— Копаться в твоем прошлом, — невозмутимо произнес он.
Я отступила на полшага назад, удивленная признанием. Мужчина двинулся вперед, не приближаясь еще больше, но удерживая расстояние между нами ровно таким, что я не чувствовала себя свободно.
Проклятье, этому типу вообще неведомо понятие личных границ.
— Ты сказала, что не знаешь деталей о том, что делал Вильгельм, не заведовала этими экспериментами, выживших нет. Но при этом все же умудрилась сделать какие-то выводы. Можешь отрицать, но я уверен, что на личном опыте.
Дура. Как есть — дура. Надо было продумать каждое слово.
— Поклянись, что никто не узнает о твоих догадках, — сорвалось прежде, чем я успела прикусить язык.
— Почему? — вопрос был простым, тихим, но нервировал до дрожи.
— Не хочу, чтобы кто-то знал о моих… особенностях.
— Удовлетвори мое любопытство — тогда решим, — Гончий снова склонил голову набок, изучая меня внимательным взглядом.
Пауза повисшая в воздухе, была словно туго натянутая струна — тронь, и завибрирует.
Он снова оказался слишком близко. Вел себя слишком уверенно. Самое дерьмо — он понимал, что мыслит в верном направлении. Каковы у меня были шансы на ходу убедительно солгать?
— Спрашиваю не из праздного любопытства, — мужчина попытался убедить, но как по мне, это больше походило на стремление выдавить ответ любой ценой. — Без обид, это профессиональный интерес, не личный.
— Твой интерес касается моего личного дела, — я помотала головой. — То, что ты спрашиваешь, не имеет отношения к заданию от Гильдии.
— Я сам решу, что к чему имеет отношение, — хмыкнул Гончий. — И все равно буду копать в этом направлении, чтобы все выяснить. Но сейчас даю тебе шанс выбрать, что мне позволено знать.
— Ладно, — я выдохнула, словно собиралась нырять, и отошла от мужчины. На этот раз, к счастью, он остался на месте, просто развернулся всем корпусом вслед за мной. — Да, ты прав, Пандорра — дело рук Вильгельма. Первый раз это была жизненная нить другого алата с таким же даром, просто чтобы проверить, изменится ли во мне хоть что-то. Во второй раз Вильгельм попытался передать мне силу сразу нескольких перевертышей. Фактически я уснула, а когда пришла в себя, услышала, что в процессе что-то пошло не так, больше моей жизнью рисковать не будут, потому что свите я нужнее живой. Какое-то время Вильгельм вообще считал, что ничего не вышло. Но случился первый раз, когда я вышла из себя, стало понятно, что ритуалы сработали. Просто не так, как предполагалось.
— Как давно? — по сухому голосу Гончего мне показалось, что он действительно спрашивает чисто ради информации.
— Спросил бы что полегче, — поморщилась я, но задумалась. — Больше трех веков назад.
— Три сотни лет?!
— Чуть больше, говорю же, — не поняла я его изумления. — А что?
— В Гильдии от силы хранится упоминаний пять о Пандорре, — мужчина посмотрел на меня так многозначительно, будто из его слов что-то должно было проясниться. — Я за время нашего знакомства видел ее дважды. Как такое возможно?
— Я не особенно-то давала ей волю, — пожала плечами и снова отвернулась. Интереса ради бросила взгляд на корешок книги, что читал Гончий до моего появления. К своему ужасу поняла, что это та самая, что я читала в тот вечер, когда он застал мой кошмар. «Любовные чары: лекарство или яд». Ну твою же мать. Прочистив горло, постаралась сделать вид, что все в порядке. — После первого срыва как-то не было желания. Со временем научилась затыкать ее куда подальше, Дора вырывалась только в крайних случаях.
— Почему ты хочешь скрыть ее происхождение? — либо он был не столь наблюдателен, как я подумала, либо контролировал себя куда лучше.
— Потому что если кто-то узнает о том, что мы — единое целое, на меня повесят еще и все то, что приписывается ей, — я обернулась к Гончему. То есть он весь из себя такой догадливый, но очевидных вещей не понимает?
— То, что творила Пандорра — не твоя ответственность, — покачал головой мужчина. — Суд Вечности не требует наказывать тех, кто не ведал, что делает.
Что я там думала? Что мне не нравится его пристальный взгляд пытливого следователя? Стоит внести поправки: нынешний сочувствующий оказался еще хуже.
Запечатлев в памяти этот дивный образ сопереживающего шантажиста, я невольно рассмеялась.
— Для справки, во избежание недоразумений, — легонько постучала себе по солнечному сплетению, где все еще клокотал смех. — Я не бедная-несчастная жертва злодейского плана. Мое участие в экспериментах было исключительно добровольным, я сама просила Вильгельма сделать это.
— Зачем? — поморщился Гончий, будто услышал или увидел что-то гадкое.
— Сила, — развела руками. — Мне нужно было больше сил, чтобы забраться на вершину пищевой цепочки. Да, способ оказался так себе, но действенный: сперва я научила свиту Вильгельма гадить в штанцы, не успевая снять, а в итоге возглавила ее.
— Я видел проявление Пандорры, — кажется, мужчина мне не верил. — Ты не выглядела счастливой тем, что она творила.
— Чтобы ты понимал: мне нравится эта сила, — я криво усмехнулась. — Не нравится утрата контроля. Хотелось бы запускать когти во врагов осознанно, а не приходить в себя посреди побоища или после. Но не переживай, я над этим работаю.
— Просто интересно, ты сейчас честна или пытаешься играть на публику? — прищурился Гончий.
— Ты же не вчера ночью родился, — дернула я бровью. — Догадайся. Или грош тебе цена.
— Хорошо, вернемся к началу, — мужчина тяжело вздохнул, но проигнорировал поддевку. — Ты полагаешь, что Ричард нужен Вильгельму для нового эксперимента?
— Да. Он ребенок алата, Вильгельм считал, что они более устойчивы изначально.
— Почему ты так задергалась, когда узнала о похищениях?
— Последние метаморфы пропали меньше недели назад, — я с трудом подавила собственное желание вздохнуть с облегчением. Хвала богам, мы оставили в покое мои темные секреты. — Для анимистических ритуалов материал нужен свежий. Максимум двухнедельной давности.
— У Вильгельма ведь может быть и другой подопытный? — Гончий задумчиво нахмурился.
— Может, — не было смысла спорить с очевидным. — Но я предпочитаю перестраховаться, чем потом рвать на себе волосы от сожалений.
— Вот еще момент: откуда такая уверенность в использовании анимистики? — поток вопросов от мужчины начинал раздражать, хотя и был довольно обоснованным.
— Я в последние годы перелистала кучу книг, что касаются алатов и магии, передающей силу от одного к другому. Анимистика подходит больше всего. По крайней мере, из того, что я читала. Было бы неплохо найти больше информации о происхождении алатов, но с этим большие проблемы.
— Подытожим, — Гончий снова попытался сократить расстояние между нами, но вдруг остановился, едва сделав шаг. Правильно, иначе мы рисковали истоптать ковер до дыр. — У нас есть пропавшие метаморфы, твое предположение об экспериментах Вильгельма. Какова вероятность, что перевертыши еще живы?
— Теоретически — возможно, — я попыталась понять, к чему он клонит.
— Ты сможешь отыскать их на месте или хотя бы задать направление?
— Вряд ли, — понадобилось не меньше минуты, чтобы ответить. — Я могла бы попытаться выйти на след алатов, что причастны к похищению, но для этого надо знать, кто из свиты там был. Если повезет, и это кто-то из знакомых мне — смогу вычислить гада.
— Попробую узнать что-нибудь у своего товарища, — задумчиво кивнул Гончий.
Я только фыркнула.
— Ты говорил, что твой друг не из ближнего круга Вильгельма. Ему к таким данным путь закрыт.
— Есть другие предложения? — мне показалось, что мужчина чуть разозлился. — Или просто очередная критика?
— Дам тебе список алатов, пусть твой товарищ вычеркнет тех, кто уже не входит в свиту, а по оставшимся выяснит, где они чаще всего бывают, — я прошла к секретеру позади Гончего, отыскала ручку, лист бумаги и принялась записывать имена. — Возможно он сможет указать, кто сейчас является личным помощником Вильгельма, — я отдала листок мужчине.
— То есть все, что мы сейчас можем — закинуть список моему другу и ждать чуда? — он махнул бумагой в воздухе, потом свернул ее пополам и сунул в карман куртки. — Отлично. Очень действенно.
Прозвучало как-то чересчур саркастично. В чем-то я его понимала: нелегко сидеть ровно на заднице, ничего не делая, когда на кону стоит чья-то жизнь.
Проследив взглядом за Гончим, который дерганным движением руки убрал с лица длинные пряди, я нерешительно прикусила губу.
Молчи, Лина, просто молчи. Ты сказала даже больше, чем стоило.
— Можно еще попытаться поговорить кое с кем из алатов-отступников, — все же вырвалось у меня. И буквально услышала, как мой здравый смысл застонал от разочарования. — Я знаю одного алата, который наверняка в курсе дел свиты.
— Насколько это безопасно? — нахмурился мужчина, пропустив тут часть, где ему бы стоило сказать, что я и без того сильно помогла.
— Относительно.
— Спрошу иначе: насколько это безопасно для тебя? — недоверчиво выгнул бровь Гончий. — Или получится как с тюрьмой Вильгельма — все шишки тебе, а я — мудак?
— В принципе, я только за, если в этот раз шишки возьмешь себе, — легонько дернула плечом. Мог бы после первого вопроса помолчать чуть подольше, сошел бы за приятного мужчину. — Хотя ты все равно останешься муд…
— Стоило включить в сделку пункт об оскорблениях, — он ткнул в мою сторону пальцем, останавливая на полуслове.
— Определенно, — не стала отрицать. — Но включи ты даже десять таких пунктов, я бы не отказала себе в удовольствии.
Наконец-то можно было улыбнуться совершенно искренне, а не натянуто.
— Тебе нужно что-то сделать перед тем, как идти к отступникам? — не дал мне насладиться моментом гнусный тип.
— Кроме того, что подумать дважды, в себе ли я? Нет, только Ричарда проверить.
— Тогда я попытаюсь сегодня связаться со своим другом, а ты занимайся подопечным. Завтра утром прогуляемся, — решительности Гончему было не занимать.
— Вечером, — все же остудила я его пыл. — Севар не ценит ранние визиты.
— Тебе виднее.
Как только мужчина вышел, я подцепила с подлокотника забытую им книгу и затолкала на стеллаж куда подальше. В жизни больше за эту чушь не возьмусь.
— Интересное место для встречи.
По призванию некроманта кладбища меня не напрягали, но вести на них деловые встречи с живыми — что-то новенькое. Тем более, у семейного склепа.
— В отличие от тебя я часто тут бываю, — Роланд оставил у подножия маленький букет из белых лилий, стряхнул паутину с таблички. — Вильгельм не заподозрит ничего странного в желании подчиненного посетить могилу предков, к такому он относится с большим уважением.
Я вдруг припомнил слова ведьмы про холмики вокруг тюрьмы. Интересно, беспокоило ли старого козла, что к этим «надгробиям» никому не прийти в силу незнания о них?
— Как самочувствие после тюрьмы? — я перевел взгляд со склепа на брата. Выглядел он намного лучше, чем в нашу последнюю встречу, но все же потрепано.
— Хорошо, насколько это возможно, — Рол невольно поежился. К прочим усопшим он явно относился без того же пиетета, что к родне, поэтому присел на старый надгробный камень. — Местечко для отдыха так себе. Впрочем, чего я рассказываю, ты ведь и сам там побывал. Не так ли?
Этот долбанный обидчивый тон набил мне оскомину еще в детстве. Не думал, что доведется услышать его вновь.
— Хочешь что-то сказать — говори прямо, — вздохнул, приготовившись к претензиям. — Нет настроения на окольные намеки.
— Ты вытащил ее! — почти выплюнул братец. На его лице отразилось что-то сродни ненависти или ярости, сразу было не разобрать. Он почти сразу попытался успокоиться, но гневно раздувающиеся ноздри выдавали. — Вытащил эту злобную суку! Вместо того, чтобы дать Каролине поднять тревогу и поймать ее.
Интересно, как они с ведьмой вообще столько лет уживались в одной свите? Их же вдвоем вынести в одном месте просто невозможно. Так невольно и уважением к Вильгельму проникнуться недолго.
— Не знаю, что там тебе рассказала твоя красноперая, но…
— Не вздумай оправдываться! — похоже, Роланд вообще не собирался слушать. — Она видела что произошло, все, до того самого момента как вы ушли. Кстати, большое спасибо за убийство Фера и Альсера, Вильгельм был просто в восторге. Он с того дня трясет всю свиту, мол, не знает ли кто вдруг, что случилось с этими двумя, куда они могли податься.
— Всегда пожалуйста, — раскаяния как не было, так и не появилось. — Повторяю еще раз, не знаю, что видела красноперая, но ее трактовка явно отличается от реальности.
— То есть не было трогательных объятий, заботы? — неприятно скривился в усмешке Рол. — Ты не помогал ей? Не переживал?
— Твоя Кэрол перепутала то, что видела, с сопливой мелодрамой, — настала моя очередь морщиться. Такую бредню еще надо было постараться выдумать. — Странно, что в конце она не добавила какую-нибудь ересь про страстный поцелуй, ей-богу.
— А он был? — ощерился братец. — Я уже прямо даже и не удивлюсь.
— Значит так, я помог ей, да, виновен, — поведение Роланда, сродни ревнивой истерике, мне не понравилось. — Потому что если бы я этого не сделал, она бы не удержала тюремные чары, и мы оба оказались бы в ловушке, ясно?
— Она так сказала? И ты поверил этой твари?
— В отличие от вас с Кэрол она вообще хоть что-то сказала о чарах, — осадил я Рола.
Была слабая надежда, что он угомонится, услышав справедливый упрек. Но, кажется, при упоминании всего, что связано с Линой, дорогой брат совершенно терял голову.
— Разумеется, ведь она их создала, — брезгливо сплюнул он. — Так, чтобы всех в тюрьме корчило от ее дара.
— Ты бы предпочел, чтобы я сейчас торчал в тюрьме Вильгельма вместо тебя? Где-то рядом с Линой, объясняя, как там оказался? — надо было чем-то охладить Роланда. Жаль, что рядом ни водоема, ни вшивой лужи. Я бы его обмакнул пару раз. Как того инкуба.
Брезгливо передернувшись от внезапного воспоминания, посмотрел на брата в ожидании ответа.
— Тебя бы я как-нибудь вытащил, — самоуверенно заявил тот.
Уму непостижимо.
— Ты свою-то жопу вытащить не можешь самостоятельно, — не стал сдерживать я презрительный смешок. Не совсем то, что нужно, чтобы угомонить Рола, конечно. — Лучше объясни, как и почему тебя выпустили?
— Не знаю, — покачал он головой, благоразумно свернув истерику. Не успокоился, судя по лицу, но хотя бы фонтан претензий заткнул. — Просто выпустили. Вильгельм ничего не говорит, только держит постоянно на виду.
— Зачем?
— Сказал же — не знаю, — Роланд поплотнее запахнул камзол с серебристой вышивкой, словно замерз. Как по мне, странная одежда и неудобная, но брата из нее не вытряхнуть. — Он дает тупые мелкие поручения, вроде отправить письмо, позвать кого-то. Вчера вообще попросил принести вина к столу. Я не представляю, чего он добивается.
— Если верить Лине, все это тревожный знак, — сам не понимаю, зачем снова решил ее упомянуть. — По ее словам, без приговора отпускают только тех, кому придумали наказание похуже.
— О, вот в этом можешь смело ей верить, — нервно хохотнул Рол. — Поместить кого-то в камеру, ввергнуть в пучину безысходности от скорой расправы, дать надежду, а потом резко выбить почву из-под ног. Так она дрессировала свиту. Тут стерва тебе не солгала.
Я подозрительно прищурился.
Я отступила на полшага назад, удивленная признанием. Мужчина двинулся вперед, не приближаясь еще больше, но удерживая расстояние между нами ровно таким, что я не чувствовала себя свободно.
Проклятье, этому типу вообще неведомо понятие личных границ.
— Ты сказала, что не знаешь деталей о том, что делал Вильгельм, не заведовала этими экспериментами, выживших нет. Но при этом все же умудрилась сделать какие-то выводы. Можешь отрицать, но я уверен, что на личном опыте.
Дура. Как есть — дура. Надо было продумать каждое слово.
— Поклянись, что никто не узнает о твоих догадках, — сорвалось прежде, чем я успела прикусить язык.
— Почему? — вопрос был простым, тихим, но нервировал до дрожи.
— Не хочу, чтобы кто-то знал о моих… особенностях.
— Удовлетвори мое любопытство — тогда решим, — Гончий снова склонил голову набок, изучая меня внимательным взглядом.
Пауза повисшая в воздухе, была словно туго натянутая струна — тронь, и завибрирует.
Он снова оказался слишком близко. Вел себя слишком уверенно. Самое дерьмо — он понимал, что мыслит в верном направлении. Каковы у меня были шансы на ходу убедительно солгать?
— Спрашиваю не из праздного любопытства, — мужчина попытался убедить, но как по мне, это больше походило на стремление выдавить ответ любой ценой. — Без обид, это профессиональный интерес, не личный.
— Твой интерес касается моего личного дела, — я помотала головой. — То, что ты спрашиваешь, не имеет отношения к заданию от Гильдии.
— Я сам решу, что к чему имеет отношение, — хмыкнул Гончий. — И все равно буду копать в этом направлении, чтобы все выяснить. Но сейчас даю тебе шанс выбрать, что мне позволено знать.
— Ладно, — я выдохнула, словно собиралась нырять, и отошла от мужчины. На этот раз, к счастью, он остался на месте, просто развернулся всем корпусом вслед за мной. — Да, ты прав, Пандорра — дело рук Вильгельма. Первый раз это была жизненная нить другого алата с таким же даром, просто чтобы проверить, изменится ли во мне хоть что-то. Во второй раз Вильгельм попытался передать мне силу сразу нескольких перевертышей. Фактически я уснула, а когда пришла в себя, услышала, что в процессе что-то пошло не так, больше моей жизнью рисковать не будут, потому что свите я нужнее живой. Какое-то время Вильгельм вообще считал, что ничего не вышло. Но случился первый раз, когда я вышла из себя, стало понятно, что ритуалы сработали. Просто не так, как предполагалось.
— Как давно? — по сухому голосу Гончего мне показалось, что он действительно спрашивает чисто ради информации.
— Спросил бы что полегче, — поморщилась я, но задумалась. — Больше трех веков назад.
— Три сотни лет?!
— Чуть больше, говорю же, — не поняла я его изумления. — А что?
— В Гильдии от силы хранится упоминаний пять о Пандорре, — мужчина посмотрел на меня так многозначительно, будто из его слов что-то должно было проясниться. — Я за время нашего знакомства видел ее дважды. Как такое возможно?
— Я не особенно-то давала ей волю, — пожала плечами и снова отвернулась. Интереса ради бросила взгляд на корешок книги, что читал Гончий до моего появления. К своему ужасу поняла, что это та самая, что я читала в тот вечер, когда он застал мой кошмар. «Любовные чары: лекарство или яд». Ну твою же мать. Прочистив горло, постаралась сделать вид, что все в порядке. — После первого срыва как-то не было желания. Со временем научилась затыкать ее куда подальше, Дора вырывалась только в крайних случаях.
— Почему ты хочешь скрыть ее происхождение? — либо он был не столь наблюдателен, как я подумала, либо контролировал себя куда лучше.
— Потому что если кто-то узнает о том, что мы — единое целое, на меня повесят еще и все то, что приписывается ей, — я обернулась к Гончему. То есть он весь из себя такой догадливый, но очевидных вещей не понимает?
— То, что творила Пандорра — не твоя ответственность, — покачал головой мужчина. — Суд Вечности не требует наказывать тех, кто не ведал, что делает.
Что я там думала? Что мне не нравится его пристальный взгляд пытливого следователя? Стоит внести поправки: нынешний сочувствующий оказался еще хуже.
Запечатлев в памяти этот дивный образ сопереживающего шантажиста, я невольно рассмеялась.
— Для справки, во избежание недоразумений, — легонько постучала себе по солнечному сплетению, где все еще клокотал смех. — Я не бедная-несчастная жертва злодейского плана. Мое участие в экспериментах было исключительно добровольным, я сама просила Вильгельма сделать это.
— Зачем? — поморщился Гончий, будто услышал или увидел что-то гадкое.
— Сила, — развела руками. — Мне нужно было больше сил, чтобы забраться на вершину пищевой цепочки. Да, способ оказался так себе, но действенный: сперва я научила свиту Вильгельма гадить в штанцы, не успевая снять, а в итоге возглавила ее.
— Я видел проявление Пандорры, — кажется, мужчина мне не верил. — Ты не выглядела счастливой тем, что она творила.
— Чтобы ты понимал: мне нравится эта сила, — я криво усмехнулась. — Не нравится утрата контроля. Хотелось бы запускать когти во врагов осознанно, а не приходить в себя посреди побоища или после. Но не переживай, я над этим работаю.
— Просто интересно, ты сейчас честна или пытаешься играть на публику? — прищурился Гончий.
— Ты же не вчера ночью родился, — дернула я бровью. — Догадайся. Или грош тебе цена.
— Хорошо, вернемся к началу, — мужчина тяжело вздохнул, но проигнорировал поддевку. — Ты полагаешь, что Ричард нужен Вильгельму для нового эксперимента?
— Да. Он ребенок алата, Вильгельм считал, что они более устойчивы изначально.
— Почему ты так задергалась, когда узнала о похищениях?
— Последние метаморфы пропали меньше недели назад, — я с трудом подавила собственное желание вздохнуть с облегчением. Хвала богам, мы оставили в покое мои темные секреты. — Для анимистических ритуалов материал нужен свежий. Максимум двухнедельной давности.
— У Вильгельма ведь может быть и другой подопытный? — Гончий задумчиво нахмурился.
— Может, — не было смысла спорить с очевидным. — Но я предпочитаю перестраховаться, чем потом рвать на себе волосы от сожалений.
— Вот еще момент: откуда такая уверенность в использовании анимистики? — поток вопросов от мужчины начинал раздражать, хотя и был довольно обоснованным.
— Я в последние годы перелистала кучу книг, что касаются алатов и магии, передающей силу от одного к другому. Анимистика подходит больше всего. По крайней мере, из того, что я читала. Было бы неплохо найти больше информации о происхождении алатов, но с этим большие проблемы.
— Подытожим, — Гончий снова попытался сократить расстояние между нами, но вдруг остановился, едва сделав шаг. Правильно, иначе мы рисковали истоптать ковер до дыр. — У нас есть пропавшие метаморфы, твое предположение об экспериментах Вильгельма. Какова вероятность, что перевертыши еще живы?
— Теоретически — возможно, — я попыталась понять, к чему он клонит.
— Ты сможешь отыскать их на месте или хотя бы задать направление?
— Вряд ли, — понадобилось не меньше минуты, чтобы ответить. — Я могла бы попытаться выйти на след алатов, что причастны к похищению, но для этого надо знать, кто из свиты там был. Если повезет, и это кто-то из знакомых мне — смогу вычислить гада.
— Попробую узнать что-нибудь у своего товарища, — задумчиво кивнул Гончий.
Я только фыркнула.
— Ты говорил, что твой друг не из ближнего круга Вильгельма. Ему к таким данным путь закрыт.
— Есть другие предложения? — мне показалось, что мужчина чуть разозлился. — Или просто очередная критика?
— Дам тебе список алатов, пусть твой товарищ вычеркнет тех, кто уже не входит в свиту, а по оставшимся выяснит, где они чаще всего бывают, — я прошла к секретеру позади Гончего, отыскала ручку, лист бумаги и принялась записывать имена. — Возможно он сможет указать, кто сейчас является личным помощником Вильгельма, — я отдала листок мужчине.
— То есть все, что мы сейчас можем — закинуть список моему другу и ждать чуда? — он махнул бумагой в воздухе, потом свернул ее пополам и сунул в карман куртки. — Отлично. Очень действенно.
Прозвучало как-то чересчур саркастично. В чем-то я его понимала: нелегко сидеть ровно на заднице, ничего не делая, когда на кону стоит чья-то жизнь.
Проследив взглядом за Гончим, который дерганным движением руки убрал с лица длинные пряди, я нерешительно прикусила губу.
Молчи, Лина, просто молчи. Ты сказала даже больше, чем стоило.
— Можно еще попытаться поговорить кое с кем из алатов-отступников, — все же вырвалось у меня. И буквально услышала, как мой здравый смысл застонал от разочарования. — Я знаю одного алата, который наверняка в курсе дел свиты.
— Насколько это безопасно? — нахмурился мужчина, пропустив тут часть, где ему бы стоило сказать, что я и без того сильно помогла.
— Относительно.
— Спрошу иначе: насколько это безопасно для тебя? — недоверчиво выгнул бровь Гончий. — Или получится как с тюрьмой Вильгельма — все шишки тебе, а я — мудак?
— В принципе, я только за, если в этот раз шишки возьмешь себе, — легонько дернула плечом. Мог бы после первого вопроса помолчать чуть подольше, сошел бы за приятного мужчину. — Хотя ты все равно останешься муд…
— Стоило включить в сделку пункт об оскорблениях, — он ткнул в мою сторону пальцем, останавливая на полуслове.
— Определенно, — не стала отрицать. — Но включи ты даже десять таких пунктов, я бы не отказала себе в удовольствии.
Наконец-то можно было улыбнуться совершенно искренне, а не натянуто.
— Тебе нужно что-то сделать перед тем, как идти к отступникам? — не дал мне насладиться моментом гнусный тип.
— Кроме того, что подумать дважды, в себе ли я? Нет, только Ричарда проверить.
— Тогда я попытаюсь сегодня связаться со своим другом, а ты занимайся подопечным. Завтра утром прогуляемся, — решительности Гончему было не занимать.
— Вечером, — все же остудила я его пыл. — Севар не ценит ранние визиты.
— Тебе виднее.
Как только мужчина вышел, я подцепила с подлокотника забытую им книгу и затолкала на стеллаж куда подальше. В жизни больше за эту чушь не возьмусь.
*****
— Интересное место для встречи.
По призванию некроманта кладбища меня не напрягали, но вести на них деловые встречи с живыми — что-то новенькое. Тем более, у семейного склепа.
— В отличие от тебя я часто тут бываю, — Роланд оставил у подножия маленький букет из белых лилий, стряхнул паутину с таблички. — Вильгельм не заподозрит ничего странного в желании подчиненного посетить могилу предков, к такому он относится с большим уважением.
Я вдруг припомнил слова ведьмы про холмики вокруг тюрьмы. Интересно, беспокоило ли старого козла, что к этим «надгробиям» никому не прийти в силу незнания о них?
— Как самочувствие после тюрьмы? — я перевел взгляд со склепа на брата. Выглядел он намного лучше, чем в нашу последнюю встречу, но все же потрепано.
— Хорошо, насколько это возможно, — Рол невольно поежился. К прочим усопшим он явно относился без того же пиетета, что к родне, поэтому присел на старый надгробный камень. — Местечко для отдыха так себе. Впрочем, чего я рассказываю, ты ведь и сам там побывал. Не так ли?
Этот долбанный обидчивый тон набил мне оскомину еще в детстве. Не думал, что доведется услышать его вновь.
— Хочешь что-то сказать — говори прямо, — вздохнул, приготовившись к претензиям. — Нет настроения на окольные намеки.
— Ты вытащил ее! — почти выплюнул братец. На его лице отразилось что-то сродни ненависти или ярости, сразу было не разобрать. Он почти сразу попытался успокоиться, но гневно раздувающиеся ноздри выдавали. — Вытащил эту злобную суку! Вместо того, чтобы дать Каролине поднять тревогу и поймать ее.
Интересно, как они с ведьмой вообще столько лет уживались в одной свите? Их же вдвоем вынести в одном месте просто невозможно. Так невольно и уважением к Вильгельму проникнуться недолго.
— Не знаю, что там тебе рассказала твоя красноперая, но…
— Не вздумай оправдываться! — похоже, Роланд вообще не собирался слушать. — Она видела что произошло, все, до того самого момента как вы ушли. Кстати, большое спасибо за убийство Фера и Альсера, Вильгельм был просто в восторге. Он с того дня трясет всю свиту, мол, не знает ли кто вдруг, что случилось с этими двумя, куда они могли податься.
— Всегда пожалуйста, — раскаяния как не было, так и не появилось. — Повторяю еще раз, не знаю, что видела красноперая, но ее трактовка явно отличается от реальности.
— То есть не было трогательных объятий, заботы? — неприятно скривился в усмешке Рол. — Ты не помогал ей? Не переживал?
— Твоя Кэрол перепутала то, что видела, с сопливой мелодрамой, — настала моя очередь морщиться. Такую бредню еще надо было постараться выдумать. — Странно, что в конце она не добавила какую-нибудь ересь про страстный поцелуй, ей-богу.
— А он был? — ощерился братец. — Я уже прямо даже и не удивлюсь.
— Значит так, я помог ей, да, виновен, — поведение Роланда, сродни ревнивой истерике, мне не понравилось. — Потому что если бы я этого не сделал, она бы не удержала тюремные чары, и мы оба оказались бы в ловушке, ясно?
— Она так сказала? И ты поверил этой твари?
— В отличие от вас с Кэрол она вообще хоть что-то сказала о чарах, — осадил я Рола.
Была слабая надежда, что он угомонится, услышав справедливый упрек. Но, кажется, при упоминании всего, что связано с Линой, дорогой брат совершенно терял голову.
— Разумеется, ведь она их создала, — брезгливо сплюнул он. — Так, чтобы всех в тюрьме корчило от ее дара.
— Ты бы предпочел, чтобы я сейчас торчал в тюрьме Вильгельма вместо тебя? Где-то рядом с Линой, объясняя, как там оказался? — надо было чем-то охладить Роланда. Жаль, что рядом ни водоема, ни вшивой лужи. Я бы его обмакнул пару раз. Как того инкуба.
Брезгливо передернувшись от внезапного воспоминания, посмотрел на брата в ожидании ответа.
— Тебя бы я как-нибудь вытащил, — самоуверенно заявил тот.
Уму непостижимо.
— Ты свою-то жопу вытащить не можешь самостоятельно, — не стал сдерживать я презрительный смешок. Не совсем то, что нужно, чтобы угомонить Рола, конечно. — Лучше объясни, как и почему тебя выпустили?
— Не знаю, — покачал он головой, благоразумно свернув истерику. Не успокоился, судя по лицу, но хотя бы фонтан претензий заткнул. — Просто выпустили. Вильгельм ничего не говорит, только держит постоянно на виду.
— Зачем?
— Сказал же — не знаю, — Роланд поплотнее запахнул камзол с серебристой вышивкой, словно замерз. Как по мне, странная одежда и неудобная, но брата из нее не вытряхнуть. — Он дает тупые мелкие поручения, вроде отправить письмо, позвать кого-то. Вчера вообще попросил принести вина к столу. Я не представляю, чего он добивается.
— Если верить Лине, все это тревожный знак, — сам не понимаю, зачем снова решил ее упомянуть. — По ее словам, без приговора отпускают только тех, кому придумали наказание похуже.
— О, вот в этом можешь смело ей верить, — нервно хохотнул Рол. — Поместить кого-то в камеру, ввергнуть в пучину безысходности от скорой расправы, дать надежду, а потом резко выбить почву из-под ног. Так она дрессировала свиту. Тут стерва тебе не солгала.
Я подозрительно прищурился.
