Это был первый раз, когда я перемещалась по кораблю во вменяемом состоянии. Поэтому, несмотря на неумолимый буксир, волокущий меня куда-то в неведомые дали, всё равно с любопытством озиралась по сторонам. Впрочем, смотреть было особо не на что: однообразные безликие светло-серые коридоры с тёмным покрытием на полу и порой попадающимися на стенах иероглифами разных цветов. И люди. Огромное множество совершенно разных и в то же время пугающе одинаковых людей.
Пугала эта похожесть по нескольким причинам. Во-первых, лица; разные, да, но при этом я не заметила ни одного отталкивающего, неприятного лица. Были просто приятные. Были симпатичные. Были откровенно красивые, и их было много. Может, у них тут, как в Спарте, некрасивых мальчиков при рождении тоже куда-нибудь сбрасывают?
Во-вторых, все они без исключения были высокого роста. То есть, метр восемьдесят — это минимум, причём редко встречающийся минимум; таким ростом отличался только мой провожатый да буквально пара встреченных мужчин в серых комбинезонах, похожих на мой.
А, в-третьих, они так на меня смотрели... Нет, всё было исключительно прилично. Они просто вели себя также, как тот десантник, Олег Лиходеев. Здоровались с моим спутником, но при этом не сводили с меня восторженных взглядов. Причём каких-то совершенно нечеловечески восторженных; это была реакция не на женщину, даже на очень красивую, а на сошедшее на землю божество. Причём не их местное, которое на самом деле является пришельцем с другой планеты, а то самое, которое создало вселенную.
Поэтому к концу пути я уже, вовсе не оглядываясь, неотрывно пялилась под ноги, про себя отчаянно мечтая наконец-то добраться до цели пути, какова бы она ни была.
И почти обрадовалась, когда мы вышли к знакомому фонтану, а потом через белый коридор попали в знакомую камеру. Конвоир пропустил меня внутрь и вышел, не прощаясь, а я с облегчением опустилась на растущую из стены койку.
Было такое ощущение, что я после долгого сложного пути вернулась домой. Страшно подумать, до чего докатилась: отдельную камеру в исследовательской лаборатории воспринимаю как дом. А уж что будет дальше, думать не хотелось совсем...
Долго унывать мне не дали. Дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Кичи Зелёное Перо.
- Здравствуй, Оля. Рад, что ты жива.
- Да, меня тоже этот факт успокаивает, - хмыкнула я. - А почему меня опять привезли сюда? - уточнила я, наблюдая, как одна из стен уползает в пол, расширяя мой ареал обитания. - Вроде же куда-то собирались отправить.
- Ну, сейчас немного не до того, - несколько смущённо признался Кичи. - Боевая операция ещё не закончена, да и везти тебя некому. До Терры сейчас далеко, и ни один из кораблей туда не собирается. Так что придётся тебе поскучать с нами. Как ты себя чувствуешь? - участливо осведомился он, присаживаясь рядом со мной.
- Сносно, - я пожала плечами. - Очень хочется помыться, наконец, с мылом и переодеться. А ещё заняться хоть чем-то полезным. Я думала, совсем рехнусь там от скуки.
- От скуки? - озадаченно вскинул брови мужчина. - Вот уж чего не ожидал.
- Ну, сначала мы шли, потом кириос чёрный трибун оставил меня в каком-то пустом здании, сообщив, что там безопасно, а сам отправился воевать, - вкратце пояснила я.
Опять поймала себя на мысли, что совсем не хочу, чтобы кто-то знал подробности нашего путешествия, и было в этом нежелании что-то суеверно-потустороннее. Как будто если я скажу, то сглажу всё и сразу. И себя, и его, и едва ли не весь мир.
Понятное дело, скоро тайное станет явным, тем более что, похоже, я действительно беременна. Но скоро — это не прямо сейчас.
- Всё с тобой ясно, - сочувственно улыбнулся Кичи. - Я постараюсь придумать тебе развлечение. Может, ты сама что-нибудь предложишь?
- Ну, я же не знаю, что у вас есть из того, что я умею делать, - хмыкнула я. - Что-нибудь для рисования, например. Или, может быть, много тонких красивых ненужных верёвочек? Или не очень красивых, главное, тонких, в пару миллиметров.
- Хорошо, - кивнул Кичи, поднимаясь. - Я что-нибудь поищу, заодно принесу тебе новую одежду. А ты пока можешь помыться с дороги, - он широким жестом указал на угол, в котором образовался небольшой плотный водопад. - Мыла нет, но там специальное излучение, и вода сама отчищает, - напутствовал он и вышел.
Я извлекла из карманов своё небогатое имущество - пистолет да короткая обойма пищевых концентратов, - и с наслаждением принялась раздеваться. Какое удовольствие было стянуть опостылевший комбинезон, разломать хрупкую скорлупку заменившего мне обувь бинта на ногах и расплести косу, - не передать словами!
Полоскалась я долго и с большим удовольствием. Потому что бассейн бассейном, но ощущения чистоты от него не было; а здесь я ощущала себя практически рождающейся заново.
Когда я вышла из водопада и он за моей спиной буквально за считанные секунды осел, на кровати уже лежала хорошо знакомая рубашка. Комбинезона и пистолета (что не удивительно) не было, а вот концентраты мне почему-то оставили. А ещё на койке лежал моток непонятной мягкой белоснежной верёвки (откуда только взяли) и небольшой ножик. Видимо, приспособлений для рисования мужчина не нашёл. Ну и ладно, макраме — это гораздо лучше, чем ничегонеделание.
В итоге день мой прошёл за плетением. Верёвки было много, свободного времени — ещё больше, и начала я городить большую-пребольшую и простую-препростую шаль. Чувствовала себя при этом весьма умиротворённым и довольным жизнью пауком. Как же здорово занять себя хоть чем-то!
Пообщаться со мной и провести пару экспериментов никто не жаждал, только один раз из стены, напугав меня до чёртиков, выскочила порция еды. В конечном итоге меня сморил сон, и я, бесцеремонно скинув рукоделие на пол, свернулась клубочком под одеялом, сжимая в руке цепочку таблеток пищевых концентратов как чётки. Почему-то к этим маленьким похожим на пульки бусинкам я прониклась глубочайшей нежностью. Было в них что-то... жизнеутверждающее.
С моим пробуждением ничего не изменилось. Через некоторое время только зашёл Кичи с какой-то штукой, похожей одновременно на картину в раме и современный мне электронный планшетный компьютер. Приспособление оказалось голографическим проектором и использовалось обычно для работы с трёхмерными картами, но для обыкновенного человеческого рисования тоже вполне подходило. Я клятвенно пообещала ничего не сломать, и весь день осваивала новое развлечение.
Рисовать я умела. Не гениально, не претендуя на звание художника; но художественную школу в детстве закончила, и дело это искренне любила.
Необычная игрушка всерьёз увлекла и заставила на какое-то время забыть о всех проблемах и неурядицах. Трёхмерное рисование оказалось вещью сложной, но интересной. С управлением разобралась быстро, а вот с результатом было уже сложнее, я всё-таки больше по плоским фигурам. По старой памяти начала с вазы, и получилось вполне сносно. Хоть и кривовато, но узнаваемо!
Так мои дни и продолжались. Рисовала, спала, ела, плела шаль. Навещать меня никто не торопился; в свой единственный визит Зелёное Перо показался мне усталым и издёрганным. Видимо, у них действительно были какие-то проблемы; я в этом совсем ничего не понимала, забрали — и ладно.
Шаль была готова, и я, завернувшись в неё и уже почти рефлекторным жестом перебирая ленту с концентратами, сидела в углу на койке, задумчиво созерцая своё творение. Над планшетом медленно вращалась синяя роза, а я пыталась понять, почему она кажется мне перекошенной.
Отвлекая меня от этого высокоинтеллектуального занятия, открылась дверь. Внутрь расслабленной походкой дворового хулигана вошёл довольно молодой мужчина невысокого (по местным меркам) роста и с весёлой ухмылкой оглядел место моего заточения. Я на всякий случай поудобнее закуталась в шаль, вцепившись в свои чётки.
- А ничего у тебя тут. Уютненько. И, главное, тихо. В соседи что ли попроситься? - весело хмыкнул он.
В военной форме белого цвета он смотрелся очень странно. Ярко-рыжий, с торчащими вихрами, в кителе нараспашку, он сильнее всего напоминал шпану послевоенных времён в форме с чужого плеча. Правда, умом я понимала, что вряд ли он относился именно к этому типу людей: не то место, не тот мир. Но справиться со стереотипами оказалось очень трудно.
- Зачем? - настороженно спросила я.
- Да хоть отдохну немного, - жизнерадостно рассмеялся он. - Интересное применение галапроектора, - фыркнул мужчина, кивнув на моё творчество. - Надо попробовать.
- А вы так, поболтать, или по делу? - не слишком вежливо поинтересовалась я. Тип был очень непонятный, совсем не похожий на всех остальных, кого я здесь успела встретить.
- Да я вообще познакомиться зашёл, пока минутка свободная выдалась, - он, аккуратно отодвинув планшет, плюхнулся на противоположном конце койки. - А то ты тут давно, мне столько уже всякого порассказали, а я всё никак не мог выбраться, своими глазами глянуть. Кеган. Можно просто Кег. Кажется, так раньше называли бочку для пива, - белозубо улыбнулся он.
- Ольга. Можно просто Оля, - кивнула я.
Всё-таки, какой странный тип.
- Но как ты здесь, кроме шуток? А то тебя даже головастики забросили, - сочувственно хмыкнул он.
- Немного больше определённости в будущем, и я была бы счастлива, - чувствуя себя сапёром, неуверенно улыбнулась я.
- Да. Уверенность в будущем — это нынче роскошь, - задумчиво хмыкнул он. - Ну, не унывай, тобой наше Велчество заинтересовалось. Оно у нас в принципе очень любопытное, так что ничего особо страшного тебе не грозит, а вот приятное — может.
- Спасибо за поддержку, - вздохнула я в ответ. - А вас никто не потеряет?
- Что, уже надоел? - хмыкнул он. - Да ты не бойся, я не опасный.
- Я не боюсь, я разумно опасаюсь, - честно ответила я. Он опять рассмеялся.
- А ты правда забавная. И всё-таки, тебе что-нибудь надо?
- Да вроде меня тут всем обеспечивают, - пожала плечами я. - А тихий домик в деревне мне вряд ли кто-нибудь сейчас подарит, и одежда моего размера у вас вряд ли есть.
- Это точно, - с улыбкой кивнул он. - Кстати, не к ночи будь помянута, сейчас к нам присоединится Величество собственной персоной, а то в прошлый раз разговора не получилось. Ты, пожалуйста, не «вашествуй» ей; мы же помним, чем это в прошлый раз закончилось, да?
- Постараюсь, - окончательно деморализованная, я поплотнее вжалась в угол.
Будто за дверью специально дожидались именно этой команды, она открылась, пропуская внутрь ту самую женщину, которую я в прошлый раз так и не смогла рассмотреть.
Беременность (судя по виду, до родов оставалось совсем немного времени) несколько испортила её, но было видно, что она всё-таки очень красива. Невысокая, с гордо посаженной головой и безупречной (даже несмотря на внушительный живот) осанкой, она тем не менее не слишком-то походила на правительницу всего человечества.
- Привет, - улыбнулась женщина, вплывая внутрь и тоже с любопытством озираясь. - Какая прелесть, - она кивнула на мою розу.
- Присаживайтесь, прекраснейшая, - несколько шутовски раскланявшись, подскочил с места Кеган. Императрица улыбнулась, кивком поблагодарила и присела.
- Я, в общем, чего пришла-то, - с иронией начала разговор женщина (интересно, она тут во плоти, или всё-таки нет?). - Очень мне...
Но договорить ей не дали. Вновь открылась дверь, впуская ещё одного гостя. Долгожданного, что уж там, в отличие от всех прочих.
Чёрный трибун выглядел... хреново. То есть даже не «плохо», а именно так, если не сказать грубее. Одет он был в подобную моей робу и такие же белые свободные штаны, на ногах — нечто среднее между носками и бахилами; только ему всё это было впору. Правая рука находилась на перевязи под робой, почти всю кожу покрывали жутковатые красно-белые разводы и пятна, делающие мужчину похожим на свежего покойника. Он еле переставлял ноги, тяжело волоча их по полу, и с трудом цеплялся здоровой рукой за стену. Глаза полубога имели жутковатый красный оттенок, а по кругу были очерчены глубокими тенями, как у больного с сердечной патологией.
Но самое главное, он был жив. Жив! И, значит, всё-таки ошиблись местные боги!
- Во имя богов, ты-то чего приполз?! - праведно возмутился Кег. - Или отлегло уже?
- В самом деле, - нахмурившись, проговорила Её Величество. - Кириос Зелёное Перо мне очень много что высказал о тебе за время нашего разговора.
- Вам ещё постеснялся, - насмешливо фыркнул рыжий.
- Го... лову. Оторву, - с огромным трудом проговорил сын Тора; медленно, с запинками, растягивая гласные, как будто его совсем не слушался язык.
- Ты ходишь еле-еле, - неодобрительно поморщилась Императрица. - Ох уж мне эти мужчины! Почему надо героически превозмогать всё на свете и нарушать предписанный режим, вместо того чтобы дождаться относительного выздоровления?
- И девушек пугать, - вставил с ухмылкой Кегар, косясь на меня.
Я, не отрывая взгляда от нового гостя, слушала все их переговоры отстранённо, не вдаваясь в подробности; но эта фраза меня неожиданно отрезвила. Я поднялась с койки, одной рукой машинально придерживая края шали, а второй судорожно сжимая свои импровизированные чётки, и неуверенно двинулась к замершему в дверном проёме мужчине. Эти несчастные два метра под испуганный стук сердца в ушах, — единственный оставшийся в окружающем мире звук, - показались мне бесконечными.
Осторожно, неуверенно протянула руку, боясь, что сейчас она провалится сквозь возникший в дверях образ, и я проснусь в холодном поту. На пару мгновений замешкалась, борясь со страхом, а потом всё-таки рискнула. И пальцы подтвердили то, что видели глаза: под рукой была плотная ткань робы, под которой — вполне материальное тело.
Судорожно выдохнув «я знала!», я качнулась вперёд, обеими руками обнимая мужчину чуть повыше талии, и молча уткнулась лицом куда-то в его рубашку. Молча, потому что чувствовала: если хоть что-то сейчас попытаюсь сказать, точно разрыдаюсь.
И в тот момент мне было плевать на присутствие посторонних и все мои конспираторские планы. Я по жизни всегда была очень падкой на тактильные контакты; обнималась с подружками при встрече, да вообще пыталась лишний раз пощупать собеседника. Некоторых это раздражает, поэтому я обычно старалась следить за своей жестикуляцией. Но сейчас удержаться было решительно невозможно: рукам своим я верила гораздо больше, чем глазам.
Удивительно, но отпихивать меня не стали. Наоборот, я почувствовала, как мне на шею и затылок легла огромная лапища, а на плечо навалилась тяжесть предплечья мужчины. Кажется, ему трудно было держать руку на весу.
- Изви... ниться. До-олжен. Был, - так же медленно, с трудом, растягивая и разрывая слова, проговорил он. - Обещ... ал. Не смог. Про-ос... ти.
Я только судорожно вздохнула, крепче сжимая объятья. Кажется, я была опасно близка к слезам и без попыток что-то ответить.
Я чувствовала себя настолько лёгкой, будто вдруг пропала гравитация. Собакоголовый мутант ошибся, и, значит, они всё-таки не боги. И предопределённости никакой нет, и пусть они себе её куда-нибудь засунут вместе со всеми своими планами!
- М-да, - прозвучал за спиной насмешливый голос. - Насколько удачно я всё-таки выбрал момент. Теперь смогу честно рассказывать своим внукам, что Бич Терры умеет извиняться, и вообще ничто человеческое ему, оказывается, не чуждо.
Пугала эта похожесть по нескольким причинам. Во-первых, лица; разные, да, но при этом я не заметила ни одного отталкивающего, неприятного лица. Были просто приятные. Были симпатичные. Были откровенно красивые, и их было много. Может, у них тут, как в Спарте, некрасивых мальчиков при рождении тоже куда-нибудь сбрасывают?
Во-вторых, все они без исключения были высокого роста. То есть, метр восемьдесят — это минимум, причём редко встречающийся минимум; таким ростом отличался только мой провожатый да буквально пара встреченных мужчин в серых комбинезонах, похожих на мой.
А, в-третьих, они так на меня смотрели... Нет, всё было исключительно прилично. Они просто вели себя также, как тот десантник, Олег Лиходеев. Здоровались с моим спутником, но при этом не сводили с меня восторженных взглядов. Причём каких-то совершенно нечеловечески восторженных; это была реакция не на женщину, даже на очень красивую, а на сошедшее на землю божество. Причём не их местное, которое на самом деле является пришельцем с другой планеты, а то самое, которое создало вселенную.
Поэтому к концу пути я уже, вовсе не оглядываясь, неотрывно пялилась под ноги, про себя отчаянно мечтая наконец-то добраться до цели пути, какова бы она ни была.
И почти обрадовалась, когда мы вышли к знакомому фонтану, а потом через белый коридор попали в знакомую камеру. Конвоир пропустил меня внутрь и вышел, не прощаясь, а я с облегчением опустилась на растущую из стены койку.
Было такое ощущение, что я после долгого сложного пути вернулась домой. Страшно подумать, до чего докатилась: отдельную камеру в исследовательской лаборатории воспринимаю как дом. А уж что будет дальше, думать не хотелось совсем...
Долго унывать мне не дали. Дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Кичи Зелёное Перо.
- Здравствуй, Оля. Рад, что ты жива.
- Да, меня тоже этот факт успокаивает, - хмыкнула я. - А почему меня опять привезли сюда? - уточнила я, наблюдая, как одна из стен уползает в пол, расширяя мой ареал обитания. - Вроде же куда-то собирались отправить.
- Ну, сейчас немного не до того, - несколько смущённо признался Кичи. - Боевая операция ещё не закончена, да и везти тебя некому. До Терры сейчас далеко, и ни один из кораблей туда не собирается. Так что придётся тебе поскучать с нами. Как ты себя чувствуешь? - участливо осведомился он, присаживаясь рядом со мной.
- Сносно, - я пожала плечами. - Очень хочется помыться, наконец, с мылом и переодеться. А ещё заняться хоть чем-то полезным. Я думала, совсем рехнусь там от скуки.
- От скуки? - озадаченно вскинул брови мужчина. - Вот уж чего не ожидал.
- Ну, сначала мы шли, потом кириос чёрный трибун оставил меня в каком-то пустом здании, сообщив, что там безопасно, а сам отправился воевать, - вкратце пояснила я.
Опять поймала себя на мысли, что совсем не хочу, чтобы кто-то знал подробности нашего путешествия, и было в этом нежелании что-то суеверно-потустороннее. Как будто если я скажу, то сглажу всё и сразу. И себя, и его, и едва ли не весь мир.
Понятное дело, скоро тайное станет явным, тем более что, похоже, я действительно беременна. Но скоро — это не прямо сейчас.
- Всё с тобой ясно, - сочувственно улыбнулся Кичи. - Я постараюсь придумать тебе развлечение. Может, ты сама что-нибудь предложишь?
- Ну, я же не знаю, что у вас есть из того, что я умею делать, - хмыкнула я. - Что-нибудь для рисования, например. Или, может быть, много тонких красивых ненужных верёвочек? Или не очень красивых, главное, тонких, в пару миллиметров.
- Хорошо, - кивнул Кичи, поднимаясь. - Я что-нибудь поищу, заодно принесу тебе новую одежду. А ты пока можешь помыться с дороги, - он широким жестом указал на угол, в котором образовался небольшой плотный водопад. - Мыла нет, но там специальное излучение, и вода сама отчищает, - напутствовал он и вышел.
Я извлекла из карманов своё небогатое имущество - пистолет да короткая обойма пищевых концентратов, - и с наслаждением принялась раздеваться. Какое удовольствие было стянуть опостылевший комбинезон, разломать хрупкую скорлупку заменившего мне обувь бинта на ногах и расплести косу, - не передать словами!
Полоскалась я долго и с большим удовольствием. Потому что бассейн бассейном, но ощущения чистоты от него не было; а здесь я ощущала себя практически рождающейся заново.
Когда я вышла из водопада и он за моей спиной буквально за считанные секунды осел, на кровати уже лежала хорошо знакомая рубашка. Комбинезона и пистолета (что не удивительно) не было, а вот концентраты мне почему-то оставили. А ещё на койке лежал моток непонятной мягкой белоснежной верёвки (откуда только взяли) и небольшой ножик. Видимо, приспособлений для рисования мужчина не нашёл. Ну и ладно, макраме — это гораздо лучше, чем ничегонеделание.
В итоге день мой прошёл за плетением. Верёвки было много, свободного времени — ещё больше, и начала я городить большую-пребольшую и простую-препростую шаль. Чувствовала себя при этом весьма умиротворённым и довольным жизнью пауком. Как же здорово занять себя хоть чем-то!
Пообщаться со мной и провести пару экспериментов никто не жаждал, только один раз из стены, напугав меня до чёртиков, выскочила порция еды. В конечном итоге меня сморил сон, и я, бесцеремонно скинув рукоделие на пол, свернулась клубочком под одеялом, сжимая в руке цепочку таблеток пищевых концентратов как чётки. Почему-то к этим маленьким похожим на пульки бусинкам я прониклась глубочайшей нежностью. Было в них что-то... жизнеутверждающее.
С моим пробуждением ничего не изменилось. Через некоторое время только зашёл Кичи с какой-то штукой, похожей одновременно на картину в раме и современный мне электронный планшетный компьютер. Приспособление оказалось голографическим проектором и использовалось обычно для работы с трёхмерными картами, но для обыкновенного человеческого рисования тоже вполне подходило. Я клятвенно пообещала ничего не сломать, и весь день осваивала новое развлечение.
Рисовать я умела. Не гениально, не претендуя на звание художника; но художественную школу в детстве закончила, и дело это искренне любила.
Необычная игрушка всерьёз увлекла и заставила на какое-то время забыть о всех проблемах и неурядицах. Трёхмерное рисование оказалось вещью сложной, но интересной. С управлением разобралась быстро, а вот с результатом было уже сложнее, я всё-таки больше по плоским фигурам. По старой памяти начала с вазы, и получилось вполне сносно. Хоть и кривовато, но узнаваемо!
Так мои дни и продолжались. Рисовала, спала, ела, плела шаль. Навещать меня никто не торопился; в свой единственный визит Зелёное Перо показался мне усталым и издёрганным. Видимо, у них действительно были какие-то проблемы; я в этом совсем ничего не понимала, забрали — и ладно.
Шаль была готова, и я, завернувшись в неё и уже почти рефлекторным жестом перебирая ленту с концентратами, сидела в углу на койке, задумчиво созерцая своё творение. Над планшетом медленно вращалась синяя роза, а я пыталась понять, почему она кажется мне перекошенной.
Отвлекая меня от этого высокоинтеллектуального занятия, открылась дверь. Внутрь расслабленной походкой дворового хулигана вошёл довольно молодой мужчина невысокого (по местным меркам) роста и с весёлой ухмылкой оглядел место моего заточения. Я на всякий случай поудобнее закуталась в шаль, вцепившись в свои чётки.
- А ничего у тебя тут. Уютненько. И, главное, тихо. В соседи что ли попроситься? - весело хмыкнул он.
В военной форме белого цвета он смотрелся очень странно. Ярко-рыжий, с торчащими вихрами, в кителе нараспашку, он сильнее всего напоминал шпану послевоенных времён в форме с чужого плеча. Правда, умом я понимала, что вряд ли он относился именно к этому типу людей: не то место, не тот мир. Но справиться со стереотипами оказалось очень трудно.
- Зачем? - настороженно спросила я.
- Да хоть отдохну немного, - жизнерадостно рассмеялся он. - Интересное применение галапроектора, - фыркнул мужчина, кивнув на моё творчество. - Надо попробовать.
- А вы так, поболтать, или по делу? - не слишком вежливо поинтересовалась я. Тип был очень непонятный, совсем не похожий на всех остальных, кого я здесь успела встретить.
- Да я вообще познакомиться зашёл, пока минутка свободная выдалась, - он, аккуратно отодвинув планшет, плюхнулся на противоположном конце койки. - А то ты тут давно, мне столько уже всякого порассказали, а я всё никак не мог выбраться, своими глазами глянуть. Кеган. Можно просто Кег. Кажется, так раньше называли бочку для пива, - белозубо улыбнулся он.
- Ольга. Можно просто Оля, - кивнула я.
Всё-таки, какой странный тип.
- Но как ты здесь, кроме шуток? А то тебя даже головастики забросили, - сочувственно хмыкнул он.
- Немного больше определённости в будущем, и я была бы счастлива, - чувствуя себя сапёром, неуверенно улыбнулась я.
- Да. Уверенность в будущем — это нынче роскошь, - задумчиво хмыкнул он. - Ну, не унывай, тобой наше Велчество заинтересовалось. Оно у нас в принципе очень любопытное, так что ничего особо страшного тебе не грозит, а вот приятное — может.
- Спасибо за поддержку, - вздохнула я в ответ. - А вас никто не потеряет?
- Что, уже надоел? - хмыкнул он. - Да ты не бойся, я не опасный.
- Я не боюсь, я разумно опасаюсь, - честно ответила я. Он опять рассмеялся.
- А ты правда забавная. И всё-таки, тебе что-нибудь надо?
- Да вроде меня тут всем обеспечивают, - пожала плечами я. - А тихий домик в деревне мне вряд ли кто-нибудь сейчас подарит, и одежда моего размера у вас вряд ли есть.
- Это точно, - с улыбкой кивнул он. - Кстати, не к ночи будь помянута, сейчас к нам присоединится Величество собственной персоной, а то в прошлый раз разговора не получилось. Ты, пожалуйста, не «вашествуй» ей; мы же помним, чем это в прошлый раз закончилось, да?
- Постараюсь, - окончательно деморализованная, я поплотнее вжалась в угол.
Будто за дверью специально дожидались именно этой команды, она открылась, пропуская внутрь ту самую женщину, которую я в прошлый раз так и не смогла рассмотреть.
Беременность (судя по виду, до родов оставалось совсем немного времени) несколько испортила её, но было видно, что она всё-таки очень красива. Невысокая, с гордо посаженной головой и безупречной (даже несмотря на внушительный живот) осанкой, она тем не менее не слишком-то походила на правительницу всего человечества.
- Привет, - улыбнулась женщина, вплывая внутрь и тоже с любопытством озираясь. - Какая прелесть, - она кивнула на мою розу.
- Присаживайтесь, прекраснейшая, - несколько шутовски раскланявшись, подскочил с места Кеган. Императрица улыбнулась, кивком поблагодарила и присела.
- Я, в общем, чего пришла-то, - с иронией начала разговор женщина (интересно, она тут во плоти, или всё-таки нет?). - Очень мне...
Но договорить ей не дали. Вновь открылась дверь, впуская ещё одного гостя. Долгожданного, что уж там, в отличие от всех прочих.
Чёрный трибун выглядел... хреново. То есть даже не «плохо», а именно так, если не сказать грубее. Одет он был в подобную моей робу и такие же белые свободные штаны, на ногах — нечто среднее между носками и бахилами; только ему всё это было впору. Правая рука находилась на перевязи под робой, почти всю кожу покрывали жутковатые красно-белые разводы и пятна, делающие мужчину похожим на свежего покойника. Он еле переставлял ноги, тяжело волоча их по полу, и с трудом цеплялся здоровой рукой за стену. Глаза полубога имели жутковатый красный оттенок, а по кругу были очерчены глубокими тенями, как у больного с сердечной патологией.
Но самое главное, он был жив. Жив! И, значит, всё-таки ошиблись местные боги!
- Во имя богов, ты-то чего приполз?! - праведно возмутился Кег. - Или отлегло уже?
- В самом деле, - нахмурившись, проговорила Её Величество. - Кириос Зелёное Перо мне очень много что высказал о тебе за время нашего разговора.
- Вам ещё постеснялся, - насмешливо фыркнул рыжий.
- Го... лову. Оторву, - с огромным трудом проговорил сын Тора; медленно, с запинками, растягивая гласные, как будто его совсем не слушался язык.
- Ты ходишь еле-еле, - неодобрительно поморщилась Императрица. - Ох уж мне эти мужчины! Почему надо героически превозмогать всё на свете и нарушать предписанный режим, вместо того чтобы дождаться относительного выздоровления?
- И девушек пугать, - вставил с ухмылкой Кегар, косясь на меня.
Я, не отрывая взгляда от нового гостя, слушала все их переговоры отстранённо, не вдаваясь в подробности; но эта фраза меня неожиданно отрезвила. Я поднялась с койки, одной рукой машинально придерживая края шали, а второй судорожно сжимая свои импровизированные чётки, и неуверенно двинулась к замершему в дверном проёме мужчине. Эти несчастные два метра под испуганный стук сердца в ушах, — единственный оставшийся в окружающем мире звук, - показались мне бесконечными.
Осторожно, неуверенно протянула руку, боясь, что сейчас она провалится сквозь возникший в дверях образ, и я проснусь в холодном поту. На пару мгновений замешкалась, борясь со страхом, а потом всё-таки рискнула. И пальцы подтвердили то, что видели глаза: под рукой была плотная ткань робы, под которой — вполне материальное тело.
Судорожно выдохнув «я знала!», я качнулась вперёд, обеими руками обнимая мужчину чуть повыше талии, и молча уткнулась лицом куда-то в его рубашку. Молча, потому что чувствовала: если хоть что-то сейчас попытаюсь сказать, точно разрыдаюсь.
И в тот момент мне было плевать на присутствие посторонних и все мои конспираторские планы. Я по жизни всегда была очень падкой на тактильные контакты; обнималась с подружками при встрече, да вообще пыталась лишний раз пощупать собеседника. Некоторых это раздражает, поэтому я обычно старалась следить за своей жестикуляцией. Но сейчас удержаться было решительно невозможно: рукам своим я верила гораздо больше, чем глазам.
Удивительно, но отпихивать меня не стали. Наоборот, я почувствовала, как мне на шею и затылок легла огромная лапища, а на плечо навалилась тяжесть предплечья мужчины. Кажется, ему трудно было держать руку на весу.
- Изви... ниться. До-олжен. Был, - так же медленно, с трудом, растягивая и разрывая слова, проговорил он. - Обещ... ал. Не смог. Про-ос... ти.
Я только судорожно вздохнула, крепче сжимая объятья. Кажется, я была опасно близка к слезам и без попыток что-то ответить.
Я чувствовала себя настолько лёгкой, будто вдруг пропала гравитация. Собакоголовый мутант ошибся, и, значит, они всё-таки не боги. И предопределённости никакой нет, и пусть они себе её куда-нибудь засунут вместе со всеми своими планами!
- М-да, - прозвучал за спиной насмешливый голос. - Насколько удачно я всё-таки выбрал момент. Теперь смогу честно рассказывать своим внукам, что Бич Терры умеет извиняться, и вообще ничто человеческое ему, оказывается, не чуждо.
