А между тем, всё было не так уж сложно. И если бы мужчина дал себе труд вспомнить её слова, вдуматься в них и воспринять не как «глупые бабские бредни», а жизненную позицию вполне сложившейся личности, он бы вполне мог догадаться.
Женщина чувствовала себя... грязной. Она никогда в своей жизни не была пуританкой, но определённые принципы её жизнь всё-таки ограничивали. Например, в свои тридцать два она по-прежнему не могла понять, как можно ложиться в постель с нелюбимым мужчиной. Все достигнутые в старом дворце на Ирии договорённости с собой сейчас позабылись, и Ольга ощущала себя крайне мерзко.
Отдать ей должное, Ульвара она ни в чём не обвиняла совершенно искренне. В самом деле, было глупо обвинять человека, ничего кроме войны в своей жизни не видевшего, в бестактности и пренебрежении её чувствами. Наоборот, следовало поблагодарить высшие силы: сын Тора для своей биографии оказался поразительно чутким и осторожным хотя бы в отношении к её телу, да и обвинять его в изнасиловании было, строго говоря, лицемерием. Она прекрасно помнила, какой силой обладает этот человек, и догадывалась, что бы с ней было, если бы сын Тора эту силу не считал нужным смирять и если бы он действительно пожелал взять её силой.
Раздражала безысходность и отсутствие выбора. Ольга чисто физически не могла уйти, хлопнув дверью: некуда ей было идти, да и кто позволит? Оставалось терпеть, смирившись с собственным положением, и надеяться, что рано или поздно мужчине всё это надоест, и он забудет о её существовании. И лучше бы это случилось рано, потому что в противном случае всё могло быть гораздо хуже.
Ольга элементарно боялась влюбиться. Глупо, бессмысленно, безнадёжно влюбиться в человека, который сейчас имел все права распоряжаться её жизнью. Она проклинала свою понятливость, не позволявшую испытывать к собственному мучителю отвращение и иные негативные эмоции, а не испытывать совсем никаких чувств просто не могла. Поэтому оставалось только любоваться невероятной пластикой движений огромного сильного мужчины, наслаждаться настолько осторожными, что почти трепетными прикосновениями, и следить за скупой мимикой, ловя взгляд довольно прищуренных глаз или лёгкую и неожиданно живую улыбку, удивительным образом красившую суровое лицо полубога.
Боялась, потому что также прекрасно понимала: этот человек вряд ли умеет любить. Даже не так, как любят в книгах, а так, как любят обычно мужчины подобного типа. Строго, очень сдержанно, молчаливо; такая любовь проявлялась на поверхности очень редко, выливаясь в немного неуклюжую нежность и обстоятельную ответственную заботу. Ольга ещё помнила; именно так любил её маму отец, когда был жив.
А надеяться, что в свои годы Ульвар сын Тора вдруг решит этому научиться, было вовсе глупо.
В итоге ей было очень грустно и обидно, и она совершенно не представляла, что делать. Но надеялась, что у неё будет шанс хоть что-то изменить в своей жизни к лучшему.
- Ты сейчас отвезёшь меня в какой-нибудь исследовательский центр? - рискнула нарушить тишину Ольга, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Новая тема, правда, оптимизма не добавляла, но хотя бы был шанс немного прояснить собственное будущее.
- Вот ещё, - недовольно поморщился мужчина.
- Но... куда? - растерялась от такого ответа гостья из прошлого.
- Увидишь, - отмахнулся он. - Вполне достаточно будет привозить тебя туда днём. Куда ты денешься из поместья, - Ульвар вновь недовольно поморщился.
- Поместья?! - женщина в недоумении вопросительно вскинула брови. Даже гадостное ощущение собственной бессмысленности и пустоты несколько отступило при подобных известиях.
- Увидишь, - вновь коротко бросил мужчина и потянулся к управлению. Только теперь Ольга заметила, что основную часть обзорного экрана уже занимает отлично узнаваемый серо-голубой шарик планеты. С этого ракурса Земля казалась прежней.
«Север-3» располагался на самой северной оконечности Европы, на территории бывшей Норвегии. Такой выбор точки назначения объяснялся просто: это был ближайший космодром к тому месту, которое Ульвар много лет назад мог назвать своим домом, и в котором не был уже очень давно. Теперь же сын Тора логично рассудил: если жить на Терре, то именно там. Именно это место он назвал «поместьем», и именно там планировал разместить своё новое приятное приобретение. Во всяком случае, пока не надоест; а потом, когда игрушка утомит, можно будет окончательно отправить её в исследовательский институт. Если к тому времени, конечно, она будет представлять какую-то ценность для науки.
Родные края встречали Ульвара сына Тора весьма характерной для этих мест весенней погодой, промозглым холодом и снегом с дождём. Обо всём этом проинформировали датчики севшего на гладкое покрытие космопорта истребителя, но мужчина плевать хотел на подобные мелочи. Суровый викинг не боялся холода; и, одной рукой прихватив за запястье судорожно вцепившуюся в свои скудные пожитки женщину, а второй — подхватив небольшой вещмешок с личными вещами, абсолют отправился здороваться с родными местами.
Правда, предаться ностальгии у мужчины не получилось. Стоило ступить на землю и, прикрыв глаза, с наслаждением втянуть пахнущий морем холодный воздух, его безобразным образом отвлекли. Судорожно всхлипнув, гостья из прошлого дёрнулась от порыва ветра и предприняла попытку вжаться в бок норманна и одновременно поплотнее закутаться в тонкую рубашку, с трудом балансируя на самых кончиках пальцев босых ног.
Сын Тора, смерив женщину озадаченным взглядом, запоздало сообразил, что очень немногие люди подобную температуру воздуха считают комфортной. И, похоже, его новое приобретение к их числу не относилось. Раздражённо выругавшись себе под нос, Ульвар бросил сумку на землю, выпустил запястье женщины и принялся стягивать с себя китель. Причём ругался он не столько на оказавшуюся излишне хрупкой Ольгу, сколько на собственную рассеянность.
Когда женщина сообразила, что планирует сделать её спутник, глаза её от удивления приняли форму почти правильного круга. Поверить, что вот сейчас он действительно...
Поверить пришлось очень быстро. Расстегнув китель, Ульвар накинул его на плечи мгновенно утонувшей в одежде беловолосого гиганта женщине. Критически оглядев получившуюся конструкцию, махнул на всё рукой, основательно завернул её в слои плотной ткани и легко подхватил одной рукой, устраивая на предплечье. Поскольку держаться напоминающая самой себе куколку бабочки женщина не могла, оставалось уповать на ловкость мужчины; в которой, впрочем, сомневаться не приходилось.
Нельзя сказать, что Ольга мгновенно согрелась: всё-таки китель, даже в три слоя, был не той одеждой, в которой нормальному человеку комфортно при близких к нулю температурах. Но так было, определённо, лучше, да и владелец кителя грел не хуже печки.
«Северный-3» был довольно пустынным космодромом. Сюда в основном швартовались грузовики и редкие одиночки вроде Ульвара, поэтому проще было дойти пешком до близкого здания космопорта, чем добиться от управления предоставления транспорта. Да и транспорт тут был тот ещё — в основном, разнокалиберные антигравитационные платформы для грузов.
В небольшом, но всё равно гулко-пустом здании космопорта было также уныло и пустынно, как на самом космодроме. Крошечный тамбур заканчивался тремя арками сканеров, возле которых скучала пара работников пограничной службы. Когда в дверном проёме появилась монументальная фигура сына Тора с необычной ношей, оба мужчины в серой форме одинаково встрепенулись и подскочили на местах.
Не снижая скорости норманн вместе со всеми вещами спокойно прошёл сквозь сканер, вызвав противный тревожный писк автоматики. Один из стражей порядка, заставляя проникнуться уважением к его мужеству, бросился наперерез подозрительному пришельцу без удостоверения личности.
- Простите, кириос, но не могли бы вы предоставить документы? - снизу вверх глядя на недовольно нахмурившегося гиганта, неуверенно попросил он, пока второй торопливо докладывал по цале кому-то наверх о возможных осложнениях.
- А, да, - поморщившись, сообразил сын Тора. Тяжело брякнула поставленная на пол сумка, вслед за чем была утверждена на собственных ногах и вторая часть ноши. Размотав слои ткани на Ольге, мужчина принялся шарить по карманам собственного кителя. Наконец, из одного из них была извлечена тонкая полупрозрачная карточка и вручена жаждущему документов пограничнику. Оба сероформенных смотрели за действиями офицера ошарашенно: они не сразу сообразили, что на руках тот несёт девушку, а теперь, обнаружив, впали в растерянность. Что, однако, не помешало им выполнить свою работу.
Документы были в порядке. Правда, выяснив имя неожиданно прибывшего мужчины без удостоверения личности, оба стража порядка ощутимо побледнели.
- Простите, кириос Ульвар сын Тора, всё в порядке, вы можете идти, - наконец, сумел проговорить один из них. - Добро пожаловать домой!
- Угу, - коротко и информативно ответил мужчина и, подобрав своё имущество обратно, широким шагом двинулся через зал космопорта к выходу, ведущему к стоянке такси.
Подойдя к первому попавшему замершему в ожидании пассажиров автоматическому транспортному средству сигарообразной формы, Ульвар уже без напоминания приложил выданную на корабле карточку к подсвеченному синим цветом круглому участку поверхности. Дверь открылась, признавая личность пассажира.
А для себя сын Тора решил, что завтра начнёт день с имплантации новой кацалиоцли: без этого полезного приспособления жизнь заметно осложнялась. А на корабле, увы, не было технологий, позволявших работать с этой обычно крайне надёжной и гибнущей исключительно вместе с владельцем техникой, как не было запасных приборчиков. Голова же мужчины пострадала слишком сильно, чтобы обеспечить сохранность ещё и цали.
С помощью кацалиоцли в этом мире делалось абсолютно всё. Всё управление, все расчёты, все требующие удостоверения личности операции; денег в материальном их воплощении здесь не существовало уже лет семьсот. И без цали было действительно очень неудобно, хотя каждая система всегда дублировалась резервным оборудованием, рассчитанным на человека, по каким-то причинам лишённого подобного удостоверения личности или в силу возраста пока ещё его не получившего.
Через десять минут стремительного полёта такси опустилось на посадочной площадке почти на вершине небольшой плоской скалы, нависающей над фьордом. Буквально в сотне метров от площадки располагался, собственно, дом. Родовое гнездо аристократического рода Йенсенов, одной из побочных ветвей Императорского дома.
Дом был красивый, хотя и совсем не оправдал ожиданий Ольги. Она-то от будущего ждала сплошного стекла и металла, мегаполисов, а здесь было старинное поместье в несусветной почти первозданной глуши.
Дом был довольно небольшой; два этажа, широкий балкон на втором этаже, каменный фундамент и потемневшее дерево стен, заросшая травой низкая двускатная крыша. На фоне холодного северного леса он смотрелся удивительно органично и уютно. Когда-то позади него была расположена конюшня и некоторые ещё хозяйственные постройки — самой главной ценностью поместья был всё-таки не старый дом, а земли вокруг него, - но за время войны многое изменилось.
Подойдя к дому, мужчина уже привычным жестом приложил карточку к тому месту, где в старые времена располагался дверной глазок. Правда, в этот раз действие никакого полезного эффекта не возымело. Нахмурившись и процедив под нос пару грязных ругательств, мужчина повторил свои действия, потом просто попробовал толкнуть дверь, на которой не было ручки. Когда и это не помогло, вновь недовольно выругался, подобрал оставленную сумку и, отступив на полшага, прицелившись, от всей широты закалённой бесконечными боями души ударил в самый центр двери обутой в тяжёлый форменный ботинок ногой. Ботинок выдержал, а вот дверь на подобное рассчитана не была: она просто сложилась пополам, рухнув внутрь.
Ульвар невозмутимо вошёл, игнорируя тревожный голос охранной системы, возвещавшей о несанкционированном проникновении. Войдя же, невозмутимо бросил сумку в угол, поставил на мягкий ворсистый ковёр свою босоногую ношу, подобрал две половины двери и поставил их друг на друга, прикрыв дверной проём.
В доме оказалось неожиданно тепло, даже почти жарко. А ещё неожиданно чисто. И неожиданно пахло чем-то живым, а не запустением. «Неожиданно» - потому что, по мнению Ульвара, в его доме никто не должен был жить, а должен был существовать некий управляющий, периодически проводивший генеральную уборку и содержащий дом в порядке.
Но спешить мужчина никуда не собирался. Он по заведённому с детства порядку разувался: в этом доме не принято было ходить в обуви, и это была прочно въевшаяся привычка.
Ольга же, обнимая свою шаль и придерживая рукой полу норовящего сползти безразмерного кителя, с любопытством озиралась. Способ проникновения в дом показался ей довольно странным, но коль уж её конвоир чувствовал себя спокойно, ей было вовсе незачем нервничать.
Здесь было уютно и, к счастью, совершенно не холодно. И даже пол был тёплым, чему её закоченевшие ноги несказанно обрадовались. Решительно всё внутри казалось женщине знакомым, нормальным, человеческим, и это невероятно радовало. Она готова была увидеть аскетичный футуристический интерьер, а никак не уютный деревенский дом, и такая неожиданность вселила оптимизм.
Разувшийся норманн, оставив сумку в прихожей, не стал оставлять там же женщину и двинулся на разведку, уже почти привычно держа её за запястье и внимательно озираясь.
Встреча с несанкционированными обитателями дома состоялась очень быстро, в следующей после прихожей комнате, — просторной гостиной с огромным настоящим камином. Невысокий худощавый мужчина средних лет со светлыми волосами и серыми глазами выскочил им навстречу из какой-то двери с оружием наготове.
- Ульвар?! - потрясённо выдохнул он, опуская оружие и глядя на сына Тора совершенно дикими глазами. - Ты... жив?! То есть, я хочу сказать...
- А ты тут что забыл, отрыжка Ёрмунганда?! - прорычал тот, машинально задвигая женщину себе за спину.
- Ну, ты же просил...
- Я просил твоего отца найти компанию, которая возьмёт на себя присмотр за моим имуществом, - процедил он.
- Он решил, что негоже доверять такие дела посторонним, - промямлил невысокий. Впрочем, по меркам Ольгиного мира он обладал средним ростом, и даже вполне приятной наружностью; просто на фоне примелькавшихся элитных воинов выглядел бледновато.
- Отлично. Спасибо. Можешь быть свободен, - процедил сын Тора.
- Ой! - привлекло внимание мужчин тихое восклицание. Обернувшись, Ульвар обнаружил, что его новое развлечение умудрилось уронить китель и, видимо, в попытках его поймать, ко всему прочему и остальное своё небогатое имущество растеряло. И теперь, сидя на четвереньках, пыталось собрать свои разбегающиеся клубки.
- А, ты решил вспомнить молодость, - неприятно усмехнулся так и не представленный Ольге мужчина, наблюдая за действиями гостьи из прошлого. - Твоя новая подстилка ничего. Одолжишь потом?
Сын Тора и сам потом не смог бы объяснить, почему это замечание так его взбесило. И оно ли само, или реакция на него со стороны женщины, руки которой при таких словах судорожно дёрнулись, рассыпая уже собранные вещи, а из груди исторгся тихий нервный всхлип.
Женщина чувствовала себя... грязной. Она никогда в своей жизни не была пуританкой, но определённые принципы её жизнь всё-таки ограничивали. Например, в свои тридцать два она по-прежнему не могла понять, как можно ложиться в постель с нелюбимым мужчиной. Все достигнутые в старом дворце на Ирии договорённости с собой сейчас позабылись, и Ольга ощущала себя крайне мерзко.
Отдать ей должное, Ульвара она ни в чём не обвиняла совершенно искренне. В самом деле, было глупо обвинять человека, ничего кроме войны в своей жизни не видевшего, в бестактности и пренебрежении её чувствами. Наоборот, следовало поблагодарить высшие силы: сын Тора для своей биографии оказался поразительно чутким и осторожным хотя бы в отношении к её телу, да и обвинять его в изнасиловании было, строго говоря, лицемерием. Она прекрасно помнила, какой силой обладает этот человек, и догадывалась, что бы с ней было, если бы сын Тора эту силу не считал нужным смирять и если бы он действительно пожелал взять её силой.
Раздражала безысходность и отсутствие выбора. Ольга чисто физически не могла уйти, хлопнув дверью: некуда ей было идти, да и кто позволит? Оставалось терпеть, смирившись с собственным положением, и надеяться, что рано или поздно мужчине всё это надоест, и он забудет о её существовании. И лучше бы это случилось рано, потому что в противном случае всё могло быть гораздо хуже.
Ольга элементарно боялась влюбиться. Глупо, бессмысленно, безнадёжно влюбиться в человека, который сейчас имел все права распоряжаться её жизнью. Она проклинала свою понятливость, не позволявшую испытывать к собственному мучителю отвращение и иные негативные эмоции, а не испытывать совсем никаких чувств просто не могла. Поэтому оставалось только любоваться невероятной пластикой движений огромного сильного мужчины, наслаждаться настолько осторожными, что почти трепетными прикосновениями, и следить за скупой мимикой, ловя взгляд довольно прищуренных глаз или лёгкую и неожиданно живую улыбку, удивительным образом красившую суровое лицо полубога.
Боялась, потому что также прекрасно понимала: этот человек вряд ли умеет любить. Даже не так, как любят в книгах, а так, как любят обычно мужчины подобного типа. Строго, очень сдержанно, молчаливо; такая любовь проявлялась на поверхности очень редко, выливаясь в немного неуклюжую нежность и обстоятельную ответственную заботу. Ольга ещё помнила; именно так любил её маму отец, когда был жив.
А надеяться, что в свои годы Ульвар сын Тора вдруг решит этому научиться, было вовсе глупо.
В итоге ей было очень грустно и обидно, и она совершенно не представляла, что делать. Но надеялась, что у неё будет шанс хоть что-то изменить в своей жизни к лучшему.
- Ты сейчас отвезёшь меня в какой-нибудь исследовательский центр? - рискнула нарушить тишину Ольга, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Новая тема, правда, оптимизма не добавляла, но хотя бы был шанс немного прояснить собственное будущее.
- Вот ещё, - недовольно поморщился мужчина.
- Но... куда? - растерялась от такого ответа гостья из прошлого.
- Увидишь, - отмахнулся он. - Вполне достаточно будет привозить тебя туда днём. Куда ты денешься из поместья, - Ульвар вновь недовольно поморщился.
- Поместья?! - женщина в недоумении вопросительно вскинула брови. Даже гадостное ощущение собственной бессмысленности и пустоты несколько отступило при подобных известиях.
- Увидишь, - вновь коротко бросил мужчина и потянулся к управлению. Только теперь Ольга заметила, что основную часть обзорного экрана уже занимает отлично узнаваемый серо-голубой шарик планеты. С этого ракурса Земля казалась прежней.
«Север-3» располагался на самой северной оконечности Европы, на территории бывшей Норвегии. Такой выбор точки назначения объяснялся просто: это был ближайший космодром к тому месту, которое Ульвар много лет назад мог назвать своим домом, и в котором не был уже очень давно. Теперь же сын Тора логично рассудил: если жить на Терре, то именно там. Именно это место он назвал «поместьем», и именно там планировал разместить своё новое приятное приобретение. Во всяком случае, пока не надоест; а потом, когда игрушка утомит, можно будет окончательно отправить её в исследовательский институт. Если к тому времени, конечно, она будет представлять какую-то ценность для науки.
Родные края встречали Ульвара сына Тора весьма характерной для этих мест весенней погодой, промозглым холодом и снегом с дождём. Обо всём этом проинформировали датчики севшего на гладкое покрытие космопорта истребителя, но мужчина плевать хотел на подобные мелочи. Суровый викинг не боялся холода; и, одной рукой прихватив за запястье судорожно вцепившуюся в свои скудные пожитки женщину, а второй — подхватив небольшой вещмешок с личными вещами, абсолют отправился здороваться с родными местами.
Правда, предаться ностальгии у мужчины не получилось. Стоило ступить на землю и, прикрыв глаза, с наслаждением втянуть пахнущий морем холодный воздух, его безобразным образом отвлекли. Судорожно всхлипнув, гостья из прошлого дёрнулась от порыва ветра и предприняла попытку вжаться в бок норманна и одновременно поплотнее закутаться в тонкую рубашку, с трудом балансируя на самых кончиках пальцев босых ног.
Сын Тора, смерив женщину озадаченным взглядом, запоздало сообразил, что очень немногие люди подобную температуру воздуха считают комфортной. И, похоже, его новое приобретение к их числу не относилось. Раздражённо выругавшись себе под нос, Ульвар бросил сумку на землю, выпустил запястье женщины и принялся стягивать с себя китель. Причём ругался он не столько на оказавшуюся излишне хрупкой Ольгу, сколько на собственную рассеянность.
Когда женщина сообразила, что планирует сделать её спутник, глаза её от удивления приняли форму почти правильного круга. Поверить, что вот сейчас он действительно...
Поверить пришлось очень быстро. Расстегнув китель, Ульвар накинул его на плечи мгновенно утонувшей в одежде беловолосого гиганта женщине. Критически оглядев получившуюся конструкцию, махнул на всё рукой, основательно завернул её в слои плотной ткани и легко подхватил одной рукой, устраивая на предплечье. Поскольку держаться напоминающая самой себе куколку бабочки женщина не могла, оставалось уповать на ловкость мужчины; в которой, впрочем, сомневаться не приходилось.
Нельзя сказать, что Ольга мгновенно согрелась: всё-таки китель, даже в три слоя, был не той одеждой, в которой нормальному человеку комфортно при близких к нулю температурах. Но так было, определённо, лучше, да и владелец кителя грел не хуже печки.
«Северный-3» был довольно пустынным космодромом. Сюда в основном швартовались грузовики и редкие одиночки вроде Ульвара, поэтому проще было дойти пешком до близкого здания космопорта, чем добиться от управления предоставления транспорта. Да и транспорт тут был тот ещё — в основном, разнокалиберные антигравитационные платформы для грузов.
В небольшом, но всё равно гулко-пустом здании космопорта было также уныло и пустынно, как на самом космодроме. Крошечный тамбур заканчивался тремя арками сканеров, возле которых скучала пара работников пограничной службы. Когда в дверном проёме появилась монументальная фигура сына Тора с необычной ношей, оба мужчины в серой форме одинаково встрепенулись и подскочили на местах.
Не снижая скорости норманн вместе со всеми вещами спокойно прошёл сквозь сканер, вызвав противный тревожный писк автоматики. Один из стражей порядка, заставляя проникнуться уважением к его мужеству, бросился наперерез подозрительному пришельцу без удостоверения личности.
- Простите, кириос, но не могли бы вы предоставить документы? - снизу вверх глядя на недовольно нахмурившегося гиганта, неуверенно попросил он, пока второй торопливо докладывал по цале кому-то наверх о возможных осложнениях.
- А, да, - поморщившись, сообразил сын Тора. Тяжело брякнула поставленная на пол сумка, вслед за чем была утверждена на собственных ногах и вторая часть ноши. Размотав слои ткани на Ольге, мужчина принялся шарить по карманам собственного кителя. Наконец, из одного из них была извлечена тонкая полупрозрачная карточка и вручена жаждущему документов пограничнику. Оба сероформенных смотрели за действиями офицера ошарашенно: они не сразу сообразили, что на руках тот несёт девушку, а теперь, обнаружив, впали в растерянность. Что, однако, не помешало им выполнить свою работу.
Документы были в порядке. Правда, выяснив имя неожиданно прибывшего мужчины без удостоверения личности, оба стража порядка ощутимо побледнели.
- Простите, кириос Ульвар сын Тора, всё в порядке, вы можете идти, - наконец, сумел проговорить один из них. - Добро пожаловать домой!
- Угу, - коротко и информативно ответил мужчина и, подобрав своё имущество обратно, широким шагом двинулся через зал космопорта к выходу, ведущему к стоянке такси.
Подойдя к первому попавшему замершему в ожидании пассажиров автоматическому транспортному средству сигарообразной формы, Ульвар уже без напоминания приложил выданную на корабле карточку к подсвеченному синим цветом круглому участку поверхности. Дверь открылась, признавая личность пассажира.
А для себя сын Тора решил, что завтра начнёт день с имплантации новой кацалиоцли: без этого полезного приспособления жизнь заметно осложнялась. А на корабле, увы, не было технологий, позволявших работать с этой обычно крайне надёжной и гибнущей исключительно вместе с владельцем техникой, как не было запасных приборчиков. Голова же мужчины пострадала слишком сильно, чтобы обеспечить сохранность ещё и цали.
С помощью кацалиоцли в этом мире делалось абсолютно всё. Всё управление, все расчёты, все требующие удостоверения личности операции; денег в материальном их воплощении здесь не существовало уже лет семьсот. И без цали было действительно очень неудобно, хотя каждая система всегда дублировалась резервным оборудованием, рассчитанным на человека, по каким-то причинам лишённого подобного удостоверения личности или в силу возраста пока ещё его не получившего.
Через десять минут стремительного полёта такси опустилось на посадочной площадке почти на вершине небольшой плоской скалы, нависающей над фьордом. Буквально в сотне метров от площадки располагался, собственно, дом. Родовое гнездо аристократического рода Йенсенов, одной из побочных ветвей Императорского дома.
Дом был красивый, хотя и совсем не оправдал ожиданий Ольги. Она-то от будущего ждала сплошного стекла и металла, мегаполисов, а здесь было старинное поместье в несусветной почти первозданной глуши.
Дом был довольно небольшой; два этажа, широкий балкон на втором этаже, каменный фундамент и потемневшее дерево стен, заросшая травой низкая двускатная крыша. На фоне холодного северного леса он смотрелся удивительно органично и уютно. Когда-то позади него была расположена конюшня и некоторые ещё хозяйственные постройки — самой главной ценностью поместья был всё-таки не старый дом, а земли вокруг него, - но за время войны многое изменилось.
Подойдя к дому, мужчина уже привычным жестом приложил карточку к тому месту, где в старые времена располагался дверной глазок. Правда, в этот раз действие никакого полезного эффекта не возымело. Нахмурившись и процедив под нос пару грязных ругательств, мужчина повторил свои действия, потом просто попробовал толкнуть дверь, на которой не было ручки. Когда и это не помогло, вновь недовольно выругался, подобрал оставленную сумку и, отступив на полшага, прицелившись, от всей широты закалённой бесконечными боями души ударил в самый центр двери обутой в тяжёлый форменный ботинок ногой. Ботинок выдержал, а вот дверь на подобное рассчитана не была: она просто сложилась пополам, рухнув внутрь.
Ульвар невозмутимо вошёл, игнорируя тревожный голос охранной системы, возвещавшей о несанкционированном проникновении. Войдя же, невозмутимо бросил сумку в угол, поставил на мягкий ворсистый ковёр свою босоногую ношу, подобрал две половины двери и поставил их друг на друга, прикрыв дверной проём.
В доме оказалось неожиданно тепло, даже почти жарко. А ещё неожиданно чисто. И неожиданно пахло чем-то живым, а не запустением. «Неожиданно» - потому что, по мнению Ульвара, в его доме никто не должен был жить, а должен был существовать некий управляющий, периодически проводивший генеральную уборку и содержащий дом в порядке.
Но спешить мужчина никуда не собирался. Он по заведённому с детства порядку разувался: в этом доме не принято было ходить в обуви, и это была прочно въевшаяся привычка.
Ольга же, обнимая свою шаль и придерживая рукой полу норовящего сползти безразмерного кителя, с любопытством озиралась. Способ проникновения в дом показался ей довольно странным, но коль уж её конвоир чувствовал себя спокойно, ей было вовсе незачем нервничать.
Здесь было уютно и, к счастью, совершенно не холодно. И даже пол был тёплым, чему её закоченевшие ноги несказанно обрадовались. Решительно всё внутри казалось женщине знакомым, нормальным, человеческим, и это невероятно радовало. Она готова была увидеть аскетичный футуристический интерьер, а никак не уютный деревенский дом, и такая неожиданность вселила оптимизм.
Разувшийся норманн, оставив сумку в прихожей, не стал оставлять там же женщину и двинулся на разведку, уже почти привычно держа её за запястье и внимательно озираясь.
Встреча с несанкционированными обитателями дома состоялась очень быстро, в следующей после прихожей комнате, — просторной гостиной с огромным настоящим камином. Невысокий худощавый мужчина средних лет со светлыми волосами и серыми глазами выскочил им навстречу из какой-то двери с оружием наготове.
- Ульвар?! - потрясённо выдохнул он, опуская оружие и глядя на сына Тора совершенно дикими глазами. - Ты... жив?! То есть, я хочу сказать...
- А ты тут что забыл, отрыжка Ёрмунганда?! - прорычал тот, машинально задвигая женщину себе за спину.
- Ну, ты же просил...
- Я просил твоего отца найти компанию, которая возьмёт на себя присмотр за моим имуществом, - процедил он.
- Он решил, что негоже доверять такие дела посторонним, - промямлил невысокий. Впрочем, по меркам Ольгиного мира он обладал средним ростом, и даже вполне приятной наружностью; просто на фоне примелькавшихся элитных воинов выглядел бледновато.
- Отлично. Спасибо. Можешь быть свободен, - процедил сын Тора.
- Ой! - привлекло внимание мужчин тихое восклицание. Обернувшись, Ульвар обнаружил, что его новое развлечение умудрилось уронить китель и, видимо, в попытках его поймать, ко всему прочему и остальное своё небогатое имущество растеряло. И теперь, сидя на четвереньках, пыталось собрать свои разбегающиеся клубки.
- А, ты решил вспомнить молодость, - неприятно усмехнулся так и не представленный Ольге мужчина, наблюдая за действиями гостьи из прошлого. - Твоя новая подстилка ничего. Одолжишь потом?
Сын Тора и сам потом не смог бы объяснить, почему это замечание так его взбесило. И оно ли само, или реакция на него со стороны женщины, руки которой при таких словах судорожно дёрнулись, рассыпая уже собранные вещи, а из груди исторгся тихий нервный всхлип.
