Честь в огне

Эрни нахмурился и громко постучал ладонью в дверь, отчего весь шум мгновенно прекратился. Казалось жители этого дома явно не ждали гостей. Эта тишина затянулась и мужчина снова постучал, но чуть тише. Через несколько мгновений дубовая дверь заскрипела и Эрни увидел хрупкую женщину, которая прятала половину лица за дверью, а ее пепельные волосы были взъерошены. — Здравствуйте, вы мать Фионы? — аккуратно поинтересовался Эрни, глядя в ее серые глаза — Мне нужно задать несколько вопросов, мы можем поговорить?
       — Кто там, Тамира?! — на пороге показался здоровым с густой бородой мужчина, от которого пахло спиртным — Опять мужики в нашем доме! Сладу с вас нету! Пшел отсюда!!!
       — Спокойно, мне нужно поговорить с вами насчёт Фионы и Томаса, вашего внука. — Эрни старался сохранять спокойствие, но мышцы на шее заметно напряглись.
       — Дочь померла, внука я отправил в Антропос работать в порт. Что было потом мне не интересно. — проворчал мужчина и, затащив жену домой, захлопнул дверь.
       Как только Эрни ни стучал и не пытался открыть дверь все его попытки оказались бесполезны. За дверью больше не было ни единого звука, и мужчина сдался, понимая что он больше ничего не может сделать. Как говорится, под каждой крышей, свои мыши. Эрни ушёл, но узнал главное, Томас был вполне настоящим, а самое главное, он единственный прямой наследник трона южного королевства Антропос.
       Весь день Брук просидела в комнате. К вечеру её голова перестала болеть и кружится от каждого движения, поэтому женщина оделась и вышла на улицу, насладиться красотой летнего заката. Июнь только начался и не было изнуряющей жары. Возле фонтана слышались весёлые песни птиц, а некоторые из них плескались в воде. Вдруг женщина услышала цокот копыт и обернулась. Эрни стоял рядом и держал лошадь под уздцы. Брук смотрела на него и никак не могла понять, как она смогла целый день прожить без него? И как она переживёт настоящее расставание, когда придёт час? Мужчина в лучах заката казался уставшим и очень красивым. Казалось, в его глазах переливается последний свет уходящего солнца. Брук почувствовала как сильно снова застучало ее сердце, словно в кровь запустили тысячу разрядов молнии. Женщина поклонилась и поспешила уйти, но вдруг рука Эрни мягко коснулась ее запястья.
       — Останься, пожалуйста. — чуть слышно проговорил он — Я не хочу оставаться один сейчас.
       Брук почувствовала боль и неясно чью. Свою или Эрни? Женщина чувствовала что ее любимого что-то точило изнутри, мучило, хотя внешне Эрни никак не показывал. Брук села на бортик фонтана и стала терпеливо ждать, пока мужчина заговорит.
       — Мой отец сказал мне что лишит меня всего, что у меня есть. — Эрни осторожно присел рядом — А я понимаю, что у меня ничего нет. Ни любви, ни семьи, ни веры в будущее. Когда я говорил со Стеллой насчёт Арго, я не увидел в ее глазах ни удивления, ни раскаяния. Она не стала отрицать. Я…я понимаю что смотрю на нее и ничего не чувствую. На душе образовалась пустота.
       Брук должна была бы радоваться такому откровению, но не получалось. Не могла она видеть Эрни таким несчастным. Сердце обливалось кровью.
       — Эрни, я всегда буду с тобой, только позови. — женщина сама не поняла как она могла сказать такое вслух, но это прозвучало очень решительно и уверенно, как будто они очень близкие люди.
       Мужчина поднял взгляд и не увидел в голубых глазах фальши или лукавства, он увидел как в них отражается закат солнца и как вздрагивают светлые ресницы от смущения и волнения. Его рука как-то неосознанно поднялась и едва ощутимо коснулась коротких прядей женщины, но Брук этого хватило с лихвой. Ее сердце забилось с такой силой, что в груди стало тесно. Их с каждым днем все сильнее и сильнее тянет к друг другу, благодаря нити, которая их связывала. Эрни и сам это чувствовал, но боялся даже дотронуться чуть сильнее или сказать что-то не то. Рядом с Брук он впервые познал духовную привязанность.
       — Вам нужно поесть, а после займёмся письмом для королевы Летисии. — выдохнула женщина и встала.
       — Я бы не хотел сегодня ужинать со своей семьёй. — усмехнулся Эрни — Я слишком устал, чтобы держать маску. Не против, если я у тебя поужинаю?
       — К-конечно, я сейчас схожу на кухню и все принесу. — женщина немного растерялась, а ее щеки слегка покраснели.
       Брук быстрым шагом направилась внутрь поместья. Женщина удивительно быстро обнаружила кухню. Еда была ещё горячей поэтому Брук занялась сервировкой. Выложив все на тарелки, она принялась аккуратно разрезать утку на небольшие кусочки, чтобы Эрни не мучился с ножом. Она улыбнулась, поймав себя на мысли что ей очень приятно заботится о нём. Как жаль, что такое возможно крайне редко. Закончив с едой, она налила им по бокалу красного вина и поспешила в гостевой домик. Мужчина ждал ее в комнате, в которой уже мерцали свечи. Здесь было тихо и уютно. Эрни уже много раз за свою жизнь приходил сюда к гостям, но никогда ещё здесь не было настолько уютно. Пахло чаем, сиренью и чем-то сладковатым. У кровати запах усилился и он понял что этот запах принадлежит Брук. Он так часто за полтора года его ощущал что, кажется, узнает, из тысячи прочих. На тумбочке лежала тетрадка, которая была изрядно потрёпанна. Эрни знал что женщина рисует, но никогда толком не видел её работ. Искушение оказалось слишком велико и мужчина решился заглянуть в тетрадь. То, что он увидел, поразило его до глубины души. Все рисунки были аккуратными и, как будто, вот-вот оживут на бумаге. На одном листе, вырванном из тетрадки, мужчина увидел свой портрет. Ещё тогда, будучи узником, он покорил сердце этой женщины. Эрни не знал, вернее не хотел знать. Послышались шаги и мужчина аккуратно положил тетрадь в то же положение, в котором она была оставлена хозяйкой. Совсем скоро комната наполнилась запахом вкусного ужина и вина. Они сидели на балконе и наслаждались видом уходящего дня.
       — Такая вот история. Где теперь искать этого ребёнка, я не знаю. — выдохнул Эрни, закончив свой рассказ, и сделал очередной глоток вина.
       — Следы ведут в порт, значит надо начинать оттуда. — отозвалась женщина — А ещё я хочу поговорить с вашей сестрой, думаю, всё-таки кое-что ей известно.
       — О нет, ты не будешь с ней разговаривать. Это исключено.
       — Почему? Коли на то пошло, что она мне может сделать?
       — Стелла никогда не играла по правилам. Поверь, она способна причинить тебе вред, а я этого не хочу. Потому что, мне хочется чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
       — Ну, пока вы рядом мне нечего бояться. — усмехнулась женщина, отчего Эрни покраснел — Вы мне так говорили, помните?
       — Разумеется, помню, но если сестра что-то задумала, то как правило, доводит дело до конца. В конце концов, я не хочу чтобы с тобой приключилась какая-то беда.
       — Ничего не случится со мной. — выдохнула женщина — После того, что мы с вами пережили чье-то недовольство это не такая большая проблема.
       Брук приподняла бокал и Эрни ответил тем же. Вкус красного вина слегка заиграл на губах, но напиваться не хотелось. Хотелось насладиться этим теплым, летним вечером, ведь он был прекрасным. Эрни сегодня впервые в жизни ужинал с женщиной наедине в такой обстановке. Со Стеллой они всегда ужинали в кругу семьи, а вот так один на один никогда.
       — Отец теперь входит в число людей, которые меня презирают. — горько усмехнулся мужчина.
       — Все наладится, только нужно время.
       — Ты плохо знаешь моего отца, Брук. Филипп Тиритон известен как величайший полководец и жёсткий человек. Это сейчас он занимается финансами королевства, потому что, таковы были его условия дать свою поддержку при перевороте. А до этого он практически полжизни провёл на поле боя. Когда я был маленьким он довольно часто наказывал меня, когда был дома. А вот к сестре отец был мягок и снисходителен. — неловкое движение руки и вилка упала на пол — Проклятие.
       — Ничего страшного, я подниму. — женщина встала и подошла ближе.
       Эрни и Брук синхронно наклонились над прибором, их пальцы нежно соприкоснулись, создавая ощущение мгновения, в котором словно остановилось время. Между ними образовался невидимый тоннель, в котором не было ничего, кроме них. Их руки едва касались друг друга, но это легкое прикосновение оставляло на коже и в сердце невидимые ожоги. Брук испытывала невероятный страх произнести хоть звук, боясь, что это может развеять то хрупкое счастье, которое она ощущала. Это счастье было столь ценным, что она была готова отдать за него свою жизнь, даже если бы оно продлилось всего лишь одну минуту. Они даже не заметили, как оказались в комнате, уютно укрытой от внешнего мира. Брук чувствовала дыхание Эрни так близко, что его тепло, исходящее от него, словно окутывало её, вызывая головокружение. Дрожащие пальцы Эрни осторожно коснулись коротких светлых прядей Брук, которые казались мягкими, словно сотканы из солнечных лучей. Она жадно впитывала каждую частичку его жара, его аромата, который был похож на запах осенней листвы. В этот момент они оба поняли, что всю свою жизнь были одиноки, и ждали друг друга, сквозь года и даже столетия. Глаза Эрни медленно опустились, сосредоточив внимание на губах Брук. Он хотел прикоснуться к ним, почувствовать их мягкость, но его останавливало сомнение, страх совершить ошибку, которая может оставить их с глубоким сожалением. Он боялся, что утро может принести обоим горечь разочарования. Однако Брук ждала, не торопила его, осознавая, что всю свою жизнь она была готова ждать этого мгновения. Женщина ощущала, как каждая секунда тянется, но внутри нее царило спокойствие, как будто всё на свете было предопределено. В тот момент, когда Эрни все же решился, тепло его губ обожгло её, поцелуй оказался столь жарким и неистовым, что она забыла как дышать, весь воздух вырвался из легких, и дыхание перехватило. Брук никогда не испытывала ничего более прекрасного. Мир вокруг них, казалось, рассыпался в звёздную пыль, оставляя только их эмоции, чувства и воспоминания, которые переплетались в единое целое. Губы Эрни коснулись её подбородка, а затем вновь накрыли губы, погружая их в океан наслаждения. Его левая рука начала нежно гладить её плечо, ключицу, и с отчаянием пыталась расстегнуть пуговицы серой рубашки, стремясь вновь увидеть её обнажённой, сильной и уязвимой одновременно. Брук понимала, что в этом мгновении она была слаба, как и любая женщина перед лицом своей любви, в которой она готова была раствориться без остатка, отдавшись этому чувству целиком. Ее пальцы коснулись пуговиц его рубашки, желая как можно быстрее избавиться от еще одного барьера и чувствовать его кожей. Однако, внезапно мужчина разорвал поцелуй и немного отстранился.
       — Я не имею право ломать тебе жизнь. — Эрни говорил твёрдо, но его рука все еще касалась ее шеи, плеча, опускаясь ниже.
       — Ты не сломаешь ее. — Брук нежно погладила его волосы — Потому что, ты и есть моя жизнь.
       Женщина немного отошла от него и, взяв за руку, повела к кровати. Брук чувствовала, как страх сжимает его сердце, словно железные цепи, оковы, которые он не мог сбросить. Страх парализовал его, заставляя замереть на месте, тогда как в глубине души Эрни стремился к переменам, к той жизни, о которой мечтал. Но страх перед неведомым был сильнее, и она осознавала это. Он мечтал о свободе, но не знал, как сделать первый шаг, как освободиться от этого душащего напряжения, которое не давало ему дышать. Только Брук могла забрать эти страхи, как волшебница, обладающая силой исцелять души. Ее пальцы снова касались его лица, нежно скользили по его щеке, останавливаясь на рубашке, которая миллиметр за миллиметром постепенно расстегивалась. Она могла видеть, как отблески свечей отражаются волшебными красками на его коже, как они играют на его мускулистом теле, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. В этом свете он казался почти мифическим, как древнегреческий бог, и Брук с трепетом и восхищением смотрела на него, забывая, как надо дышать. В этот миг все вокруг перестало существовать: время, пространство, даже страхи. Осталась только она и он, и нечто большее, что соединяло их. Эрни вздрогнул всем телом, когда женские пальцы аккуратно сняли его рубашку, и она прошлась по его коже, словно легкий ветерок, который приносит с собой пробуждение. Их губы снова встретились, и теперь они уже не могли разорваться. Поцелуй стал не просто прикосновением, он стал обещанием, обещанием свободы и страсти, которая сжигала их изнутри. Остатки одежды кое-как были брошены на пол, а поцелуи и прикосновения становились все более страстными и неистовыми. Брук ощущала, как его тело отвечает на ее прикосновения, как каждый вздох становится все более глубоким, полным желания. На их коже не осталось места, которое не тронул бы другой. Это было не просто физическое соединение, это была их душа, стремящаяся к объединению, желающая избавиться от оков, которые так долго сжимали их. Была и боль, но она была не страшной; это была та боль, которая приходит с истинным доверием, с осознанием того, что, несмотря на все страхи и сомнения, они нашли друг в друге то, что искали. Брук настолько доверяла человеку, который смотрел на неё с волнением и нежностью, что ни о чем не жалела. Она знала, что этот момент, эта страсть, это соединение навсегда изменят их жизни. И в этом безумии, в этом вихре эмоций, когда мир вокруг них исчез, только она и он оставались в этом объятии, где страхи отступали, и их сердца бились в унисон. Брук осознавала, что они выбрали друг друга, выбрали любовь, которая способна стереть границы, которые установила жизнь. Впереди было неизвестное, но с ним она была готова шагнуть в эту темную бездну, наполненную обещаниями и надеждами. И даже если в будущем их ждали испытания, в эту ночь они были свободны, и это было все, что им было нужно.
       — Прости меня. — сказал Эрни, обнимая Брук и прижимая к себе, когда все закончилось и мир снова окутал их.
       — За что? — женщина приподняла голову и удобно уложила её на руки, чтобы видеть его лицо.
       — Эти шрамы из-за меня. — мужчина провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника женщины — Твоя жизнь должна была сложиться иначе…
       — Не могла, потому что, я всегда чувствовала что где-то есть ты, и мы обязательно встретимся.
       — Давай договоримся, никто не должен знать о том, что случилось сегодня. Особенно Стелла.
       Брук почувствовала как будто на неё вылили ушат ледяной воды. Она плотнее закуталась в простыню и переместилась на подушку. Глупо было надеяться что происходящее в этой комнате хоть что-то изменит. Им было хорошо, но все хорошее быстро заканчивается.
       — Как вам будет угодно. — женщина отвернулась, в надежде на то, что Эрни не увидит ее слез, меньше всего она хотела быть чьим-то развлечением на одну ночь.
       Мужчина понял что сказал глупость. Вернее, вложил в эти слова не тот смысл, который хотел. Он аккуратно придвинулся поближе и нежно обнял женщину, вновь вдыхая запах её кожи, который пьянил его сильнее, чем любое вино. Он даже не знал что так бывает.
       — Прости меня, слышишь, прости.
       Эрни целовал её лицо, губы, а Брук понимала что снова тонет. Тонет в нем без надежды на спасение. Он оказался глубоким морем, которое затянуло её и укрыло своими волнами с головой…