что яд браншагской рогатой кобры сцедила и приготовила явно Бабирьё. Уж не знаю, как Мариус убедил ее, но мерзавцы часто бывают обаятельны. Затем где-то через месяц скончалась и новоиспеченная королева.
- О, это я читала, - оживилась Одри. - Вроде бы, она умерла от болезни.
- О да, смертельной. Нож в печень, совершенно неизлечимо. Я слышал легенды, что перед смертью юная колдунья прокляла своего убийцу и весь его род до какого-то колена. Не знаю. Возможно, фрейлины Бабирьё и присочинили, но слух так или иначе расползся и в конечном итоге погубил Мариуса.
- Так откуда же пошла династия?
- Аманда. Кстати, от нее пошла и традиция называть королевских дочерей на «А». Аманда… моя вина, - Сашель погрузился в воспоминания, полуистершиеся тени эмоций, фрагменты бесед. Одри, наклонившись вперед, тронула его за руку.
- Мэти Линард?
- Сашель! - девушка вздрогнула, и он повторил уже тише. - Просто Сашель. Она была наложницей одного из баронов, надо сказать, неплохого даже по человеческим меркам.
